Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Глава 27. Дорожный разговор
Краски на лице. Платье пожилой жещины. Старомодный черный чепец – не-Карл даже об этом позаботился, чтоб скрыть отсутствие седины, а заодно спрятать измененное лицо в тени оборок. Я чувствовала себя странно, когда шла к кэбрио, опираясь на руку спутника. На вокзале кофры перегрузили на тележку с носильщиком, не-Карл нес оба саквояжа, а я цеплялась за его локоть и семенила, чтоб не отстать, не показывая быстрый и легкий шаг молодой женщины.
Мой спутник выкупил всё купе второго класса. Когда мы вышли из таверны, мы выглядели так, что нам не место среди обеспеченных господ и лордов из высшего общества. Но терпеть спутников он не собирался, поэтому пошел на расходы. – Не хочу лишних ушей, – сказал он. – Кроме того, здесь можно расположиться полулежа и поспать ночью. Нам ехать два дня по Риконтии и день по Конбрии. Устраивайтесь и ни о чем не волнуйтесь. Вечером можно будет смыть краски.
Мы ехали в каретном экипаже, где несколько комнат были соединены боковыми стенками, из каждой дверь открывалась прямо на перрон. Увы, в отличие от первого класса здесь совсем не было удобств, и мне приходилось быстро бежать в здание вокзала на станциях, когда мы останавливались хотя бы на пятнадцать минут. К счастью, еще в Байроканде не-Карл раздобыл расписание, а у нас обоих было по хронометру.
Мы провели ночь, вытянув ноги на сиденьях, и хоть полностью лечь было невозможно, но все же намного лучше, чем сидя. Я смыла краски, но надела старомодную одежду и чепец – по словам не-Карла я выглядела как старая дева за тридцать, которая старается потакать вкусам деспотичной матери. Я грустно усмехнулась. Он был прав, все треволнения оставили отпечаток на моем лице, и усталость никак не указывала на мой настоящий возраст. Не-Карл быстро понял оплошность: – Леди Мадлен, я уверен, что стоит вам отдохнуть и успокоиться, как вы проснетесь свежей и без следа нынешних забот. Но все же я бы хотел выправить документы, прибавив вам года два или три. Женщины долго могут выглядеть молодо, а если кому-то вздумается искать вас по записям регистрации, это может сбить их с толку. Простите за совершенно неучтивый вопрос, но сколько вам лет? – Мне двадцать два. А вам? – Хм, хм. Скажем, так: я еще не переступил порог тридцатилетия.
Он настолько молод? Когда мы встретились, он выглядел как утомленный светской жизнью лощеный лорд за тридцать, сейчас – как побитый жизнью господин за сорок. Сколько же у него лиц? И какое настоящее?
Монотонная дорога и перестук колес меня успокоили, и не-Карл нашел, что теперь лучшее время выслушать мою историю. И я рассказала: о лавке, о своих мечтах об учебе, о помощи в городской лечебнице, об упавшем в болото лорде, о поступлении в академию, о слабом даре. Конечно, я не вдавалась в подробности о моих академических романах, я лишь упомянула об их существовании. Глядя в окно и комкая в руке платок я поведала, как приняла скверное решение об устройстве в жизни, и чем это обернулось. Когда я рассказала, как добрый Крепп вывез меня в свое загородное поместье, я едва могла говорить от давящего груза в груди. – Передохните, – ответил не-Карл, подав мне стакан воды. – Это было не лучшее решение, но и не самое худшее, поверьте. – Что было бы худшим? Выскочить замуж за старика, который не был бы так щепетилен как граф Ансельм? – Например. Или же… выпейте вот этой настойки. Я думаю, вы почуете ее состав.
От капель, которые он нацедил в стакан, пошел запах мяты и мелиссы. Я благодарно отхлебнула. – Например, некоторые девушки зарабатывают монеты в местах, куда мужчины приходят развлечься. Я думаю, вы знаете об их существовании. – Хм. Я полагала, что туда завлекают обманом, или идут от безысходности. – Это распространенное заблуждение. Да, там есть и такие, кого соблазнили и запугали, или жертвы кредиторов, у которых потребовали немедленно выплатить долг и подсказали возможность быстрого заработка. Я… кхм… кхм… в молодости посещал такое заведение, и помог двум женщинам его покинуть, выплатив их долги. Впрочем, они были совсем небольшими – для меня. Но не для дочери угольщика и вдовы работника мануфактуры. – Вы благородный человек, господин Карл.
Он дернул углом рта. – Нет. Как я говорил, я не хочу отягощать свою и так не очень чистую совесть. Но большинство девушек в этих заведениях ступили на скользкий путь в поисках красивой жизни. Правда, в их понимании, красивая жизнь – это вовсе не театральный сезон, а посещение рестораций и увеселительных клубов в новых нарядах. Каждая из них мечтает накопить достаточную сумму, чтобы покинуть веселый дом, уехать в другое графство и зажить на ренту, а лучше – завести богатого любовника. Но богатые любовники обращаются к таким, как ваша мадам Сижат, и мечты ночных дам остаются мечтами. Поверьте, конец девиц из веселых домов вовсе не весел. – Неужели они не могут скопить достаточно золотых?
Не-Карл пожал плечами. – Я встретил только одну, кому это удалось. Дама, которую я посещал чаще других, однажды сказала, что мы встречаемся последний раз. Она была дочерью бедной швеи и выкупила небольшую швейную мастерскую. Она, действительно, откладывала деньги, не спуская их на пустые траты. По ее словам обычный путь для девушки из веселого дома – в веселый дом пошибом похуже, где и публика победнее и погрубее, и нравы… иные. Затем и вовсе в грязную таверну бедняцкого квартала, где ее станут передавать из комнаты в комнату за похлебку и крышу над головой. Редко кто из них доживает до сорока лет. А ведь многие начинали так же, как и вы, с одного "покровителя", но потеряв его расположение, не смогли найти нового достаточно быстро, и решили разнообразить источники дохода.
Я пила воду с настойкой, вцепившись в кружку так, что побелели пальцы. Его рассказ произвел на меня сильное впечатление. Я и раньше думала о том, что было бы со мной тогда, летом, два года назад, если бы не ставка Крамса. Возможно, я нашла бы в себе силы найти место в провинции. А может быть, стала бы глушить тоску вином перед визитами "кавалера" и надеяться, что все как-нибудь разрешится само.
Наверняка Крамс расстался бы со мной перед женитьбой, выделив определенную сумму, но при этом вывел бы в полусвет, чтобы познакомить с другими господами. Я видела такие знакомства на вечерах полусвета, куда мы поначалу выходили с Крамсом – бывший покровитель демонстрировал бывшую содержанку, давая ей возможность выбрать следующего "кавалера". Однажды к такой отставленной даме подошла роскошно одетая госпожа среднего возраста. На мой удивленный взгляд Крамс шепнул: "Это не то, чтоб вы думаете. У мадам Куртюз заведение для тех господ, кто может себе позволить сорить монетами. Она ищет красивых, хорошо воспитанных и опытных девушек, которые готовы скрасить господам и лордам вечер-другой". Отставленная дама резко мотнула головой, и мадам Куртюз отошла. Тогда я подумала, что не представляю, кто по доброй воле пойдет в таковые условия, но теперь понимаю, что от положения содержанки до развлечения кавалеров у мадам Куртюз – один шаг.
Что было бы со мной в той апатии, в том безразличии к жизни, в том бездействии два года назад? Нашла бы я в себе силы найти место и уехать в провинцию, или приняла бы одно из предложений на подобной "выставке"?
Кажется, меня затрясло. За годы в Байроке воспоминания о прошлом укрывались под грузом новых дел и забот, но сейчас решили показаться, явственно обрисовывая мои тогдашние перспективы. Возможно, мне стоило бы поблагодарить Крамса за тот целебный толчок.
Не-Карл успокаивающе коснулся моей руки. – Леди, не корите себя за то, что вы совершили годы назад. Вы больше не примете таких решений… – Ни за что. Меня больше устроит роль сельской травницы, чем то, кем я была в Бристоне. – А если продолжите бранить себя за прошлое, вы разрушите настоящее. – Помолчав, он предложил: – расскажите, как вы попали в Байрок, и как там жили.
В переживаниях о рассказе про Крамса я совсем упустила благотворительность с зельями, тонкомагические плетения и третий класс зельеварения. Решив, что это не столь важно, я не стала упоминать мои опыты – вряд ли сильному магу будет интересна моя возня с тонкими воздействиями. Боюсь, увидев книгу, он лишь посмеется. Про жизнь в Риконтии я рассказывала только то, что связано с хозяйством, землями, устройством жизни Даны и происками Лиама.
– Жаль, я не знал этого раньше. Мог бы доставить этому мерзавцу несколько весьма неприятных минут, пользуясь дипломатическим иммунитетом. – Господин Карл, могу я попросить вас об ответной откровенности? – Хм. Попробуйте. Я не могу ничего обещать, вы же понимаете. – Разумеется. Куда вы сложили вещи из кофра, чье место я заняла? – Вы любознательны, леди Мадлен, – не-Карл смеялся. – Хорошо, так и быть. Но обещайте, что не станете пользоваться этими знаниями зря. Есть средство ненадолго увеличить магию, которая присуща человеку, впитывая ее из артефакта выше своего предела. О нет, я вижу, как загорелись ваши глаза. Леди, вот об этом я и говорил!
Он покачал головой. – Если делать это чаще чем, скажем, раз в месяц, то здоровье мага начинается портиться, и более того, он привыкает в ощущению могущества, хочет испытать его снова и снова, и через полгода становится не отдающим себе отчата в своих действиях монстром. Не могу сказать, что эти сведения составляют государственную тайну, но мы, по понятным причинам, не предаем их широкой огласки. – Я пользовалась методом слабосилков – вбирать силы из артефакта. Но я чувствовала свой предел, и выше него магия не поднималась, лишь рассеивалась вне меня. – Да, этому нужно специально учиться. Но прошу вас не искать этих знаний. Они опасны. – Но вы применили их, чтоб меня вытащить. – Да, я увеличил свой магсхрон на полчаса. Последний раз я так заряжался из артефакта два месяца назад. По прошу вас, не делайте этого леди, никогда. Чем слабее маг, тем сильнее он поддается эффекту, это как опьянение, и тем сильнее отдача. Вы станете очень слабой на какое-то время.
Я кивнула и принялась следить из окна за угасающим пейзажем. Это стоило обдумать. Сколько новых зелий можно создать с усиленной магией! Но как обойти привыкание, сумасшествие и откат? Могу ли я ставить опыты на себе? Но я даже не знаю, каким образом впитывать магию выше предела. Ох, как жаль.
Рано утром третьего дня мы въехали в Конбрию. Не-Карл только показал документ, вызвал подтверждающую его руну на запястье, и нас оставили в покое. Вскоре поезд двинулся дальше. Я принялась с интересом смотреть в окно, но вскоре разочаровалась. Конбрия нисколько не отличалась от Риконтии. – Даже не верится, что я в другой стране, – произнесла я задумчиво. – Да… и тем более сложно поверить, что страны в двух шагах от войны. – Но почему? Я слышала, что Риконтийская принцесса и Конбрийский принц схожи возрастом, и одно время шли речи о браке и объединении престолов. – Увы, после первого обмена намерениями через высших чиновников тайные служды обеих стран занялись поисками сведений, и сведения были таковы, что оба не хотят ничего слышать друг о друге даже ради блага государства. Не могу ничего сказать о мотивах принцессы, но принц посчитал ее вульгарной и развратной особой. Если это так, а у меня нет причин ему не верить, не хотелось бы этакой королевы для Риконбрии. – Вы же можете узнать про принцессу по своим… м… дипломатическим каналам. – Принцесса Риконтии редко появляется на людях, впрочем, как и наш принц. Ходят слухи, что она проявила свою натуру еще в детстве, и отец запер ее в одной из глухих обителей, лишь изредка показывая на официальных мероприятиях. А рядом с ней король оставляет только преданных людей, которые научены не болтать языком. – Странно, она приезжала к нам в Байроканд год назад, и мне показалось, что она вовсе не такова, какой хочет казаться. А ее фрейлина тщательно прячет ум за маской болтливой дурочки. – Хм, хм. Вы первая, кто так отозвался о Ее Высочестве. Возможно, нам стоит удвоить усилия, чтобы понять, что происходит. – Я, признаться, совсем не понимаю. Кому и зачем сталкивать две страны? – Вот это мы и пытаемся узнать. Об этом предпочитают не говорить, но король Конбрии… как бы это объяснить… Ваш муж в последние месяцы стал воспринимать мир как нечто вроде доброй сказки, не так ли?
Я кивнула. – А теперь, леди Мадлен, представьте себе человека, который медленно, уже несколько лет, неуклонно заболевает противоположным недугом. – И видит мир как средоточие зла? – Да, именно так. Вокруг него сплотились "ястребы войны", которые мечтают разорить Риконтию и подчинить ее. Увы, но "голуби мира" не могут прийти к единому мнению. Одни считают, что с Риконтией нужно объединиться, чтоб вернуться к прежним временам общего государства Риконбрии. Других устраивает нынешнее положение дел. Как более сплоченная сила "ястребы" все больше и больше завладевают мыслями Его Величества. – Но как же принц собирался договориться с принцессой? – Принц, безусловно, из "голубей". Он понимает, что граница мешает слишком многим – и торговцам, и мануфактурам, и простым поселянами – и считает брак лучшей возможностью разрешить это мирным путем. Сейчас он старается найти пути сосуществования без объединения государств. – Вы работаете на принца, – высказала я догадку. – Я работаю на Конбрию, а в ее интересах мирная жизнь вместе с Риконтией или порознь.
Глава 28. Граница между королевствами
В Лерон мы приехали ближе к вечеру. Не-Карл вынул из кофра сверток и попросил меня переодеться, пока он отвернется. Я развернула и не удержалась от возгласа: юбка платья была насыщенно бордового цвета, а лиф ярким, усыпанным невозможными кричащими цветами. – Неужели в Конбрии такая ужасающая мода? – Только среди женщин определенной категории. Но мне придется провести вас по городу под видом одной из них. Не беспокойтесь, завтра вы оденетесь как привыкли, здешние моды не сильно отличаются от риконских. – Но… зачем? – Я здесь по делу. Знать о моих делах больше может быть опасно. Прошу вас, сделайте как я сказал.
Я приняла вид легкомысленной дамы. Малиновый капор был ужасающе безвкусен, его оборки просто-таки кричали о желании привлечь внимание, и действительно, привлекали внимание… к капору. Вряд ли завтра кто-нибудь вспомнит, как выглядела женщина, которая решилась его нацепить.
Не-Карл надел голубой сюртук в клетку, из-под которого выглядывал темно-зеленый в оранжевую крапинку жилет. В руках он держал темно-синий котелок. Брюки цвета маренго довершали костюм. Неуловимое движение, и этот безвкусно одетый господин принял чрезвычайно самодовольный вид.
День замер на той ноте, когда погода размышляла, одарить ли гуляющих последними лучами заходящего солнца, или призвать холодный ветер, который заставит их поскорей накинуть плащи. По просьбе не-Карла я несла накидку в руках, дав всем возможность рассмотреть яркий наряд. Не-Карл выступал рядом, озирая окружающих с презрением столичной штучки.
Мой спутник нанял кэбрио, наш багаж погрузили, и он показал вознице листок бумаги с одной строчкой. Тот кивнул, и мы поехали. В двух кварталах от гостиницы, на пустой улице не-Карл сделал мне знак надеть накидку, и сам укутался в плащ.
Мы подъехали к дверям гостиницы – не роскошной, но приличной, с клумбой у входа, где отцветали поздние осенние цветы, и с вазонами у лестницы. В отражении стеклянных дверей я увидела неброско одетого мужчину с женщиной, которая постаралась принарядиться, но в меру: бордовая юбка виднелась из-под темно-серой накидки, а капор в таком сочетании уже не оскорблял взоры.
Нас провели к номеру на втором этаже, куда пообещали доставить багаж. С обратной стороны окна выходили на низкую набережную широкой реки, и кое-где виднелся спуск к самой воде, возможно, для лодок. Я осмотрелась: широкая кровать, платяной шкаф, достаточной величины прочный стол со стульями, два кресла и низкий столик между ними, дверь в ванную комнату – достойная обстановка. Не-Карл скинул плащ и принялся расстегивать сюртук, и только сейчас я поняла, что нас поселили в одном номере. – Господин… Карл. У меня достаточно денег, чтобы снять второй номер для себя. – Леди, я вам дал уже все обещания, какие мог. Нет, дело не в деньгах. Уверяю вас, я вовсе не стеснен в средствах, даже если бы мне пришлось тратить личные деньги, а не… впрочем, неважно. Вам придется терпеть мое общество еще три дня, пока не сделают ваши документы, и в это время вы будете со мной связаны. На четвертый день я уеду, но сейчас Ваша безопасность будет зависеть от моей. Меня могут искать, и живущий в одиночестве мужчина привлечет внимание скорее, чем поселившийся с женщиной. Известно, что если женщины не действуют с нами заодно, они только вредят нашему делу. – Хм. Попробую вам поверить. Но что мы будем делать с… – я запнулась и кивнула на кровать. – Заставлять вас спать на полу после долгого путешествия мне кажется негуманным.
Не-Карл улыбнулся: – Я сверну покрывало и обозначу границу между королевствами. Можете не беспокоиться на этот счет.
Я отобрала грязную одежду и отдала прислуге. Надеюсь, их не удивит, что в одном тюке оказались добротные повседневные наряды из хорошей ткани и мешковатые платья небогатой пожилой женщины. Но я решила не терять ничего, мало ли, что пригодится, пока я осматриваюсь на новом месте. К тому же, не-Карлу может понадобиться вновь от кого-то скрываться или скрывать меня.
Ужин нам принесли в номер. Доев десерт, я нашла ночную сорочку и убежала с ней в ванную. Когда я осторожно выглянула, поперек расстеленной кровати, действительно, лежал валик из покрывала. Не-Карл стоял лицом к окну, дав мне возможность скрыться под одеялом.
Запоздало я вздрогнула от мысли, что рассказывать мою историю мужчине, с которым я теперь ночую в одной комнате, могло быть опасным. Сколько мужчин в таковой ситуации намекнули бы, а то и прямо сказали, что не мне с моим прошлым кочевряжиться и строить невинность? Но несмотря ни на что, господин не-Карл продолжал относиться ко мне как к достойной женщине.
Утром я проснулась от тихих шагов и шуршания ткани. Я полежала немного, раздумывая, открывать ли глаза, но все-таки рискнула. Посреди комнаты стоял блестящий офицер и застегивал мундир. С трудом подавив визг я присмотрелась и узнала в нем не-Карла. Куда делся невзрачный человек, которого невозможно запомнить? Этот бравый вид, эти развернутые плечи, эти кудри и горящий взгляд невозможно забыть. – Господин… господин Карл? Это вы? – Леди, если вы еще не визжите, я надеюсь, вы все-таки меня узнали.
Я присмотрелась к мундиру. – Это капитанские погоны, я не ошибаюсь? Но разве можно носить офицерскую форму тем, кто не является офицером? – Нет, нельзя. К счастью, я, действительно, капитан специальных королевских войск. – Специальные войска… – пробормотала я. – Кто в них входит? – Все, кто не вошел в остальные, но кто полезен королю: инженеры и магженеры, лекари и маглекари, даже дипломаты, которые занимаются военной стороной дела. – И маги? – Нет, у стихийников и боевых магов отдельные войска, магические. – Полагаю, в специальные королевские войска входит также разведка. – Не получив ответа, я спросила: – Могу я называть вас капитаном? Мне все еще странно пользоваться фальшивым именем. – Можете, пока я в мундире. Или же наедине.
Возможно, капитан попытался меня смутить, но я лишь пожала плечами, чего он, впрочем, не увидел из-за одеяла.
Когда он цеплял короткий клинок, я не удержалась: – Неужели это все было в кофре? – Нет, в магсхроне, как и краски, которыми я превратил вас в мою матушку, как и некоторые другие вещи, которым лучше не показываться на глаза публике, если вдруг в наш кэбрио въедет лихач и ударом своего экипажа по багажу разбросает вещи по дороге. – С вами однажды такое случалось? – Нет, я сам однажды стал таким лихачом для пользы дела. – И будто желая замять неудобную тему, спросил: – Леди Мадлен, как бы вы хотели называться? Насколько я понимаю, ваше имя в замужестве, как и девичье для вас теперь опасны. – Вы правы… какие имена в ходу у конбрийских женщин? – М… Вы можете назваться Аделайн. Похоже на ваше, но довольно распространено. – Пожалуй. А фамилия? – Рисуэлл? Корсуэл? – Рисуэлл подойдет. И прошу вас, пусть я буду обычной горожанкой. Мой титул достался мне случайно, и без благородного достоинства я буду выглядеть натуральнее. – Не согласен, но будь по-вашему, госпожа Аделайн Риссуэлл.
Мы попрощались, капитан вышел за дверь, и я, полежав еще немного, отправилась в ванную.
Капитан оставил мне второй ключ, и я побродила по улицам, знакомясь с Лероном. Оставаться жить я здесь не собиралась – устраиваться рядом со станцией, куда прибывают прямые поезда из Байроканда, неразумно. Но и путешествовать по Конбрии в одиночку не хотелось. Я набрела на книжный магазин и купила путеводитель по графству Этсон и карту.
Лерон был в два раза меньше Байроканда, но и здесь кипела жизнь. Театр был всего один, но Лерон удачно расположился на ветке которая шла от порта, куда мы прибыли из Шалпии через Байрокандом и дальше в два крупных города Конбрии. Многие труппы проездом останавливались здесь на день или два и давали представления. В одной из картинных галерей, по описанию в путеводителе, выставлялись художники старой традиционной школы, в другой – модные экспериментальные течения. Там же в книжном я видела неплохой выбор газет и журналов на разные темы, несколько даже из Шалпии, правда, доставляли их с опозданием.
В полудне пути на дилижансе обнаружилось два городка поменьше. Я задумалась. Капитан ничего не смыслил в зельеварении, и вряд ли смог бы помочь мне найти место. К тому же, он уедет уже через три дня. Но здесь, в Конбрии, я могу не стесняться своих малых сил – здесь принято экономить магию, а значит, мои тонкомагические зелья будут восприняты даже лучше полномагических. Может быть, поискать объявления? В Шалпии по объявлениям обычно ожидали зельевара с общепринятыми силами, но здесь многие зельевары магией пользуются только для смешивания компонентов.
Я нашла разносчика газет и купила обе газеты, которые издавались в Лероне. Как я и предполагала, там печатались объявления со всей округи. В одном из примеченных мной городков лекарь, действительно, искал зельевара. Вернувшись в гостиницу я составила письмо, подписавшись как Аделайн Рисуэлл. Но все же стоит посоветоваться с капитаном, прежде чем отправлять. Кроме того, я не была уверена, что не допустила грубых ошибок в риконбрийском.
Капитан вернулся к ужину и пригласил меня в ресторацию. Письмо он одобрил, указав на несущественные мелочи.
Ночью мне приснился Лиам. Он тянул ко мне руки, и веревка будто живая пыталась захлестнуть мои запястья. Я задыхалась, отбивалась, кричала. Мои руки оказались прижаты к кровати, и я пнула нависшую тень: – Мерзавец! Негодяй!
Меня отпустили, и негодяй застонал: – Знаете, Мадлен, даже в живот это весьма неприятно.
Я села в постели. Одеяло валялось скомканным в ногах, валик из покрывала скрутило узлом. Капитан, сидел рядом, согнувшись и тяжело дыша. Вокруг пробегали искры полога тишины. – Зачем вы на меня напали? – Я напал? Вы размахивали руками во сне, перекатывались по кровати, с кем-то спорили, пнули меня в живот и ударили по носу. Я попытался вас успокоить, но получил в живот еще раз. – О… простите, мне снился Лиам… – горло сжало судорогой.
Кошмар из сна навалился снова, меня затрясло. Что, если он меня найдет? В гостинице Лиам почти настиг меня. Городской дом Байроков был всего в четверти часа. Он мог отволочь меня туда, и… Я не сдержала рыданий, и тут же оказалась прижатой к плечу капитана. – Тише. Он вас не найдет. Его здесь нет. Вас никто не обидит.
Капитан принес мне воды, уложил на кровать, нашел одеяло и укутал меня как младенца. Закрывая глаза, я увидела, как он возвращает на место "границу между королевствами".
