Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3. Настойка из южных фруктов

Листва облетела, задули холодные ветра, а вместе с ними нам выдали новые учебники: «Лекарские зелья второго круга», «Травные сборы для телесного совершенствования» и «Тонкие воздействия на структуру человека и животных».

Многие из травных сборов я уже знала, изучив их по книгам в родном городке. Остальные были в новинку, но привыкнув запоминать подобные сведения и уловив основные закономерности, я не испытывала труда в новом предмете. Тонкие воздействия мне тоже удавались хорошо. Плетения напоминали кружева, которые я рассматривала в книжке для изящных леди: такие же легкие, такие же невесомые, и требующие такой же точности. Чуть не та петелька, и весь вид разрушен, или всё воздействие. Нужно укладывать осторожно, складка к складке, завиток к завитку, чтоб добиться эффекта. Многие студенты ворчали, что с их силой возиться с подобными ниточками – оскорбление природы, но мне было интересно и ничуть не зазорно. Оказалось, что и у моего невеликого лекарского дара есть применение. Правда, вокруг было столько настоящих лекарей, что я училась останавливать кровь и закрывать ранки скорее из любви к знаниям, чем намереваясь всерьез их применять.

Но второй круг зелий поставил меня в тупик. Я делала все в точности по рецептам, но выходило в лучшем случае одно из трех. В конце второй недели я засиделась допоздна, отрабатывая настойку от болей при родах, и чуть не расплакалась, когда в седьмой раз вместе благородного багрянца в колбе закипела коричневая жижа. – Госпожа Мулинн, оставьте это. Давайте поговорим.

Леди Барвис, профессор зельеварения, стояла в дверях и качала головой, глядя на меня с грустной улыбкой. Она провела меня в соседнюю комнатку, где за полками в разнообразными сосудами, ступками, артефактами подогрева, щипцами, ножами для измельчения и множеством, множеством склянок с разноцветными порошками и травами, спрятался круглый столик с двумя неглубокими креслами. Похоже, академическим леди не чужды мечты о красивой жизни.

Профессор сняла со стеллажа колбу с водой, поставила ее на греющий артефакт, достала склянку с пахучим сбором, и вскоре разлила по чашечкам с мелкими голубыми цветами и золотой каймой пахучий отвар из трав. Я понюхала и определила: – Мята, мелисса, чуть валерианы и ромашка со странными нотками. Судя по набору, вы намереваетесь сообщить мне что-то неприятное.

Леди Барвис вздохнула: – Хотела бы я, чтоб хотя бы половина студентов обладали твоей настойчивостью и твоим умением учиться. Сколько великих магов мы могли бы выпустить! Но увы, многие сильные маги больше меряются, кто больше выпьет на вечеринках, а сильные магички думают о кавалерах больше, чем о классах. Вот и выходят… жалкие посредственности… М-да.

Она помолчала. – Госпожа Мулинн, вы очень старательная студентка. Но… – она замялась. – Чего мне не хватает, леди Барвис? Скажите, я буду землю грызть, но добьюсь! – Я чувствовала, что еще немного, и узнаю, наконец, отчего у меня вдруг перестало получаться. – Вам не хватает силы, госпожа Мулинн, и с этим ничего не сделать. Вы уже развили свой потенциал до предела, заложенного от рождения. Многие студенты не доходят и до половины, но вы сделали все, что могли. Ваша подруга, Лизия Лазорт, могла бы магичить намного лучше, но ее не интересует ничего, кроме воздействия на дерево, а ведь магия вся связана, вот и не дано ей добраться до своей вершины.

Я оторопела. – Значит, мое учение бесполезно? Мне никогда не стать настоящим зельеваром? – Нет-нет, вы станете зельеваром непременно. Кроме того, академия дает только начала. Вас учат технологиям варки зелий и использованию сил, вам показывают, в какую сторону развиваться, и вы, госпожа Мулинн, сможете еще многое узнать из книг и поставив собственные опыты после академии. Но… – она запнулась, подбирая слова. – Я не буду оскорблять вас приглаженной правдой, госпожа Мулинн. Я скажу, как есть. Вы достойны знать весь расклад, чтоб спланировать будущее. Вы не сможете составить конкуренцию зельеварам в больших городах. В Бристоне и других развитых местах довольно много магов-зельеваров, которые могут сделать все зелья и из этой книги, и из следующей, которую мы начнем изучать весной. Вы же освоите половину второго круга и хорошо, если треть следующего. Конечно, для многих зелий, которые вам не по силам, существуют аналоги, которые вы можете сварить, но они действуют слабее и медленнее. Сами посудите, зачем покупать настойку из ромашки и чабреца, которая лишь приглушит серьезное воспаление, если смесь мандрака с исуанским перцем снимет его быстрее и полностью. Но для соединения этих ингредиентов нужно такое воздействие магии, которое у вас не получится.

У меня вскипели слезы. Как же несправедливо! – И куда мне с такими… умениями… – проговорила я в отчаянии. – Вы все равно останетесь прекрасно обучены в доступной вам области. Вы сможете работать в небольшом городке или в поселении с теми, для кого мандрак с исуанским корнем слишком дороги. Или же помощником зельевара в городе вроде Бристона. Вы можете выбрать путь, не связанный с зельеварением, но где ваши навыки пригодятся, например, гувернанткой в богатом доме, если вы достаточно образованы, чтоб давать частные уроки детям. Гувернантка, которая умеет делать отвар от ангины, остановить кровь из ссадины или подлечить прислугу, ценятся довольно высоко. – Я хотела работать в больнице, а потом завести свою практику, – удрученно пробормотала я.

Леди Барвис покачала головой: – Вы можете стать помощником лекаря, это правда. Но зельеваром при больнице… не думаю. Что же касается собственной практики, то как я говорила, в небольшом городке или в поселении – возможно. Простите, госпожа Мулинн, мне не хотелось приносить вам дурные вести, но не обладая этими сведениями вы натворили бы множество ошибок или и вовсе разочаровались бы в том, чем занимаетесь, и бросили бы учебу. Вы не виноваты, это… – она помолчала, – это жизнь. Давайте я вам еще налью. Мне привезли необычный сорт ромашки, правда, замечательно пахнет?

Мы допили отвар, и леди проводила меня к выходу из травничьего крыла.

Я не помнила, как добралась до своей комнаты. Не раздеваясь, я бросилась ничком на кровать и уткнулась в подушку. Не будет ничего. Не будет ни благодарных клиентов, вылеченных моими настойками, ни рядов склянок в собственной лаборатории. Не будет у меня ни добротно обставленной спальни с креслом и трюмо, ни нарядов на городском балу, ни бисквитов в кафе. Будут нагоняи от хозяина собственной практики или щипки отца семейства – кто из гувернанток не испытывал подобное? или же меня ждет поленница дров и огород в селении далеко от города. Будет варка простеньких зелий в кухне из местных трав и очередь за отваром от похмелья. Вот что меня ждет.

Звезды, звезды, почему?!

Выходные я пролежала в комнате, сказавшись больной. Следующую неделю я провела как в тумане. Ходила на классы – и профессора, похоже, побеседовав с леди Барвис, давали мне задания, которые требовали больше тонкой работы, чем больших сил. По совету той же доброй леди-профессора записалась факультативно на один из классов для теоретиков. Факультет теоретической магии на деле был пристанищем слабосилков, которым хотелось получить образование. Как правило, они были отпрысками благородных или хорошо обеспеченных семей и рассматривали академию как приятное дополнение к статусу.

Со знаниями этого факультета больших денег не заработать, но в жизни пригодится. Возможно, для городской бедноты такой заработок был бы хорошим подспорьем, но у бедноты не было денег на магическую академию. Никто не мог бы потратить триста золотых, чтобы получать две-три монеты в месяц.

Мне несказанно повезло с тем лордом, которого я вытащила из болота. Или нет? Не приедь я в Бристон, не попробуй жизни горожан с деньгами, я и дальше жила бы в своей махонькой комнатке, работала бы в лавке матери, переняла бы у нее дело, и сватались бы ко мне булочники и мясники. Другой жизни я бы не знала. Хорошо бы это было?

Но что сделано, то сделано. Назад дороги нет. Я не хочу работать в лавке. Я не хочу всю жизнь служить на побегушках. Я что-нибудь придумаю.

Правду говорят, что у магов с даром стихий настроение меняется так же часто, как и их стихии. Огневики вспыхивали как огонь и так же быстро гасли, поэтому их магия развивалась медленнее других, иначе капризные дети принесли бы немало бед. Водники плавно, но неуклонно меняли настроение по нескольку раз в день. Воздушников никто не мог понять, кроме них самих. А моя стихия – земля. Это только кажется, что земля неизменна. Земля промерзает зимой, оттаивает по весне, прорастает зеленью, пестреет и переливается разноцветьем летом и укрывается пожухлой травой осенью. Земля сдвигается со временем под давлением воды или проседает под камнями, чтоб снова взметнуться ввысь тонкими прутьями деревьев.

Новости о моей слабой магии придавили меня на несколько дней, но вскоре внутри выросла уверенность, что я непременно найду выход. А пока нужно учиться зельям и штудировать три журнала с рисунками модниц, которые прислала мне тетушка Лизии.

Я спросила подругу, отчего в госпоже Тиртан проснулась такая доброта к скромной студентке. – О, Мадлен, ты плохо знаешь тетушку. Думаешь, она целыми днями лишь гуляет по бульварам и дает указания кухарке? Кроме учетных книг мастерской… Только тс-с-с, это секрет, тетушка не любит, когда говорят о ее умениях вести дела. Так вот, кроме учета и договоров с поставщиками металлов и камней она три, а то и четыре раза в неделю наведывается в бедные кварталы. Тебя твоя матушка легко отпустила учиться?

Не знай я Лизию, я решила бы, что она попрекает меня происхождением, но подруга задала этот вопрос совершенно искренне. Поэтому я честно ответила: – В первый год легко. Матушка понимала, что для работы в лавке мне нужно хорошо читать и писать, не говоря уже о счете, и уметь поговорить с покупателями. Второй год, когда мы учили, как устроен свет, я еле отпросилась. А на третий, когда нам давали начала наук и искусств, мне даже пришлось пригрозить, что сбегу из дома, если не отпустит.

Лизия кивнула: – Вот-вот. Бедняки даже в первый год не всегда отпускают детей. Кухарки, уборщицы, наемные работники думаю, что грамота детям ни к чему, лучше пусть сызмальства помогают семье. Вот тетушка и уговаривает их отпустить детей учиться. А некоторых взрослых самих учит грамоте и счету, чтоб лучше понимали. Тетушка считает, что если не знаешь, как улучшить жизнь, нужно хоть чему-нибудь учиться, а там, может, Звезды выведут. Если бы она в юности не увлеклась цифрами, не видать бы ее мужу мастерской на Серебряной улице, – закончила подруга.

Я позавидовала госпоже Тиртан. Сколько всего полезного можно сделать, когда у тебя есть силы и время, когда не нужно биться за выживание самой. Получится ли у меня когда-нибудь стать такой же?

На замужество, которое могло бы вознести меня вверх из лавочниц и неудачливых травниц к обеспеченным ремеслам со своим делом, я не расчитывала. У меня и раньше не было хорошего приданного, а теперь и вовсе остались гроши. Последую-ка я совету умудренной жизнью тетушки и буду учиться дальше. Может, и правда Звезды выведут.

Увидев, что мое настроение улучшилось, Лизия и Мира поймали меня с обещанием сходить с ними на вечеринку в выходные.

Мира уже встречалась с боевиком. Не знаю, как далеко зашли ее отношения с Тэдом, но часто она исчезала после ужина и наутро выглядела не очень выспавшейся. Лизия получала приглашения на свидания и даже сходила на одно или два, но ни один из парней не оказался достойным ее внимания. У меня же мысль о мужчинах вызывала дрожь. Слишком хорошо я помнила заплаканное лицо Адели.

Но все-таки для вечеринки я решила применить знания, подаренные мне госпожой Тиртан. Битых два часа я укладывала волосы. Сбегав к Лизии, я спросила, нет ли у нее того средства для волос, и та хихикнув, протянула мне крохотный пузырек, а заодно предложила зайти к ней, чтоб нанести на лицо специальные краски: – Совсем чуть-чуть, Мадлен, вот увидишь!

Что ж, кто мне запретит развлечься? Справившись с волосами, я постучалась к подруге. Та принялась колдовать над моими щеками, веками и ресницами, но глянув в зеркало, я решительно отправилась к умывальнику и взялась за дело сама. Моё "чуть-чуть" было в пять раз меньше, чем у Лизии, и это действительно – чуть-чуть. Чуть темнее ресницы, чуть игривее глаза, чуть ярче губы, чуть бледнее лоб. По удивленному виду подруги я поняла, что добилась нужного эффекта.

Праздничных платьев у меня не было, и я отказалась брать что-то в долг у Лизии. Все-таки надо справляться своими силами. Расстегнула пару пуговиц у шеи, вернулась в комнату и нашла цветастую косынку, которую повязала на манер пояска. Вот теперь готово.

На вечер в гостинную боевиков мы пришли втроем, но Мира тут же сбежала к своему кавалеру. Вежливый Тэд вернулся к нам под руку с вероломной подругой и представил своих друзей. Лизия быстро окинула взглядом жгучего брюнета, и тот подал ей руку, приглашая на танец. Второй, как его отрекомендовал Тэд, Брэд Брадит, предложил мне принести настойку или отвар из южных фруктов. Я начала с отвара.

В конце концов, почему бы не поболтать с галантным плечистым кавалером? Это ни к чему меня не обязывает.

К середине вечера у меня не осталось ни следа от хандры. Я еще поборюсь за свое место под Звездами. Всё у меня будет, и трюмо с зеркалом, и кафе с пирожными, и своя лаборатория, а пока… где там настойка из южных фруктов?

Я помнила, как мы сбежали на черную лестницу целоваться с Брэдом. Я помнила, как он нес меня на руках, потому что стоять на ногах я уже не могла, а уронив в кровать не смог подняться, потому что я вцепилась в его шею и потянула к себе. Я помнила, как сидя у него на коленях требовала еще наливки. Дальше я не помнила ничего, а утром проснулась в разоренной постели, которая явственно свидетельствовала, что с помощью Брэда сама не заметив того я переступила через свой самый большой страх.

Глава 4. Бал Равноденствия

Я рассматривала серые в синюю полоску занавеси в мужской комнате, когда меня отвлек стон Брэда. Обнаженный боевик сидел рядом со мной на кровати и в ужасе смотрел на последствия нашей ночи. Я прислушалась к себе. Ничего не болело, только чуть саднило внутри. Кажется, мне повезло больше, чем сестре. – Мадлен, я… о-о-о, что я натворил. – Парень принял серьезный вид, насколько это было возможно без штанов. – Госпожа Мулинн, я предлагаю вам стать моей женой.

Я рассмеялась. У Брэда от удивления вытянулось лицо. – Брэд, ты очень милый, но я не готова к такому шагу. Нет-нет, не думай, ты завидный жених, и многие девушки будут польщены, услышав от тебя предложение, но мне кажется, у нас не те отношения, чтоб составить удачную пару.

Не знаю, есть ли у кого-нибудь дар прорицания, или же это выдумки сказочников, но я яственно видела наше будущее, если приму скоропалительное предложение благородного – не по статусу, по духу – юноши. Его семья меня не примет. Они владели крупной мануфактурой где-то на западе герцогства и были не последними людьми в своем городе. Не о такой партии для сына они мечтали. Брэда ждало место офицера городской магстражи – уважаемая должность. Если бы Брэд любил меня без памяти, он бы мог побороться с родными за свое счастье, но оказаться с ними в ссоре ради случайной подружки, с которой он провел ночь после вечеринки? Нет, это не то, что сделает нашу семейную жизнь радостной и приятной.

Я не жалела потерянного девства. У меня с плеч упал кошмар, который поселился после свадьбы Адели. То ли Брэд был более умелым, чем мой зять, то ли лучше чувствовал женщин, но я не ощущала никаких неудобств.

– Брэд… – я приподнялась, скромно прижимая одеяло к груди и коснулась руки обескураженного парня. – Ты что-нибудь помнишь? Признаться, я не очень.

Кажется, я покраснела. Парень тоже. Он лег рядом и обнял меня одной рукой. – Мадлен, мне неловко говорить. – И все-таки? – Тебе стало больно, я хотел остановиться, но ты потребовала рюмку наливки и всё назад. Я… кхм… немного продолжил… А потом ты уснула. Вот и все. Зелье от последствий не нужно, я был осторожен. – Даже жаль, что я ничего не помню… Брэд? – М?

Любопытство пересилило смущение, и я решилась: – Мне правда жаль, что я ничего не помню, и я… м… – нет, все-таки смутилась. – И если ты придешь ко мне послезавтра, я буду счастлив, – парень был на удивление догадлив. – Почему послезавтра? – Мадлен, кто из нас изучал анатомию? То есть, мы, конечно, тоже учили строение тела – с точки зрения, как сделать людям больнее, но я не хочу делать больнее тебе.

Я хихикнула, сообразив, на что он намекает, чмокнула парня в щеку и попросила дать мне покрывало, чтоб добежать до ванной. Понимаю, это странно, но ходить обнаженной по комнате утром я еще стеснялась.

* * *

Может быть, если бы я была магтефактором, водницей или "землекопом", я бы продолжала приходить к парню в комнату, укутавшись в длинную рубаху и запрещая зажигать светлячки, пока не замотаюсь в одеяло. Но я была зельеваром, который без запинки мог произнести "подвздошная мышца" и даже показать эту мышцу непосредственно на теле кавалера, поэтому уже к середине зимы мы устраивались на кровати Брэда, не стесняя себя одеждой, и сверяли анатомические атласы с живой натурой. Брэд оказался чутким, но не очень опытным любовником, хоть и старался изжить этот недостаток. Однажды он вытащил из-под матраса издание срамных картинок с пояснениями на языке Урфэлийского ханства, которого никто из нас не знал, но это не помешало нам поставить несколько весьма интересных экспериментов.

Нам было хорошо вместе. И несмотря на то, что происходящее между нами я никак не могла назвать любовью, и никак не связывала свое будущее с Брэдом, я все-таки расстроилась, когда однажды после обеда он поймал меня по дороге в лабораторию и краснея признался, что встретил девушку, к которой питает нежные чувства и считает неверным продолжать наши встречи. Я оценила его честность и пожелала удачи.

В эти выходные Лизия очень вовремя позвала нас с Мирой к себе в гости. Через две недели намечался бал Равноденствия, и госпожа Тиртан настояла, чтоб племянница с подружками готовились заранее. Я отказывалась принимать платье в подарок, но госпожа Тиртан нашла выход. – Скажи, дорогая, что нужно для зелья от больного горла и повышенной температуры? – Смотря какого. Самое лучше требует дорогих ингредиентов, но я не смогу его сварить, у меня не хватит сил. Есть попроще, я его уже опробовала, но и действует оно не так хорошо. – Сделай мне две дюжины пузырьков того, которое попроще. Напиши, что для него нужно, я завтра перед тем, как вы будете уезжать, принесу нужные травы.

Я быстро набросала список и подала доброй тетушке. – С вашего позволения, госпожа Тиртан, зачем вам лекарства, которые действуют хуже, чем те, что вы можете себе позволить? – Я-то могу, – грустно улыбнулась она. – Но знала бы ты, сколько в домах бедняков тех, кто ни лекаря не может вызвать, ни хорошие зелья купить. Лучше зелье послабее, чем никакого зелья совсем. – Неужели в кварталах бедняков нет своих травников?

Та покачала головой: – Есть, но плохо обученные. В академию им не поступить, а у кого сил побольше, так или иначе устраиваются в других местах и стараются забыть, где они росли.

Хорошо, что у бедных людей в Бристоне есть госпожа Тиртан.

Пока я варила зелья, без зазрения совести пользуясь академической лабораторией, я попробовала подсчитать, что будет, если я стану варить простенькие составы для бедняков. Увы, получалось, что даже если я буду продавать по дюжине бутыльков в день по пять медяков, мне едва хватит на крохотную квартиру и сносный стол. Остальное уйдет на травы и подати. Можно, конечно, жить там же, среди бедняков, и питаться как они, но… но зачем же я тогда заканчивала академию? Лучше уж вернуться к матушке и работать вместе с нею в лавке. У матушки хоть свой дом в квартале мелких лавочников и небогатых мастеровых.

Но мне не хотелось возвращаться к матушке. Недавно матушка написала, что ей помогает Адель, и они вполне справляются. Женщины семьи Пита хорошенько настучали ему по шее за невнимание к жене, тот стал паинькой и совсем не против, что Адель зарабатывает для будущего ребенка немного монет. Да, моя семья сносно устроилась и без моей помощи. Мне хотелось остаться в Бристоне или переехать в другой большой город, мне хотелось завести свою гостинную и свою лабораторию.

Я осторожно расспрашивала других не самых удачливых студентов, но у одних были достаточно обеспеченные семьи, другие собирались работать в семейном деле, третьих совершенно не пугали провинциальные городки, а пугали, напротив, большие города. У девушек было достаточное приданное, чтоб выйти замуж за ровню. Кто-то обмолвился, что в Риконтии или Конбрии и слабые маги могут хорошо устроиться, но путь туда далек и дорог, и нужно иметь достаточно золотых, чтоб прожить, пока не нашлась работа. К тому же, в отличие от хорошо образованных сокурсников, я не знала риконбрийского.

Зима уступала права весне, а я так ничего и не придумала.

* * *

Городской бал вновь закрутил нас в вальсах. Снова галантные кавалеры, затейливо украшенные пирожные и разноцветные гирлянды светлячков на шелковых цветах. Мира весь вечер провела с Тэдом, а Лизия танцевала без продыху, меняя кавалеров – она потратила зиму, чтоб подтянуть свои умения, и решила не упустить ни одного шанса завести знакомства. Мне же хватило нескольких вальсов. Когда я присела передохнуть, рядом со мной на стул опустилась приятная дама в том возрасте, когда у благородных рождаются последние дети, а у селян – первые внуки. – Милая, ты с таким восторгом смотришь на огни… Ты здесь в первый раз? На дебютантку ты не похожа. – Нет, госпожа, я второй раз на балу. Я учусь в академии. – О… – мне показалось, что дама стала терять ко мне интерес. – Будущая магичка! Желаю удачи. Водница? или воздушница? – Земля, зельевар. Увы, вряд ли я буду магичкой. – О… – дама снова повернулась ко мне с искорками любопытства в глазах. – Что же вам помешает? – Не очень большой дар, госпожа…? – Зовите меня просто Эйрин. У меня модный салон на улице Незабудок, так и называется, салон госпожи Эйрин. – Мадлен, – представилась в свою очередь я. – Ведь вы не из Бристона? И, верно, после академии отправитесь к родителям?

Госпожа Эйрин располагала к себе, и кроме того, модный салон – это то волшебное место, где обитают ткани, ленты и кружева из журналов, которые мне прислала госпожа Тиртан. Я старательно рассмотрела наряд госпожи Эйрин. Он был, на мой вкус, ярковат, но сделан весьма неплохо. – Увы, в деле моей семьи мои невеликие таланты не пригодятся. Я пока размышляю, чем могла бы заработать на достойную жизнь. – Я усмехнулась. – Понимаю, что от девушек в моей ситуации ожидается скорое замужество, но мне бы не хотелось выбирать этот путь.

Госпожа Эйрин быстро стрельнула глазами по сторонам. – Я дам вам совет, дорогая Мадлен. Не спешите решать свои трудности замужеством. Выбрать не самого полезного мужчину – что может быть неприятнее. Если захотите еще поговорить, заходите ко мне в салон. В выходные я всегда на месте.

Проговорив эти странные слова госпожа Эйрин откланялась и поспешила к другим дамам. Одна из них мне показалась знакомой, но я не могла вспомнить, где бы я ее видела.