Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"

Автор книги: Элия Гринвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

– Чего ты хочешь? – Он ослабляет хватку на моем бедре и перестает засасывать мой клитор. Я тут же скучаю по его языку, но его палец, скользящий вверх и вниз по моей щели, не оставляют шанса для возражений. – Ты хочешь, чтобы мои пальцы были в твоей киске?

Он начинает быстрыми круговыми движениями тереть мой клитор, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать. Я такая чувствительная, что просто знаю: пройдет совсем немного времени, и я кончу.

– Д-Да, – хриплю я. Мой голос звучит так пристыженно. Сама себе кажусь чертовски жалкой, и мне хочется съежиться, но на Кейна это точно не производит такого эффекта, потому что он снова стонет, направляя палец к моему входу.

– Так? – Он едва двигает во мне двумя пальцами. Они даже не вошли полностью. – Этого достаточно?

Затаив дыхание, я хнычу:

– Еще.

Боже, что со мной происходит?

– Умоляю, Хэдли. Как сильно ты хочешь мои пальцы?

– Кейн, ради всего святого. – Я начинаю раздражаться, и он смеется над нетерпеливостью, сквозящей в моем тоне.

– Что я просил тебя сделать?

Осознание сокрушает меня.

– Умолять.

– И это мольба, которую я получаю?

Мне так хочется просто убить его, прежде чем кончу.

– Я хочу твои пальцы. Пожалуйста, – говорю я, отчаянно желая его прикосновений.

– Такая хорошая, черт возьми, девочка.

Его пальцы проникают в меня, растягивая мои стенки, и я становлюсь такой влажной, что боль длится всего несколько секунд.

Наслаждение захлестывает меня, как только он начинает двигать пальцами во мне: сначала медленно, потом яростно.

– Где ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Хэдли?

Он продолжает мучить меня, пока я всерьез не начинаю подумывать о том, чтобы ударить его по лицу.

– На моем клиторе. – Мне кажется, я слишком легко сдалась.

Он удовлетворенно стонет.

– Скажи это полностью, детка.

– Поцелуй мой клитор, пожалуйста.

Ненавижу себя, но сейчас мне нужно кончить больше, чем следующий глоток воздуха, и я готова поступиться своей гордостью, если это означает снова почувствовать его язык.

Я чуть не вскрикиваю, когда он прикусывает комочек нервов между зубами. Его пальцы не замедляются, непрерывно проникая в меня, пока он вылизывает меня, обводя языком чувствительный бутон так, что мои бедра неудержимо дрожат.

Понимаю, что крепко держу его за волосы и направляю его лицо глубоко между своих ног, только когда он опускается на колени у моей киски и издает чувственный смех, который отдается у меня в животе.

Оргазм подкрадывается ко мне быстрее, чем может выдержать мое тело, и я с тихим стоном запрокидываю голову.

Сильнее дергаю его за волосы, и он ускоряет темп.

Через несколько секунд он отстраняется и, глядя мне прямо в глаза, говорит:

– Не кончай до второго куплета.

Что?

В этот момент его ладонь отпускает мое бедро, ложась на клавиши пианино.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, но в следующую секунду его рот возвращается к моему клитору, и я понимаю, что он не собирается мне отвечать.

Мелодия, которую он играет, кажется знакомой, но только когда мой оргазм достигает точки невозврата, я узнаю ее.

Он играет «Я все еще твой».

Я чувствую, что теряю самообладание.

– Кейн, я...

– Подожди. – Он погружает пальцы глубже в меня, оставляя без внимания клитор, покрывая поцелуями весь мой таз, чтобы сдержать меня.

– Я не могу...

Вцепляюсь в пианино под собой, едва дыша, пока он играет нашу песню.

По крайней мере, мне хотелось бы думать, что он написал ее обо мне.

Я теряю контроль над собой к тому времени, как он начинает петь припев. Слова песни проносятся у меня перед глазами, задевая струны моего сердца и лишая самообладания.

Ты не моя.

И это нормально.

Но мне все равно, не все равно.

Издалека.

Ты не моя.

И это нормально.

Но я все еще твой.

Сейчас и всегда.

Как только заканчивается припев, он проводит языком по моей щели, интенсивнее двигая пальцами, позволяя мне кончить ему на лицо.

И я кончаю.

Кончаю так сильно, что отключаюсь от своего тела, бьюсь в конвульсиях и достигаю такого уровня удовольствия, которого, боюсь, человеческое тело выдержать не в состоянии.

Изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание, но получается только наблюдать, как моя грудь бешено вздымается и опадает. Я уверена, что достигла пика, пока он не прижимается зубами к моему клитору в последний раз и не поднимает меня еще выше, чем прежде, и мои соки стекают между моих ягодиц.

Я едва могу удержать равновесие, мой оргазм угасает, забирая с собой все силы. Рука, на которую опиралась, дрожит, и, похоже, это сигнал Кейну снять мои ноги с плеч.

Это только что произошло.

Я знала, что была голой, когда он уткнулся лицом мне между ног, но я не осознавала этого так, как сейчас. Неужели сейчас тот момент, когда я собираю с пола свою одежду, достоинство и гордость и убегаю?

Что именно должна делать девушка, испытавшая умопомрачительный оргазм на пианино?

Видимо, он заметил мой внутренний монолог, потому что делает шаг вперед, беря меня за подбородок одной рукой и крепко целует в губы.

Следующее, что я помню – как он снова заключает меня в объятия, словно я невесомая, и мы выходим из комнаты.

Вот я голая в коридоре. Дреа и Скар легко могли бы увидеть, как Кейн несет меня, если бы только открыли двери своих спален. Никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Я обвиваю его шею руками, наклоняюсь вперед и шепчу:

– Что ты делаешь?

Он прижимается губами к моему уху, его голос полон желания и грязных намерений.

– Ты же не думала, что я закончил с тобой, не так ли?

Глава 19

Хэдли

Мгновение спустя он укладывает меня на свою кровать, и с моих губ срывается тихий вздох, когда с глухим звуком ударяюсь спиной о матрас.

Хватаюсь за одеяло, будто оно защитит меня от всех вещей, что он задумал. Грудь судорожно вздымается, и я смотрю на него снизу вверх, ожидая следующего шага.

В глубине души я даже надеялась, что он продолжит с того места, на котором мы остановились, но он не двигается, застыл у изножья кровати: темные пряди волос падают на его голодные глаза, пока он упивается моим обнаженным телом.

Сердце бешено колотится в груди, а напряжение, повисшее в воздухе, приковывает меня к месту. Я все еще не оправилась от безумного оргазма, который он подарил мне в солнечной комнате, но когда Кейн опускает взгляд к тому самому местечку между моих ног, мои бедра рефлекторно сжимаются.

Ради всего святого, я только что кончила.

Как я могу до сих пор так отчаянно нуждаться в его прикосновениях?

– Нам все мало, не так ли? – Его хриплый голос, словно теплое одеяло, обволакивает меня.

Лукавая, сексуальная ухмылка на его лице лишь подтверждает, что я уже выдала себя с головой, но моя гордость не дает капитуляции.

– Я… Понятия не имею, что ты имеешь в виду.

Его взгляд снова скользит по моей обнаженной фигуре.

– Думаю, что имеешь.

Чувствую себя такой чертовски уязвимой, когда он полностью одет, а я голая.

– Раздвинь для меня ноги, – инструктирует он, по-прежнему не двигаясь.

Он не шутит.

Кейн хочет заставить меня кончить снова?

– Что?

Из его горла вырывается низкое рычание.

– Раздвинь свои гребаные ноги, Хэдли.

– Но я...

Прежде чем успеваю закончить фразу, он забирается на меня сверху, раздвигая мои бедра так широко, как только может. Я все еще до смешного возбуждена, и в его глазах появляется удовлетворение, когда он сосредотачивается на моей киске.

Он прикусывает нижнюю губу, приближая два пальца к моему входу. Кейн не вводит их полностью, но погружает пальцы достаточно глубоко, чтобы прикоснуться кончиками к моей возбужденной точке.

Я понимаю, что мое тело предало меня, по тому, как вспыхивают его глаза.

– Закинь ноги за голову.

Моя кожа горит.

– Я слишком чувствительна. И не могу сделать это снова.

Он медленно вынимает из меня пальцы.

– Ты можешь. И ты это сделаешь.

Я не могу дышать, содрогаясь от желания.

– Хэдли, закинь ноги за голову. Сейчас, – повторяет он с такой властностью, что я чувствую себя обязанной подчиниться, отводя ноги назад, так что они обрамляют мое лицо и падают по обе стороны головы.

Я никогда в жизни не была так уязвима. У Кейна не только очень четкий обзор моей киски, но и вид на мою задницу с первого ряда, и, судя по тихому стону, который он издает, по-другому и быть не могло.

Следующее, что я помню, это как он просовывает два пальца мне в рот.

– Кто-нибудь когда-нибудь играл с твоей задницей?

– Нет. – У меня все тело болит от растяжки, которую требует эта поза. Мне нужно заняться йогой или чем-то вроде того.

– Я раньше был с тобой мягче. Если тебе станет слишком, скажи мне.

Подождите.

Он раньше был со мной мягче?

Мы точно были в одной комнате?

– Хэдли? – спрашивает он, когда я не отвечаю.

Во что я только что вляпалась?

– Хорошо.

– Хорошая девочка.

Это последние слова, которые он произносит, прежде чем скользнуть двумя пальцами глубоко в мою киску. Я сдерживаю стон, когда тот начинает входить и выходить из меня.

– Дыши, – приказывает он.

Затем наклоняется, чтобы прикусить мой клитор зубами.

Ощущение почти болезненное из-за того, какой острой и чувствительной меня сделал мой последний оргазм, но вскоре боль отступает. Предыдущая просьба Кейна становится более осмысленной, когда он вводит в меня третий палец.

Не могу сдержать свой крик.

Я чувствую себя такой наполненной. Как будто не осталось ни дюйма свободного пространства.

– Черт, тише, детка, – хрипит он и ласкает мою киску один, два раза, пока полностью не вылизывает меня, проводя ртом вверх и вниз по моему клитору быстрыми движениями языка.

Кажется, я никак не могу привыкнуть к его пальцам, ерзаю и борюсь с дискомфортом, который причиняет вторжение.

– Кейн, – наполовину стону, наполовину умоляю, и он снова проводит зубами по моему клитору, захватывая его и отпуская.

– У тебя чертовски хорошо получается, Хэдс.

Каким-то образом его слова успокаивают меня.

– Ты можешь расслабиться для меня? – спрашивает он, и я резко выдыхаю, сосредоточившись на его словах. Кейн растягивает меня глубже, его пальцы сжимаются все быстрее, когда я закрываю глаза.

Это как щелчок выключателя.

Как будто все, что мне было нужно – это полностью отдаться ему, чтобы удовольствие пересилило боль.

Мой рот приоткрывается, из него вырывается тихий стон, и рот Кейна снова прижимается к моему клитору.

– Вот и все, впитывай все это в себя.

Он не останавливается, как в солнечной комнате. Не дает мне возможности отступить, как раньше, поглощая меня без малейшей сдержанности.

Кейн поднимает правую руку, обхватывая меня сзади за бедро, и надавливает, растягивая меня еще шире, но я почти не чувствую боли.

Вся эта ситуация кажется сюрреалистичной.

Я голая в постели Кейна, лежу на спине, задрав задницу и закинув ноги за голову.

Мне следовало бы ужаснуться тому, что я перестала ненавидеть его и позволила ему зарыться лицом между моих бедер дважды за ночь, но все, что я чувствую – чистое блаженство, каждое прикосновение его языка напоминает о том экстазе, который охватил меня всего несколько минут назад.

Даже не представляла, что смогу так скоро кончить снова.

Черт возьми, не думала, что мое тело выдержит второй раунд, но прежде чем я успеваю даже попытаться осмыслить это, второй оргазм – на этот раз сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала, – набирает обороты внизу моего живота.

Я слышу, какая я влажная, когда пальцы Кейна несколько раз ударяют по моей точке G изнутри.

– Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, Хэдс.

Мои глаза распахиваются в тот момент, когда его рука убирает руку с моего бедра.

Я открываю рот, чтобы спросить его, что он собирается делать, но тот прерывает меня, проводя пальцами по моей заднице.

– Доверься мне, – повторяет Кейн, покрывая медленными поцелуями внутреннюю поверхность моего бедра.

Я чувствую, что дрожу, как только он погружает половину указательного пальца в мою попку. Это больно, но в хорошем смысле, и мне хочется запротестовать, но в следующее мгновение его язык снова оказывается на моем пульсирующем клиторе, и я кончаю ему на лицо с такой силой, что мои бедра вздрагивают.

Я бьюсь в конвульсиях, мои бедра покрываются моими соками, и Кейн в ответ сильнее сжимает пальцы и в последний раз втягивает мой клитор губами.

Еще один крик рвется из меня, но я держу рот на замке, не давая ему сорваться.

Мое возвращение на землю оказалось более жестоким, чем я ожидала. Страх проносится по моим венам быстрее, чем утихающий оргазм и мои глаза широко распахиваются.

– Ты не из этого гребаного мира, Хэдли.

Я спрашивала себя, во что я ввязалась и теперь мне начинает казаться, что ответ на этот вопрос – нечто большее, чем я ожидала.

Волна эмоций захлестывает меня, когда Кейн дотягивается до моих бедер и опускает их вниз. Он ложится на спину, берет меня за руку и прижимает к своей груди. У меня перехватывает дыхание, когда его руки обвиваются вокруг меня и сжимают.

Этот милый, неожиданный жест затрагивает струны моего сердца, и я дрожу, прижимаясь к нему. Он немедленно замечает это и отстраняется, ровно настолько, чтобы укрыть нас одеялом.

Тяжелое одеяло успокаивает, но ничто не сравнится с облегчением, которое наполняет меня, когда он садится и снимает рубашку, прежде чем снова лечь.

Я едва осознаю, как быстро прижимаюсь к нему, ища тепла его кожи.

Прижимаюсь головой к татуировке в виде гитары на его плече, но он опускает руку мне на поясницу и давит на копчик, прижимая ближе. Теперь моя голова находится на одном уровне с его грудью, и Кейн выдыхает что-то похожее на стон удовлетворения.

– Не могу поверить, что мы только что это сделали, – думаю я вслух.

Уголок его рта изгибается в улыбке, и он убирает прядь моих рыжих волос с моего лица.

– Поверь мне. Потому что, черт возьми, это точно не в последний раз.

От его ответа у меня в животе порхает стайка бабочек.

Меня захватывает столько вопросов. Хочет ли он дружить с привилегиями? Или это просто секс?

А что со мной?

Хочу ли я чего-то большего, чем просто секс?

Следующие несколько минут мы молча обнимаем друг друга. И это молчание кажется красноречивым. Нам обоим так комфортно. Кейн водит тыльной стороной пальцев вверх и вниз по моей руке, пока я описываю бесконечные круги на его груди.

Мы оба радуемся тишине, а не боимся ее, и проходит еще пять минут, прежде чем мой ум возвращается к своим запланированным размышлениям.

Все тайны, которые мне еще предстоит разгадать с тех пор, как я оказалась в пляжном домике, всплывают в моей голове, и, возможно, еще не готова дать название тому, что только что произошло между нами, но я более чем готова расспросить его обо всем остальном.

– Могу я задать тебе вопрос? – Это звучит как шепот.

Его зеленые глаза останавливаются на мне.

– Валяй.

– Ты все еще пьешь? – спрашиваю я.

Задаю вопрос и воспоминания о том, как он впервые поцеловал меня, разжигают мое любопытство.

– Я знаю, что ты пил в ту ночь в беседке.

Он потягивал виски из бутылки, когда я застала его одного. Но это был единственный случай, когда я видела его пьющим с начала лета.

До сих пор он не выпил ни капли алкоголя ни на одной из наших вечеринок и посиделок.

Кейн не пил на вечеринке у бассейна Винса и не пил в день рождения Джейми. Подруга подтвердила, что он не пил в тот раз, когда они все тусовались в доках без меня.

Я просто хочу знать, на самом ли деле он трезв или слишком хорошо притворяется таковым.

– В ту ночь в беседке произошел рецидив. Это единственный раз, когда я пил с начала лета.

– Черт… Это, должно быть, было нелегко. Так резко завязать.

Наклоняю голову, чтобы посмотреть на него.

Он усмехается.

– Это ты мне рассказываешь.

– Как тебе это удалось?

С его губ срывается вздох.

– Я подслушал разговор наших мам, когда однажды вечером выскользнул из дома, в поисках чего-нибудь выпить. Это было всего через несколько дней после приезда сюда. – Он усмехается, вспоминая. – На мне были очки и этот жуткий камуфляж. Я надеялся совершить налет на 7-Eleven или любой другой винный магазин, который смог бы найти в центре города.

– Они были во внутреннем дворике, когда я спустился вниз. Моя мама рыдала в объятиях Лилиан, рассказывая о том, как она беспокоилась обо мне и как чувствует, что подвела меня как мать. – Что-то в его глазах меняется, в его словах сквозит чувство вины. – Я просто… почувствовал себя таким куском дерьма, что думал провалиться сквозь землю.

Я ни капельки не удивлена, что именно из-за Эви он бросил пить.

– Я лучше проведу остаток своей жизни в гребаных муках, чем когда-либо снова услышу, как плачет моя мама.

Боже, он так сильно страдает.

Может быть, не обо всем и не обо всех, но те немногие избранные, которых он любит, могут быть уверены, что тот никогда их не предаст.

Этот парень предан до глубины души.

– Ей повезло, что у нее такой обожающий сын.

Он качает головой.

– Я счастливчик.

Проходит еще несколько секунд, прежде чем я начинаю зевать.

– Мне нужно немного поспать. Завтра мне на работу. – Я начинаю высвобождаться из его объятий, но он тут же крепче сжимает мою талию.

– Ладно. Спокойной ночи. – Он берет свой телефон с прикроватной тумбочки и выбирает приложение, управляющее умным освещением в доме.

Он выключает свет в своей спальне одним нажатием. Затем закрывает глаза, словно собираясь задремать.

У меня вырывается смешок.

– Я имела в виду в своей постели. – Его губы растягиваются в улыбке.

– Что это? Я не слышу тебя с закрытыми глазами.

Мой смешок перерастает в громкий смех.

– Кто я теперь? Твоя заложница?

Он приоткрывает один глаз и пожимает плечами.

– Если ты хочешь это так назвать.

Мне бы хотелось поспорить с ним по этому поводу, но у меня нет сил.

– Ты хочешь сказать, что мне нельзя уходить?

Он снова закрывает глаза.

– Ты больше нигде не будешь спать, это я могу тебе точно сказать.

Я обдумываю варианты.

Мне будет неуютно, если я не надену что-нибудь из одежды.

Я ненавижу спать голышом. Это просто кажется неправильным. Наверное, из-за того, что мы с Греем смотрели те забавные видео, где людям приходилось эвакуироваться из квартиры на пятом этаже голыми во время пожара.

– Если ты собираешься держать меня здесь, то, по крайней мере, можешь дать мне какую-нибудь одежду.

Он открывает глаза, и ухмылка, играющая на его губах, заставляет мое сердце трепетать.

– Кто это сказал?

Идиот.

Я выскальзываю из его объятий и снова включаю свет, прежде чем он успевает запротестовать. Быстро заворачиваюсь в одеяло, которое стащила с кровати, и направляюсь к его комоду у дальней стены. Я только возьму футболку и пару спортивных штанов.

В первом же ящике, который я открываю, лежат толстовки. Вскоре нахожу ящик с футболками и начинаю рыться в куче одежды.

От взгляда на первую же футболку, которую я достаю, у меня слезятся глаза.

Что за… Я оглядываюсь на Кейна, держа футболку в воздухе.

– Это... – В его глазах мелькает беспокойство.

– Это Грея?

– Да.

Футболка у меня в руках черная, старая, и на ней забавная цитата. Я помню, как искала эту футболку, когда мы с мамой разбирали одежду Грея, чтоб отдать ее.

Я хотела сохранить ее, как и остальные футболки с его цитатами. Мне было так тоскливо, что я нигде ее не нашла.

Оказывается, она была у Кейна с самого начала.

Мой взгляд скользит по цитате.

Иногда можно потерять самообладание. Если ты этого не сделаешь, то в конечном итоге окажешься по уши в дерьме и взорвешься. Тогда повсюду будет дерьмо, а этого никто не хочет.

Никогда не думала, что цитата о дерьме может вызвать слезы, но я проигрываю битву со своим горем раньше, чем осознаю это, когда одинокая слезинка скатывается по моему лицу.

Я быстро вытираю ее.

– Зачем тебе она? – Он отводит глаза, как будто мои слезы причиняют ему физическую боль.

– Мне ее Грей дал.

– Правда? – Кейн кивает.

– Да. Вскоре после того, как мы переехали в ваш дом.

– Почему?

– Мы продали большую часть моей дизайнерской одежды, чтобы моя мама могла позволить себе аренду, и у меня остались три рубашки и футболка. Однажды вечером вся моя одежда была в стирке, и я искал, что бы надеть. Грей заметил это и подарил мне футболку. Сначала я отказался, будучи гордым маленьким засранцем, каким и являлся, и в типичной для Грея манере он посоветовал мне взять себя в руки и забрать эту чертову футболку.

– И она все еще у тебя? – Я констатирую очевидное.

– Ни за что на свете не избавился бы от нее.

Мое сердце разрывается на части.

Я роюсь в его шкафу в поисках спортивных штанов, прежде чем сменить тему.

– Ты можешь закрыть глаза, пока я буду одеваться?

Вместо ответа я слышу его насмешку.

– Пять минут назад мое лицо было у тебя между ног, но ты стесняешься переодеваться у меня на глазах?

Я стою на своем.

– Да.

– Отлично. Но, чтобы ты знала, к следующей неделе я намерен запечатлеть в памяти каждый дюйм твоего гребаного безупречного тела.

Мои щеки вспыхивают.

– Глаза, мистер!

Он издает глубокий, хриплый смешок, но уступает. Я одеваюсь так быстро, как только могу, и, извинившись, иду в ванную.

К моменту моего возвращения глаза Кейна закрыты, и он накрыт простыней. Простыня на несколько дюймов спущена ниже пояса, а-ля Адонис, демонстрируя скульптурное тело, украшенное татуировками. Смотрю на дверь, прикидывая, смогу ли улизнуть в свою комнату, пока он спит.

Только поворачиваюсь, но его голос гремит в воздухе.

– Даже не думай об этом.

Оборачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня с самой очаровательной улыбкой на лице.

С трудом сдерживая смех, возвращаюсь к кровати, комкая в руках одеяло. Забираюсь к нему, но он даже не позволяет мне натянуть одеяло на нас обоих, сразу притягивая меня в свои объятия.

Кейн прижимается грудью к моей спине, обнимая меня так крепко, что наши тела сливаются воедино, словно мы кусочки пазла. Его дыхание холодит мою кожу, когда он утыкается носом в изгиб моей шеи. Тянусь к лампе на прикроватной тумбочке и выключаю свет, на этот раз точно.

Кейн кладет подбородок на мое плечо и его дыхание касается моей щеки.

– Дреа обмолвилась, что ты запустила сайт.

Не могу объяснить, как сильно нервничаю, понимая, что он, должно быть, зашел на мою страничку и просмотрел все мои картины.

– О, эм... да.

Кейн оставляет дорожку поцелуев на моей шее, останавливаясь под подбородком, и я таю в его объятиях.

Это начинает слишком меня беспокоить.

Все это… обниматься с ним... спать в его постели… Это так… слишком интимно.

Возможно, более интимно, чем сама близость с ним.

У меня и до этого было немало бессмысленных встреч с парнями – это, по сути, самое большее, что я позволяла себе после смерти Грея, – но этот момент кажется мне важным.

Он возвращает мое внимание к нему.

– Я просмотрел твои картины.

– Что думаешь?

– Твои работы просто невероятны.

Улыбка расцветает на моем лице.

– Спасибо. Я надеюсь выгодно их продать, чтобы расплатиться с тобой за все эти материалы.

Он раздраженно рычит.

– Я же сказал, мне ничего не нужно возвращать.

– А я сказала, что это не какая-то благотворительность, – возражаю я.

Он обнимает меня за живот, еще крепче прижимая к себе, и я чувствую, как его член упирается в мою попку.

Он недовольно хмыкает, просовывая ладонь мне под футболку.

– Черт возьми, ты такой упрямый.

Потираюсь о его выпуклость.

– Ты только сейчас это поняла? Спи, детка, – предупреждает он, впиваясь кончиками пальцев в мое бедро и крепко прижимая меня к себе, словно не давая мне дразнить его.

Я быстро обмякаю, позволяю усталости овладеть моим телом и закрываю глаза.

Всю ночь гадала, было ли это просто сексом.

Но парень, который хочет только секса, не назовет тебя малышкой.

Он не заставит тебя кончить дважды, ничего не прося взамен.

Он не поцелует тебя в щеку и не скажет, что тебе нельзя покидать его постель.

Я думаю, это может быть нечто большее.

Вопрос в том, выдержит ли это мое сердце?

* * *

– Эй, придурок, нам нужно идти... Черт, прости!

Открыв глаза, все чувства хаотично сменяют друг друга, а смятение захватывает мой разум.

Мозгу требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее, и события прошлой ночи возвращаются ко мне с того момента, как я оглядываюсь по сторонам.

Я в постели Кейна.

Первое, что я замечаю – мускулистая рука, крепко обхватывающая мою талию. Бросаю взгляд через плечо и вижу, что Кейн спит как младенец. Он все еще обнимает меня. Со вчерашнего вечера мы не сдвинулись ни на дюйм.

– Я не знала, что ты... с кем-то. – Голос Дреа выводит меня из задумчивости, и я поднимаю взгляд, сразу замечая ее в дверном проеме.

Она смотрит на нас, разинув рот, и ее потрясенное выражение лица превращается в понимающую ухмылку, как только мы встречаемся взглядами.

На автопилоте я отрываю руку Кейна от своего тела – как будто это волшебным образом сотрет то, что видела Дреа, – и опускаю ее рядом с ним. Только тогда он приходит в себя и шевелится рядом со мной.

– Дреа? Какого черта ты здесь делаешь? – Усталый голос Кейна разносится по комнате.

– Просто хотела убедиться, что ты не спишь. Нам нужно уходить через час.

Уходить?

Куда?

– Я не сплю. А теперь убирайся, – растягивает он слова.

Дреа едва сдерживает улыбку, кивает, снова извиняется и выходит.

Я понимаю, что мне тоже нужно кое-куда пойти, как только она закрывает дверь и садится прямо.

– Который час?

Кейн пожимает плечами.

– Какая разница? Спи.

У меня хватает здравого смысла встать с кровати, прежде чем Кейн успеет заключить меня в свои объятия.

– Где мой телефон? – Обшариваю прикроватную тумбочку и пол, но ничего не нахожу.

Черт, вероятно, я забыла его в солнечной комнате.

Кейн наблюдает, как я обхожу кровать и беру его телефон с тумбочки, проверяя время.

10:05.

Слава Богу.

До работы еще два часа. Но мне все равно нужно принять душ, привести себя в порядок и позавтракать. А еще я мне нравится приходить на работу за двадцать минут до начала смены.

– Итак, эм… Мне нужно принять душ и собраться на работу. Прошлой ночью было весело. Спасибо за оргазмы.

Спасибо за оргазмы?

Я действительно только что это сказала?

Понятия не имею, как разговаривать с этим парнем, зная, где был его язык прошлой ночью, и это очевидно. Поворачиваюсь, чтобы сбежать, но Кейн хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю сделать хоть один шаг.

Рассчитываю, что он снова обнимет меня, но мои все резко прерывается, когда он резко вскакивает с кровати и направляется прямиком в ванную.

– Что ты делаешь?

– Ты же сказала, что тебе нужно принять душ. Давай примем душ.

Он не дает мне возможности переварить свои слова и просто запирает нас в ванной, отпуская мое запястье.

Он хочет, чтобы мы приняли душ вместе?

То есть... полностью голыми?

Конечно.

Люди же не принимают душ в одежде.

Возможно, прошлой ночью он и видел меня в крайне уязвимом положении, но я еще ни разу не видела его обнаженным, и от предвкушения у меня внутри все сжимается.

– Я… Не пойми меня неправильно, но я думала, что буду одна.

Проблема в том, что он уже открывает дверцу душа и включает воду.

Кейн обходит меня, голодными глазами изучая мое тело, и одним движением заполняет пространство между нами.

– Не пойми меня неправильно, но у тебя ни малейшего шанса.

Затем его губы накрывают мои.

Я задыхаюсь от неожиданности, и Кейн, воспользовавшись моим удивлением, скользит языком по моим губам. Поднимаю руки вверх, обхватывая его лицо, и издаю стон, за что моя гордость точно не скажет мне спасибо.

Блядь.

Прошлая ночь словно лихорадочный сон.

Мне каким-то образом удалось убедить себя, что он проснется на следующий день и снова начнет избегать меня. Слова, которые он сказал мне на пианино перед тем, как сделать меня своей, эхом отдаются в моей голове.

«Это не на один раз».

Похоже, он не шутил.

Кейн обхватывает пальцами мой затылок, словно пригвождая меня к месту, проникая языком глубже в мой рот, заявляя права и пробуя его на вкус.

Поцелуй страстный, сводящим с ума, и в нем чувствуется обида. Я желаю, чтобы существовал мир, в котором не хотела бы его. Это такой способ перестать лелеять каждое легкое прикосновение, каждый захватывающий поцелуй и звуков, которые он издает, когда наши губы соединяются.

Если бы я могла, то хирургическим путем удалила бы его из своего тела. Возьмите скальпель и ампутируйте этого мальчика. Проблема в том, что он сидит так глубоко под моей кожей, что, боюсь, любая попытка извлечь его разорвет меня на части и обескровит.

Я начинаю думать, что от своей судьбы никуда не деться, и когда он прижимает меня спиной к внешней стенке душа, прикусывает мою нижнюю губу и сильно тянет за нее, не хочу ничего делать.

Кейн прижимается ко мне своим прекрасным обнаженным телом, и его правая рука опускается вниз. Он сжимает в кулаке мою футболку, словно собирает всю свою силу воли, чтобы не разорвать ее в клочья.

В его стоне слышны нетерпение и нотки отчаяния.

– Дай мне увидеть эти чертовы сиськи.

Я выгибаю спину и поднимаю руки над головой, облегчая процесс. Сначала он снимает с меня футболку. Затем тянется к спортивным штанам, которые одолжил мне.

Кейн большими руками накрывает мои груди, ртом обхватывает попеременно мои набухшие соски. Он водит языком по вершинкам, посылая волны удовольствия в низ моего живота, и я хватаю его за волосы на затылке, удерживая его там еще какое-то время.

Он полностью меня раздел.

Снова.

Между тем, на нем все еще штаны, в которых он заснул, – не спрашивайте меня, как ему это удалось. Вам бы пришлось заплатить мне целое состояние, чтобы остаться в них.

Кладу ладони ему на грудь и отталкиваю его от себя.

– Ты уже два раза видел меня голой. Думаю, будет справедливо, если я тоже увижу товар.

От его глупой сексуальной ухмылки у меня перехватывает горло.

– Никто тебя не останавливает.

Я, недолго думая, опускаюсь перед ним на колени и расстегиваю его ремень. Его грудь вздымается от резкого вздоха, когда я расстегиваю молнию и просовываю пальцы за пояс его джинсов.

Из его горла вырывается рычание, и я невинно моргаю, глядя на него.

– Господи, Хэдли. Я не могу обещать, что буду джентльменом, если ты...

Одним движением стаскиваю с него штаны.

Член высвобождается.

Толстый и твердый, по стволу змеятся выпуклые вены, и я даже не могу скрыть своего потрясения.

Он… огромный.

Я не преувеличиваю.

По сравнению с ним другие члены, которых я видела в своей жизни, выглядят жалко. Он не только разорвал бы меня на части там, внизу, но я почти уверена, что рисковала бы жизнью, пытаясь заглотить его.

Разглядываю его татуировку в виде гитары, обвитой розами и шипами. Темные чернила тянутся по его бицепсу, грудной клетке и косым мышцам, останавливаясь в нескольких дюймах над членом.

Он, вероятно, замечает, насколько я потрясена, потому что берет меня за руку и поднимает с пола в ванной.

– Залезай, – инструктирует он, подбородком указывая на душевую кабину. Он едва дает мне возможность подчиниться, прежде чем заходит следом и втискивает меня в тесный угол облицованной плиткой душевой кабины.