Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"

Автор книги: Элия Гринвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Ты хочешь извинений? – Его голос груб и полон презрения. – Я, черт возьми, извинюсь перед тобой.

Сначала я стою к нему спиной, но, похоже, ему это не нравится, потому что он хватает меня за запястье и одним движением разворачивает к себе.

– Прости, – выдыхает он.

Я жду, когда он закончит свои неискренние извинения.

– Прости, что мне пришлось уйти до того, как я начал слишком сильно переживать. Прости, что я ушел, чтобы не провести остаток жизни в погоне за девушкой вместо своей мечты. Прости, что из-за своего ухода мне было так чертовски тяжело, что мне пришлось разорвать с тобой все связи. Прости, это был единственный способ убедиться, что я не брошу все и не примчусь обратно, как только услышу твой голос. Прости, Хэдс, мне правда жаль … Но если бы я не ушел тогда, я бы вообще не ушел.

У меня болит грудь, легкие, все тело, и я не знаю, как это остановить.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Твоя очередь.

Я с трудом могу сформулировать предложение, не говоря уже о незаслуженных извинениях.

– Ч-что?

Он вторгается в мое личное пространство, что я чувствую, как его дыхание касается моих губ.

– А теперь извинись передо мной.

– Мне не за что извиняться.

Злобная усмешка срывается с его губ, его тон обвиняющий, когда он выплевывает:

– Ты разрушила мою славу. Я должен был быть на вершине гребаного мира после того, как ушел. Я должен был проводить каждую свободную минуту, наслаждаясь своей новой жизнью, деньгами, вниманием, поклонниками, но все, что я мог делать, это думать о тебе. Я поцеловал тебя и ушел? Да, но ты должна знать, что ты причинила мне больше боли, чем я мог бы когда-либо причинить тебе. Ты разрушила мою жизнь, не приняв в ней участия, Хэдли. Так что, да, черт возьми, извинись передо мной.

Мое сердце бешено колотится.

Я, черт возьми, этого точно не ожидала.

– Я… Мне жаль.

– Да? – спрашивает он, и в его взгляде появляется тьма, когда он наклоняется и хрипло произносит. – Докажи.

Я приоткрываю губы, чтобы спросить его, каким образом.

Только у меня нет шанса.

Потому что он притягивает мою голову к себе и прижимается своими губами к моим.

Есть поцелуи… А еще есть поцелуи, от которых разверзается земля. Мне не требуется и секунды, чтобы понять, что этот относится ко второй категории.

В тот момент, когда наши губы соприкасаются, мои руки взлетают к его рубашке, хватаясь за ткань, словно пытаюсь удержаться.

Конечно же, у меня подгибаются колени, но руки Кейна опускаются мне на талию, крепко сжимая ее, вторгается в мой рот.

Это все нереально, кричит моя гордость, но мое тело охотно отвечает на его зов, и когда из его горла вырывается звук, который я могу описать только как похоть, я беру тайм-аут для своего голоса разума.

У него мягкие губы, но его поцелуй жадный, всепоглощающий и вызывающий болезненное привыкание, из-за чего наш первый поцелуй в сарае выглядит так невинно, почти по-детски.

Мы уже не дети.

В том, как его рот прижимается к моему, безошибочно угадывается отчаяние. Наши языки сплетаются, и мое тело теряет всякую надежду на сопротивление.

Язык Кейна проникает глубже, раскрывая все секреты и ложь, которые когда-либо срывались с моих губ.

– Ты сожалеешь? – Он рычит в мои приоткрытые губы.

Мы уже предвкушаем следующий поцелуй, следующее прикосновение, и я сжимаю его волосы в кулаке, теребя каштановые пряди.

– Прости, – выдыхаю я, но это звучит так, будто я умоляю его, и низкое рычание, вырывающееся из его горла, смешивается с моей мольбой.

Так ли это?

Я не знаю.

Все, что я знаю, это то, что не хочу, чтобы этот поцелуй заканчивался, и если это означает, что я должна взвалить на себя вину за то, что разрушила его жизнь, то непременно сделаю это.

– Черт. Еще раз, – приказывает он, прежде чем прикусить мою нижнюю губу и отпустить ее.

– Прости, – повторяю я.

Мои извинения, кажется, разрушают его решимость, потому что он мгновенно отстраняется, прижимаясь ртом к моей шее и посасывая кожу под ухом.

– Лучше бы ты, блядь, так и думала.

Я осознаю, что он клеймит мое тело, только когда его укус заставляет меня вздрогнуть.

Но это не значит, что я не позволяю ему закончить то, что он начал, потому что слишком увлечена им, чтобы думать о последствиях появления гигантского засоса.

Я думаю, что он закончил, когда его рот отрывается от моей шеи, но он тут же возвращается за добавкой. Останавливаю его, пока он не оставил еще больше синяков на моей коже, притягиваю его голову к себе и возвращаю его губы к моим.

Но он отказывается оставаться там надолго, без предупреждения расстегивает молнию на моей куртке и опускает голову еще ниже.

Я мгновенно напрягаюсь, и он, кажется, замечает это, потому что шепчет:

– Расслабься, детка.

Слушаюсь его, позволяя расстегнуть несколько пуговиц на моей шелковой пижаме с короткими рукавами. Он стягивает ткань, обнажая мою ключицу и маленькую татуировку на плече. Покрывает поцелуями оголившуюся кожу.

Но внезапно останавливается.

Его взгляд застывает на цифрах, написанных чернилами на моем плече.

Первые – это год, когда родились мы с Греем.

А последние – год, когда он умер.

Под ними две руки, тянущиеся друг к другу и фразой: «До скорой встречи».

Я набила это в прошлом семестре во многом благодаря Мэгги. Только она смогла убедить меня согласиться на такую пытку. Делать татуировку было так больно, что я чуть не потеряла сознание, но, если честно, я рада, что сделала это. Так я всегда ношу Грея с собой. По крайней мере, до тех пор, пока вновь не встретимся.

Выражение лица Кейна меняется, как только он видит цифры, его глаза становятся холодными.

– Я сделала это в прошлом семестре, – объясняю я.

Кейн кивает, отпускает мою шелковую рубашку и отходит в сторону.

Вот так, внезапно, чары рассеялись, волшебство обратилось вспять, и парень, который целовал меня меньше минуты назад, теперь выглядит так, будто готов на все, чтобы убежать от меня на расстояние в тысячу миль.

Прикусываю нижнюю губу, моя грудь все еще вздымается от частых вдохов.

– Все в порядке? – решаюсь спросить я.

Избегая моего взгляда, Кейн нервно проводит рукой по волосам.

– Все в порядке, я просто… Мне нужно идти.

– Что? – Это все, что я успеваю сказать, прежде чем он разворачивается...

... И оставляет меня одну.

Глава 16

Хэдли

Я, определенно, не из тех, кто пишет парню первой.

Потому что твердо уверена – если мужчина захочет с тобой поговорить – он это сделает. В мире нет ни единой причины, чтобы парень, которому ты небезразлична, не нашел бы времени связаться с тобой.

И уж, тем более, нет оправдания тому, что мужчина не ответил тебе на смс. Если, конечно, ему вообще было не все равно…

Устраиваюсь на пляжном полотенце, ругаясь про себя, когда смотрю на неотвеченное сообщение в своем телефоне.

Хэдли: Что там произошло?

Если честно, вообще не думаю, что Кейн прочел его.

Я отправила сообщение пять дней назад, точнее, на следующее утро после того, как он произнес самую романтичную речь в моей жизни, а потом целовал мои губы, будто завтрашний день никогда не наступит.

С той ночи мы почти не виделись. Даже когда я была загружена работой, то хотя бы сталкивалась с ним дома, но в последнее время он был, видимо, слишком занят.

Большую часть своих дней и вечеров он проводит взаперти в кабинете на верхнем этаже вместе с Дреа, совершая деловые звонки, которые, как я думаю, связаны с его возможным возвращением в музыкальную индустрию.

Наверняка он также проводит встречи с юристами, обсуждая предстоящий судебный процесс. В Интернете ходят слухи, что они наконец-то назначили дату – конец лета.

– Что там такое?

Джейми плюхается рядом со мной, стряхивая песок со своего желтого полотенца тыльной стороной ладони.

Быстро прячу телефон в пляжную сумку и сажусь, скрестив ноги.

– Ничего. Просто листаю ленту.

Она кивает, но я не уверена, верит ли мне, ее большие солнечные очки слишком темны, чтобы разглядеть выражение ее глаз.

– Для тебя тоже взяла. – Она протягивает мне одну из бутылок с ледяной водой, за которой только что ходила в дом.

С улыбкой благодарю ее и снова плюхаюсь на полотенце, используя пляжную сумку в качестве подушки.

Когда Джейми предложила провести день на пляже, я была в восторге. На этот раз у нас был выходной в один и тот же день, а мы почти не общались с тех пор, как я устроилась на работу в «Sandy's».

Нам нужно было наверстать упущенное, и я не могла придумать лучшего места для этого, чем частный пляж напротив дома. Я нашла в гараже старый пляжный зонт и воткнула его в песок, чтобы защитить нас от солнца.

Поправляю солнцезащитные очки на макушке, вспоминая сообщение, которое Джейми прислала мне несколько дней назад.

Джейми: Девочка, чуть не забыла. Я хотела тебе что-то рассказать.

После того как она написала мне, что хочет кое-что рассказать, я попросила подробностей от нее.

Конечно же, она ответила мне самым болезненным способом, какой только может получить девушка, жаждущая немедленного ответа.

Джейми: Расскажу тебе лично.

– О, – говорит она, втирая солнцезащитный крем в руки. – Эм… Помнишь, как мы не так давно тусовались в доках?

Я сразу поняла, о чем она говорит. Я единственная, кого не было там в тот вечер. Просто работала допоздна и хотела лечь спать.

– Конечно. Что-то случилось?

Она прочищает горло.

– Итак… В конце вечера Кэл и Винс оказались совсем пьяными, а моя машина сломалась, когда я пыталась развести всех нас домой.

Нисколько не удивлена, услышав, что ее машина в конце концов сломалась. Этот драндулет заслуживает медали за то, что так долго выдерживал это испытание.

Мой мозг анализирует ее предложение от начала до конца. Она сказала, что Винс и Кэл были пьяны, но ничего не сказала о Кейне.

Он был пьян в ту ночь, когда поцеловал меня, но до этого Кейн достаточно давно не брал в рот ни глотка алкоголя. У него все было так хорошо. Интересно, что заставило его вернуться к этому.

Переворачиваюсь на бок, подпирая голову локтем.

– Черт, что ты сделала?

– Попыталась поймать такси, потом эвакуатор, но таксомоторная компания Хиллфорда закрывается так рано, что это просто смешно, а единственный эвакуатор, доступный в три часа ночи, стоил бы мне моего первенца и пары органов. – Ее комментарий заставляет меня усмехнуться. – Я не знала, что делать, поэтому позвонила Шей, чтобы она приехала и забрала нас.

Я видела Шей всего один раз с тех пор, как переехала сюда. Она – подруга Джейми – симпатичная брюнетка с загорелой кожей и застенчивым характером.

Я познакомилась с ней в тот день, когда Джейми пригласила ее, меня, Брук, Дреа к себе на ужин. Затем возникла проблема с подписанием девочками соглашения о неразглашении, по которому бы они могли тусоваться с нами, не раскрывая личности Кейна, от чего он отказался быстрее пули.

– Она помогла? – спрашиваю я, с нескрываемым любопытством.

– Она помогла. И была так добра. Я вытащила ее из постели в 3 часа ночи, а когда мне было плохо, то она не переставая говорила, что только рада помочь.

– Но подожди... Разве Кейн был не с вами?

Наверняка звонок Джейми Шей был бы для него проблемой, потому что он непреклонен в вопросе своего узкого круга общения. Только люди, которым он доверяет, могут знать, что он в городе.

– Нет, он, Дреа и Скар ушли домой примерно за час до этого. Кейн был трезвым и очень скучным. Он хотел уйти весь вечер.

Надеюсь, этот инцидент в беседке был всего один раз.

Я киваю.

– Значит, были только ты, Кэл и Винс, да?

– Да. Сначала Шей высадила Винса, а потом отвезла нас домой, но Кэл вырубился на заднем сиденье. В итоге мы просто сидели в машине. Разговаривали, смеялись и...

Ей не нужно было заканчивать предложение, чтобы я взвизгнула.

Резко сажусь.

– У вас все получилось, не так ли?

Ее щеки становятся пунцовыми, а на лице расплывается мечтательная улыбка.

– У тебя точно получилось! Как это было? Хорошо? Плохо? Как это случилось? Подожди, я не знала, что Шей в теме.

– Когда я встретила ее, она встречалась с каким-то придурком по имени Мейсон, и поэтому я решила, что она натуралка, и никогда не позволяла себе даже взглянуть на нее. Поверь мне, я бы сделала это раньше, если бы знала, что она заинтересована, и после поцелуя спросила ее об этом, и она ответила, что является пан. Мейсон – первый парень, с которым она встречалась за последнее время.

Следующие несколько часов я в основном умоляю, чтобы Джейми поделилась каждой мельчайшей деталью об их страстном поцелуе.

Затем она рассказывает мне все о непонятных сигналах Шей. С тех пор они время от времени переписывались, но Джейми не хочет вспоминать о поцелуе, потому что не уверена, что Шей не сожалеет об этом.

Эти двое слишком долго балансировали на грани между дружбой и, возможно, чем-то большим.

– Понятия не имею, на каком этапе мы находимся. Я не хотела звать ее с нами, потому что не знаю, испытывает ли она подобные чувства ко мне или просто увлеклась моментом. – Она издает стон, пряча лицо в ладонях. – Первые поцелуи – такая неловкая боль.

Я усмехаюсь, а в моей голове прокручивается разрушительный поцелуй Кейна.

– Мне ли этого не знать.

Ее лицо искажается от подозрения, указывая на меня пальцем, прищуриваясь, говорит:

– Простите, мэм, что это значит?

Дерьмо.

Неужели я только что выдала себя?

– Ничего, просто согласна с тобой, – вру я.

Она хмурится.

– Ты чувствуешь этот запах? – Я замираю и принюхиваюсь.

– Нет.

– Пахнет лошадиным дерьмом, – обвиняюще говорит она.

Эта девушка чертовски хорошо меня знает.

– Ладно, может, что-то и произошло, но это ничего не значит, – усмехаюсь я.

Ее глаза расширяются.

– Боже мой, кто это был? Это Кэл?

Я съеживаюсь.

– Не совсем.

У Джейми отвисает челюсть.

– Срань господня… это Кейн, не так ли?

Может мне соврать?

Можно подумать, я сказала это вслух, когда она добавляет.

– Даже не думай мне врать!

Ей не требуется много времени, чтобы заставить меня выложить все начистоту. Рассказываю ей о странных сообщениях Кейна во время свидания с Кэлом, хотя, я и переживала о том, что отшила ее брата, ей, похоже, наплевать.

Интересуюсь, не злится ли она на меня в середине рассказа, но Джейми без промедления говорит мне:

– Ты что, шутишь? Я шипперила тебя и моего брата в общей сложности пять секунд. А тебя и Кейна – с тех пор как мы были детьми.

Она ахает, когда я перехожу к главному, рассказывая ей о произошедшем в беседке, и она откидывается назад, дрыгая ногами в воздухе перед юной Хэдли, которая была бы на седьмом небе от счастья, если бы была здесь.

Я совершила много ошибок в своей жизни, но прекращение общения с Джейми Торрес определенно была одной из самых серьезных.

Никогда бы не поверила, если бы мне сказали, что я буду благодарна судьбе за то, что квартиру моей мамы затопило, как только я приехала сюда.

Это помогло мне воссоединиться с друзьями детства после того, как трагедия разлучила нас. Я надеюсь, что моя связь с Джейми не оборвется с наступлением осени.

Мы только что доели все наши закуски, когда у Джейми зазвонил телефон, лежавший на полотенце. Она поднимает его, проверяя экран.

– Это моя бабушка. У нее начинается маразм, и она не перестает звонить, чтобы поздравить меня с днем рождения, даже несмотря на то, что он в пятницу.

Джейми отвечает на звонок, поднимается на ноги и отходит, чтобы побыть наедине.

Возможно, я и не присутствовала в жизни Джейми после того, как Грея не стало, но я все еще помню, как важен для нее ее день рождения.

В детстве она проводила каждый свой день рождения с отцом.

Это будет ее первый день рождения без него.

Я бросаю взгляд на Джейми, чтобы убедиться, что она вне зоны слышимости, достав из кармана телефон, выбирая групповой чат, который я создала несколько дней назад.

Мы с ребятами долго спорили о том, как назвать беседу, но в итоге остановились на «Вечеринка-сюрприз для Джейми!»

Слава Богу, что Брук и Шей поддержали меня, когда ребята предложили название «День эвакуации плода-Джейми!»

Я быстро набираю сообщение для группы и нажимаю «отправить».

Хэдли: Все готово к пятнице?

Глава 17

Хэдли

– Эй, Хэдли! Земля вызывает Хэдли! – Голос Дреа эхом отдается в моей голове, когда я просматриваю веб-сайт на своем телефоне.

Мне следовало бы лучше с этим справляться.

Рост происходит, если ты выходишь за пределы своей зоны комфорта. Жаль, что «за пределами зоны комфорта» – это место твоих самых жутких страхов и глубочайшей неуверенности.

– Хэдли? – вновь зовет Дреа.

Я вскидываю голову.

– Прости, что? – Дреа, поправляющая волосы перед зеркалом в моей комнате, бросает обеспокоенный взгляд в мою сторону.

– Все в порядке? Ты уже полчаса пялишься в свой телефон.

– Да, все отлично. Просто листаю Instagram, – вру я.

Когда Дреа предложила вместе подготовиться к вечеринке-сюрпризу для Джейми, я почему-то решила, что это отличный повод отвлечься от мыслей о запуске своего веб-сайта.

Слишком смело с моей стороны, потому что не могу перестать проверять активность и аккаунт в социальных сетях, которые создала для своего бренда.

Название моего бренда?

Paintoholic Hearts.

Прошлой ночью я не спала до трех часов ночи, выкладывая все картины, которые у меня появились с тех пор, как Кейн поиграл в героя и скупил мне половину художественного магазина.

Сказать, что я понятия не имею, что делаю, было бы большим преуменьшением. Мой интернет-магазин стремительно набирает обороты, но продаж нет. Не то чтобы я надеялась на что-то другое.

В моем аккаунте нет ни одного подписчика, а на мой веб-сайт пока никто не заходил.

Честно говоря, он заработал только вчера, и я не размещала там никакой рекламы. Это нечто иное, требующее больше исследований и времени.

– Все готово.

Дреа выключает мой выпрямитель для волос, кладет его на стол и подходит ко мне.

Ее идеально прямые фиолетовые волосы ложатся на плечи и заканчиваются в нескольких дюймах ниже груди, на ней милое серое платье и идеально подведенные глаза в стиле «кошачий глаз», на создание которых у меня обычно уходит десять лет, но ей каким-то образом удалось накрасить каждую сторону с первой попытки.

Мое внимание снова переключается на телефон.

Может, мне стоит сменить логотип?

Я сделала все, что могла, с помощью Photoshop, нарисовав сердечко поверх бледно-голубого акварельного пятна с названием моей компании, но я не графический дизайнер.

– Тебе нужно поторопиться. Джейми будет у Винса через час, – советует Дреа, и я слегка киваю.

Я понимаю, что она заглядывает в телефон из-за моего плеча, только когда она спрашивает:

– Что это?

– О, это, эм… Ничего особенного. Просто кое над чем работаю.

Ее брови лезут на лоб, когда она берет мой телефон.

– Можно?

Прикусываю нижнюю губу.

– Конечно.

Она начинает листать мой сайт, просматривая все мои картины.

– Вот черт. Это ты нарисовала?

Она увеличивает рисунок, на котором улетающая разноцветная птица, потерявшая несколько своих перьев. Солнце отражается в каждом из них, придавая парящим перьям розово-оранжевый оттенок.

– Ты чертовски талантлива.

Мое дыхание сбивается от эмоций.

– Ты так думаешь?

– Думаю ли я? Девочка, я хочу, чтобы каждая из твоих картин висела у меня над кроватью. – Слова вдохновляют меня, и это как глоток свежего воздуха, который попал в мои легкие.

Вот она доля художников.

Мы так долго остаемся наедине со своими творениями, что забываем взглянуть на них глазами человека, который впервые открывает для себя частички нашей души.

Мы вкладываем частичку себя в каждую завершенную песню, книгу или картину, и слышать, как кто-то еще ценит то, во что мы вложили все свои кровоточащие сердца – ни с чем не сравнимо.

Я боюсь, что расплачусь, когда она жмет на кнопку «Добавить в корзину» и покупает не одну, а две мои картины прямо у меня на глазах – картину с изображением птицы и сверкающее сердце, которое, похоже, распадается на части и рассыпается блестками по полу под ним.

Конечно же, я говорю ей, что она не обязана этого делать, но та не слушает мои возражения и одним щелчком пальца становится моим первым покупателем.

Мое сердце ликует от радости, когда телефон пищит от электронного уведомления о моей первой продаже.

Я бросаюсь в объятия Дреа, как только та откладывает телефон, и она смеется.

– А теперь тащи свою талантливую задницу в ванную и сделай прическу, иначе мы опоздаем.

Я хихикаю, мчась в ванную, чтобы уложить волосы. Хорошо, что я уже сделала макияж, потому что мои волосы очень трудно обуздать.

Дреа сделала мои ресницы километровыми и нанесла бронзово-медные тени. Сегодня вечером я надела черное боди с открытыми плечами и бледно-голубые джинсы и выгляжу как лучшая версия себя.

– О, ты ни за что не догадаешься, кто передумал в последнюю минуту, – говорит она мне, когда полчаса спустя мы спускаемся вниз по лестнице.

Я хватаюсь за перила.

– Кейн?

Она фыркает.

– Похоже, он все-таки не хотел быть единственным, кого не пригласили.

Блядь.

Когда мне пришла в голову идея устроить вечеринку по случаю дня рождения Джейми, я поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как пригласить Шей и Брук. Черт возьми, сегодня же день рождения Джейми. Я не могла себе представить, что не приглашу ее друзей, потому что Кейн не хочет общаться с ними, нормальными людьми, пока они не подпишут договор о неразглашении.

И решила, что раз уж все проблемы от него, то ему и следует оставаться дома.

После нашего поцелуя было достаточно сложно избегать его. Я не пыталась сблизиться с ним, не говоря уже о ситуации, когда выпивки слишком много, и все запреты ослабевают.

Черт, я была так уверена, что он не захочет идти на компромисс с договором о неразглашении.

– Подожди, так он не собирается заставлять их подписывать договор о неразглашении? – спрашиваю я, спускаясь на первый этаж.

– О, нет, они подписали его. Ты бы видела лицо Брук, когда я сказала ей, кто мой босс. Бедная девочка выглядела так, словно у нее был приступ астмы.

Во мне вспыхивает ревность.

– Она его фанатка или что-то в этом роде?

– Самая большая.

– Отлично.

Прекрасно, то есть мне придется весь вечер смотреть, как Брук пускает слюни по Кейну?

Что ж, эта ситуация быстро меня догнала и грозится укусить за задницу.

* * *

Мы добираемся до дома Винса на двадцать минут раньше.

Кэл должен был написать нам, как только они с сестрой выйдут из дома, но мы пока ничего от него не получали. Я начинаю беспокоиться, что что-то пошло не так. Джейми думает, что мы просто тусуемся у Винса дома без особой причины.

Что, если она решила сбежать и остаться дома после тяжелого рабочего дня?

Дреа берет меня за руку.

– Расслабься, они скоро придут.

Мы с мальчиками весь вчерашний день украшали дом Винса к вечеринке.

Мы развесили воздушные шары, растяжку с огромной надписью «С днем рождения» и установили мини-бар.

Скар и Винс отвечали за покупку закусок, поэтому это как вечеринка по случаю дня рождения двухлетнего ребенка: с мини корн-догами, сырными палочками и пиццей в рулоне. Все очень изысканные закуски.

Они положили в одну миску чипсы с пятью разными вкусами, а также горячие чипсы «Читос», и мне жаль тех, кому не посчастливилось попробовать их стряпню.

– Когда приедет Кейн? Он ведь еще не пришел? – От вопросов Брук у меня скрипят зубы.

Она расспрашивала нас о нем с тех пор, как появилась здесь. Когда не напрашивалась на комплименты по поводу своей внешности – та, конечно же, выглядит великолепно – то засыпала нас вопросами о том, какой Кейн в реальной жизни.

В глубине души я чувствую себя виноватой.

Она его фанатка, которая вот-вот встретится с любимой знаменитостью, да еще и настоящая красотка.

Не могу винить ее за то, что она взволнована, но она так чертовски раздражает, что я хотела бы, чтобы она подписала еще один контракт, например о том, что она должна заткнуться до конца вечера.

– Я думаю, они уже здесь. Слышал, как подъехала машина, – говорит Винс пять минут спустя.

– Что? Они рано, – кричу я, бросаясь к выключателю, чтобы погасить свет.

Напоминаю всем, чтобы они взяли дудки, и Винс, Дреа, Брук, Шей и я прячемся за кухонным островком, ожидая, когда Кэл и Джейми войдут в дом.

Мы ждем где-то три минуты, прежде чем слышим на крыльце голос, похожий на голос Джейми.

– Почему выключен свет?

Кэл отвечает:

– Я не знаю. Это странно.

Мы слышим, как со скрипом открывается дверь, но ждем, пока Джейми включит свет, прежде чем выскочить из-за стола и закричать:

– Сюрприз!

– Что за хрень? – Она подносит руку ко рту, оглядывая обстановку, отмечая мини-бар и украшения.

Она разражается слезами, как только понимает, что все это для нее.

Мы все прижимаемся к ней поближе, обнимая ее по очереди. Вскоре подходит моя очередь, и я заключаю ее в объятия.

– С днем рождения!

Она смеется, вытирая лицо.

– Это ты сделала?

Мы отлепляемся друг от друга.

– Что меня выдало?

– Ну, во-первых, у парней никак не хватило бы мозгов сообразить, что к чему, а я даже не сказала девочкам, что у меня сегодня день рождения, – объясняет она, и я предполагаю, что та не сказала им, потому что боялась своего первого дня рождения без отца. Джейми дружит с Брук и Шей всего год.

– Ты злишься, что я проболталась? – Я смотрю на нее своими лучшими щенячьими глазами, и она расплывается в улыбке.

– Ты прощена. – Она притягивает меня к себе, чтобы еще раз обнять.

Как только мы отошли друг от друга, я заметила его.

Кейн стоит в дверях: темные круги под его зелеными глазами не настолько заметны, чтобы затмить его красоту. Должно быть, он появился здесь через несколько секунд после Кэла и Джейми.

Он мгновенно замечает меня. Парень одет в кожаную куртку с белой футболкой, что делает его похожим на непринужденного Джеймса Дина.

И тут я замечаю порез на его нижней губе.

У него за спиной появляется Скар, и я сглатываю комок в горле.

У Скара синяк под глазом.

Мать всех синяков под глазами.

И, похоже, синяк свежий.

Кейн и Скар подрались?

Заставляю себя не лезть не в свое дело и возвращаюсь к холодильнику, беря банку газировки. И присоединяюсь к девочкам, которые тусуются у кухонного островка, краем глаза наблюдая, как Брук направляется к Кейну.

Я могу вести себя так, будто мне все равно, но у меня кровь кипит.

Брук останавливается перед ним, перекидывает свои светлые волосы через плечо и представляется. Кейн быстро оглядывает ее с головы до ног, одаривая одной из своих улыбок, от которых срывает трусики.

Это будет долгая ночь.

* * *

– Ты, блядь, совсем спятил? Сейчас же ногу сломаешь. – Джейми хохочет над Винсом, который, стоя на бильярдном столе, исполняет какой-то нелепый танец и размахивает футболкой над головой.

– Сделка есть сделка.

Винс отказывается мыслить здраво, швыряет в нас свою футболку и снимает ремень, а парни смеются так сильно, что не хватает воздуха.

Спор.

С этого все и началось.

Кейн поспорил с Винсом, что сможет обыграть его во все настольные игры в этом доме.

Я думала, что Кейн слишком самоуверенный, и не факт, что он сможет победить Винса в бильярде, настольном футболе, аэрохоккее и дартсе. Но он победил. Правда, Скар и Кэл потребовали выполнение вызова проигравшим.

Сначала Винс был уверен в своих силах, но понял, что облажался, когда Скар поднес кулак ко рту, чтобы скрыть смех.

– Что? – спросил Винс.

Скар сдержал улыбку.

– Вот увидишь.

Оказывается, они с Кейном постоянно играли в эти игры с начала лета. Кейн не мог просто так выйти в город, поэтому развлекался как мог – заказал кучу игр и снова и снова надирал задницу Скару.

Брук радостно кричит, когда Винс начинает снимать штаны, а Кэл прибавляет громкость стереосистемы, подстегивая Винса.

Я беспокоилась бы из-за громкой музыки, если бы не тот факт, что чувствую себя хорошо, расслабленно и на удивление безразличной взглядом Брук на Кейна.

Девушки зааплодировали громче при виде рельефного, покрытого татуировками тела Винса и темных трусов, прикрывающих выпуклость на его брюках. Она не выглядит маленькой, вот и все, что я могу сказать.

Брук складывает ладони рупором и кричит:

– Снимай это!

Он уже стоит в нижнем белье, и я уверена, что он пойдет до конца, запуская пальцы за пояс нижнего белья и...

Звук дверного звонка пугает нас до смерти.

– Черт.

Винс резко приходит в себя, спрыгивает с бильярдного стола и хватает штаны.

Он поспешно засовывает ноги в джинсы, балансируя то на правой, то на левой ноге, и направляется к входной двери.

Совсем бы не удивилась, если это копы, вызванные из-за громкого шума. Уже больше часа ночи, а музыка гремит.

Кэл тут же убавляет громкость стереосистемы, как только Винс выбегает из комнаты, и все мы пытаемся подслушать, но это бесполезно.

Комната находится на противоположной стороне дома, как можно дальше от входной двери. Это чудо, что мы вообще услышали звонок в дверь.

Проходит несколько секунд, прежде чем музыка вновь разносится в воздухе, но она звучит не из дорогих динамиков Винса, а из моего телефона.

Это Мэгги.

Понятия не имею, чем она занята в такое время, но, полагаю, та забыла о разнице во времени между Италией и Северной Каролиной.

Или, может быть, она набрала меня, потому что просто соскучилась.

Я собираюсь ответить, но вызов сбрасывается. Через несколько секунд я получаю от нее сообщение. Там фотография, на которой она с мимозой в руках за поздним завтраком, а какой-то итальянский мачо целует ее в щеку.

Я ухмыляюсь, отправляя ей ответное сообщение.

Хэдли: Кто этот парень? Что случилось с красавчиком из твоих историй?

Мэгги: Все кончено. Теперь я с Антонио. По крайней мере, я думаю, что его так зовут. Я почти ничего не понимаю из того, что он говорит.

Хэдли: МЭГ! Спроси у него, как его зовут прямо сейчас!

Мэгги: Поверь мне, произносить имя – это самая неинтересная вещь, которую он может сделать своим ртом.

Я усмехаюсь над ее бесстыдным сообщением. Эта девушка неисправима.

По крайней мере, она мне не лжет…

Боже, ненавижу себя за то, что что-то скрываю от нее. Я даже не рассказала ей о своем поцелуе с Кейном во время нашего телефонного разговора.

Честно говоря, я не знаю как сказать ей, что целовалась с ее кумиром, потому что тогда мне пришлось бы рассказать, что он мой друг детства и парень, в которого я была безнадежно влюблена.

Мне нужно со многим разобраться, и я надеюсь, что к тому времени, как вернусь в Бун, все, что произошло между мной и Кейном, потеряет всякий смысл и ничего не нужно будет рассказывать.

Как только собираюсь убрать телефон обратно в карман, меня останавливает низкий голос.

– Ты фанатка Анайи?

Поворачиваю голову вправо и вижу, что Кейн пристально смотрит на меня.

Мы не разговаривали друг с другом всю неделю, и это то, с чего он хочет начать разговор?

Никаких: «Прости, что я так и не ответил на твои сообщения» или «Прости, что сбежал от тебя во время страстного поцелуя»?

Моему мозгу нужна секунда, чтобы обработать вопрос, который он только что задал.