Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15. Бой у лаборатории

В город мы с Даной поехали вместе. Риконбрийский язык был немного похож на шалпийский, но я улавливала только отдельные слова, изредка обывки фраз. Для серьезных разговоров мне нужен был переводчик. Граф попросил нас заодно заехать в лечебницу и выяснить, как дела у наших больных. Назад мы вернулись вместе со слугой, которому больше не грозила слепота, но госпожа Файсан осталась в лечебнице. Дана ее навестила. Бесхитростная девушка рассказала, что получила новую порцию шипения про «эту магичку». Н-да, войны не избежать. Но об этом я подумаю потом.

Ничто не могло испортить мне настроения: и сзади, и сверху к магоходному экипажу привязали ящики с опилками, где возлежали чудесные колбы, очаровательные пробирки и прекрасный перегонный куб. Отдельно мне упаковали горелку – я решила придерживаться риконтийских традиций и воспользовалась обычной огненной установкой. Рядом с тигелем и котелками позвякивали разнообразные инструменты, а внутри экипажа стоял дух высушенных и перетертых трав. Я обнимала мешок с лавандой, ромашкой и лимонником. У ног стоял куль с десятком корешков, а в ридикюль я положила сверточек с мандраком. В бок мне впивалась связка чистых блокнотов и новых книг: начиная с учебника риконбрийского и заканчивая справочником по местным травам. Из Шалпии со мной приехало шесть книг и три журнала записей, но для полноценной работы этого мало.

По настоянию Даны мы зашли в магазин одежды. Белье в Риконтии носили намного удобней. Никаких панталон до колен, они укоротились по крайней мере вдвое. А вместо длинных сорочек – коротенькие камисоли на узеньких ляпочках до талии. Красота! Я заказала себе сразу полдюжины комплектов. Взяла несколько готовых платьев – в мастерских при замке есть швея, и несколько ночных сорочек, а Дана захватила для меня каталоги моделей из двух салонов, чтобы заказать остальное позже. Я привезла совсем немного одежды из Шалпии, к тому же, мода в Риконтии немного отличалась, а я не хотела выглядеть вечной иностранкой.

Экономка вернулась через две недели. Лекарь лично ее привез, сообщил Дане, что госпожа полностью здорова, но заставила их в лечебнице поволноваться. – Хорошо, что у вас есть свой человек с даром диагностики, теперь постоянные проверки вам обеспечены. – Кивнул он на меня. Экономка пошла красными пятнами ярости.

Я улыбнулась в ответ. Я поторопилась устроить лабораторию до ее возвращения, и теперь дверь в мою святая святых была заперта на надежный замок и невидимый, но действенный артефакт. Я прикупила несколько штук в городе за свои деньги, пока Дана рассматривала новые устройства для завивки волос. Мне не хотелось расстраивать девушку недоверием, но спокойнее, когда все важные места заперты магией.

Один – на лабораторию. Второй – на дверь в мои апартаменты. Третий – на дверь между моими апартаментами и соседними. Четвертый – отдельно на дверь в спальню. Пятый – на секретер. Там будут самые важные записи и деньги.

На второй день после возвращения экономки артефакт на двери показал, что в мое жилище пытались проникнуть. Война началась.

Утром за завтраком она попыталась уязвить меня, вручив мне подарок – книгу "Наставления благовоспитанной леди": – Хоть вы и не леди, госпожа Мулинн, но эти сведения, безусловно, будум вам полезны. Вы найдете бесценные сведения о том, как вести себя в приличных домах.

Дана подскочила со своего места, и граф тоже намеревался что-то сказать, но я едва уловимым жестом их остановила: – Благодарю вас, госпожа Файсан. У меня, действительно, иногда случается бессонница, и я уверена, что книга вполне способна заменить настойки в этом случае.

Дана хихикнула, и побелевшая от злости экономка села на свое место.

Еще пара-тройка таких стычек, и госпожа Файсан перестала говорить мне гадости и пытаться настроить против меня хозяев замка – она смирилась с тем, что это ни к чему не приведет. Она даже не стала перечить, когда я потребовала проводить уборку в моих апартаментах только в моем присутствии под тем предлогом, что у меня много магических штучек, с которыми прислуга может обойтись неверно. Она больше не старалась согнать меня с моего места рядом с Даной за обеденным столом. Но попытка проникновения в мою гостинную показала, что госпожа Файсан просто сменила тактику.

В академии девушки учили друг друга, что следует делать с навязчивыми парнями, которые тянут руки, куда не надо. Среди студентов таких давно не находилось – может быть, именно потому что всякий знал, что каждой девушке подберут пару-тройку чар под ее силы, и порой это были весьма неожиданные решения. Я могла кинуть лишь небольшой огненный шарик, но послать его прицельно. С помощью тонких воздействий я умела не только закрывать ранки, но и открывать их, и как зельевар, изучавший анатомию, я знала несколько точек на теле человека, где это заклятье приведет к сногсшибальному результату. Конечно, ранку стоит сразу же закрыть, иначе нападающий потеряет не только сознание, но и жизнь, а это не всегда желательно. И, наконец, я могу ударить чистой силой, правда, это будет очень небольшой удар, скорее, тычок пальцем. Но если ткнуть человека пальцем в глаз, это будет неприятно.

Этот последний прием я и провела на одном из слуг, который имел неосторожность поверить росказням про магичек. Вечером я вышла из лаборатории и собиралась повернуть ключ в замке, когда кто-то схватил меня сзади за шею и попытался втолкнуть назад. Но запирающий артефакт вступил в действие, как только я закрыла дверь, одновременно влив кроху силы, и мы остались в коридоре. В следущий момент нападавший схватился за глаз, а я подвесила светляк. Кажется, этот работник отвечает за дрова, уголь, вывоз мусора, и занимается подсобными работами. Он сортировал вывезенную из лаборатории рухлядь. Вспомнив уроки риконбрийского, я задала короткий вопрос: – Почему?

Парень осклабился и ответил длинной фразой, которую я не поняла. Увидев это по моему лицу, он сказал проще: – Тебе надо, – он сделал движение бедрами.

Указав на дверь в лабораторию, он схватил меня за локоть и потянул на себя.

Да, правильно мне говорили боевички: ударила – и беги, кричи, зови на помощь. На второй такой удар у меня сил не было, бить магией очень затратно. Поджарить его тоже не смогу, а пускать кровь… надеюсь, до этого не дойдет.

Я стукнула его ногой под колено. Домашние туфли хоть и мягкие, но подошвы у них крепкие. И одновременно кулаком в тот же глаз. Боевички в университете считали, что слабым магам прежде всего нужны немагические приемы.

А дальше – бежать. Внизу ходят слуги, и Дана, может быть, еще не спит. Столкнувшись с двумя горничными, я отправила одну из них за Даной, второй сказала: "Тут" и показала на стоявшие вдоль стен стулья. Парень спустился вниз вслед за мной, оглядел служанок и меня, и ушел куда-то в сторону кухни.

Дана со второй служанкой пришли быстро, и я пересказала ей бой у лаборатории. Дана отдала несколько коротких указаний, нападавшего нашли и привели, вслед за ним появилась экономка, и малый зал стал наполняться людьми. Дана приказала не будить деда и взяла разбирательство в свои руки.

Парень что-то быстро говорил, показывая на меня и размахивая руками. Дана раскраснелась щеками, закусила губу, но постаралась принять авторитетный вид. Экономка принялась что-то объяснять, но Дана оборвала ее: – Госпожа Эмма, вы знаете шалпийский. Будьте добры повторить на этом языке.

Та кинула на меня яростный взгляд, но ровным голосом произнесла: – Леди Байрок, мне кажется, юной девушке не стоит участвовать в столь сомнительных разбирательствах. Я предлагаю запереть всех участников в кладовые до завтрашнего дня и оставить это графу. Или же, может, вы дадите мне все полномочия? Вы, кажется, уже отправлялись спать. – Госпожа Эмма, благодарю за предложение, но я желаю разобраться сама. – Дана обернулась ко мне. – Он сказал, что слышал, будто магички хотят всех мужчин, а если у них долго мужчин нет, они становятся злые и могут что-нибудь поджечь. Поэтому магичку нужно… м… – Не продолжай, я поняла, – я решила избавить юную леди от необходимости искать эфмеизмы. – Спроси его, пожалуйста, кто ему это сообщил?

Дана задала вопрос, тот развел руками и что-то ответил, они обменялись с Даной еще несколькими репликами. Насколько я поняла, парень оправдывался, что это все знают, а Дана настаивала, чтоб он вспомнил, кто они, эти все. Наконец, он ткнул в одного из слуг. Дана продолжила идти по цепочке. Тот указал на двух девиц в синих платьях, а они – на экономку.

Дана перешла на шалпийский: – Госпожа Эмма, это правда, что вы распространяли подобные слухи после приезда госпожи Мулинн?

Та вздернула вверх подбородок: – Ничего подобного! Я лишь предупредила молодежь о последствиях знакомства с распущенными особами, которые слишком долго находились без надлежащего присмотра, и с попустительства таких же развращенных руководителей убивали душу и тело в разнузданных кутежах!

Слуги не понимали шалпийского, но с любопытством смотрели представление.

Дана произнесла несколько фраз на риконбрийском, обращаясь ко всем сразу. Служанки прятали улыбки, а пара слуг открыто фыркнула, глянув на госпожу Файсан. Экономка побелела и сжала губы в нитку. Дана показала на нападавшего и отдала приказание. Двое слуг взяли того за локотки и повели прочь, и девушка махнула мне, чтоб я шла за ними следом. Парня привели к каморке, где валялись швабры и ведра, заперли там, и Дана забрала ключ.

Велев слугам расходиться (я это поняла, потому что слуги разошлись), Дана повернулась к госпоже Файсан: – Госпожа Эмма, если я еще раз услышу, что вы распространяете гнусные слухи про магов, вы будете искать другое место, и хороших рекомендаций вам не дадут. Вы свободны.

По тому, как смотрела на меня экономка, я поняла, что все еще только начинается.

И это скверно. С двумя нападавшими я бы не разобралась. Не хотелось бы ходить по замку, озираясь и вздрагивая. Пожалуй, надо постепенно заговорить окна. За три-четыре дня я наложу первый слой тонких воздействий для защиты.

Мы с Даной вернулись к лаборатории, чтоб я все-таки заперла ее за замок. Девушка проводила меня до апартаментов, и я ушла спать.

Утром после завтрака, на который экономка не явилась, я спросила у Даны, что она сказала прислуге. – Что госпожа Файсан, к сожалению, несведуща в некоторых областях знаний, поэтому не всем ее словам стоит верить. И если кто-то еще обойдется с госпожой Мулинн неподобающим образом, расчитаю в ту же минуту. – Думаешь, стоило так принижать начальство перед подчиненными? – О… я не подумала, – понурилась девушка. – Боюсь, ее все равно придется уволить. Если она настолько не принимает решения хозяев, ей здесь не место. Пусть я и правда слишком юна, но тебя брал на работу граф Байрок. Пойдем, он нас уже должен ждать, надо разобраться с Титом.

Тита уволили. Меня спросили, хочу ли я передать его страже, но я отказалась: не хочется начинать свою жизнь в Риконтии с обвинений риконтийца, когда мне самой еще нужен переводчик. Парень выглядел обескураженным и злым на экономку.

Рассказы экономки о магичках имели неожиданный эффект. Ко мне пришли две служанки, одна в белом переднике, другая без. Первая немного говорила по-шалпийски – когда-то работала в доме шалпийского торговца. – Мири просит женское зелье, – кивнула она на Мири, которая мяла подол в руках. – Какое? Что-то болит? – Я посмотрела на Мири лекарским даром, но все было спокойно. – Она беременна? – Нет, нет. Это чтобы не было.

Брачного браслета на девушке я не заметила. Может, у нее есть жених или просто любимый. Но этот испуг на лице… – Мири кто-то угрожает?

Служанка в белом переднике непонимающе посмотрела на меня. Я достала словарь, нашла нужное слово и прочитала вслух. – Да, да, Питер угрожает, если она не спать, он с ней не ходить. – Питер – плохой парень.

Та перевела Мири, и у Мири выступили слезы на глазах, и я без перевода поняла ее ответ: она влюбилась в этого проходимца Питера. Я вздохнула: – А Питер ее любит? – Она говорит, Питер ее звал на… – Свидание? – Да, свидание.

Я полистала словарь и сложила фразу по-риконбрийски: – Мири Питера любить, Питер ее использовать. Так нельзя. – И закончила по-шалпийски: – Я сварю зелье, но пусть она подумает. – Что, если он не звать?

Я снова взялась за словарь. – Мири, если Питер тебя бросить, потом будет другой, кто любить.

Озадаченные девушки ушли. Похоже, экономка, сама того не понимая, создала мне авторитет в любовных делах. Надо срочно учить риконбрийский. Если Дане пришлось рассказывать, что на свете бывают гадкие мужчины, то служанкам придется объяснять, что бывают не только гадкие.

Я грустно улыбнулась. Зря они считают меня большим знатоком. В моей жизни так и не случилось настоящей любви, а женское естество после истории с Крамсом крепко уснуло.

Глава 16. Зелья и земли

Наступала осень, и я занялась варкой обычных для холодного сезона зелий от простуды, для укрепления организма, и более серьезных на всякий случай: от инфлюэнцы, жаропонижающие, от ломоты в суставах. Граф ежедневно выпивал разные составы, которые помогали ему чувствовать себя лучше и бодрее. Я пересмотрела его меню и исключила не самые полезные вещи. Когда тот попытался заартачиться, напомнила, что спиртное ему тоже нельзя, и если он хочет и дальше раз в неделю-другую посидеть за рюмкой со старыми друзьями, стоит поберечься в остальном. Дана стояла рядом со мной и сурово хмурила брови. Я уже поняла, что в вопросах здоровья графа его внучка – страшная сила.

– Ты не думай, – призналась она мне как-то. – Я дедушку и просто так очень люблю и хотела бы, чтобы он прожил еще долго-долго. Но представь, что со мной будет, если он умрет сейчас? Графство отойдет дяде Лиаму, и он станет моим опекуном. Представляешь? – Я его совсем не знаю, ни разу не видела. – И не увидишь, он давно не появляется дома, – фыркнула девушка. – Он и после смерти дедушки приедет только за деньгами, и будет вытягивать из графства все соки. Дедушка даже бросил землями заниматься, все равно Лиам все разорит. А меня дядя куда-нибудь отошлет. Хорошо, если в пансион, а не в обитель. – Ты скоро войдешь в брачный возраст. Начинается светский сезон, я думала, ты захочешь выйти на бал. – Не хочу, – надулась Дана. – Я не хочу замуж, я хочу учиться, как ты. У меня нет магии, но я могла бы пойти в немагический университет. – У вас ведь тоже поступают с восемнадцати. – Да, мне еще два года ждать. Я боюсь, что дедушка столько не проживет, а дядя Лиам не даст мне денег на учебу. И что мне тогда делать? Приданое будет лежать в банке до свадьбы. – Мы что-нибудь придумаем, если понадобится. Пока не волнуйся об этом. Если ты не хочешь на светские сезоны, мы можем заняться подготовкой к университету. Ты уже решила, что ты хочешь изучать? – Нет… – она сникла. – Вот этим и займемся. В библиотеке есть книги по разным наукам. Когда поедем в город, зайдем в книжную лавку, присмотрим еще что-нибудь, что тебя заинтересует. Ты сказала, что граф не занимается землями. Но как же люди, которые живут в графстве?

Дана удивленно посмотрела на меня: – Люди? А что им будет? Они арендуют землю и делают на ней, что считают нужным. – На земле всегда бывают проблемы, которые должен разбирать владетель. Всегда есть недобросовестные или нечистые на руку старосты, стражники, судьи, главы округов. Всегда есть поселяне, которым нужна помощь. Когда граф в последний раз принимал людей с просьбами? Земли он давно не объезжает? – Этим занимается управляющий. Но я его плохо знаю.

Я укоризненно покачала головой: – Дана, как леди Байрок ты тоже отвечаешь за людей. – Но я совсем не знаю, что делать, – растерялась девушка. – Я тоже не очень. Давай разбираться вместе.

За прошедшее время мой риконбрийский стал получше. Мы с Даном съездили в город на открытие театрального сезона. Я мало что поняла в спектакле, но даже так я смогла оценить, что труппа на хорошем уровне. А Дана была в восторге. – Через две недели сходим в оперу, правда? И балет! И еще галереи… Мадлен, сами Звезды свели нас у Креппа!

Я воспользовалась этой поездкой для двух других дел. Мы приехали в город утром. Дана отправилась по магазинчикам на улице Кружевниц, а я пошла в местную магическую академию. Она была поменьше Бристонской, но, может быть, мои разработки им пригодятся? Учеба только началась, и у декана зельеварного факультета было много дел. Он сказал, что выделит мне десять минут и то, потому что я зельевар третьего класса. – Хоть и не думаю, что будет толк от нашего разговора, – декан сносно говорил по-шалпийски, как и большинство образованных людей Риконбрийского острова. – Вы относитесь к магии как к молотку, и все проблемы считаете гвоздями. В Шалпии даже тонкие плетения изучают как баловство для аристократов! – Мои разработки основаны на применении тонких плетений в зельеварении, и результатами уже пользуются в провинциальных городах Ривалтского герцогства. – Тонкие плетения? В зельях? Но это невозможно. Мы проводили опыты, они растворяются без следа. – Я нашла методы закрепить тонкие воздействия в зельях.

Я выложила три пузырька, в которых я принесла пробы зелий. Декан осмотрел их магическим зрением, проверил даром и изменился в лице. – Покажите записи! У вас же есть записи?

Я выложила тетрадь с переписанными начисто инструкциями, и декан жадно ее схватил.

Мы уговорились встретиться с Даной в час пополудни в кафе. После академии я собиралась зайти еще в несколько магазинов, которые девушке вряд ли были бы интересны, но на деле опоздала к ней на встречу на четверть часа, и то пришлось нанимать двуколку. Декан продержал меня почти три часа, отменив множество встреч.

– Это… это невероятно! Почему никто раньше не догадался? – Потому что тонкие плетения – баловство для аристократов, а зельеварение считается серьезной наукой для серьезных магов. – У нас в Риконтии тонкие плетения – основа основ… Но вы правы, магическим зельеварением занимаются сильные маги, а в университете преподают, как сделать снадобья без магии совсем. Никто не додумался, как сложить одно с другим. – Мне не повезло. Или, напротив, повезло? Я слишком слабый маг, чтоб работать полномагическим зельеваром, поэтому принялась экспериментировать.

У декана чуть поддрагивали руки, когда он листал мою тетрадь и рассматривал пробы. – Вы будете у нас преподавать? – спросил он прямо. – Я работаю в замке Байрок. Боюсь, что не смогу ездить часто. Но думаю, что ваши маги разберутся по записям сами. – И вы их просто так отдаете? – Хм. Что вы имеете в виду? – Госпожа Мулинн, вы либо наивны, либо плохо осведомлены. Обычно такие знания продают. Я хочу с вами долгого сотрудничества, поэтому не желаю, чтоб вы чувствовали себя обманутой, когда во всем разберетесь. Я предлагаю вам триста золотых за ваши разработки. Это немного, но университет не может похвастаться большими счетами.

Я ошарашенно кивнула. – Ваше имя будет стоять на новом учебнике, обещаю! Я пришлю вам текст заверить, когда мы оформим все как надо. Кроме того, я все же надеюсь, что вы прочитаете пару-тройку семинаров. – Я пока не говорю по-риконбрийски достаточно хорошо. – Значит, пока на них будут ходить те, кто знает шалпийский, а таких немало. – Он хлопнул ладонями по столу и рассмеялся. – В Конбрии умрут от зависти! – Он наклонился ко мне поближе. – Вы не имеете ничего против конбрийцев? Между нашими странами некоторая напряженность, но научное сообщество сохраняет связи. Политика не должна нам мешать. Было бы нечестным утаивать от них такой пласт знаний. Но им, конечно, придется раскошелиться. Вам непременно переведут часть оплаты.

В кафе к Дане я пришла совершенно без сил и в полном изумлении. Не знаю, как сложится моя жизнь дальше, но я благодарна Звездам, что привели меня на Риконбрийский остров. Похоже, мое место именно здесь.

Второе дело принесло не такие хорошие новости.

Мы заехали в магистрат и взять документы по графству. Нам пообещали сделать копии и прислать в замок через два дня. Не то, чтобы я не доверяла управляющему, которого нанял граф Ансельм, но я решила, что соединив два источника – записи в книге учета и в магистрате – мы с Даной лучше во всем разберемся.

Результат меня ошеломил. По замковым книгам графство заплатило податей заметно меньше, чем по записям магистрата. В магистрате отмечают, сколько золотых в банке перевели со счета графства на счет Риконтийского казначейства. То есть, выписке из магистрата можно верить. А в замковой книге управляющей пишет всё сам. И это – та сумма, которая ушла на счет графства. Подати высчитываются от дохода. Это значит, что по записям магистрата доход графства намного больше, чем по замковой книге. И я догадываюсь, куда ушла разница.

Придется снова ехать в город и поднимать записи за прошедшие годы. Граф отошел от дел лет пять назад. Удивительно, что управляющий все еще здесь, с такими-то суммами ворованного.

Госпожа Файсан, казалось, забыла обо мне. Она делала вид, что я пустое место, при нужде обращалась ко мне подчеркнуто холодно, и только. За всеми заботами – здоровье графа, метания Даны, воровство управляющего, закупка новых ингредиентов, продолжение опытов, переписка с академией – я выпустила ее из виду. И зря.

* * *

В один из погожих дней мы с Даной сели в карету – обычного немагического вида, с лошадьми – и поехали по ближайшим селениям. Карета была непарадной, без графских вензелей, именно поэтому мы ее выбрали. Не хотелось смущать селян помпезным появлением. Мы оделись попроще, захватили корзину с едой и смотрели на поля, где уже начали собирать урожай.

В самом близком к замку селении на первый взгляд казалось все в порядке. Дома выглядели хорошо, дети – сыто, народ с любопытством смотрел на "господских девушек", а молодицы строили глазки сопровождавшим нас парням из замковой охраны. – Спроси, везде ли так хорошо, как здесь, – шепнула я Дане. Наверняка богатое село задирает нос перед соседями.

Староста рассмеялся и начал быстро-быстро говорить, размахивая руками. Когда мы вернулись в карету, оказалось, что я права – тот легко сдал нам все нужные сведения. Быстро, пока не забыла, Дана записала пять названий: где ленивые люди, где был мор, с которым не управились, где урожай затопило, где староста пьет, и где ворует.

Мы не успели объехать все за один день, нам понадобилось трястись в карете остаток недели, чтоб посмотреть своими глазами и на эти селения, и на другие. Общая картина удручала. Вечерами Дана плакала, а я поила ее мелиссой с ромашкой и пыталась придумать, как рассказать обо всем графу. А если ему будет все равно?

Я решила начать с воровства управляющего и двух старост. Собрав документы, я попросила графа взглянуть на мои записи. Граф долго хмурился, смотрел в окно и, наконец, вздохнул. – Стар я стал. Как же я легко поддался… Ты права, девочка. За своими бедами я позабыл о людях. Это ведь не все? выкладывай.

Мы объехали малую толику графских земель, но увиденного было достаточно, чтоб граф Байрок кликнул замковую охрану и приказал найти управляющего и доставить его сюда. В город уехал посыльный – за законниками, следователем и стражами.

Замок гудел.

Управляющего нашли в городе, когда он, услышав о наших поездках, пытался сбежать на поезде. Охрана замка не зря ест свой хлеб, и получив распоряжение, двое тут же отправились в Байроканд, и начали поиски с вокзала, где их и закончили. Пойманного ворюгу привезли, кинув как куль поперек коня. Три дня следователи и законники провели у нас, изучая бумаги и допрашивая арестованного, после чего забрали его в город.

Граф позвал нас с Даной в кабинет: – У меня нет надежного человека на это место, – начал граф Ансельм. – Может быть, поверенные и найдут такого, но дела не ждут. Вы вдвоем неплохо справились, как я вижу. Я был бы благодарен вам, госпожа Мадлен, и тебе, Дана, если бы вы дальше занялись хозяйством. Вы можете представить мне список, кого из глав округов и старост поселений нужно сместить, кого поставить, каким поселениям нужна помощь, где еще какие беды. Я верю вам больше, чем всем этим потомственным дельцам.

Пока я пыталась понять, во что я ввязываюсь, Дана схватила деда за руку: – Мы справимся, правда! – Ваше сиятельство, нам нужны деньги на расходы. Не хотелось бы бегать к вам за подписью для каждой мелочи. Конечно, для крупных сумм мы будем приходить к вам для решения, но я боюсь, что мелких будет слишком много. – Пошлите за поверенным, – распорядился граф. – Я выдам официальное поручительство.

Я охнула. Мне, иностранке без опыта… да что там, в мои двадцать лет даже экономками еще не становятся, и вот мне вручают казну и хозяйство целого графства?

Кажется, Дана тоже не осознавала всего груза ответственности. Зато граф оценил мое состояние: – Страшно? Увы, госпожа Мадлен, сейчас больше некому за это взяться. Я слишком запустил дела, даже надежных людей не осталось.

Следующие три месяца превратились в кошмар. Взяв охрану, мы уезжали на несколько дней, и четырежды вернулись с арестованными: два старосты посчитали свои поселения рабскими владениями, еще один перепортил половину девок в деревне, стращая семьи кумовством с судьей, и сам судья проворовался настолько, что без "благодарности" к нему не приходили. С главами округов было сложнее – для запутанного учета требовался более знающий человек.

Поселения после мора, поселения после природных катаклизмов, разоренные внезапной болезнью кормильца семьи… В графстве оказалось всего четыре лечебницы, которые еще как-то пытались работать. Я старалась не думать о графе Байроке плохо. По словам старой служанки, с которой мне удалось сблизиться, когда я кое-как заговорила по-риконтийски, граф Ансельм сильно сдал после гибели старшего сына, а разгульная жизнь младшего его добила. Одна отрада – внучка, которая выросла живой и смышленой. И доброй, хоть и наивной. Впрочем, за эту осень наивность Даны очень и очень уменьшилась.

Когда я начала кое-как объясняться, служанки и мастерицы из призамковых мастерских принялись ходить ко мне со своими сердечными проблемами. Мы перенесли посиделки в кухню, где раз в неделю по вечерам повариха ставила чай и пекла плюшки с вареньем. Дана неизменно присутствовала при наших разговорах, помогая мне с риконбрийским, и узнала о жизни больше, чем за все предыдущие шестнадцать лет.