Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"
Автор книги: Элия Гринвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Глава 4
Хэдли
Прошла неделя с тех пор, как я перестала тешить себя иллюзиями и отрицать то, что находится прямо перед моим носом. Хотя, если честно, мне показалось, что прошел месяц.
Оказывается, преодолеть свою влюбленность нелегко. Особенно влюбленность, которая была у тебя, с тех пор как ты даже не знала, как пишется слово «влюблен».
В любой другой ситуации двигаться дальше было бы просто. Все, что мне нужно сделать – это дистанцироваться от него и надеяться, что тот, кто сказал «с глаз долой, из сердца вон», в чем-то разбирается.
Но в этой ситуации все не так просто.
Как вы дистанцируетесь от парня, который живет в вашем доме?
К тому времени, как я одеваюсь и выхожу из своей комнаты, на часах уже 8:30. Сегодня последний день занятий в школе, и я собиралась сказать Кейну, что у меня будет свидание и что не приду на нашу встречу.
Я направляюсь прямиком в ванную, но понимаю, что там уже кто-то есть, так как дверь заперта, и слышу, как льется вода из крана.
Собираюсь уже постучать, но дверь открывается.
Поворачиваюсь и вижу Кейна, стоящего в дверном проеме.
– Прости. В твоем распоряжении.
– Не беспокойся, – говорю я.
Он слегка улыбается и выходит.
Я вхожу в ванную, но не закрываю дверь, пользуясь возможностью сказать ему:
– Кстати, я не смогу прийти сегодня вечером.
Он останавливается как вкопанный и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
– Почему нет?
Я немного сбита с толку его ответом. Думала, что получу самое большее равнодушное «ладно» и назову себя сумасшедшей, но слышу разочарование в его голосе.
– Я, эм...… У меня свидание.
Я начинаю закрывать дверь. По крайней мере, пытаюсь, но следующее, что помню, Кейн пропихивает ладонь в проём, блокируя ее.
– У тебя что? – В его словах сквозит неприкрытое раздражение.
– Свидание? – повторяю, но это звучит так, будто я спрашиваю его.
– С кем?
Я пожимаю плечами, словно мне все равно.
– С каким-то парнем из школы.
Его взгляд утяжеляется, когда я говорю это, и мне приходится выталкивать слова, чтобы заполнить неловкое молчание.
– Он пригласил меня на свидание на прошлой неделе. Может быть, если мне повезет, я наконец-то получу свой первый поцелуй.
Кейн не отвечает, мышцы на его челюсти подергиваются.
Я предполагаю, что наш разговор исчерпал себя, и начинаю закрывать дверь. Только Кейн снова останавливает меня, упираясь ладонью в дверь и удерживая ее открытой.
– Так не должно быть.
Я слышу слова, которые он произносит, но не понимаю их.
– О чем ты говоришь?
Парень пронзает меня взглядом, от которого бросает в дрожь.
– Твой первый поцелуй. То, как ты о нем думаешь – чушь собачья.
Он шокирует меня, проталкиваясь мимо меня и захлопывая за собой дверь, запирая нас вместе в ванной.
Мои легкие сжимают воздух, давя все сильнее и сильнее, чем ближе он подходит.
Я приподнимаю бровь.
– Что все это значит?
– Это значит, что твой первый поцелуй не должен произойти из-за того, что ты пытаешься что-то доказать своим дерьмовым подругам. Это не должно быть чем-то, от чего ты хочешь избавиться, и уж точно это не должно случиться с парнем, которого ты только что встретила.
Я шокирована его вспышкой.
– Если не какой-нибудь парень, с которым только что познакомилась, то кто? Может, я могла бы спросить моего друга Кейна. – Я притворно вздыхаю. – О, подожди, уже спросила.
– Это не... – Он выдыхает. – Послушай, все, что я хочу сказать, это то, что это должно быть нечто большее. Плевать на то, что думают твои подруги. Плевать на то, что думают все. Их мнение не имеет значения.
Последняя часть его предложения раздражает меня.
– Их мнение не имеет значения? Довольно иронично слышать это от парня, который слишком напуган, чтобы поделиться своим даром со всем миром, тебе не кажется?
Он захлопывает рот, услышав мой ответ.
– Ты читаешь мне лекцию о том, что тебе наплевать на мнение людей, но ты даже собственной маме не можешь сказать, что любишь музыку. Почему бы тебе не перестать прятать голову в песок?
Его челюсть сжимается.
– Я… Не меняй тему.
Знаю, это несправедливо, но я так зла, что не могу мыслить здраво. Отец Кейна, по сути, перестроил его мозг, заставив думать, что пение – пустая трата времени.
Долгие годы жестокого обращения заставили Кейна думать о том, что желание заниматься музыкой жалкое, а написание песен никогда ничего не даст ему в жизни.
Не могу винить его за то, что ему нужно время, чтобы снова поверить в себя, но читая его тексты и слушая, как Кейн поет, и догадываясь, что он, возможно, никогда ничего не сделает с таким талантом, мне хочется кричать.
Я нутром чую, что Кейн был послан на эту землю, чтобы стать артистом. Почему он не может?
– Чего ты так боишься? – Я могу сказать, что это щекотливая тема, по тому, как он смотрит на меня. – На твоем месте я бы поделилась своим талантом со всеми.
– Что ж, тогда хорошо, что ты не я.
– Ты не ответил на мой вопрос.
Он прикидывается дурачком.
– Какой вопрос?
– Чего ты так боишься?
– Это не твое дело.
– Правда? Потому что, как твой друг, это мое дело, будешь ты или нет...
– Остановись, – предупреждает он.
Я продолжаю настаивать.
– Ты собираешься позволить своему отцу разрушить остаток твоей жизни?
Вот тогда он взрывается.
– Я сказал, что это не твое дело. Ради всего святого, Хэдли!
Он распахивает дверь ванной и вылетает, прежде чем я успеваю ответить. Мне не следовало так поступать, но слушать его лекцию о том, как угождать людям, когда у него куча проблем, которые ему нужно решить самому, давит на меня.
Его слова эхом отдаются в моей голове, насмехаясь надо мной, пока я не срываюсь и не принимаю решение, которое никогда не смогу отменить.
Я открываю приложение YouTube на своем телефоне и нажимаю кнопку «Загрузки».
Затем я выбираю видео, на котором Кейн поет «Iris».
Если он не может поделиться своим талантом с миром…
Тогда я сделаю это за него.
Глава 5
Хэдли
К моменту наступления следующей пятницы, я уже сомневаюсь, живем ли мы с Кейном на одной планете.
Меньше недели назад я делала все, что в моих силах, чтобы избегать его, а теперь?
Он – тот, кто общается со мной, будто у меня холера.
Завтра мой день рождения, а Кейн не соизволил сказать мне ни слова, с тех пор как мы поссорились в туалете. Он даже не знает, что в итоге я отменила свидание с Себастьяном, потому что мне не хотелось идти.
Я знаю, что перегнула палку, но наивно верила, что тот уже оправился от этого. Конечно, есть огромная вероятность, что он злится из-за чего-то другого…
Кое-чего, что посмотрели более двухсот тысяч раз на YouTube.
Могла бы сказать, что была удивлена. Но то, что видео с Кейном стало полувирусным за неделю, стало для меня шоком, хотя, по правде говоря, я не ожидала ничего меньшего.
Вот насколько талантлив Кейн.
Я проснулась на следующий день после нашей ссоры с сердцем, полным раскаяния, и четким планом действий. Помню, как схватила свой телефон, намереваясь удалить видео, прежде чем Кейн найдет его.
Но потом… Я увидела количество просмотров.
Семь тысяч человек уже посмотрели его.
За один вечер.
И комментарии были полны восхищения землей, по которой ходит Кейн.
Голос в моей голове продолжал говорить мне, что я была неправа, нарушив свое обещание. Что предала доверие Кейна самым худшим образом, но по мере того, как росло мое чувство вины, росло и мнение окружающих.
Видя, что так много людей согласны со мной, я чувствовала себя чуточку менее ужасно. И подумала, что, возможно, Кейн смог бы простить меня, если бы увидел, сколько незнакомцев были в восторге от его голоса.
Может быть, он, наконец, перестал бы чувствовать себя самозванцем.
Итак, я оставила видео.
Ему не нужно было знать. По крайней мере, не сразу. Не успела я опомниться, как видео набрало пятьдесят тысяч просмотров.
Затем сто тысяч просмотров.
А потом... двести тысяч.
Все за одну неделю.
Выхожу из автобуса и иду прямо домой. Я больше не могу лгать ему. Знаю, что Кейн в любом случае возненавидит меня, но предпочла бы, чтобы он не узнал об этом от кого-то другого.
Я должна рассказать ему о видео.
Сегодня вечером.
Достаю из сумки ключи от дома и отпираю дверь. Проверяю комнату Кейна и Грея, но нахожу ее пустой. Я знаю, что Грей уехал со своими друзьями, так как сегодня вечером вечеринка. Предполагаю, Кейн в сарае, работает над очередным шедевром.
Замедляю шаг, приближаясь к сараю, и прислушиваюсь, чтобы убедиться, что Кейн не в середине песни, но ничего не слышу. Не похоже, что он там.
Вчера сарай был в полном его распоряжении. Возможно, он решил взять отгул на ночь.
Внутри сарая стоит кромешная тьма. И в воздухе витает сильный запах краски.
Обычно не задумываюсь над этим, но я не работала красками с понедельника. Поэтому запах не должен быть таким подавляющим.
Включаю фонарик на своем телефоне, чтобы видеть, куда иду, подхожу к рождественским гирляндам и включаю их.
Загорается свет…
И у меня отвисает челюсть.
В углу сарая картина, над которой я работала неделями.
Та, на которой Кейн играет на гитаре с низко опущенной головой. Та, которую специально держала закрытой, чтобы он не узнал, что я рисовала его.
Она полностью уничтожена.
Вся в проколах.
Выглядит так, будто на нее вылили ведро черной краски. И это даже не самое худшее.
В центре холста есть два слова, написанные красной краской…
Ты обещала.
* * *
Хэдли: Кейн, мне так жаль.
Хэдли: Я не знаю, о чем я думала.
Хэдли: Мне не следовало публиковать это видео.
Хэдли: Пожалуйста, поговори со мной.
Он не ответил ни на одно из моих сообщений.
Прошло уже несколько часов.
Он не ужинал с нами сегодня вечером. И Эви тоже. Мама сказала, что они просто пошли куда-то перекусить, потому что им нужно обсудить важные вещи. Я пыталась вытянуть из нее больше информации, но она ничего мне не сказала, что-то расплывчатое, насколько это возможно.
Полчаса спустя я поднялась в свою спальню и провела остаток вечера в нетерпеливом ожидании, когда Эви и Кейн подъедут к дому.
У меня в животе зияет огромная пустота, но мне все равно удается заснуть около 10:30 вечера, только для того, чтобы час спустя проснуться от жужжания моего телефона.
Я даже ожидаю, что кто-то ошибся номером или пьяная Лейси пишет мне о парне, но отправитель – никто из вышеперечисленных.
Отправитель – Кейн.
Не могу поверить, что он написал мне.
Я была уверена, что он никогда больше не захочет со мной разговаривать.
Кейн: Встретимся в сарае через пять минут.
У меня замирает сердце.
Он отправил мне это сообщение более десяти минут назад.
Но это не единственное сообщение, которое он отправил.
Кейн: Пожалуйста, не спи.
Кейн: Мне действительно нужно тебя увидеть.
Кейн: Черт, Хэдли. Ты должна проснуться.
Я вскакиваю с кровати так быстро, что чуть не падаю.
И не теряя ни секунды, накидываю огромную толстовку с капюшоном и выскальзываю из шорт. Потом натягиваю на ноги леггинсы, прежде чем посмотреть на себя в зеркало.
Мои волосы в беспорядке из-за того, что я спала как убитая. Поэтому собираю их в один из своих фирменных хвостиков, оставляя две пряди, обрамляющие лицо.
Затем на цыпочках выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице, на ходу отправляя сообщение Кейну.
Хэдли: Только что увидела твои сообщения. Я уже в пути.
Я слышу, как стучит мой пульс в ушах, когда выхожу из дома через заднюю дверь и направляюсь к сараю.
Воздух, кажется, разрежается с каждым моим шагом, и я произношу себе ободряющую речь, прежде чем распахнуть дверь сарая.
Замечаю, что рождественские гирлянды на стене выключаются сразу же, как я вхожу внутрь.
Именно тогда я вижу его.
И слезы немедленно наполняют мои глаза.
Я моргаю несколько раз, чтобы восстановить зрение, и впитываю каждый сантиметр его тела.
Он стоит там, посреди темного сарая, в руках черная гитара, ремень которой перекинут через плечо.
Справа от него на столе стоит старый проектор, а на стене позади него висит белая простыня.
– Что все это значит? – Закрываю дверь.
Губы Кейна изгибаются в улыбке, волосы частично закрывают его зеленые глаза.
– Я должен тебе песню, не так ли?
Вспоминаю наш разговор в сообщениях. Я поспорила с ним, что он не закончит свою новую песню до моего дня рождения, а тот ответил, что это станет моим подарком.
Кейн нажимает кнопку на проекторе и начинает бренчать на гитаре.
Я понятия не имею, как ему это удалось, но как только он начинает петь, текст песни проецируется на стену позади него.
Говорят, в волшебство верят только дети.
Но сейчас я всецело верю в чудо, слыша припев.
Ты не моя
И это нормально
Но мне все равно, не все равно
Издалека
Ты не моя
И это нормально
Но я все еще твой
Сейчас и всегда
Мало того, что текст эмоциональный, он смотрит на меня так, словно написал эту песню для меня, и это рушит то, что осталось от моих стен.
Я знаю, что он написал эту песню не обо мне. Кейн не написал бы такую песню о своем друге. Но все равно позволяю себе мечтать.
Позволяю себе верить, что Кейн Уайлдер мог бы чувствовать ко мне то, что я чувствую к нему.
Следующее, что помню – это то, что я реву навзрыд.
К тому времени, как песня подходит к концу, я в полном смятении, давлюсь рыданиями. Кейн резко выдыхает, снимая гитарный ремень с плеча и убирая ее в футляр.
Проектор, освещающий белую простыню на заднем плане – причина, по которой я вижу измученное выражение его лица, когда он направляется ко мне.
Я не могу сдержать рвотный позыв.
– Мне так жаль, что разместила это видео. Я не должна была вот так разрушать твое доверие. То, что я сделала, было неправильно, и ты имеешь полное право расстраиваться.
Кейн не отвечает, его губы кривятся в усмешке. Я продолжаю болтать, пока он не затыкает мой рот одним движением.
Он хватает мое лицо обеими руками.
Медленно вытирает мои слезы большими пальцами, и я невольно прижимаюсь к его ладоням. У него такой взгляд. Я не уверена, что когда-либо видела его раньше.
– Я прощаю тебя, – тихо произносит он.
Кейн прощает?
Но то, что я сделала, непростительно.
Я обманула его доверие.
Только вчера он был настолько безумен, что уничтожил мою картину, а сейчас все замечательно?
Что могло произойти между вчерашним днем и сегодняшним, чтобы он передумал?
Кейн ведет большим пальцем вниз и касается моих губ, прежде чем я успеваю возразить. Он проводит подушечкой по изгибу моей нижней губы, его зеленые глаза следят за движением.
В следующую секунду его прикосновение исчезает, и у меня не остается ничего, кроме этой ненасытной потребности почувствовать это снова. Мгновение мы смотрим друг на друга, и я больше не могу отрицать напряжение, витающее в воздухе.
– Спасибо тебе за все, что ты сделала для меня, Хэдли. Я никогда этого не забуду. – В его голосе слышится нотка печали, может быть, даже капля раскаяния, но я не знаю, как понять истинный смысл его слов.
Я краснею.
– Тебе не нужно меня благодарить. Это была просто старая гитара.
Мышцы его челюсти напряглись.
– Поверь мне, это было нечто большее.
Я открываю рот, чтобы попросить его уточнить, но в следующую секунду на его телефоне срабатывает будильник.
Кейн ослепительно улыбается, доставая телефон из кармана.
Затем он переворачивает его, чтобы показать мне экран.
Сейчас полночь.
Мне официально четырнадцать.
То, что Кейн говорит дальше, наполняет мое сердце радостью.
– С днем рождения, Хэдс.
Я указываю на проектор и простыню, которую он прикрепил к стене.
– Все это... возможность услышать твою песню... – Я замолкаю на полуслове. – Это лучший подарок на день рождения, который мне когда-либо делали.
– Это не твой подарок на день рождения.
Я моргаю, глядя на него.
– Не подарок?
– Нет.
Он делает паузу.
– Вот он.
Затем Кейн делает одну вещь, которая гарантирует, что я никогда не смогу взглянуть на другого парня.
Он обхватывает ладонями мое лицо, наклоняет мой подбородок вперед и прижимается своим ртом к моему с такой силой, что у меня чуть не подкашиваются колени. Мне требуется целая секунда, чтобы осознать, что происходит.
Кейн целует меня.
Не какую-нибудь девчонку из Нью-Йорка, от которой пахнет рыбой.
Меня.
Я представляла этот момент раньше. Фантазировала. Но никогда не думала, что это произойдет на самом деле.
Его рот мягкий.
Мягкий, теплый и вызывающий привыкание. Он движется навстречу моему с идеальным давлением и настойчивостью. Можно подумать, что у нас время на исходе, и Кейн пытается максимально использовать то малое время, которое у нас осталось.
Мое внимание переключается на его руки, сжимающие мое лицо, пока одна из них не оставляет мою щеку и не обхватывает затылок, притягивая меня ближе.
Его хватка на мне такая крепкая, как будто он боится, что я ускользну из его пальцев. Как будто думает, что я собираюсь прекратить наш поцелуй.
Удивляя себя, хватаюсь за ткань его рубашки и приподнимаюсь на носочки. Я понятия не имею, что делаю, но стараюсь не переусердствовать. И отвечаю на его поцелуй с удвоенной страстью, а затем отстраняюсь от него ровно настолько, чтобы сделать прерывистый вдох.
И это не только мое прерывистое дыхание. Все мое тело дрожит – по крайней мере, так я чувствую внутри. Не думаю, что он может сказать, потому что его рот возвращается к моему прежде, чем успеваю это осознать.
Звук, которого я никогда раньше не слышала, вырывается из его горла, и это что-то зажигает во мне. Что-то незнакомое. Это начинается в моей груди, прежде чем опуститься к низу живота.
– Привет, – выдыхает Кейн мне в рот.
Приоткрываю губы, даже не осознавая этого, и следующее, что я помню, – его язык скользит мимо моих зубов. Сначала он не торопится. Затем проходит весь путь, пробуя мой язык на вкус, и я судорожно глотаю воздух.
Я понятия не имею, как это делать, поэтому передаю весь контроль ему. Мы оба неуклюжи в том, как исследуем друг друга, но мне нравится, что мы выясняем это вместе. Я целую его до тех пор, пока больше не могу, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы оторваться от него.
Но как только я это делаю, страх сжимает мои внутренности.
Что, если он пожалеет об этом?
Мои плечи опускаются от облегчения, когда я мельком вижу его лицо. Как бы то ни было, он не выглядит испуганным.
Кейн даже улыбается мне.
Но... его улыбка омрачена чувством вины.
Наверное, потому, что он целовался с сестрой своего лучшего друга, но мне сейчас наплевать на правила моего брата. Это самый счастливый день в моей жизни.
– Спасибо, – хриплю я.
В конце концов, я попросила его поцеловать меня в качестве одолжения.
Наверное, в этом все и дело.
Одолжение.
Кейн сразу все понимает.
– Подожди… ты думаешь, я...
Я опускаю взгляд в пол.
Мое признание заставляет его съежиться, и он качает головой, хватая меня за лицо, чтобы заставить наши глаза снова встретиться.
– Не благодари меня. Я сделала это не поэтому.
Слеза скатывается по моей щеке.
Кейн замечает это и притягивает меня в свои объятия. Такие, в которых теряешься. Я без колебаний отвечаю на его объятия. Он что-то шепчет, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и это заставляет меня задуматься.
Назови меня сумасшедшей, но это прозвучало как…
Прощай?
Я отстраняюсь.
– Ты что-то сказал?
– Нет. – Мне кажется, я слышу, как срывается его голос, прежде чем он снова заключает меня в объятия.
Жаль, что я не знала тогда…
Что не увижу его снова до того дня, когда мы похороним моего брата.
Пять лет спустя…
Глава 6
Хэдли, 19 лет
– Только попробуй не написать мне, как устроишься, – обнимая меня, говорит Мэгги, и у меня в третий раз за пять минут перехватывает дыхание.
– Клянусь сердцем. – Обнимаю ее в ответ, и легкая смешинка в моем горле превращается в болезненный комок.
Чертовски буду по ней скучать.
Она отстраняется от меня.
– Серьезно. Держи меня в курсе нашего соглашения, или я выбью из тебя все дерьмо, не думай, что не сделаю.
Я знала, что это соглашение еще укусит меня за задницу.
Мы заключили его на вечеринке в конце семестра, на которую Мэгги затащила меня после выпускных экзаменов. Ее тогда только бросил парень-придурок, а я была в отчаянии из-за своей несуществующей личной жизни.
Мы были навеселе и плакались друг другу, когда Мэг предложила что-то типа веселого времяпрепровождения этим летом.
У Мэгги все наладилось, но я хочу чего-то другого.
Чего-то настоящего.
У меня еще никогда в жизни не было настоящих отношений. Конечно, в колледже у меня были романы, и в старших классах я время от времени встречалась с парнем по имени Бен, но у меня никогда не было отношений продолжительностью более одного года.
Давайте прямо скажем, что после того, что случилось с Греем, свидания не занимали особого места в списке моих приоритетов.
Но теперь все изменилось.
– Напомни мне еще раз, почему мы заключили это дурацкое соглашение?
Мэгги тычет пальцем в меня.
– Заткнись. Будь благодарна за то, что я возвращаю тебя в игру, прежде чем твоя подружка объявит забастовку вследствие твоей безответственности.
Я фыркаю.
– Классно, Мэг.
– Итак, ты собираешься пообещать заняться сексом, или мне продолжить перечислять синонимы киски? Потому что их так много. «Леди гарден», «пунани», «вульвина»...
Смеюсь и поднимаю руки, сдаваясь.
– Хорошо, хорошо. Ты победила.
Она удовлетворенно ухмыляется.
– Вот, это моя девочка.
Если я что и поняла, живя в общежитии с этой девушкой последние два года, так это то, что первое впечатление может быть обманчивым.
Мне совсем не понравилась Мэгги, когда я впервые встретила ее.
На дух ее не переносила.
Помню, что подумала, будто она избалованная богатая девочка. И казалось, что смотрит на мир сквозь очки привилегированного цвета, что, в некотором смысле, так и есть, но особо право голоса в этом вопросе у нее не было.
Родители Мэгги с детства откладывали деньги на обучение в колледже. Она единственный ребенок в семье, где мама – генеральный директор, а папа – недавно ставший партнер в своей юридической фирме.
Да, и каждое лето они отправляются в семейную поездку – в прошлом году во Францию, в этом – в Италию. Нужно продолжать?
Сначала я ненавидела ее за это.
Меня бесил тот факт, что все ее расходы оплачиваются, в то время как остальные из нас едва сводят концы с концами и накапливают кучу студенческих долгов, но теперь?
Я понимаю, что это была просто зависть, которая кипела во мне.
И дело было не столько в деньгах, хотя они играли большое значение, сколько в легкой жизни, которую до сих пор вела Мэгги.
Никакой трагедии.
Никакого убитого брата.
Никакого горя.
Словно какая-то часть меня была настолько сосредоточена на ненависти ко всем, кто не прошел через ад, что мне и в голову не приходило посмотреть на жизнь под другим углом.
Спустя годы терапии я научилась принимать жизнь такой, какая она есть.
Не утверждаю, что простила вселенную за то, что она забрала Грея у нас, но я нашла способ смириться с тем, что он никогда не вернется.
Потому что он ушел.
Потому что он мертв.
Уверена, что никогда не перестану задаваться вопросом, что же на самом деле произошло в тот день.
Никогда не перестану лежать по ночам без сна, размышляя о человеке в маске, который зашел в магазин, в котором работал Грей. И никогда не смогу понять, почему он решил, что несколько долларов в кассе стоят больше, чем жизнь моего брата.
Но после многих лет зацикленности на его убийстве, моих просьб полиции копнуть глубже и дать нам с мамой возможность принять, у меня не осталось иного выбора, кроме как смириться с тем фактом, что мы никогда не узнаем, кто это сделал.
И я сдалась.
И продолжила жить дальше.
Смирилась со смертью Грея, чтобы не умереть самой.
С того момента, как разобралась в себе, мы с Мэгги стали неразлучны. В следующем семестре мы даже собираемся переехать в новое общежитие. Там будет полностью оборудованная кухня и ванная, а это большой шаг вперед по сравнению с тем, что у нас есть сейчас.
Можно с уверенностью сказать, что Мэгги – моя самая близкая подруга.
Ладно, она моя единственная подруга.
Я полностью потеряла связь со своими школьными друзьями, с тех пор как переехала в Бун поступать в колледж.
Не то чтобы тосковала по ним.
Всегда буду помнить, как Бри наехала на меня за то, что я ушла из команды поддержки, чтобы помогать маме с магазином. Или как Луиза сказала, что мое присутствие угнетает ее всего через два дня после того, как мы предали тело Грея земле.
Лейси была единственной, кого я считала настоящим другом из них всех, но она стала законным опекуном своих сводных братьев и сестер сразу после окончания средней школы, по сути, взяв на себя роль родителя-одиночки в восемнадцать лет.
Со временем мы отдалились друг от друга, но я не виню ее за то, что она не отвечала на мои сообщения.
У нее, очевидно, много забот.
На мой телефон приходит сообщение от мамы, и мне даже не нужно открывать его, чтобы догадаться, что она ждет меня снаружи.
– Мама приехала. – Вновь обнимаю Мэг. – Приятного путешествия и жаркого летнего отдыха с итальянским парнем, договорились?
Она смеется.
– О, куда без этого.
Я хватаюсь за ручку чемодана и в последний раз оглядываю нашу комнату, прежде чем выйти. На улице замечаю мамину машину, припаркованную у входа.
Увидев меня, мама поспешно выскакивает и открывает багажник своим брелоком. Меня встречают медвежьими объятиями и допросом, который я должна была предвидеть.
Как только мы проверили, что я ничего не забыла в общежитии – маме потребовалось всего лишь перечислить все до единой вещи в моем чемодане, чтобы убедиться, что я все собрала, запихав свои сумки в ее багажник, забираюсь на пассажирское сиденье.
Когда мы выезжаем на дорогу, я замечаю, что заднее сиденье ее машины доверху забито коробками.
Багажник также набит вещами.
Она совсем недавно съехала с квартиры, которую снимала два года. Сказала, что хочет жить поближе ко мне, хотя ее старая квартира находилась менее чем в пятнадцати минутах езды от общежития, и нашла прекрасную квартиру прямо за кампусом.
Она должна была получить ключи от новой квартиры неделю назад, и если вам и нужно что-то знать о Лилиан Куин, так это то, что она терпеть не может переезды. Обычно она сразу же начинает распаковывать вещи, чтобы покончить с этим.
Я опускаю стекло, чтобы подышать свежим воздухом.
– Зачем тебе все это в машине? Я думала, ты уже все перевезла.
Она прочищает горло.
– Кстати, об этом. Планы немного изменились.
Я практически вижу, как у нее на лбу выступают капельки пота, когда она это говорит.
– Что случилось?
– Я поговорила с домовладельцем, и... мы пока не сможем въехать.
Я застываю на своем месте.
– Почему нет?
Она не отрывает взгляда от дороги.
– В квартире сверху прорвало трубу.
Вы, должно быть, шутите.
– Мы все еще можем в ней жить?
– Это зависит от обстоятельств.
Я терпеть не могу, когда она говорит так расплывчато.
– От каких?
– Сколько раз ты хочешь поплавать этим летом.
Дерьмо.
– Владелец сказал, что с потопом можно справиться. Из всех квартир, которые пострадали, моя пострадала меньше всего, но все настолько плохо, что им понадобится несколько месяцев, чтобы отремонтировать ее, – продолжает она, прежде чем я успеваю ответить. – Послушай. Я знаю, что это неидеально, но домовладелец был очень любезен. Они оплатят аренду за три месяца и стоимость места для хранения моей мебели.
Если хотите знать мое мнение, это меньшее, что они могут сделать.
Я тяжело вздыхаю.
– Как долго это продлится?
– Все исправят к концу лета.
– К концу лета? – вскрикиваю я.
Если бы узнала об этом раньше, я, возможно, смогла бы что-нибудь придумать с жильем в кампусе, и остаться в общежитии до следующего семестра. Конечно, это было бы дорого, и мне пришлось бы посещать несколько летних занятий, но все лучше, чем быть бездомной.
– Но… где мы будем жить?
Она выдыхает.
– Итак, прежде чем рассказать тебе, пообещай, что будешь непредвзятой.
У меня плохое предчувствие по этому поводу.
– Мам, просто скажи мне.
– Помнишь, я сказала, что мы с Эви снова встретились?
У меня щемит сердце.
Я помню время, когда мысль о том, что мама и Эви могут отдалиться друг от друга, никогда бы не пришла мне в голову. Но, по правде говоря, последние несколько лет они почти не разговаривали.
Это произошло постепенно.
Сначала они поддерживали связь, но жизнь и расстояние, в конце концов, взяли верх.
Эви переехала в Лос-Анджелес на следующий день после моего четырнадцатилетия, а мама оставалась в Сильвер-Спрингс до моего выпуска. Мама упомянула, что несколько месяцев назад Эви связалась с ней, желая наверстать упущенное.
– Да? – У меня такое чувство, что я жду, когда упадет другой ботинок.
Мама замолкает, в ее глазах читается неподдельный ужас.
– Она пригласила нас пожить в пляжном домике это лето.
У меня что, галлюцинации?
– Подожди, пляжный домик? Как в...
Мама кивает.
– Верно. Тот, что в Золотой бухте.
– Что? Но как? Я думала, что дом продали после смерти мистера Уайлдера.
– Так и было. Но новые владельцы обанкротились. Это вынудило их отказаться от права выкупа.
Эта новость лишила меня дара речи.
– Я не хотела навязываться и сначала не соглашалась, но она настояла. Эви сказала, что я должна воспринимать это как благодарность за то, что взяла их к себе после смерти ее мужа.
Поговорим о моменте, когда все перевернулось с ног на голову.
В голове сразу же возникает миллион вопросов.
– Подожди, ты хочешь сказать, что Эви купила пляжный домик за семь миллионов долларов? На какие деньги?
Конечно, Эви более, чем в достатке. Три года назад она купила великолепное ранчо в Колорадо, хотя, строго говоря, не на свои деньги.
Вот тогда все становится на свои места.
– Кейн купил этот домик для нее, не так ли?
Один взгляд на ее лицо, и я понимаю, что права.
Кейн купил пляжный домик для своей мамы.
Конечно, купил.
Можно подумать, я уже научилась не удивляться ничему из того, что делает этот парень.
Такое чувство, что совсем недавно он впервые поцеловал меня, прекрасно зная, что на следующий день уезжает.
Я все еще вспоминаю это.
Четырнадцатилетняя я, спускающаяся по лестнице на следующее утро с широкой глупой улыбкой на лице, только для того, чтобы узнать, что парень, которого она любила, бросил ее.
В ее день рождения.
Кейн и его мама в тот же день сели на самолет до Лос-Анджелеса, чтобы осуществить мечту, которую мы лелеяли вместе. С тех пор я больше ничего о нем не слышала.
Он не писал, не звонил.
Он просто... исчез.
Позже я узнала, что с Кейном связался менеджер по поиску талантов для одного из крупнейших звукозаписывающих лейблов Америки.
Помню, я подумала, что очень странно, что Кейн и его мама не пришли домой на ужин за день до того, как Кейн исчез из моей жизни. Так вот, оказалось, что у них была деловая встреча с Джошуа Колдуэллом.
Он случайно наткнулся на видео, где Кейн поет «Iris», и влюбился в его голос. Джошуа приехал в Сильвер-Спрингс исключительно для того, чтобы увидеть Кейна и его маму и убедить их слетать в Лос-Анджелес за его счет.
