Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Я вышла в сумерках. Завернувшись в кусок темной шерсти я скользила по проулку, прижимая к груди под накидкой узелок. До конца улицы я добралась без приключений. Тихо ступая по мостовой, укрываясь в тени домов я шла в сторону тракта, ведущего в Лерон. Я отойду подальше от города, и завтра утром возница дилижанса подберет поселянку, у которой могут водиться лишние монеты.

Услышав топот копыт я поспешила укрыться в кустах, но два всадника остановились напротив. – Тута она, рядом, – на фоне слабо светящегося неба я видела, как один поводил рукой, после чего безошибочно двинулся в моем направлении.

Меня вытащили из кустов.

Их двое. В одного я могла бы запустить огневик, но с двумя я не справлюсь. От конного мне не убежать. Поэтому, перестав сопротивляться, я лишь злобно прошипела: – Пасынок прислал? – Ага, – хохотнул один из них. – Жаждет пообщаться с мачехой по-свойски. – Как вы меня нашли? – Хахаль твой помог, письмо в академию про тебя прислал, – оба, не стесняясь, веселились. – Пришли по адресу, думаем, та ведьма или другая, но что-то знает. А там графинька. – А сейчас как знали, куда ехать?

Я не доставляла им никаких хлопот, когда меня посадили на коня сзади одного из них, связав руки у него на животе. Еще и мой узелок заботливо повесили на запястье. Моя покладистость развязала им язык. – Глупенькая девочка любит свою книжечку и ни за что с ней не расстанется, правда? А в книжечку наш человечек в академии вложил кро-охотный маячок. В Шалпии одна умная девочка придумала штучку за дитями следить, а нам пригодилось глупенькую девочку ловить. – Куда вы меня сейчас? – К родственнику твоему на интимную беседу, гы-гы-гы. Расслабься, графинька, он мужик видный, а ты девка ничего, стерпится-слюбится, еще довольна останешься.

И они загоготали.

Мы вернулись по тракту в Раэлин, но проскакали его так резво, что я не рискнула кричать – сонные горожане едва успели бы выскочить, как мы покинули северные пределы города. Дальше ехали спорой рысцой.

Похоже, я была права в своих догадках. Негодяй потратил это время, чтоб найти укромное место где-то рядом с Раэлином. Ну что ж, мерзавец, не избежать тебе огненного шара.

Я даже взремнула на спине одного из бандитов, как меня разбудил треск ветвей. Мы проехали сквозь лес и выехали на поляну перед небольшим охотничьим домиком. Один из бандитов освещал себе путь артефактом – наверняка своей магии у мерзавцев нет, как и у моего "пасынка".

Тот, кто ехал первым, спешился и принялся стучать в дверь: – Эй, лорд, принимай багаж!

Он вернулся ко второму, и меня начали снимать с лошади, не развязывая рук. Лиам вышел из дома с лампой и первым делом посветил мне в лицо: – Да, она. – Лиам расплылся в гадкой улыбке. – Я же говорил, магичка, что ты пожалеешь.

Он прижал к моей руке какой-то артефакт, и меня пронзило болью. – Теперь ты никому ничего не сможешь рассказать про меня, даже если выберешься отсюда. Но лучше не дергайся, все равно найдем. – Артефакт проклятия? Ты сумасшедший. За это тюрьма и в Конбрии, и в Риконтии. – Тюрьма, если поймают. Но моя невеста будет сидеть тихонько, как мышка, и станет покладистой женушкой. – Он обернулся к одному из бандитов. – Не забыл? – Сейчас сделаем.

Я насторожилась. Тот вынул что-то булькающее из чресседельной сумки. Клятые демоны! Стоило ему отвинтить пробку, как натренированным в лабораториях нюхом я определила, какую новую гадость мне приготовили.

Ох, господа, вы так и не поняли, что такое маг.

Удобнее всего работать с магией, делая жесты руками, а с тонкими воздействиями – через пальцы. Но при желании маг может выпускать чары хоть из затылка, пусть это и неудобно, будто нажимаешь на дверную ручку локтем, пока держишь поднос с полными стаканами.

Магией можно как усиливать зелья, так и ослаблять. В академии в учебных целях мы делали из настоек бесполезную жижу, а студентка магистратуры как-то раз собрала девушек и показала, как пьянящий напиток превращать в не такой пьянящий, а то и вовсе в непьянящий. Как определять, насколько пьяное вино подают, она тоже объяснила.

То, что подносили к моему носу на тряпице, было не пьянящим, а сразу погружающим в сон. Я задержала дыхание, и стоило им накрыть мое лицо этой гадостью, выпустила чары. Вот теперь хорошо, теперь и пахнет чуть иначе, но откуда им знать. Я немного подергалась и обмякла. – Готова, – гыгыкнул бандит, и меня понесли в дом.

Меня уложили на кровать и примотали руки к изголовью. Не открывая глаз я прислушивалась к разговору. – Мы свое дело сделали.

Я услышала, как звякнул кошель с монетами. – А теперь вон отсюда. – Стесняешься, лордик? Мы до утра обождем, на вас, голубков, полюбуемся. – Снаружи обождете. Вон.

Хлопнула дверь, послышалось шуршание. Я осторожно приоткрыла глаз. Лиам снял сюртук и теперь стягивал рубаху за ворот через голову. Я призвала огонь как раз в тот момент, когда его лицо было под рубахой, и он не успел вынуть руки из рукавов. Маленький, с кулачок младенца огненный шарик полетел в цель. Я могла бы сотворить и чуть больше, но остаток магии пришлось потратить на еще два совсем маленьких шарика, которые впились в веревки.

Лиам взревел и рухнул на пол, подвывая и путаясь в рубахе. Бандиты ворвались в дом, и увидели корчившегося на полу Лиама и меня на кровати, бодрую и свободную. – Вас тоже приложить? – осведомилась я.

Они глянули бешеными глазами на меня и на Лиама, который скукожившись, со стонами катался по полу. Я подняла руку. Отталкивая друг друга, бандиты выскочили за дверь, я услышала звяканье уздечек и топот копыт.

Я тоже не стала задерживаться, прихватив узелок.

Выбежав из дома, я успела заметить, что артефакт, которым один из негодяев освещал дорогу, двинулся по тропе прочь от домика в сторону опушки леса, а там далеко за деревьями свернул влево. Значит, мне вправо. Вряд ли маячок действует далеко.

Лошадь Лиама стояла под навесом. Я с трудом взобралась в седло. У меня не было большого опыта верховой езды, но выбирать не приходилось. Снял ли мерзавец с руки артефакт для поиска или увез с собой? Впрочем, неважно. Отъеду от домика и разберусь с маячком.

Дорога через лес была совершенно темной, но где-то впереди маячил просвет на тускло освещенное серпиком луны поле. Я пустила лошадь медленным шагом, а добравшись до опушки, свернула вправо и поехала быстрее.

Посчитав, что отъехали достаточно, я прислушалась к себе – кажется, наскребу магии на небольшой светлячок. Он получился совсем крохотным, с булавочную головку, но позволил осмотреть книжку. Маячок, тонкую платинку металла, я нашла под корешком. Подцепив шпилькой, я выдрала его, слегка повредив обложку, и выкинула в колосящуюся пшеницу.

Я ехала на север, прочь от Раэлина и Лерона. Я не знаю, сколько у Лиама здесь людей, и какие им выданы указания. Лиам не успокоится, теперь к меркантильным соображениям прибавится месть. Меня пробрал озноб от мысли, что он со мной сделает, если придет в себя и поймает. Я пустила лошадь рысью с одной только мыслью: убраться подальше. Где-то рядом есть поселения, но так близко к домику я не хотела обращаться с людям.

Я ехала между двух полей, когда серая полоска очертила горизонт. Нашарив в узелке фляжку, я отхлебнула пару глотков, и двинулась дальше решив, что проеду до полудня, а потом поищу селение.

Но человек предполагает, а Звезды ведут свою игру. Перелесок скрыл рассвет над полем, и я решила сделать остановку. Накинув повод на куст я воспользовалась этим укрытием. Наверно, настоящая селянка не стеснялась бы присесть в поле, тем более, ранним утром, когда на тракте никого нет, но я росла хоть и при лавке, но в городе.

Решив, что достаточно далеко уехала, я не спешила возвращаться на дорогу. Думаю, могу потратить здесь с четверть часа.

Я потянулась, разминая спину. Запели ранние птицы, застрекотали, зажужжали букашки, где-то в перелеске журчал ручей. Я пошла на звук, мечтая хотя бы умыться.

Что-то навалилось на меня и придавило к земле. Я попробовала встать, но крепкие руки удержали меня, разворачивая лицом вверх, и передо мной взвилось два светляка. Неужели меня поймали люди Лиама? Но как? Они же уехали к югу! – Кто у нас тут? Зельеварша из Раэлина? – Один из светляков двинулся вниз. – Одета по-селянски. Все ясно, давай веревку. И как вы здесь оказались, госпожа? – поинтересовался смутно знакомый голос с ехидцей. – На лошади приехала. Меня… – больше я говорить не могла. Горло свело судорогой. Проклятье начало действовать. – Люк, посмотри у дороги.

Офицеры королевских специальных войск из таверны? – Люк, Джош, господа офицеры! Да, это я… – и расплылась в глупой улыбке от облегчения.

______________________________________________

Если вы считаете, что книга достойна быть прочитанной другими, пожалуйста, поднимите ей рейтинг кнопкой "Мне нравится". Автора также порадуют ваши отзывы.

Спасибо тем, кто путешествует вместе с нашей мятущейся героиней.

Глава 35. Особые меры

Я плохо видела, куда меня вели, а скорее, несли. Захватили ли меня, арестовали ли, все это неважно. Главное, что Лиам до меня теперь не доберется. Сомневаюсь, что специальные королевские войска пропустят риконтийского лорда, если они даже поселянку схватили.

Солнце показалось краем над полем, освещая ряды палаток. Лагерь просыпался. – Вы очумели – девок в лагерь тащить? – Сам очумел. Мы с Джошем проверяли дозоры, а тут лазутчица крадется. – Я не лазутчица! – Госпожа… как вас, не знаю, кто вы на самом деле. Вы представились нам как зельевар, выглядели приличной горожанкой, чуть ли не леди. И почему же эта госпожа в поселянской одежде пробиралась по лесу в сторону лагеря специальных королевских войск, не расскажете? Я думаю, что госпожа собиралась присмотреться к нашему расположению и сообщить риконтийцам. А в случае поимки воспользоваться женскими штучками. Можете, кстати, воспользоваться, с удовольствием понаблюдаем.

При первой же попытке ответить у меня снова перехватило горло, а вдобавок пронзила боль. Я всхлипнула, и у меня подогнулись колени. – Слабовато, прямо скажем, слабовато, попытка упасть в обморок не впечатляет. Но сейчас мы вам дадим еще один шанс.

Меня подвели к группе палаток, стоявших отдельно, и завели внутрь самой маленькой. Два стола, стулья – наверно, в этих палатках у них штаб. За одним из столов сидел парень, который вскочил при нашем появлении. – Данрок, поднимай офицеров. Лазутчицу поймали.

Парень сделал большие глаза, осмотрел нашу живописную группу: двух бравых лейтенантов и меня, растрепанную и слегка вывалянную в земле, и выскочил за дверь.

Джош поставил посреди палатки стул и усадил меня, закинув связанные сзади руки за спинку. – Госпожа зельеварша, лучше сознавайтесь сами. В таковых случаях нам разрешено применять особые меры.

Люк шепнул уголком рта: – Какие особые? Все-таки женщина. – Не знаю. Придумаем что-нибудь.

Страх пробрал меня по-настоящему. Парни отступили на несколько шагов, с сомнением меня рассматривая. Спохватившись, Люк поставил на стол мой узелок, раскрыл его, разворошил белье, прочитал название книги, еще раз все пересмотрел и розовея ушами отложил мои панталоны в сторону.

Они помолчали немного, и Люк предложил: – Обыскать бы ее. – Обыскивай. – Почему я? – Твоя идея, ты и обыскивай.

Люк приблизился ко мне как к гремучей змее. – Госпожа, лучше сами выложите, что там у вас. – Как я выложу, если вы мне руки связали? – Нет, на ваши уловки мы не поддадимся. Рассказывайте, где искать. – Внутри жилета карман с одним золотым. Под юбкой узел с деньгами. Под полой рубахи, внизу, пришиты документы. – Я усмехнулась. – Четыре золотых в поясе панталон. Может, все-таки развяжете, сама достану?

Лейненанты были молоденькими, моложе меня. Будь они постарше, не стали бы так мучительно краснеть. Переминаясь и подталкивая друг друга они развязали на мне жилет и вытащили золотой. Чтоб решиться поднять юбку, у них заняло больше времени. Джош снял китель и бросил мне на колени, прикрывая панталоны и обнаженные ноги. Люк достал нож, перерезал шнурок у связки монет и спорол заплатку, вытаскивая бумаги.

Я слишком поздно вспомнила, что документа у меня два. Надо было положить их в разные места. Люк присвистнул: – Смотри, какая непростая птичка нам попалась. Здесь и риконтийские монеты, и конбрийские. – Он развернул бумаги. – Графиня Мадлен Байрок, Риконтия. Госпожа Аделайн Рисуэлл, Конбрия. А акцент шалпийский. Да, госпожа, вы не лазутчица, вы целая шпионка, – усмехнулся он.

Проклятие не давало мне отвечать. Но я и не знала, что ответить. Что один из офицеров королевских специальных войск воспользовался положением, чтоб сделать мне документ, когда я убегала от пасынка в Риконтии? Даже если бы мне поверили, капитана наказали бы за злоупотребление положением. Я не могу его так подвести. Что ж, значит, конбрийская тюрьма и "особые меры". Меня затрясло при мысли о том, как из меня станут выбивать сведения. Которых нет!

Люк забрал китель и одернул юбку, но подол зацепился, оставив одно колено открытым.

Они отошли и принялись о чем-то тихо совещаться, с сомнением качая головами и поглядывая на меня. Представляю, как я выглядела. К беспорядку в прическе, к земле на одежде прибавился распущенный жилет и смятая, поддернутая до колена юбка.

В таком виде нас и застал офицер. Протирая глаза со сна и застегивая на ходу китель он вошел в палатку. – Что у вас тут происходит? – его взгляд упал на меня. – Что-о-о?! – Нет! Они ничего не сделали, меня только обыскали!

Мой крик избавил Люка и Джоша от кровавой расправы. Капитан, мой капитан, не-Карл, в ярости переводил взгляд с меня на лейтенантов, вытянувшихся в струнку. – Господин капитан, поймали шпионку. Кралась по лесу в направлении расположения лагеря. В начале зимы, когда мы искали возможные места для войск, мы ее видели в Раэлине как местного зельевара. А сейчас, – он показал на меня рукой, – поселянкой прикинулась. У нее нашли два документа на два разных имени, один из Риконтии. – Странная шпионка, носит с собой компроментирующие документы, вы не находите? – Кто их там, в Риконтии, знает. Господин капитан, по уложению к шпионам положено применить особые меры дознания. Разрешите приступить? – И какие же особые меры вы собираетесь применять?

Лейтенанты замялись, но Джош нашелся: – Какие прикажете! – Приказываю покинуть палатку. Я сам займусь шпионкой и применю особые меры.

Лейтенанты переглянулись. Капитан приподнял бровь: – Вы еще здесь? Вон!

Оглядываясь то на меня, то на капитана, оба вышли наружу. Капитан запахнул полы палатки сильнее и затянул шнуры, чтоб никто не мог войти внутрь. Он подошел ко мне и присел на корточки. – Они тебя не обидели? – Нет, лишь уронили на землю и перебрали вещи. Только одежду, меня не трогали. – Хорошо. Расскажи, во что ты встряла. Снова выбрала неудачного любовника? – от волнения капитан перешел на "ты". – Хм. Ты говоришь так, будто все мои любовники были неудачными. Нет, совсем нет. – Я слегка подалась вперед. – У меня больше не было любовников. У меня никого не было после тебя.

Что я творю? Я флиртую с капитаном? Вот так, со связанными сзади руками? Почему-то эта мысль меня вовсе не остудила, а совершенно наоборот. – У меня тоже никого, – зачем-то произнес капитан, понизив голос и подавшись навстречу. – Но я человек военный, а тебе что помешало?

Я усмехнулась.

Капитан будто одернул себя и выпрямился: – Что случилось, Мадлен? Мне докладывали, что ты работаешь зельеваром в Раэлине и почти вышла замуж за лекаря. – Я?! То есть, да, я работала зельеваром в Раэлине, но между мной и Сиринжем ничего не было! – Хм… Что ты здесь делала? Да еще в поселянской одежде?

Молча, я смотрела в его лицо. Догадайся, пожалуйста, догадайся, что Лиам меня нашел! Но взгляд капитана скользил по моему лицу, шее, спускался туда, где из-под съехавшей блузы выглядывала лямка камисоли, и от этого взгляда кровь прилила к лицу, к щекам, к губам. Мы сидели друг против друга, пожирая друг друга глазами. Казалось, воздух сейчас начнет искрить безо всякой магии. – Расскажи, Мадлен. Ты сильная женщина, я не сомневаюсь, но даже сильным, бывает, нужна помощь. Расскажи, – в его глазах бились демоны, – иначе придется применять особые меры.

Он провел согнутым пальцем по моей щеке, и одного этого хватило, чтоб меня бросило в жар. Он посмотрел на приоткрывшиеся губы, кончиками пальцев прошелся по шее, спустился туда, где виднелась лямка камисоли, очертил съехавшую горловину блузы, добрался до завязок и потянул кончик на себя. Медленно, поглядывая на мое лицо, он распустил горловину и стянул блузу на талию. Моя грудь рвалась из тонкой ткани камисоли, я не могла сдержать тяжелого дыхания, и капитан огладил взглядом сначала одну, потом вторую колышащуюся половинку. – Капитан… что ты делаешь? – Применяю особые меры. – Его палец вернулся на грудь и пополз в сторону кружева камисоли. – Это… твои особые меры… для шпионок? – Нет, для тебя, – слегка зацепив кружево, его палец двинулся по ткани в сторону восставшей вершинки. – Только для тебя. Расскажи мне, что с тобой произошло. Мы во всем разберемся вместе, что бы ни случилось.

Он замолчал, и я перестала дышать, когда он коснулся горошинки сквозь ткань и оставил ее, чтобы повторить путь с другой стороны. – Доверься мне, Мадлен, как доверилась однажды. Иначе, – он улыбнулся, – особые меры станут еще более особыми.

Теперь даже если бы я могла говорить, я бы не стала. Я приподняла бровь, вопросительно посмотрев ему в глаза. Капитан оставил в покое камисоль и коснулся колена под поддернутым подолом. – Ты действительно хочешь испытать их на себе?

Его пальцы двинулись по нежной коже внутри бедра, нырнули под панталоны, дразняще прошлись там и вернулись, чтобы снова направиться вверх, скользя по тонкой ткани. – Расскажи, Мадлен, – прошептал капитан. – Ты ведь не лгала мне раньше. Что случилось?

Когда он добрался до цели, я потеряла способность говорить. Пальцы капитана то двигались по тонкой ткани панталон, то слегка нажимали. Он чувствовал "ручей из пещеры" во всей его полноте, и, казалось, капитан сам еле сдерживался. Я выгнулась и всхлипнула. Это невозможно было терпеть. – Расскажи.

Вторая рука капитана спустила лямку камисоли, отогнула края и занялась выглянувшей вершинкой.

Я не могу рассказать. Но и терпеть это не могу. – Расскажи.

Я не могу терпеть. Я не могу рассказать. Я не могу. Я далеко запрятала появившуюся мысль. Я не могу терпеть. Я не могу терпеть. Капитан ласкал меня рукой и взглядом, и я еле сдерживалась, чтоб не застонать в голос. Я не могу терпеть. Я не могу терпеть. – Расскажи. – Я не могу!.. – и замолчала.

Проклятье запоздало лишило меня воздуха и ударило болью, но капитан уже все понял. – Не можешь рассказать?

Он отстранился и сосредоточенно меня осмотрел. – Мадлен, я идиот. Прости меня. Сейчас я сниму эту дрянь. Будет больно. Потерпишь?

Я прикрыла глаза в знак согласия. Капитан поправил камисоль, положил одну руку мне на затылок, вторую на грудь. Я не выдержала и вскрикнула от боли. – Все, все, милая, все.

Я с трудом разлепила губы: – Фляжка в узелке.

Он быстро нашел мою флягу, открыл ее и поднес к моим губам. Я сделала несколько глотков. Пока я откашливалась, капитан развязал мои руки. – Вчера я поняла, что Лиам меня нашел, и попыталась сбежать в селянской одежде. – Я должен был догадаться, – раздосадованно прорычал капитан. – Меня поймали и привезли в охотничий домик в лесу.

Капитан обнял меня, вглядываясь в лицо: – Что он с тобой сделал? – Ничего не успел, у меня есть немного огня. – Я усмехнулась. – Полагаю, заводить детей в ближайшее время ему будет неудобно.

Я попробовала встать, но стала оседать на пол – уходя, проклятие будто забрало половину сил. Капитан подхватил меня, опустился на пол и устроил у себя на коленях. Я договаривала, уткнувшись в его шею. – Я сбежала на лошади Лиама и скакала куда-нибудь подальше, остановилась в лесу, шла к ручью, и тут меня взяли твои лейтенанты. – Демоны! Прости их. Если бы я не говорил с этим мерзавцем Лианом в Байроканде, если бы не навел справки обо всей истории, я бы тоже не поверил. – Он помолчал, поглаживая меня по плечам, терся шекой о висок и крепко, крепко прижимал к себе. – И меня тоже прости… – М… Тебе придется исправиться и вымолить прощение, – мурлыкнула я, – желательно, пока меня не отправили в тюрьму. – Какую тюрьму, зачем тюрьму? – В мои историю никто не поверит. – Это неважно. Я объявлю тебя личным пленником. – Что это значит? – Это старый закон, не применялся лет сто, но никто не отменил его за ненадобностью. Раньше аристократов противника брали в плен для выкупа. Это значит, что я за тебя в ответе, и только я тобой распоряжаюсь.

Я поудобнее устроилась у него на плече: – И как ты мной распорядишься? – Сегодня узнаешь, – прошептал мне на ухо капитан. – Но твои лейтенанты, что ты им скажешь? – Что ты мне доверила страшную государственную тайну. – Он обеспокоенно глянул на меня. – Они тебя точно не обижали? – Нет, они и обыскивать меня толком не решились, я сама сказала им, где бумаги. – Вот олухи. А если бы ты была настоящей шпионкой? – Ты хотел бы, чтоб они стянули с меня панталоны? – Нет, – нахмурился капитан, но глянув на меня понял, что его дразнят. – Нет, стягивать с тебя панталоны могу только я.

Он поцеловал меня, и я совсем потеряла стойкость. Но капитан поставил меня на ноги, помог натянуть блузу и придерживая за талию, повел к выходу из палатки. Я задержалась, чтоб собрать вещи.

Бледные и взволнованные лейтенанты мялись недалеко от входа, еще несколько маячило позади. Представляю, что они подумали, увидев меня, почти висящую на капитане, в развязанной блузе, в смятой юбке, с пьяными глазами. – Леди Байрок сообщила мне важные сведения. В соответствии с уложением я объявляю ее личным пленником.

Люк хмурился, Джош выглядел растерянным, глядя на начальство, и я поспешила обелить капитана: – Господа лейтенанты, все хорошо. Капитан снял с меня проклятье. – Которое вы, господа маги, могли бы и сами заметить. Магическим зрением не смотрели? – сурово добавило начальство, и оба сникли.

Капитан привел меня в свою палатку. Стол с картами и бумагами, два стула, на спинке висит еще один китель. Дальше занавесь, угол которой поднят, за занавесью спальня. Кровать размером, как у нас в академии – довольно большая для одного, но вдвоем тоже можно уместиться. Наверняка такая роскошь только для офицеров, солдат не балуют. Около кровати кофр, на котором стоит кружка с водой, и лежит будящий артефакт. Один угол выгорожен полотняными стенками. – Там ванная и удобства. – Привилегия офицеров? – Капитана. Лейтенанты живут в таких палатках по двое. Рядовые – по четверо. – И на мое удивление пояснил. – Специальные королевские войска набирают из хорошо подготовленных людей начиная с рядовых, таких нельзя держать в скотских условиях. – Ценный человеческий ресурс, – пробормотала я. – Для политиков мы все – ресурс. – Но из-за политиков вы мерзнете в поле. – Пока не мерзнем. Нам пришлось выступить сюда месяц назад. Мадлен, ты понимаешь, что теперь будешь жить у нас, пока ситуация не переломится в ту или иную сторону?

Я пожала плечами: – Мне все равно некуда деваться. Лиам где-то рыщет… Хотелось бы, конечно, забрать вещи из Раэлина. – Хм. Расскажи подробнее, как он тебя нашел, и как тебе удалось снова потеряться.

После моего рассказа он поцеловал меня, показал, где мыло и полотенце, и вышел отдать распоряжения.

Ванна выглядела, скорее, лоханью, как используют для стирки. Зато вода подавалась по трубам из запруды, которую вырыли военные на том самом ручье. Правда, текла тоненькая струйка, но вымыться хватило.

Н-да, одежду придется хорошо постирать, а панталоны… лучше сжечь. Но другой юбки у меня не было, пришлось почистить эту, а белье и блузу я надела свежие.

Позже пришел рядовой с едой. Он долго кричал под дверью, спрашивая, можно ли войти, и старясь не смотреть на меня, устроил поднос на столе: омлет с вкраплениями ветчины, кусок хлеба, чай. Поев, я посмотрела на такую притягательную кровать, скинула блузу и юбку, и забралась под одеяло.

Проснулась я от того, что меня поглаживали по лицу. – Вставайте, леди, ваш обед. Проклятие съедало силы, тебе нужно восстанавливаться. Найду, кто сделал эту дрянь, вырву кривые руки. Одну – за то, что он сделал, вторую – за то, как он это сделал. – Не знала, что ты так кровожаден. Обед? Я же только позавтракала. – Ты завтракала часов пять назад. Ох, оденься, у меня еще дела до самого вечера.

Последовав его совету, я села за стол, который был накрыт для двоих. – Про Лиама что-то известно? – Конечно. Сейчас его допрашивают Люк с Джошем, ловят на противоречиях, издеваются над ранением, чуть до слез не довели. – Вы взяли Лиама? – Да, он страдал от твоего шарика в том охотничьем домике – ходить неудобно, ехать не на чем. У Джоша подробные карты этих мест, и Лиама быстро нашли. Вот уж кто выглядит полноценным шпионом. – Его отправят в тюрьму? – Да, но ненадолго. Все-таки в Конбрии не идиоты служат. Выяснят, что он просто дурак и мерзавец, и дадут Риконтии возможность вызволить его по дипломатическим каналам… Если таковые еще останутся к тому времени.

Капитан помрачнел. – Что происходит? Почему вы здесь, в поле? – У нас здесь база. А что происходит… Вот это мы и пытаемся выяснить. Риконтийские солдаты разорили несколько конбрийских поселений, и якобы в ответ конбрийские солдаты разорили несколько риконтийских поселений. – Но зачем? разве поселяне виноваты? – В том-то и дело, что по моим сведениям никаких операций конбрийская армия не предпринимала, а по сведениям наших источников в Риконтии, риконтийская армия тоже не совершала никаких рейдов. Но политики обеих сторон ничего не хотят слышать. – Кому-то очень нужна война. Ты так и не выяснил, кому? Кто настроил ваших "ястребов"? – Нет, это не мой уровень. Но кто-то из столицы. – Зачем? – Если бы мы знали. За перелеском стоит палаточный госпиталь, там лечатся раненые в стычках на границах, и живут жители разоренных поселений. Может быть, ты могла бы сварить им настойки по твоей книге? Нам не удалось добыть для госпиталя зельевара-мага, и мы закупаем отвары у травницы. Полковник отдал приказ выступить сюда и попытаться разобраться перед тем, как уходил на покой, иначе не рискнул бы. Кажется, в штабе не все до сих пор знают, что мы здесь. Поэтому мы несколько ограничены в средствах. – Но если новый полковник вернет вас назад? – "Голуби" два месяца пытались затерять наши документы под кипой других дел. Мы надеялись, что о нас забыли, но недавно мой человек при штабе написал, что возможно, скоро приедет новый полковник. Никто не знает, что это за человек. Но пока… пока мы здесь. Ты нам поможешь? – Конечно, я буду варить зелья. – Спасибо. Это же твою книгу я видел у тебя в узелке? Мадлен Мулинн – твоя девичья фамилия. – Да, в день побега я получила экземпляр, ее даже в каталогах пока нет. – Погоди, мне сообщали, что твоя книга вышла два года назад. Признаться, был весьма удивлен. Зельевар третьего класса со своей публикацией в твоем возрасте? – Это уже вторая, совсем новая. Я нашла еще один способ сделать зелья лучше. И, может быть, еще один, но новой разработкой я не успела заняться.

Капитан перестал есть и смотрел на меня во все глаза. – И ты варила зелья для бедняков, а потом работала в маленьком городке на краю Конбрии. Я думал, маги такого уровня есть только в академиях, и живут на всем готовом. – Именно потому что я варила зелья для бедняков, а потом – в маленьком провинциальном городке, я и сделала обе разработки. Магам в академии ничего этого не нужно. У них есть дорогие и редкие ингредиенты в любых количествах, доступ к магии, и они достаточно сильны, чтоб сотворить любое зелье по любому, даже самому сложному рецепту. Но зельеварение – наука прикладная, и прикладывать ее приходится в самых разных условиях самым разным людям. – Которых в академиях нет.

Я кивнула. – Ты невероятна. Когда мне доставили сведения, я не мог поверить. Не только графиня, а зельевар третьего класса с публикациями, и ты была со мной? С простым капитаном? – С простым капитаном специальных королевских войск, – рассмеялась я. – Я дочь лавочников, которую ты поймал в окне. А это, – я махнула рукой на книгу, – скорее, случайность. – Двух случайностей не бывает. А ты еще про третью говоришь. – Он опустил взгляд. – Мадлен, если ты сочтешь, что я для тебя…

Я приложила палец к его губам, чтобы не вздумал наговорить глупостей. Капитан поцеловал палец, запястье, и в эту секунду нас прервали – из Раэлина привезли мои вещи.

Сиринжу сказали, что меня распоряжением Его Величества забирают в военный госпиталь, и посоветовали не возмущаться. Пройти сквозь мои артефакты запоров у магов специальных королевских войск проблем не составило.

Я не стала забирать из квартиры зельевара в Раэлине ничего из оборудования, только мои запасы. Неизвестно, есть ли все необходимое в госпитале. Возможно, придется посылать людей в Лерон. Но в госпиталь я пойду завтра. Сегодня у меня на это просто нет сил.

Палатка была не очень большой для двоих, и пришлось сделать некоторую перестановку, чтоб поместился еще и мой кофр. Я вытащила платье на завтра и повесила его столбик палатки, благо, солдаты кидали одежду вместе с вешалками, а что не поместилось, засунули по-просту в мешок. Ох, представляю, с каким выражением лица они укладывали белье.

Я приводила вещи в порядок до вечера, изредка отдыхая – все же ночь у меня выдалась непростая, и проклятье тоже давало о себе знать. Интересно, Лиам понимал, что с таким здоровьем у меня было было мало шансов доносить ребенка? Впрочем, что он и когда понимал.

Мне принесли ужин и передали от капитана, что тот вернется позже. Когда стемнело, я подвесила неяркий светляк, приняла ванну… то есть, лохань, переоделась в ночную сорочку, накинула цветастый халат и принялась ждать.

Он вернулся почти в полночь, уставший и припорошенный пылью, бросил бумаги на стол и стянул китель. – Мне нужно вымыться. – Помочь? – Хм. Если желаешь…

Я скинула халат и в одной сорочке пришла к нему в "ванную". При виде знакомой вышивки на декольте капитан предвкушающе улыбнулся. Медленно и сосредоточенно я вымыла его волосы, намылила спину и грудь, и полила из ковшика, смывая мыло. – Дальше я сам. Подожди меня там…

Сорочка была слегка влажной от брызг. Я остановилась у своего кофра. Сменить? или… с меня ее все равно скоро снимут. Наверное. Я подняла упавший на землю китель, встряхнула его и повесила на второй стул. Собрала бумаги в стопку и замерла в нерешительности посреди комнаты. Может быть, капитан сильно устал. Предложить ему мой бодрящий отвар? Или пусть лучше отдохнет? Кровать была только одна, и не сочтет ли он настоятельным намеком…