Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"

Автор книги: Элия Гринвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Чувак, мне его почти жаль.

Переспи с девушкой один раз, и ты можешь потерять все.

– Дреа хочет опубликовать заявление, в котором будет сказано, что мы вообще никогда не встречались. В лучшем случае, поскольку я сам никогда этого не подтверждал, люди отвернутся от Тейт.

– А наихудший сценарий? – Зная, насколько жестоким может быть Интернет, первый вариант маловероятен.

– В худшем случае они обвинят меня в попытке прикрыть свою задницу и во лжи, потому что зачем мне ждать так долго, прежде чем признаться в этом?

Черт.

Выбор времени довольно подозрительный. Как удобно, что он мог рассказать всему миру, что они никогда не встречались, потому что все пошло прахом.

Самое печальное, что он не мог это контролировать. Его руководство хотело, чтобы все думали, что он встречается с какой-нибудь моделью, и практически запретило ему признаваться.

Он запрокидывает голову с низким, раздраженным рычанием.

– Господи Иисусе. Иногда мне просто хочется послать все к черту и убежать.

– Я понимаю, но ты не можешь отказаться от своей мечты.

Он фыркает.

– И это говорит девушка, которая отказалась от своей.

Мои губы приоткрываются.

Это прозвучало из ниоткуда.

Кажется, он согласен, потому что напрягается.

– Черт, прости… Я не это имел в виду ...

– Нет, ты прав. Я сдалась.

– Потому что умер твой брат. Не потому, что ты опустила руки. Я не должен был так говорить.… Это было хреново с моей стороны.

– И все же. Я не в том положении, чтобы указывать тебе, что делать.

Повисает тишина.

– Можно задать тебе вопрос? – Слова слетают с моего языка так быстро, что я не смогла бы их остановить, даже если бы попыталась.

По какой-то причине мы сейчас ведем себя как друзья.

Или, по крайней мере, мы ведем себя по-дружески. Я твердо намерена вернуться к ненависти завтра, поэтому должна выяснить все, что смогу, сегодня вечером.

Он кивает.

– Валяй.

– Почему ты на самом деле разозлился на Джошуа?

Его лицо искажается от неуверенности, мышцы на челюсти подергиваются, пока он обдумывает свой ответ.

– Это... – Он замолкает на долгие секунды. – ...Сложно.

Затем он смеется.

Я застигнута врасплох, пока не понимаю, что он смеется не потому, что ему это кажется забавным.

Это самоуничижительный смех, полный чувства вины, ненависти и стыда.

– Хочешь знать самое худшее? Я не жалею об этом. Ни на секунду, блядь. Я рад, что этот ублюдок больше никогда не сможет ходить. И я рад, что именно мне удалось остановить его от...

Он замолкает, прежде чем сказать слишком много.

– От чего? – настаиваю я.

– Неважно. Из всех событий, которые могли бы положить конец моей карьере, я рад, что именно это произошло. По крайней мере, это того стоило.

Я не должна поощрять его. То, что он говорит, ужасно, но я не могу отделаться от мысли, что бы ни сделал этот парень, Джошуа – это должно было быть что-то очень херовое.

– Ты когда-нибудь расскажешь своим поклонникам о том, что он сделал? Я уверена, если бы они знали, то были бы на твоей стороне.

В его зеленых глазах читается недоверие.

– И это все?

– Что ты имеешь в виду?

Он усмехается.

– Ты просто решила, что у меня была веская причина? Просто так? Ты даже не знаешь, что он сделал.

Я пожимаю плечами.

– Мне это и не нужно.

Полагаю, я одна из первых, кто признала его невиновность.

– Может быть, я просто набросился на него ни за что, не задумывалась об этом?

Я качаю головой.

– Ты этого не делал. Уверена, что ты этого не делал.

Он некоторое время молчит.

– Тресните мне. Прошло пять лет, а ты все еще веришь в меня.

Это смешно.

Мне следовало бы знать правду, но я чувствую, какой он. Даже если ему было все равно, даже если он оставил нас с Греем на долгие годы, я знаю его сердце. Несмотря на то, что он не хотел моего.

– Ты слишком, блядь, добра ко мне, Хэдс.

Я усмехаюсь.

– Ты хочешь, чтобы я была злой? Потому что я могу быть злой.

– Не хотелось бы тебя огорчать, Куин, но в тебе нет ни капли злости.

Я ненавижу то, что он прав.

Он причинил мне боль, но я все равно желаю ему всего наилучшего.

Не хочу, чтобы Кейн был в моей жизни, но это не значит, что я не хочу, чтобы он был счастлив. Было легко представить его монстром, когда я видела только этого бесшабашного знаменитого парня по ту сторону экрана, но теперь, когда он здесь? Передо мной?

Я понимаю, что он все еще человек.

– Ты так и не сказал мне, чего ты на самом деле хочешь?

Я задаю вопрос, о котором, боюсь, могу пожалеть.

У меня перехватывает дыхание, когда его взгляд останавливается на моих губах.

Он слегка наклоняется ко мне.

– В общем, или... прямо сейчас?

Я рассказывала о жизни моей мечты, спрашивала его о том же, о чем он спрашивал меня, но он словно ударил меня по горлу одним взглядом, и я вдруг не могу сформулировать предложение.

Это бессмысленно.

Мы не друзья.

И мы определенно не в хороших отношениях.

Так почему же мои бедра сжимаются вместе, когда он наклоняется вперед, вторгаясь в мое пространство, как будто это самая простая вещь в мире, и говорит:

– Потому что я точно знаю, чего хочу прямо сейчас.

Тревога, тревога. Я чувствую, что у меня должна быть красная кнопка или что-то в этом роде.

Он продолжает наклоняться, глядя на меня так, словно призывает остановить его.

Наши губы вот-вот соприкоснутся.

Еще несколько дюймов… В этот момент воздух прорезает самое громкое урчание в животе, которое я когда-либо слышала.

Клянусь, это звучало так, словно мое тело обзывало меня, изрыгая угрозы, чтобы заставить меня накормить его.

Шум вырывает меня из состояния транса, в котором я находилась.

Что, черт возьми, только что произошло?

Кейн действительно собирался поцеловать меня?

Что еще важнее, собиралась ли я позволить ему?

Я едва успеваю осознать это, как Кейн встает со скамейки, хватает меня за запястье и без объяснений поднимает на ноги.

– К-куда мы идем? – заикаясь, спрашиваю я, когда он вытаскивает меня из комнаты.

– Накормить тебя.

Глава 13

Хэдли

По мне не скажешь, что я великий кулинар.

Я ни в коем случае не профессионал на кухне. Конечно, знаю основы, но любой рецепт, требующий тридцати минут готовки и более, точно не для меня.

И хотя мои навыки далеки от идеала, но по сравнению с Кейном? Я могла бы открыть чертов ресторан.

Этот парень умеет готовить только две вещи: сыр на гриле и омлет.

Вот так.

После того как притаскивает меня на кухню, он направляется прямиком к холодильнику. Жаль, что Скар уже расправился с остатками еды, которые положила туда Сью.

У меня кружится голова, и быстро становится понятно, что у меня не получится что-нибудь приготовить самой.

Но Кейн слишком упрям, чтобы позволять мне хозяйничать, и вот уже десять минут уговаривает меня присесть, ища в Интернете рецепт на скорую руку для приготовления посреди ночи.

Мне не хочется ничего говорить, но я так близка к разгневанной, «голодной» версии себя, а он полностью поглощен вариантами рецептов.

– Это необязательно должно быть какое-то изысканное блюдо.

– Обязательно. – Он, прищурившись, смотрит в свой телефон, подбирая ингредиенты для своего необычного блюда, которым хочет меня удивить.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

– Почему бы тебе просто не приготовить мне омлет?

Он слегка замирает, но тут же приходит в себя.

– Я бы согласился, потому что понятия не имею, как приготовить... – Он снова сверяется с телефоном. – Гребешки на пастернаке в масле с икрой.

У меня вырывается смешок.

– Хорошо. А теперь начинай готовить, пока я не съела свою руку.

Тень улыбки появляется на его лице, когда он направляется к холодильнику, чтобы взять то, что ему нужно.

Время на плите показывает 12:49, и я должна была бы уже спать как убитая. У меня смена с восьми утра. И последнее, что мне нужно, – Аня, говорящая мне выглядеть бодрее, пока она в очередной раз ругает меня за то, что я делаю неправильно.

Не то чтобы мой недостаток сна сильно повлиял бы на это. Она всегда найдет к чему придраться, даже если бы я была самой отдохнувшей женщиной на Земле.

Не спасает положение и то, что я бодра и возбуждена как никогда. Еще час назад я думала, что вырублюсь, если буду слишком медленно моргать.

Потом появился Кейн, и внутренний уровень моего заряда подскочил, словно я только что выпила тысячу порций эспрессо.

Сажусь на кухонною стойку и смотрю, как Кейн достает сковороду из выдвижного ящика кухонного островка.

– Итак, скажите мне, шеф Уайлдер, почему единственное, что вы умеете готовить, это сыр на гриле и яйца?

Он был абсолютно прав до этого.

Я слишком добра к нему.

Может быть, потому что сейчас он ведет себя как парень, которого я когда-то знала. Или, возможно, мне нужно отвлечься от ненависти к нему. Это дерьмо выматывает, а работа уже сильно навалилась на меня.

Завтра я просто вернусь к ненависти к нему.

– Это то, что мы с ребятами готовили в автобусе после концерта, – говорит он, вероятно, имея в виду свою группу и гастроли, разбивая два яйца в миску для смешивания. – Хочешь с сыром?

– Конечно.

Рассматриваю продукты, которые разложены на столе. Помидоры, шпинат, предварительно измельченный сыр и грибы. Я думала, что Кейн приготовит что-то простое, но приятно удивлена, что он старается приготовить вкуснее.

Наблюдаю, как он принимается за работу, разглядывая чернила на загорелом предплечье. Это продолжение татуировки в виде кровоточащей розы на его плече, и, черт возьми, есть что-то... странно привлекательное... в том, как напрягаются мышцы его рук, когда он взбивает яйца вилкой.

Мне это только что показалось?

Конечно, у меня был период засухи, но чтобы меня завел парень, взбивающий яйца?

Какого хрена, Хэдли?

Отвожу взгляд, желание убежать куда глаза глядят растет с каждой секундой. Мне не нравится, что происходит со мной, когда я нахожусь рядом с этим парнем.

Снова чувствую себя маленькой Хэдли, мечтающей о единственном парне, которого она не должна хотеть, но я не позволю себе снова оказаться там.

Мне нужно уйти от него.

– Эй, если честно, я не так уж голодна. – Пытаюсь спрыгнуть со столешницы, но его рука останавливает меня.

Кейн даже не смотрит на меня, его взгляд сосредоточен на миске, парень просто выставляет руку передо мной, преграждая мне путь.

– Ты чертовски дрожишь, Хэдли. Ты не уйдешь, пока не поешь.

Я опускаю взгляд на свои пальцы, дрожь в них невозможно не заметить. Это случается каждый раз, когда уровень глюкозы в крови стремительно падает.

Но это не отвлекает меня от обдумывания побега.

– Я в порядке, правда. Просто возьму батончик мюсли или что-нибудь еще.

Каждое нервное окончание в моем теле искрится, когда Кейн обхватывает мое колено своей большой рукой. Чувствую его кольца и с трудом сглатываю, когда он впивается пальцами в мою плоть, удерживая меня на месте.

– Ни за что. – От его раздраженного рычания моя кожа начинает гореть.

Нужно. Уходить.

Сейчас.

– Но я...

Он поднимает голову и встречается со мной взглядом.

– Я практически влил воду тебе в глотку, когда ты была пьяна. Ты хочешь со мной сейчас поспорить?

Читаю его послание громко и отчетливо. Я не выйду из этой комнаты, пока не съем весь омлет целиком, а он будет смотреть, как я делаю это.

А если не буду этого делать, он сам меня накормит.

Как Кейн может быть таким милым в одну секунду и таким чертовски требовательным в следующую?

Никогда не знаю, какую версию его я получу.

Милого, дружелюбного Кейна или Кейна, который смотрит на меня так, словно хочет проглотить целиком, и с радостью перекинул бы меня через колено, если бы я только с ним не согласилась.

Я проклинаю себя за желание, чтобы он провел кончиками пальцев по моему бедру, и просто ненавижу то, как быстро он убирает руку.

Попытаться уйти снова было бы глупо, и у меня нет другого выбора, кроме как дождаться, пока он закончит готовить.

Спустя несколько минут напряжение спадает, и меня охватывает облегчение. Я снова могу нормально дышать, и именно потому, что снова дышу, запах подгоревшей еды доносится до меня.

– Тебе нужно перевернуть омлет, – говорю я ему.

Он не слушает, отмахиваясь от моих советов.

– У меня все под контролем.

– Я серьезно! Переверни, а то подгорит.

Решаю взять дело в свои руки и спрыгиваю со стола, отталкивая его бедрами, занимая его место.

Он позволяет мне этот маневр, но оставляет свое место перед плитой. Стоя в пару шагах позади меня, Кейн наклоняет голову, заглядывая мне через плечо. Я выхватываю лопатку у него из рук и переворачиваю омлет сама.

Как и ожидалось, вторая сторона подгорела, но не настолько, чтобы невозможно было съесть.

Мрачный смешок, прилетевший в мой затылок, доказывает мою ошибку.

– Вот дерьмо. Я даже омлет не могу правильно приготовить.

Мои ноги, кажется, внезапно стали весить тысячу фунтов, и я смотрю прямо перед собой, ковыряя лопаткой в омлете.

Мой пульс учащается, когда Кейн тянется вперед, а ощущение его грудных мышц за моей спиной подвергает сомнению все. Чувствую, как тепло его тела окутывает меня, и я старательно пытаюсь делать вид, что ничего не происходит.

Его дыхание обдает мою шею, и я застываю. Так, послушай-ка внимательно, ты, никчемное тело. Не смей дрожать, или я...

Глупая идиотка.

Его восхитительный запах, присутствие, ощущение, что он прижимается ко мне. Смесь слишком тяжелая и вязкая покрывает мои руки мурашками, посылая дрожь по всему телу... и это не из-за голода.

Становится все труднее притворяться, что ничего не происходит, и когда он протягивает руку, убирая мои рыжие волосы с плеча, я задаюсь вопросом, не рассказать ли ему об этом.

Открываю рот, но единственное, что выходит наружу – резкий выдох, когда он прижимается ко мне.

Я что-то чувствую.

Что-то твердое.

И я официально сошла с ума, потому что не отшатываюсь и не отталкиваю его, чувствуя, как внизу живота разливается тепло.

Кейн молчит, рукой обхватывает мое бедро, прижимая меня к себе так, что наши тела сливаются воедино.

Жду, что он отпустит мою талию, но он этого не делает. Его хватка почти болезненна, но я не хочу, чтобы Кейн отпускал меня.

И когда парень скользит холодными руками под подол моей рубашки, по моему позвоночнику пробегают искры электрического разряда.

Дерьмо.

Черт, черт, черт.

Сделай что-нибудь.

Его цель – уничтожить меня, но мое тело подчиняется. Все приводит к неожиданному результату, совсем не то, на что я рассчитывала. Будто гребаный монстр овладевает мной, и я начинаю тереться об него задницей.

Давление неуловимое, но определенно ощутимое, потому что он с шипением пропускает воздух сквозь зубы.

Кейн начинает скользить пальцами вверх по моему животу, и хотя его руки стали теплее, они все еще ледяные и жгучие, когда он рисует маленькие круги на моей коже.

Продолжаю прижиматься к нему, запоздало отдавая себе отчет в этом, а громкие голоса в моей голове беспрестанно называют меня всевозможными ругательными словами.

В ответ он двигает бедрами, толкаясь в меня, и я задыхаюсь, чувствуя, как его член набухает возле моей задницы.

Мне почти кажется, что это игра моего разума и что все это нереально, пока он не прижимается губами к моему уху.

– Хэдс... – Он говорит так, словно злится на меня, его голос хриплый от гнева и подавляемых желаний. Его губы касаются моей шеи, очень медленно и нежно.

И тут я делаю то, чего не должна делать.

Запрокидываю голову и смотрю на него через плечо, наши взгляды встречаются с такой силой, что это парализует. Взгляд Кейна тут же устремляется к моим губам, и, клянусь, в этом есть что-то неестественное. Я не знаю, как еще объяснить то, как быстро мы оба наклоняемся друг к другу.

Рука Кейна оказывается у меня на затылке, он скользит пальцами по моим волосам и сжимает их в кулак, запрокидывая мой подбородок. Потом вглядывается в мое лицо в течение долгих секунд, и низкий стон, который тот издает, срывается с моих губ.

Он тянется к моему рту, медленно продвигаясь вперед.

И тут срабатывает пожарная сигнализация.

Можете подумать, что какая-то могущественная сила вмешалась и разлучила нас.

– Блядь, – выпаливает Кейн, глядя на дымящийся омлет на плите.

Совершенно несъедобный, обе стороны почернели и обуглились.

Сигнал тревоги выводит меня из ступора, и я хватаю полотенце, висящее на раковине. Запрыгиваю на кухонный стул и машу полотенцем перед датчиком, пока он не разбудил весь дом.

Не может быть, чтобы мама, Эви, Сью, Скар и Дреа этого не услышали. Не пройдет много времени, как они вылезут из постели, дабы убедиться, что дом не сгорит дотла.

Тем временем Кейн несет сковороду к мусорному ведру, вываливает в нее остатки обуглившегося омлета, открывая кран с водой, замачивая сковороду.

Вздыхаю с облегчением, когда тревога замолкает, но мысль в моей голове, никуда не денется в ближайшее время.

Я чуть не поцеловала Кейна.

Не один раз, а дважды за одну ночь.

Кейн находит мои глаза через всю комнату, и мы обмениваемся взглядом, который означает только одно.

Что. Только что. Произошло.

– Я, э-м… Просто приготовлю себе тосты или что-нибудь в этом роде, – выдыхаю я.

Кажется, он чувствует мою панику, потому что сжимает челюсти и едва слышно произносит.

– Наверное, это хорошая идея.

Снова молчание.

Мне кажется, я вижу, как дергается его кадык, прежде чем он бросает на меня последний взгляд.

– В любом случае, спокойной ночи.

– И тебе. – Это последнее, что я говорю, прежде чем он уходит.

* * *

Хотелось бы мне сказать, что после инцидента с подгоревшим омлетом все вернулось на круги своя.

К сожалению для меня, наш почти поцелуй открыл новую веху. Я постоянно думаю о Кейне, становлюсь все более раздражительной и несдержанной с тех пор и ненавижу себя за это.

Та ночь открыла мне глаза на жгучее влечение, которое я все еще испытываю к нему.

Я хочу его.

Чисто физически, но все же.

И, судя по тому, как напрягся его член в штанах, думаю, что он тоже хочет меня. Пусть даже всего на одну ночь. Я проделала довольно хорошую работу, притворяясь, что случившееся меня не задело, а Кейн?

Кейн поступил, как всегда.

Он снова начал избегать меня.

Прошло пять дней, и, хотите верьте, хотите нет, но ворчание Ани стало для меня приятным способом отвлечься от реальности. Теперь я рада длинным сменам. Даже согласилась подменить Джейми, у которой на следующих выходных прием у дантиста. Все, что угодно, лишь бы не находится дома.

Когда я открываю входную дверь около восьми вечера, на первом этаже никого нет. Слышу, как мама и Эви заливисто смеются на заднем дворе.

Они проводят лучшее время в своей жизни, воссоединяясь, посещая загородный клуб и пускаясь во всевозможные приключения – они уже планируют поездку в Вирджинию, чтобы посетить несколько виноградников следующим летом.

Может, я и не сторонница того, чтобы жить в одном доме с Кейном, но я рада за свою маму. Поэтому готова пару месяцев спать в соседней комнате с парнем, который разбил мне сердце, если это поможет маме вернуть ее лучшую подругу.

Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, по пути в свою спальню. Я надеялась немного порисовать перед сном. Я еще не закончила картину «Шторм».

Как бы мне не было неприятно это признавать, ощущение прикосновения губ Кейна к моей шее – все, что я запомнила с той ночи. И также думала о том, что он сказал.

О том, что я отказалась от своей мечты.

После долгих размышлений я решила создать свой веб-сайт и воплотить свою мечту в жизнь.

Я уже много лет пользуюсь доменом, который как-то купила, и сейчас хочу запустить его, как только пойму, как оформить веб-сайт.

Иду по коридору в сторону солнечной комнаты. За последние два дня я превратила это помещение в свою художественную студию. Хотя, если Кейн захочет воспользоваться пианино, у меня не будет проблем с переездом.

Но для этого ему пришлось бы заниматься музыкой, а его мама проговорилась, что с тех пор как он приехал сюда, он писал не так много, что весьма необычно для Кейна.

Эми очень переживает по этому поводу. Подразумевается, что артист должен выпускать по меньшей мере четыре-пять песен в неделю, но в последнее время? Он даже не прикасался к своей гитаре. Или к пианино, если уж на то пошло.

Понимаю, что Кейн должен отдохнуть от всей этой шумихи, но его мама никогда бы не поверила, что он хочет отдохнуть и от музыки тоже.

Завернув за угол, открываю дверь в комнату и включаю свет.

И ахаю, когда вижу все это.

У стены стоят тюбики с красками, холсты, а на столе разложены новые наборы кистей.

Я никогда не смогла бы позволить себе столько всего.

Даже в самых смелых мечтах.

Подхожу к столу и замечаю, что на нем лежит лист бумаги.

И сразу понимаю, от кого это все.

Потому что я уже говорила эти слова раньше.

Говорила это Кейну…

Это невозможно, только если ты не попытаешься.