Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33. Цветы и карусель

К концу зимы со мной познакомился весь город, а травница из поселения приходила скандалить, что я сманиваю у нее клиентов. Я обучила ее делать правильно несколько базовых зелий, сняв с себя тем самым рутинную и неинтересную работу и оставив женщине кусок хлеба.

Весной пришли идеи, как еще можно улучшить зелья. А что, если способ засушки трав и время сбора тоже имеют значение? Сейчас они расчитаны на базовые рецепты или на вливание мощного потока магии, но что, если, как и с пропорциями, для тонкомагических воздействий нужна иная подготовка? Возможно, у меня есть новая тема для исследований. Но я займусь ею позже. Пока же я заплатила травнице и паре ее помощниц за сбор разнообразных образцов, с которыми я позже поставлю опыты.

Я приготовила новую рукопись "Руководства" и задумалась, как ее переслать в академию Байроканда. Если я отправлю из Лерона, штамп ясно укажет, где меня искать. Мне нужно отправлять из другого города, но ехать туда – сильно рисковать. Значит, ехать должен кто-то другой. Или не ехать, а отправить.

Все той же дружной компанией мы приехали в Лерон на спектакль заезжей труппы и на выставку художников из Шалпии. На следующий день я оставила Келли с Сиринжем и отправилась по делам.

Разумеется, у поверенного из банка были коллеги в разных городах. Человек его профессии не должен задавать ненужных вопросов. Завтра в один из приграничных городов Риконтии отправится пакет, где коллега-поверенный снимет верхний слой обертки со своим адресом, обнажив второй – на имя декана Байрокандской академии, и отправит пакет в Байроканд. Ответ я просила писать на имя того же коллеги-поверенного, он перешлет его в Лерон, а мой поверенный – мне. Надеюсь, я достаточно запутала следы.

Через месяц я получила письмо от декана, полное восторгов, уверений в его бесконечной признательности и проклятий в сторону Лиама. Конечно же, попытки графа Байрока меня найти, чтоб принудить к браку, еще осенью бурно обсуждались в Байроканде. Из письма я поняла, что между новым графом Байроком и Байрокандским светом во главе с лордом Хардроком идет открытая война. Граф принялся вытягивать деньги из казны графства, хоть и не стал смещать моего управляющего, рассудив, что если тот не ворует и следит за состоянием земель, графу достанется больше денег на развлечения. Лиам то появлялся в Байроке, то уезжал в столицу, но я была увререна, что его прислужники продолжали меня искать. Уж очень большие деньги волей графа Ансельма были недоступны Лиаму.

Декан клятвенно обещал отдать книгу в набор как можно скорее.

Остаток весны и лето я посвятила варке баз для экспериментов из свежих трав. Дважды в неделю, один раз – рано утром, другой – после обеда помощник дядюшки Рума вывозил меня то в поле, то в лес, то на луг. Сиринж стал присоединяться к утренним поездкам, и внутри меня зазвенел колокольчик. Слишком близко он стал садиться ко мне в повозке. Слишком часто ненароком касался руки. Слишком странно менялось его лицо, когда мы оставались наедине. – Господин Сиринж, уж не намереваетесь ли вы меня скомпроментировать? – со смехом спросила я однажды, когда, сидя в повозке среди цветов и трав, он попытался придержать меня за талию, стоило повозке на повороте наехать на камень.

Любой другой рассмеялся бы веселой шутке – репутация магичек была такова, что даже застань кто-нибудь магичку обнаженной в руках мужчины, она лишь посетует на прерванный опыт по воздействию магических потоков на соединение двух тел, и попросит подать платье. А если же сам кавалер решит предпринять компроментирующие действия… Даже я могла сотворить больно жгущий огненный шарик. Так что, после моего предположения стоило либо смеяться, либо пугаться.

Но Сиринж покраснел. – Госпожа Айделайн, поверьте… я бы никогда… и в мыслях не было! По крайней мере, – он посмотрел мне прямо в глаза, – по крайней мере, компроментировать.

Я приподняла бровь и ответила меня таким же прямым взглядом. – Вы на что-то намекаете? – Госпожа Аделайн, зайдете ко мне на утреннюю чашечку чая? Кажется, у меня оставалась ветчина и хлеб. Вы, наверняка, еще не завтракали.

Что ж, этот вопрос стоит прояснить сразу.

В лекарском доме один угол был отведен под столовую и небольшую кухню. Сиринж поставил чайник на нагревательный артефакт, достал из холодного ящика ветчину и хлеб, прибавил к ним несколько листьев свежего салата и соорудил бутерброды. Залив кипятком бодрящий сбор он выставил простые белые чашки и пару тарелок, и подал завтрак на стол. Все это время мы молчали. Я давала парню возможность успокоиться и собраться с мыслями, а себе – время присмотреться к нему.

Сиринж был хорош. Он чем-то напоминал Брэда, хоть и не столь широк в плечах – не боевик. Он вообще не был магом. Но сложен хорошо, открытое лицо располагало, манеры выдавали приличное для горожанина воспитание. Он был неглуп и образован. Взгляды, которые он на меня кидал, показывали мужчину, который видит женщину рядом с собой не в первый раз – впрочем, редкий студент доживал неопытным девственником до конца обучения. Еще по нашим посиделкам за чаем, по поездкам в Лерон, и по сегодняшнему завтраку я видела – то, что он делает, это не просто галантность. Он не отрабатывает принятый в обществе порядок действий, он, действительно, заботится о том, удобно ли мне, достаточно ли тепло, не слишком ли холоден или, напротив, обжигающ чай, нравятся ли мне печенья, не голодна ли я. Посмотрим, к чему он ведет, и как он ведет. Может быть, дать ему показать себя?

– Госпожа Аделайн, вы, возможно, уже заметили, что вы мне симпатичны. Вы прекрасный маг-зельевар, и я ни за что не решился на этот разговор, будь вы дипломированным магом с практикой в городе. Я бы понимал, где вы, а где я. Но здесь, в Раэлине, я надеюсь, у меня есть шанс вас заинтересовать. Поверьте, в моем отношении к вам нет ничего недостойного, я вовсе не верю в те росказни о магичках, которые бродят среди малообразованных поселян. – Он вздохнул, будто собираясь прыгнуть в глубокую воду. – Госпожа Аделайн, могу я пригласить вас на свидание?

* * *

Местом свидания Сиринж выбрал живописную полянку под старым дубом на берегу пруда, куда привез корзину снеди, бутылочку вина и покрывало в коричневую и белую клетку.

Больше не скрываясь, он кидал на меня откровенные взгляды, все чаще останавливаясь на губах. Видеть это было… приятно. Он решил показать мне гнезда аистов и слегка придержал за талию, пока я стояла, запрокинув голову. Я чувствовала его напряжение, его желание сделать следующий шаг, его взгляд будто обжигал мою шею и плечи в открытом летнем платье, но я не стала его поощрять. Рано, еще рано, я пока не разобралась в своих чувствах… или в их отсутствии.

Он обмолвился, что соседний с практикой дом тоже принадлежит ему, но пока нет своей семьи, он этот дом сдает. Сиринж сделал это осторожно, рассказывая, как отучившись в университете решил не соревноваться с опытными лекарями в родном Лероне, а осесть недалеко, купив готовую практику у дальнего родственника, который уходил на покой. И только легкая, едва заметная пауза после слов о семье и короткий пристальный взгляд показали мне его долгоидущие намерения.

Следующие два дня он не попадался мне на глаза, давая возможность разобраться и обдумать нашу встречу. На третий день в щели двери меня ждала записка, что господин Сиринж зовет меня вечером на чай.

Мы начали обсуждение с новостей лекарских наук. Сиринж, улыбаясь, выложил новый номер "Лекарей и лекарств": – Смотрите, какие прекрасные новости. Готовится новая книга госпожи Мулинн, "Руководство к созданию измененных тонкомагических зелий". Обещают, что многие снадобья стали еще совершеннее с новой рецептурой. – О… Это интересно. Буду ждать, пока книга появится в каталоге. Сомневаюсь, что ее завезут в Лерон. – Да, про лавку Раэлина и говорить не приходится, у бабушки Лавинии только детские книги. Они, разумеется, очень полезны и рано или поздно понадобятся каждому жителю, – Сиринж хитро глянул на меня. – Но пока не понадобились, хотелось бы большего разнообразия.

Я фыркнула: – О, у бабушки Лавинии прекрасный выбор женских романов, сборников рецептов, – я начала перечислять, загибая пальцы, – схем для вышивки, вязания, плетения и выкроек. – Нет, пожалуй, нет, на детские книги я бы еще согласился, – он коротко глянул на меня, – но вязать определенно не возьмусь, – закончил он со смехом.

Я уловила новый намек. Меж тем Сиринж снова повернулся ко мне: – Может быть, совершим как-нибудь набег на книжную лавку Лерона? Возможно, там будут книги по зельеварению или другим дисциплинам, правда, обычно у них в основном немагические.

Я кивнула, задумавшись – нет, не о книгах. "Руководство" мне наверняка пришлют от декана через двух поверенных, как только книга выйдет, но об этом я не стала говорить Сиринжу. Но что делать с Сиринжем? На какой ступени наших отношений стоит ему рассказать, кто я такая? Совершенно очевидно, что он намекает на серьезность намерений, но я не чувствовала в себе желания довериться ему сейчас.

По крайней мере, один момент стоило прояснить. – Интересно, – задумчиво произнесла я, – в риконтийских университетах преподают зельеварение для немагов? У нас в академии были слабые девочки, им бы, наверно, стоило поучиться немагическим приемам. – У вас в академии? Но… – он растерянно посмотрел на меня. – Почему же вы не показали диплом сразу? – Потому что у меня его нет, – я развела руками. – По обстоятельствам моей семьи мне пришлось уехать за два месяца до окончания. Но студенческой жизни я успела вкусить с лихвой, – улыбнулась я и допила чай. – О, наслышан, наслышан. Что можно магам, нельзя никому, – рассмеялся Сиринж.

На самом деле известное присловье звучит как "что можно магичкам, нельзя никому". Сиринж не мог об этом не знать, но обернул свой ответ в фантик тактичности. И при этом показал, что он все понял – перед ним вовсе не невинная дева, и если у него есть матримониальные планы на меня, ему придется с этим смириться. Что ж, если он сейчас сообщит, что у него есть дела, я пойму. Если намекнет, чтоб я осталась на ночь, я… пойму и даже огненным шаром швыряться не буду, но дверью хлопну как следует.

Меж тем лекарь встал за новой порцией пирожных, а вернувшись, пересел ко мне на софу. – Аделайн, – обратился он ко мне как ни в чем не бывало, – если вам понравилась наша вылазка, может, съездим на ярмарку в Мильтон? Она открывается через три дня. – С удовольствием… Артур, – несколько удивленная его реакцией я решила поощрить молодого человека и тоже обойтись без церемоний. – Нальете еще чая? Интересно, приедут ли на ярмарку акробаты. Малышка Милли уже с месяц как вспоминает прошлое лето и ведет себя паинькой, чтоб ее вывезли снова. – Неужели перестала обливать водой дядюшку Дика, стоит ему уснуть под яблоней?

Мы рассмеялись. Сиринж чуть отодвинулся, поняв намек, что делать следующий шаг еще рано.

Я так и не разобралась, насколько мне нужен Сиринж как мужчина или… муж?

Сложно. Все очень сложно.

* * *

Ярмарка напомнила мне детство. Матушка откладывала шесть медяков – три для меня и три для Адели, чтоб мы потратили их на карусели и леденцы. Я помнилась восторг от свистящего в ушах ветре, когда я воображала себя летящей на волшебной птице феникс, которую неведомый мастер вырезал из дерева и выкрасил в алый, добавив оранжевых и желтых всполохов на крылья. Но к радостным воспоминаниям примешивались и другие: горечь от того, что три медяка закончились, и нужно уходить. А еще столько каруселей не опробовано, и тем более нет монет ни на печенье, ни на кисловатый лимонад.

Я входила в украшенные флажками ворота со смешанными чувствами, и тут же наткнулась на стайку детей под предводительством взъерошенного мальчишки постарше. – Выбирайте, карусель или леденец, – важно вещал он. – Ваши матушки только по медяку дали.

Я замерла, и краски ярмарки потускнели. Сиринж глянул на мое лицо, и все понял. Ни слова не говоря он пересчитал детей, подошел к лотку и взял ворох леденцов. Раздав детям, он прибавил по паре монет каждому. Старший мальчишка забормотал благодарности, но Сиринж лишь потрепал его по голове и вернулся ко мне. Дети убежали, а я стояла, стараясь сдержать слезы. – Ну же, Аделайн. У них все будет хорошо. Хочешь леденец?

Я рассмеялась, шутливо стукнула его в плечо и топнув ножкой капризно заявила: – Нет! Хочу на карусель!

Парень взял меня за руку, и мы побежали на карусели для взрослых. И был свистящий ветер в ушах, и рука Сиринжа на моей талии, и мой визг, когда карусель разогналась, и пятна палаток замелькали под нами.

Мы посмотрели представления акробатов и фокусников, простенький спектакль про принцессу и дракона, съели по мясному пирогу, отдохнули под раскидистой ивой, и когда солнце подбиралось к верхушкам дальнего леса, Сиринж уговорил меня на танцы.

Я не танцевала среди простонародья с тех пор, как уехала в академию. Пять лет, а кажется, целое столетье! Сиринж закружил меня, мы влились в общий хоровод и снова оказались вместе. Когда я почувствовала, что мне не хватает дыхания, Сиринж увлек меня под иву, и когда мы укрылись за свисающими ветвями от чужих взглядов, поцеловал.

Разгоряченная танцем и весельем, я ответила на поцелуй. Отстранившись, я увидела его горящий взгляд: – Аделайн…

Я качнула головой: – Не сейчас. Я… мне нужно передохнуть.

Сев у ствола дерева, я прикрыла глаза. Сиринж устроился рядом, нежно перебирая мои пальцы. Я не могла понять себя. – Артур… – Да, милая? – Кажется, была палатка с лимонадом. Нет, лучше просто воды. – Конечно. Я сейчас.

Он убежал, а я получила время для передышки.

Нет, я себя не понимаю. Сегодня прекрасный день, и рядом мужчина, которого я увлекла, который прекрасен, с какой стороны на него не посмотри. А я все еще сомневаюсь. Что это? Страх прошлого? Тоска по несбыточному? Почему все так сложно…

Вернулся Сиринж с водой. Я почувствовала себя лучше, но внутренние метания так и не устихли. Впрочем… Сиринж не из торопливых.

Мы вернулись домой, когда догорал закат, и звезды усыпали полнеба. Сиринж поцеловал меня на пороге и уехал возвращать арендованную повозку. Я приняла ванную, забралась в постель и попыталась представить Сиринжа рядом. И не смогла.

Утром я заставила себя встать и пойти за травами, едва забрезжил рассвет – пешком, за окраину города, преодолевая боль в ногах, и только выйдя на луг, позволила себе выпить смесь бодрящего и болеутоляющего отваров. Глядя за поднимающееся солнце я решила: я честно скажу Сиринжу, что не готова делать шаги дальше. Я не хочу давать ему надежду, которой нет. Может быть, и не будет. А может… кто знает. Готов ли он ждать, пока мятущаяся магичка поймет, чего она хочет? Пусть решает сам.

Мне двадцать три. Для обычной девушки я уже перестарок, которой не стоит перебирать женихами – рискует остаться старой девой. Но магички выходят замуж и в двадцать пять, и даже в тридцать. Я могу не спешить. А если и останусь одна… что ж, тоже не такая уж большая беда.

Пока я жила в Байроке, я получила письмо от матушки, что Адель ждет второго ребенка. Я отправила им с Аделью достаточно золотых за это время, чтобы не беспокоиться. Есть, кому скрасить матушкину старость, а если у меня возникнет мечта понянчить малышей, я всегда могу приехать к сестре.

На обратном пути меня подвез поселянин, доставлявший дядюшке Руму свежее молоко. Увидев меня из окна, Сиринж выбежал навстречу: – Аделайн! С тобой все в порядке? Ты не говорила, что собираешься утром за травами, я бы тебя проводил. – Спасибо, Артур, но мне нужно было побыть одной.

Парень сник. – Я что-то сделал не так? – Нет-нет, просто… Я сама не знаю, что мне нужно. Может быть, больше времени. А может… – я развела руками, едва не рассыпав охапку трав. – Я не могу обнадежить тебя, я не уверена, что надежда есть. – Аделайн… это ведь не значит "нет"?

Я пожала плечами. Парень упрямо сжал губы. – Аделайн, я не хочу докучать тебе, но пока ты мне твердо не откажешь, я попытаюсь завоевать твое расположение.

С этими словами он откланялся и вернулся к себе, а я стала отпирать дверь в лабораторию.

Через три дня мальчишка принес мне коробку пирожных от тетушки Мэрион. Под бантом была вложена записка: "Надеюсь, это лучше леденцов". Еще через несколько дней на ручке двери висел пакет с "Лекарем и лекарством" и тремя огромными розами. Такие розы выращивал отставной полковник на краю города, но о продажах и слышать не хотел. Интересно, как Сиринж уговорил его расстаться с драгоценностью? Я надеюсь, он не стал грабить старика. При мысли о том, как Сиринж залезает ночью в теплицу, я улыбнулась.

Занавеска в окне над соседней дверью слегка колыхнулась. Лекарь не оставлял надежд. А я… я все еще не знаю. Я поставила букет в вазу и взмолилась: Звезды! Помогите мне решиться на… на что-нибудь!

Говорят, что пути Звезд неисповедимы. Бойтесь своих молитв, их могут исполнить.

Глава 34. Сюрприз с сюрпризом

Прошло еще две недели, за которые я стала обладательницей мешочка чая с далекого востока, коробки пастилы из леронской кондитерской, пакетика порошка для горячего шоколада и огромного букета ромашек, с трудом удержавшись от того, чтоб пустить их на зелья. Сиринж был так мил, он так трогательно пытался сделать мне приятное, что у меня не поднималась рука написать ему резкий отказ. Может, и правда, мне нужно время?

Но… Может ли мужчина взволновать меня позже, если сейчас я даже его поцелуй вспоминаю как нечто обыкновенное?

Я понимала, что такая тяга и такая страсть, как случились у нас с капитаном, может больше и не встретиться в моей жизни. Но вдруг… кто знает. Сиринж прекрасный парень, с ним интересно и весело, но он меня совсем не волнует. Я не замерла от его поцелуя, я не мечтаю о его руках. Стоит ли соглашаться на пресные отношения? А может, они перестанут быть пресными, если дать ему шанс. Но что-то внутри протестовало при мысли о подобных экспериментах. Гулять с Сиринжем по ярмаке и обсуждать вечером за чашкой чая лечение бронхита – с удовольствием. Но не больше. Может быть, пока?

До встречи с капитаном я не раздумывая решилась бы встречаться с Сиринжем. Но теперь, когда я почувствовала, как это прекрасно – тянуться и телом, и душой к мужчине, который тянется к тебе в ответ, теперь я не согласна на половину.

Расставшись с капитаном, я уговаривала себя не грустить. Мы знали, что наши пути сошлись всего на несколько дней и дальше разойдутся навсегда. Мы вспыхнули, как огни фейерверка, и разлетелись.

Я представила, что Сиринжу понадобилось переехать, и не почувствовала ничего, кроме досады, что другого собеседника здесь не нашлось. Может ли это измениться?

Голос госпожи Пампуш вырвал меня из размышлений, когда я шла вдоль по улице. – Госпожа Рисуэлл, вас нашел тот молодой человек, что справлялся о вас два дня назад? – Ко мне приходят многие молодые люди, госпожа Пампуш. Но, кажется, за два дня не было никого молодого, кого бы я не знала. Как он выглядел? И чего он хотел? – Говорил, что хотел купить новых зелий, но вас не было дома. Спрашивал, хорошая ли вы травница, давно ли магичите и сколько вам лет. Сомневался, что такая молоденькая может настоящие зелья сделать.

Внутри зазвенел колокольчик тревоги. – Два дня назад я провела весь день дома, я варила зелья и никуда не отлучалась. Какой он из себя? – Обыкновенный, – пожала плечами матушка Пампуш. – Ничего про него не могу сказать. Но вами сильно интересовался. Спросил еще, правда ли, что у вас шалпийский акцент, а давно ли вы из Шалпии, хорошо ли по-риконбрийски говорите.

Меня пробрал холод. Человек Лиама? Здесь? откуда он узнал? Нет, не может быть. – Благодарю вас, госпожа Пампуш. Если еще его увидите, прошу вас, пришлите записку.

Метания про Сиринжа были забыты. У меня появились заботы посерьезнее.

Домой я вернулась на подгибающихся ногах. Наверное, прошлой осенью мне стоило уехать подальше, на другой конец Конбри. Но выследить меня не могли. В Лероне мы были почти три месяца назад. Последний раз мы выехали туда в конце весны, и летом я там не показывалась – в жарком городе, где закончился театральный сезон, а жаждущая культуры публика разъехалась по загородным имениям, делать было нечего. Если бы меня увидели в Лероне, то появились бы раньше. На ярмарке? Но это местная ярмарка, туда съезжаются только из нашей округи, даже из Лерона редко доезжают. Узнали от поверенных? Поверенные – достойные люди и дорожат своей репутацией. Поверенный, которому повезло работать при таком крупном банке, скорее съест бумаги, чем рискнет делом.

Может, съездить в Лерон и разузнать, не обращался ли к поверенному кто-нибудь? Но появившись там я могу попасться на глаза тем, кто меня ищет, и облегчить им задачу. По крайней мере, в Раэлине у них не получится объявить меня воровкой или тащить в повозку, объявив меня пьяной загулявшей женой.

А может быть, я зря паникую, может, действительно, сын поселян пытался найти зельевара, а я увлеклась зельями или отошла в ванную комнату и не услышала стук? Поселяне с настороженностью относятся к молодым что лекарям, что магам. Сиринж рассказывал, как его предшественник целый месяц убеждал земляков, что молодой лекарь чего-то стоит, а потом плюнул и уехал, сказав, что не хотят ходить с Сиринжу-младшему, пусть едут в Лерон.

Так ничего не придумав, я написала поверенному с просьбой дать мне знать, если кто-нибудь справлялся обо мне или о других зельеварах шалпийского происхождения.

Через три дня парень-почтальон принес мне письмо от поверенного и постучался к Сиринжу с пакетом в руках. По очертаниям – книга. Интересно, что такого заказал лекарь? Книжные каталоги выходят дважды в год, и до следующего еще месяц.

Мои мысли перескочили на книгу, которую я так жду. Надеюсь, в новом каталоге уже будет "Руководство". Но мне не придется делать заказ – декан пришлет мне экземпляр, как только он выйдет из печати. Конечно, добираться моей книжке придется долго, через двух поверенных, но все равно скоро, скоро я ее получу!

Поверенный отвечал, что никто к нему не обращался. Что ж, будем надеяться, что это был любопытный поселянин.

Раздался стук в дверь. Выглянув из окна, я увидела Сиринжа. Наверно, ему прислали какую-то полезную книгу, и он решил со мной поделиться. – Аделайн, у меня для вас сюрприз, – лекарь светился от счастья, и я впустила его в лабораторию. – Это вам.

Он протягивал мне новое "Руководство". Я не смогла сдержать изумленного восклицания: – Но как? – Я написал в академию Байроканда, которая выпустила первое "Руководство", что моя партнерша, ученица госпожи Мадлен Мулинн, в совершенстве овладела зельями из первой книги и будет счастлива получить вторую, как только она выйдет. Я приложил вексель для оплаты, и как видите, мне не отказали. Аделайн, вы рады? – О! Да! конечно, благодарю вас! – я постаралась говорить счастливо и весело.

Лекарь попрощался, чтобы не отнимать у меня времени от изучения сокровища. Но даже вид новой, долгожданной книги меня не радовал.

Я заперла за Сиринжем дверь, вошла в лабораторию и опустилась на стул без сил. Что он наделал! Я не сомневалась в том, что на факультете есть соглядатай Лиама, и тот наверняка просматривает почту. Письмо Сиринжа не могло не привлечь его внимания. Ученица Мадлен Мулинн, даже если это не сама Мадленн Мулинн, может знать, где сейчас ее учительница.

Я больше не сомневалась, что с госпожой Пампуш разговаривал посланник Лиама. Что Лиам со своими прихвостнями делает сейчас? Где они? Уже в Лероне? Здесь? Я задернула шторы, заметалась по квартире, посмотрела через щель на улицу и не нашла ничего подозрительного, что само по себе показалось мне подозрительным.

Открыться Сиринжу? Но они ни перед чем не остановятся. Сиринж не маг, он не сможет меня защитить. Его могут убить из-за меня! Нет, от парня мне теперь придется держаться подальше.

Странно, что никакой горечи я по этому поводу не почувствовала. Он мог бы быть хорошим другом, если бы не его надежды.

Но что делать? Был полдень. По перекрестку сновали люди, ехали повозки… в любую из которых меня могут затащить! Ох, так дело не пойдет. Нет, не будут они нападать средь белого дня. А вот ночью… Уезжая в Раэлин я прихватила с собой два запирающих артефакта и повесила их на обе двери, парадную и черный ход. Позже докупила еще один на окно. Теперь чтобы прорваться в дом, нужно быть сильным магом с определенными умениями. Даже если высадить окно, поднимется тревожный вой. Но я не могу сидеть взаперти. Ко мне ходят клиенты, разносчики еды, мне нужно выходить в лавки и отдавать партии зелий Сиринжу…

Я налила себе двойную порцию лучшего успокаивающего зелья, глубоко вздохнула и умылась холодной водой. Сев на софу я принялась рассуждать.

Если здесь появлялся посланник, значит, он выяснил все, что хотел, наверняка видел меня издалека и знает, кто я. Что бы я сделала, если бы была Лиамом и отправляла людей проверить женщину, в которой очень, очень сильно подозреваю Мадлен? Или же мне эта женщина будет нужна как источник сведений? Я бы отправила двоих, а то и троих, а сама засела бы в Лероне. Один вернулся бы доложить о деле, остальные остались бы следить за подозрительной особой. Соглядатай был здесь пять дней назад. Лиам уже знает, что я – это я. Но до сих пор он не предпринял никаких действий. Либо он почему-то выжидает, либо он что-то задумал и приводит план в действие.

Интересно, как он собирается тащить меня в Риконтию? Впрочем, ему и не нужно тащить меня в Риконтию. Он может купить дом в Лероне… на окраине, где никто меня не услышит… демоны! Ему не нужен дом в Лероне, ему нужен дом в окрестностях Раэлина! Охотничий домик, пустой хутор, дом на краю поселения, где дать поселянам по золотому, и будут молчать. Вот этим он и занимался последние дни – искал место, где можно без помех допросить "ученицу Мадлен Мулинн" или же делать наследника с самой Мадлен Мулинн, а после, беременную и сломленную, отвезти куда угодно.

Мне надо бежать. Мерзавцы наверняка выжидают удобного момента, чтоб поймать меня без свидетелей. Последние дни я провела дома или ходила в лавки на соседних улицах. Наверняка кто-нибудь им сказал, что иногда я собираю травы рано утром или поздно вечером, и теперь ждут удобного момента. Счастье, что на прошлой неделе мне привезли дюжину мешочков трав из поселения, и мне не приходилось выходить за город самой! Но вскоре они потеряют терпение, и даже если я буду остерегаться, они найдут возможность меня выманить.

Городская стража не станет воевать с лордом и его деньгами. А даже если станет, недолго продержится. Лиам наймет отряд проходимцев в Лероне, погибнут люди… Нет, мне нужно справляться самостоятельно.

Я достала расписание дилижансов. Завтра уходит дилижанс в Лерон. Если я доберусь до Лерона, сяду на первый же поезд в любой конец Конбрии. Лучше, конечно, уехать из Раэлина на северо-восток, в противоположную от Лерона сторону, но тот дилижанс ходит раз в неделю и уже ушел утром, а мне убираться нужно как можно быстрее.

За домом наверняка следят, и если я пойду на станцию, будут знать. А если буду не я? А если не на станцию?

Я снова умылась и надела капор, чтоб спрятать за его полями бледное лицо с искусанными губами. Днем в городе мои преследователи ничего мне не сделают, скандал им не нужен.

Я шла по лавкам, стараясь принять беззаботный вид. Я зашла в два или три места, прежде чем добралась до лавки с одеждой. Витрины были заставлены платьями так, что не было никакой возможности рассмотреть, что внутри – горожанки даже в таких маленьких городках не любят выбирать наряды на виду у всей улицы. То, что городок небольшой, мне на руку. Сюда и поселяне закупаться приезжают, значит, должны быть поселянские одежды. – Госпожа Грингар, мне нужно сделать подарок дочери вдовы. Бедняжка давно не видела новой одежды, она живет в небогатом поселении. Есть ли у вас для юной девушки из поселянок что-нибудь поприличнее, в чем ей в городе показаться незазорно? – Конечно, госпожа Рисуэлл. Как это мило с вашей стороны, помогать людям! Какого роста девушка? – Примерно моего. – Вам понадобится блуза, жилет, и вот здесь несколько юбок, выберите на свой вкус.

Я взяла бордовый жилет на шнуровке, темно-синюю юбку и две белых блузы с воротом на завязках – для визитов в город поселяне одевались чисто. Привычки у поселян менялись медленно. Они до сих пор не доверяли пуговицам, предпочитая крой прабабок. Блуза затягивалась на горловине, жилет шнуровался спереди и с боков, юбка утягивалась и тоже завязывалась. – Благодарю вас. Упакуйте, пожалуйста, поплотнее.

Домой я вернулась с ворохом покупок, но интересовали меня только два пакета: с тканями и с одеждой поселянки. Кусков ткани было два: темная грубая шерсть, которая заменит накидку, и полотно. Из полотна я сделала узелок, куда положила смену белья, вторую блузу, фляжку с бодрящим отваром и, подумав, сунула туда же второе издание "Руководства". Книга мне пригодится, и будет память о хорошем человеке. Если бандиты станут потрошить вещи, значит, они и так знают, кто я.

Поселяне не носят такого белья, как горожанки. Кажется, они вообще белья не носят. Но матушка одевала нас хоть и небогато, но на городской манер. В юности у меня были длинные полотняные панталоны до колена, сейчас – легкие и тонкие до середины бедра, таких поселянки и не видали, но я все же не могу от них отказаться, как и от короткой камисоли по талию. Панталоны – полезная вещь. Можно вложить в пояс несколько золотых. Горсть медяков и пару серебряных – в узелок. Еще один золотой – в кармашек, который я нашила на жилет с другой стороны. Оставшиеся золотые и серебряные я плотно завязала в кусок ткани, чтоб не звенели, и подвесила под юбкой. На нижнюю часть блузы я нашила лоскут ткани, под который упрятала оба документа – и на имя Мадлен, и на имя Аделайн.

Интересно, как эти мерзавцы следят за домом ночью? А может, поставили тревожные амулеты? Задняя дверь выходила в узкий проулок между таким же рядом домов, а окон там и вовсе не было. Жаль, у меня ни капли магтефакторского дара. Открыв дверь в проулок, я не увидела никаких подозрительных предметов. Пожалуй, нужно выбираться, едва стемнеет, чтобы закричать, если на меня нападут, пока вокруг еще не спят.

Все три запирающих амулета я перенастроила на две недели. Если за это время я не вернусь за вещами, что ж, пусть используют жилище дальше. Я оделась в блузу, юбку и жилет. Хорошо, что у меня есть крепкие туфели на плоском ходу – по лаборатории на каблуках не побегаешь, за травами на каблуках не походишь. Я выбрала самые удобные и непритязательные с виду.