Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Капитан неслышло подошел сзади, и я оказалась прижата к его телу. – На чем мы остановились? – Желаешь продолжить особые меры? – спросила я шепотом. Все сомнения улетучились. – Определенно, – подол сорочки неумолимо пополз вверх, – очень, очень особые.

Его рука вернулась туда, где бесчинствовала утром, но на этот раз не было преграды из панталон. Вторая бродила по моему телу, будто капитан старался запомнить каждый уголок. Я откинулась ему на грудь, но удержаться на ногах было выше моих сил, и я стала сползать вниз. Капитан присоединился ко мне. Кажется, до кровати мы не доберемся. Я наклонилась вперед, попытавшись скинуть сорочку, но капитан воспользовался открывшимся возможностями. Я закусила конбрийскую вышивку, пытаясь не кричать под его движениями. Мне не удалось. Надеюсь, он поставил полог тишины. Больше мыслей у меня не было. Ни на шелковых простынях, ни на на жаккардовых диванах мне не было так хорошо, как на земляном полу солдатской палатки.

Уже засыпая, я вспомнила, что не задала капитану важный, очень важный вопрос. Вскочив, я растолкала мужчину. – Что случилось? – Мне нужно кое-что у тебя узнать. Только ответь честно! – Хм. Я постараюсь, но я не все сведения могу сообщать, ты же знаешь. – Эти – можешь. Даже должен!

Капитан вздохнул: – Спрашивай. – Как тебя зовут? По-настоящему? Делить постель и жилье с мужчиной, имени которого я не знаю, это слишком даже для магички.

Капитан засмеялся, повалил меня на кровать и поцеловал. – Эдвард Чисток. Как видишь, ничего примечательного. А теперь спать.

Глава 36. Новые тайны

Утром я сходила в госпиталь. В этой части лагеря всем заведовала госпожа Альбина, суровая женщина за пятьдесят, лекарь из горных районов Конбрии. Помощницей у нее была молодая риконтийка, Розалия Буртон. Девушка показалась мне знакомой по Байрокским временам. – Мне кажется, я вас где-то видела. Наверное, вы закончили Байрокандскую академию?

Почему-то мой вопрос ее испугал. – Да, я закончила академию, но я слабосилок. Делаю здесь, что могу, – она обвела рукой палату, в которой лежали раненые. – Вы зельевар? Наконец-то у нас появятся настоящие зелья! Ой, простите, меня зовут.

Девушка так стремительно исчезла, что мне показалось – что она меня боится. Я обратилась к лекарю: – Госпожа Альбина, я чем-то обидела вашу помощницу? – Рози бывает странной. Иногда задумывается о чем-то своем, приходится несколько раз окликать, прежде чем отзовется. Она с семьей проезжала поселение, на которое напали. Семья погибла, ей единственной удалось выжить. – Это было риконтийское село? И напали конбрийцы? – В том-то и дело, что до сих пор неизвестно, кто напал. На нападавших была конбрийская форма. Но наши специальные войска совершали тайный рейд, расследуя предыдущие нападения, и завидев их нападавшие сбежали. Рози была без сознания, в селении многие погибли, остальные разбежались или были не в состоянии оказать ей помощь. Ее забрали сюда. Из этого поселения здесь две дюжины семей – раненые и их родные. – И она не хочет возвращаться в Риконтию? – Всем, кто в этом лагере, приходится остаться, пока ситуация не переменится. Даже конбрийцев не выпускают, чтоб не сболтнули чего лишнего, а уж риконтийцев и подавно. Но вы не думайте плохо про Рози, у нее хорошее образование, она понимает в лекарском деле удивительно для тех, кто не учился на лекаря. И характер у нее… – госпожа Альбина усмехнулась. – Вы еще увидите, как она умеет заставить пациентов принимать горькую настойку или разрабатывать поврежденную конечность.

Надо поговорить с бедняжкой. Может, мне удастся чем-то ей помочь.

Мне представили еще трех санитарок из поселянок, села которых сожгли неизвестные нападающие. Это были простые бесхитростные женщины без двойного дна.

Я составила список зелий, которые нужны госпиталю в первую очередь, осмотрела, что есть из зельеварного оборудования, и сделала еще один список – для покупок в Лероне. Завтра Лиама собирались везти в Леронскую тюрьму, чтобы передать дальше, а назад будут возвращаться, нагруженные ящиками для нужд лагеря и госпиталя.

Вернувшись в лагерь к вечеру, я собрала грязное белье, прихватила пару рубах капитана и отправилась к ручью. Надо бы добавить в список кадушку для стирки и побольше мыла.

Я возвращалась с мокрым бельем, когда мимо меня в лагерь въехала кавалькада из полудюжины военных. У одного из них на плечах красовались эполеты – видимо, высокий чин. Я присмотрелась к офицеру, офицер присмотрелся ко мне и спросил у высыпавших навстречу лейтенантов: – Почему цивильные в лагере? Мне казалось, они должны жить при госпитале и в расположении не появляться.

Кто-то из лейтенантов зашептал ему что-то на ухо. Офицер обжег меня гневным взглядом и приказал: – Леди в штаб, капитана под арест.

Меня так и повели в штаб с бельем в руках, только у входа спохватились, забрали мокрую кучу и сложили у палатки. Я вошла внутрь.

Новый офицер уже был здесь. – Полковник Кроу к вашим услугам. – Графиня Мадлен Байрок. – Ваше Сиятельство, я приношу свои извинения за обращение с вами неподобающим образом. Капитан будет отдан под суд. Немыслимое дело, немыслимое! Он один из лучших моих людей, но такое преступление я не могу оставить безнаказанным. Вас завтра же препроводят в Лерон и оттуда доставят в столицу, где устроят со всеми подобающими вам удобствами. К сожалению, мы не можем отпустить вас в Риконтию после того, что вы здесь видели, но мы устроим вас наилучшим образом, обещаю.

Я подождала, пока иссякнет поток его красноречия и принялась объясняться. – Господин полковник, я высоко ценю вашу заботу и ваше стремление поддерживать мораль и дисциплину в вверенных вам войсках. Но капитан не нарушал ни того, ни другого. Мы были знакомы раньше и состояли в связи.

Наверно, будь я лет на пять моложе, я бы не смогла провести этот разговор так прямо и откровенно. Но я магичка двадцати трех лет, никто не ждет от взрослых магичек девичьей стеснительности. Однако полковник отчего-то отвел глаза. Звезды, да он же ненамного старше меня. Странный полковник. Невзирая на его смущение я продолжала: – Капитан спас меня дважды от одного и того же преследователя. Один раз – прошлой осенью, второй – вчера, когда снял проклятье, которое мешало мне говорить. Этого преследователя завтра повезут в Лерон, и уверяю вас, я вовсе не желаю быть ему попутчиком. Более того, если возможно, я была бы рада остаться здесь.

У полковника вытянулось лицо, он привстал со стула, будто бы чтоб лучше меня рассмотреть. – Здесь? – неверяще изумился он. – Вы предпочитаете жить в солдатской палатке со всеми ее… кхм… удобствами? Не в столичном особняке с прислугой и возможностью выходить в город? – Именно так. – Леди Байрок, если капитан вас запугал, если он вам угрожает, поверьте, у меня хватит власти обеспечить вашу безопасность. – Благодарю вас, полковник, но я бы попросила выпустить капитана из-под ареста. Он не сделал ничего предоссудительного. Напротив, его поступки были исключительно благородного свойства.

Полковник опустился на стул и осматривал меня, будто впервые видел женщин с простой прической, в сером полотняном платье с закатанными рукавами с темными пятнами воды. – Леди Байрок, мне трудно в это поверить. – И тем не менее, это так. Капитан мне дорог.

Полковник побарабанил пальцами по столу и крикнул: "Капитана освободить и ко мне". Подумав еще немного, он сказал: – Вот как… Допустим… но я не могу держать в лагере цивильных. Этот дурацкий закон про личных пленников… Его давно нужно было отменить. Непременно займусь этим, как разрешится проблема с Риконтией. – Возможно, вам не сообщили, но я зельевар третьего класса и собираюсь варить зелья для госпиталя. Я там была сегодня утром, они пользуются плодами труда сельской травницы, которая, как вы понимаете, далеко не так обучена, как я.

Я вызвала руну класса, и полковник воззрился на нее с еще большим изумлением, чем раньше. – Графиня-зельевар третьего класса. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. Редко кто из титулованных женщин развивает умения до полноценной работы. И, прямо скажем, редко кто из титулованных мужчин тоже. – Я получила третий класс раньше, чем титул. По рождению я из неблагородных горожан, меня звали госпожа Мадлен Мулинн.

Кажется, полковник удивился еще больше, чем раньше. Он даже не обратил внимания на капитана, которого ввели в палатку.

– Вы – Мадлен Мулинн? Вы? Вы не шутите? – Нет, – теперь настала моя очередь удивляться. – Вам знакомо мое имя? – Я интересуюсь делами магических наук. Не так давно в магическом сообществе обсуждали даму, которая спустя год после академии получила третий класс за открытие тонкомагических зелий, и еще через год издала книгу. – Смею заметить, первую из книг. Недавно вышла вторая. Но самым первым был учебник в Байрокандской академии.

Полковник смотрел на меня во все глаза, потом перевел взгляд на капитана: – Демоны вас задери, капитан. Чем вы заслужили такое расположение Звезд? – Сам удивляюсь, господин полковник. – Леди Байрок предпочла вашу палатку переезду в столицу.

Мой капитан с трудом сдерживался, но довольное выражение все-таки проклюнулось сквозь серьезную маску. Подумав немного, полковник вынес вердикт: – Вы можете оставаться, леди Байрок, только старайтесь не расхаживать по лагерю без необходимости. Не хотелось бы дразнить солдат таким нарушением уложения. – Благодарю вас, господин полковник.

Капитан довел меня до палатки и не стесняясь никого донес мокрую кучу белья. Мы задержались на несколько минут, потому что Эдвард сгреб меня в объятья и поцелуями выразил восторг: – Ты… ты графиня-зельевар, знаменитость научных кругов, и ты остаешься со мной! Ты со мной… – Я с тобой… пока тебя снова куда-нибудь не отправят. – Ну уж нет, я тебя больше никуда не отпущу.

* * *

Я дала конвоирам Лиама список не только утвари и инструментом для лаборатории, но и записку к сельской травнице, которая должна была мне передать образцы трав, собранных в разное время разным способом. Конечно, ставить опыты в палаточном лагере – безумие, но… почему бы и нет? Хронометр у меня с собой, горелка в госпитале уже есть, склянки закупят.

Но пока нет оборудования, придется делать самые простые отвары, для которых нужна только горелка, вода, какая-нибудь посудина и моя магия. И, конечно, травы, но кое-что нашлось в госпитале и в моих запасах из Раэлина. Я сварила противовоспалительное и жаропонижающее – не самые сильные варианты, но лучше, чем ничего. Разлив по кружкам, я пошла искать Рози, чтоб она отнесла отвар больным и раненым – она знает, кому какой нужнее.

Девушка снимала чистые простыни с веревки. Рядом лежала стопка мокрых. – Рози! – Она не пошевелилась. – Рози! Розалия! – А? О, простите, леди Байрок, задумалась. – Зовите меня Мадлен, прошу вас. Я сделала две партии зелий, вы лучше меня знаете, кому что нужно. – О, замечательно!

Мы внесли два подноса в палатку, где лежала дюжина больных. – Господин Тирс, пожалуйста, выпейте вот этот отвар. Уверяю вас, он совершенно безвреден, я сама его уже опробовала. Господин Арни, мы вас не забыли, не думайте, ваша кружка вас ждет. Господин Петрок, не смотрите на меня так, я не отменю решения, вы будете пить свою порцию. Госпожа Арлен, ваша кружка. Да. Понимаю, да… тяжело… но нужно.

Рози брала по кружке и относила каждому больному. Она помнила всех по именам, но самое важное, она знала, как с ними разговаривать. Два больных считались сложными, но одного она уговорила как маленького ребенка, а с другому приказала таким железным тоном, что я сама была готова выпить хоть три кружки горчайшего отвара. Интересная девушка.

К концу дня она осмелела и смотрела на меня без испуга.

Когда все дела были переделаны, мы втроем, я, Рози и госпожа Альбина, сели пить чай. И снова Рози настороженно поглядывала на меня. Я заметила ее манеры. – Рози, ваша семья была из благородных?

Та чуть дрогнула: – Нет, но мне дали хорошее воспитание, нанимали гувернантку и учителей. – Простите, я, наверно, задала бестактный вопрос. – Нет-нет, я нисколько не стыжусь своего происхождения. Вы, я слышала, тоже не родились с титулом? – Да, я из семьи лавочников. Признаться, графиней я стала случайно. – Но вы с честью несли эту ношу. – Да, до поры до времени, пока был жив мой муж. К счастью, пасынок не стал увольнять моего управляющего. Надеюсь, люди в графстве смогут прожить и дальше. – Он вернулся в графство из столицы? – Вернулся, чтоб оставить его в погоне за мной. Еще сегодня утром он был здесь, рядом, в лагере, правда, связанный по рукам и ногам. – О… почему?

Я рассказала дамам историю о наследстве. Госпожа Альбина охала и удивлалась, а Рози восприняла мой рассказ мрачно. Что-то ее расстроило. – Рози, вы сами из графства Байрок? Вы так близко к сердцу приняли горести Байроков. – Это очень неприятная история. Почему вы не обратились к городским властям? А еще лучше, в столицу? – Но как? В городе меня мало знали в лицо. До столицы еще надо было добраться. Один неосторожный шаг, и я оказалась бы в руках Лиама. Меня некому было искать, кроме Даны, но ожидать от девушки восемнадцати лет, которая только-только начала учиться, что она бросит все и займется моей защитой, было бы неверным. Кроме того, я и дня не хотела бы проводить с Лиамом. Вы понимаете, о чем я. – Да, это очень неприятная история, очень.

Что-то скребло внутри от этого разговора. Возвращаясь к себе я перебирала слова Рози, пытаясь понять, что могло меня в них зацепить. Может быть то, что в Байроканде живо обсуждалась история моего побега от Лиама, а девушка ее не знала? Но я могла встречаться с ней на год раньше, и ко времени смерти старого графа она уже окончила академию и уехала на восток. Она знала, что Лиам кутит в столице, но не знала, что произошло после смерти его отца. Она знала, что я занималась графством. Много ли студентов, которые съезжаются в академию на годовалый курс на другой конец страны, знают, что происходит в графстве? И она явно что-то скрывает. Несмотря на ее слова о неблагородной семье, она пила чай так, будто с детства вращалась в высшем свете. Впрочем, что я знаю про высший свет? Я была в великосветских гостинных всего несколько раз, а на больших приемах и того меньше. В последний раз – у городского главы Байроканда.

Я остановилась на тропинке, которая вела в лагерь по краю перелеска, и засмеялась. Нет, я не встречала эту девушку в академии! Но я ее, действительно, видела, и даже с ней разговаривала, правда, голос у нее тогда был нарочито манерный, и одета она была не в простое синее платье, а ярко и безвкусно, будто подопечная мадам Сижат. Какими судьбами вы, леди Крокус, ближайшая фрейлина риконтийской принцессы, ее подруга и советница, оказались здесь, в госпитале при военном лагере Конбрии? Может быть, вы – коллега моего капитана, только с другой стороны?

Глава 37. Безумный план

Неделя текла за неделей. Возможно, будь я одна, брезент вместо обоев, лохань вместо ванной, стирка в ручье, простая еда из котла и прочие прелести жизни палаточного лагеря показались бы мне демонским наказанием. Но рядом был Эдвард, и каша при светляке была ничуть не хуже ужина в ресторации Лерона, а стук дождя ночью и колыщащиеся от ветра стены заставляли лишь крепче прижиматься к моему мужчине.

Эдвард вставал раньше меня, и если дела не требовали его присутствия сиюминутно, успевал оставить мне на кофре рядом с кроватью букетик цветов в солдатской кружке. Я шла в госпиталь, пританцовывая на тропинке. Мне привезли заказы из Лерона и травы от поселянок. Один день я посвятила устройству лаборатории в специально выделенной палатке, и принялась за дело. Эксперименты я пока отложила – нужно было сварить достаточно зельев для госпиталя и для военного лагеря.

Капитан попросил сделать запас бодрящего отвара для его людей. Госпожа Альбина решила, что не помешает держать в резерве все, что может понадобиться при наплыве раненых. Мы не говорили вслух о мрачных возможностях будущего, но было видно, что мысли у всех только об этом.

Леди Крокус, которую мы знали как Рози, осторожно, исподволь в разговорах выясняла сведения, но не только у конбрийцев – у риконцев тоже. И это меня смущало. Я попробовала узнать, как она может передавать сведения в Риконтию, и спросила капитана, не опасается ли он шпионов в лагере. Он заверил, что все, люди, которые выходят из лагеря наружу, достаточно проверены. И хоть лагерь с госпиталем занимают изрядную территорию, артефакты и дозоры не пропустят никого – как не пропустили меня, стоило мне приблизиться к расположению специальных королевских войск.

Я склонялась к тому, чтобы рассказать про леди Крокус капитану, как он неожиданно уехал. Его не было всего три дня и две ночи, но я поняла, как грустно мне в пустой кровати. В прошедшие дни бывало, что Эдвард возвращался, падая от усталости, я помогала ему вымыться, и он засыпал, едва касался подушки, а я лежала рядом и перебирала волосы спящего мужчины. А бывало, что у больных случалось несколько бед сразу, мы сбивались с ног, и капитан приходил за мной к госпиталю в темноте, изымал меня из вихря дел, и я шла по тропинке к лагерю, опираясь на его руку, а то и просто на его руках. Он мыл меня, подогревал магией остывший ужин, и я засыпала на его плече.

Он уехал, и я вспомнила, как в академии, если я оставалась ночевать у Брэда, затем у Дэна, следующую ночь мне непременно хотелось провести в своей комнате. Посидеть допоздна с книжкой и отваром, завернуться в одеяло и уснуть поперек кровати. Сейчас я все это променяла бы на Эдварда рядом. Я изменилась? или дело в мужчине?

По совету Эдварда я старалась не перебирать прошлое, но теперь, когда я снова лежала в темноте в одиночестве, картинки минулого сами лезли в голову. Как, почему я пришла от юной Мадлен с ее мечтами к серой усталой женщине, которая сцепив зубы терпела кавалера в постели, глядя в потолок и представляя поэтический вечер, которым окупятся все неприятности?

В академии я знала, что и для Брэда, и для Дэниэла я временная подружка. Они относились ко мне достойно благодаря воспитанию, но не потому что я – это я. Точно таким же образом они вели бы себя с любыми другими девушками, которые провели бы с ними одну или две ночи. Может быть, именно поэтому, привыкнув к таковому отношению мужчин, я и сделала следующий шаг?

Нет, хватит, этак я загоню себя снова в тоску. Довольно того, что больше у меня не будет ни кавалеров от мадам Сижат, ни таких, как мои парни в академии: милые, приятные, но для которых я лишь временное удовольствие.

Я очень, очень надеюсь, что у меня будет только мой капитан.

* * *

К вечеру третьего дня я постаралась закончить дела в госпитале пораньше, чтоб прибежать в лагерь.

Я успела как раз когда отряд усталых пропыленных людей подъехал к штабу. Эдвард приветственно кивнул мне, на мгновение задумался и замахал, подзывая к себе. – У меня сведения из Риконтии, которые я доложу полковнику немедленно. Думаю, ты можешь быть нам полезна.

Мы вместе прошли в кабинет полковника. Тот удивленно глянул на меня, но капитан объяснил. – Господин полковник, мне в руки попал странный документ. Здесь начертание схемы боевых воздействий, но есть и другие знаки, мне незнакомые. Кажется, похожие символы я видел когда-то в академии, но мне они незнакомы. Мадлен, посмотри и ты, пожалуйста.

Пока полковник с капитаном хмурясь, разглядывали листок, я прочитала структуру и пришла в ужас. – О нет. Нет. Нет!

Мне хотелось рыдать. Любое открытие, даже самое мирное, самое безобидное, можно применить во зло. – Это тонкомагические воздействия на боевую магию для усиления эффекта. Я не знаю, насколько хорошо это будет работать, но очевидно, что мои разработки подтолкнули кого-то к исследованию тонкой магии в боевых искусствах.

Полковник пробормотал слово, которое леди слышать не полагается, извинился и спросил капитана: – Где вы это нашли? У кого? Чьи это схемы? – Одного из магов столичной академии Риконтии. – Значит, это не экспериментатор-одиночка, а государственный заказ. Демоны! Демоны! Но по нашим сведениям, пока еще партия "голубей" в Риконтии преобладает над "ястребами". – Боюсь, ненадолго, господин полковник, – ответил Эдвард. – Я получил сведения, которые, разумеется, стот проверить, но у меня нет причин не доверять человеку, который их принес. Ближайшая фрейлина принцессы Азалии, Мелинда Крокус, мертва. По словам родных, карета, где ехали Крокусы, опрокинулась, и леди Крокус с родителями погибла. Где, как это произошло, непонятно, но скорее всего, во время визита в восточные провинции. Семья Крокусов напустила туману про ее смерть, и похоронили их быстро и в закрытых гробах. Пошли слухи, что их убили. Принцесса Азалия давно не появлялась на публике, и никто из наших источников при дворе ее не видел. Поговаривают, что она пропала. Король Бриан Третий пребывает в подавленном состоянии духа. Положение "голубей" весьма шаткое.

Полковник пробормотал целую фразу, на это раз не извиняясь. – Есть ли шанс, что погибла сама принцесса? – Нет. Закрытое прощание прошло в присутствии короля, и наверняка он видел усопших. Он бы узнал дочь. По моим сведениям принцессу тайно, но активно разыскивают в восточных провинциях. – Полагаете, они ехали вместе с леди Крокус. – Вероятно.

Полковник потер лицо руками. – Все это очень скверно. Теперь я понимаю, почему сорвались переговоры принцессы с принцем. Принц решил, что обязан пожертвовать своими интересами на благо государства и отправил миссию с предложением брака. – Даже так? – Да. Они вручили предложение лично принцессе, когда она была с визитом в восточных провинциях. Их попросили подождать ответа, возможно, приглашения в столицу для дальнейших переговоров. Но уже через неделю им сообщили, что принцесса не намерена отвечать. Они попытались добиться с ней встречи, но им отказали, а по секретным путям они выяснили, что принцессу не видели ни в восточных провинциях, ни в столице.

Слушая их я пыталась ловить разбегавшиеся мысли. Леди Крокус мертва и похоронена. Но кто же работает в госпитале?

Догадка пронзила меня молнией. Та, кто представился как леди Крокус на приеме у городского главы Байроканда, переменилась в лице, когда я обмолвилась про маскарад. Я списала это на нарочито кричащие платья, но дело не в этом. Девушки были похожи, и как я выяснила позже, действительно, приходились друг другу дальней родней. Маскарад не в том, что принцесса и ее фрейлина переодевались в "попугайчиков". Маскарад в том, что они менялись друг с другом.

Та, кого я знаю, как "Рози", на самом деле принцесса Риконтии Азалия. Порой она забывала, что она Рози, но отзывалась на имя Розалия, которое созвучно с ее настоящим. Наверняка она представилась Розалией, но ее переиначили в Рози. Ее погибшие "родители" – придворные, возможно, родители настоящей леди Крокус. И принцесса назвалась сестрой мертвой девушки. Видя их сходство, никто бы не стал сомневаться.

Пораженная своим открытием я задумалась так глубоко, что забывшись, пробормотала вслух: "Вы всех обманули Ваше Высочество". – Что? – вскинулся полковник. – Откуда вы знаете?

Мы с недоумением воззрились друг на друга, но расхрабрившись от раскрытия одной тайны я быстро приняла и другую. Конечно же! Слишком молодой полковник. Его принадлежность партии "голубей", хотя обыкновенно молодые и рьяные офицеры рвутся в бой. Его обмолвка о личных пленниках так, будто это он принимает законы. Конечно, это он принимает законы! Я видела портреты Его Высочества Оливера в газетах, но художники приукрашают действительность. К тому же, на гравюрах принц был чисто выбрит, а для личины полковника он отрастил усы и бородку, чтоб казаться старше. Растительность на лице так меняет юношей.

– Я догадалась, Ваше Высочество. – Хотел бы я знать, как! И кто еще может догадаться! – Никто, Ваше Высочество, уверяю вас, это была случайность.

Эдвард недоумевающе смотрел то на меня, то на полковника. – Капитан, ваша дама меня раскрыла. Да, я принц Оливер. Не стоит и упоминать, что эта информация не должна выйти за пределы этой палатки. И если приметесь меня обсуждать, убедитесь, что поставили полог не хуже здешнего. – Разумеется, – выдавил из себя Эдвард. – Ваше Высочество… – Продолжайте звать меня полковником Кроу, чтоб не выдать случайно при чужих ушах. – Господин полковник, я отдаю должное вашей смелости – приехать сюда, когда страны на грани войны. – Я приехал, чтоб не перейти эту грань. Но в свете раскрывшихся обстоятельств, полагаю, придется готовиться к отражению нападения. Демоны! Капитан, с рассветом нужно отправить двух курьеров с копиями пакета о новых разработках к верному мне штабу. Дело слишком серьезное.

Нет, я не буду рассказывать принцу-полковнику про "Рози". По крайней мере, не сразу. Возможно, рискну открыться капитану, потому что у меня созрел план, безумный, сумасшедший план. Я даю себе две недели, и если у плана не будет шансов на успех – что ж, прости, "Рози", но твое инкогнито может стоить слишком дорого обеим странам.

* * *

Назавтра я нашла госпожу Альбину и Рози – буду ее пока так называть – в жаркой дискуссии. Рози считала, что здоровых людей и легких больных нужно чем-то занять. Госпожа Альбина отвечала, что при госпитале есть работа, а большего и не надо. Рози возражала, что обслуживание госпитального городка не требует множества рук. Люди скучают, случаются припадки меланхолии или, напротив, нездоровой экзальтации или ярого озлобления. Вчера разнимали очередную драку. Позавчера едва успокоили истерию матери троих детей. Сегодня в семье горожан произошел скандал – их дочь оказалась беременна от конбрийского солдата, который недавно вышел из госпиталя и вернулся в лагерь. К тот день, когда напали на экипаж принцессы и леди Крокус, дилижанс риконтийцев делал остановку в поселении, чтоб сменить коней и дать людям передохнуть. Отец семейства был ранен, и всех привезли в госпиталь. Рози считала, что будь девушка занята чем-нибудь, ей бы и в голову не пришло пуститься в сомнительные любовные приключения.

– Рози, госпожа Альбина, – присоединилась я к беседе. – Возможно, у молодых людей и правда любовь. Девушка навещала отца и познакомилась с молодым человеком. Ему еще не сообщили? – Нет! – Рози выглядела разозленной. – Я хотела попросить вас поговорить с капитаном, леди Мадлен. – Возможно. Но мне кажется, ваши идеи не лишены здравого смысла. Людям, действительно, нужно занятие по душе и понимание будущности. Еще занимаясь делами графства я заметила, что у те, у кого есть надежда на лучшее будущее, живут иначе. Но все это следует обсудить с полковником. Он ведь еще не посещал госпитальный городок? – Нет, – ответила госпожа Альбина. – Ему достаточно моей отчетности. – Я поговорю с полковником и попрошу его лично посмотреть, как здесь разместились люди, и тогда вы, Рози, сможете высказать свои мысли. – Госпожа Мадлен, вы уверены, что стоит отрывать господина полковника от дел? Он чрезвычайно занят, – засомневалась лекарша. – Уверена, госпожа Альбина, совершенно уверена.

Похоже Звезды благоволят моей затее. Нельзя упускать такой шанс. Судя по реакции полковника на мой третий класс, его восхищают деятельные женщины. Если мне удастся заманить его в госпитальный городой, он увидит "Рози" очень, очень деятельной.

Я вернулась в нашу с Эдвардом палатку и принялась просить Звезды, чтоб мой капитан сегодня не задерживался. И Эдвард, действительно, вернулся достаточно рано, чтобы я могла поговорить с ним о визите полковника в городок. – Полковник сильно занят, но если ты считаешь, что это необходимо… – Да. К тому же, вы думали, что будет с людьми, когда наступят холода? Они не солдаты, они не могут жить зимой в палатках. Даже осенью им будет плохо. Там есть дети, там есть пожилые и больные. – Хм. Я надеялся, что до холодов все разрешится. Возможно, разрешится в неприятную сторону, и тогда нашу базу все равно станут переводить в другое место. Цивильных конбрийцев отпустят по домам, а риконтийцев переведут в поселения дальше на восток. Но то, что ты говоришь про занятия, стоит обдумать. Я завтра порекомендую полковнику прийти в госпиталь. Надеюсь, ваша Рози не робкого десятка и сумеет его убедить.

Наутро я отправила Рози переодеться в темно-синее платье, которое я посчитала у нее лучшим из ее трех. Остальные создавали впечатление слишком простых и перешитых на скорую руку – вероятно, так оно и было. После я переплела ей волосы и уложила в прическу все еще практичную, но поинтереснее. – Рози, полковник – мужчина, и хорошенькую девушку он выслушает быстрее, чем серую мышь, поверьте мне. – Я предпочитаю мужчин, которые вслушиваются в слова, а не ощупывают женщину глазами. – Хм… Рози, когда вы ходите в картинную галерею, вы не ощупываете картину, вы ею любуетесь. – Женщина – не картина, леди Байрок. – Разумеется, но начинается все с первого взгляда. Неужели вам не приходилось любоваться на приятную наружность кавалеров?

Она фыркнула: – Да, но предпочитаю это делать издалека. Приятная наружность вблизи часто оказывается с гнилым нутром. Вы видели, каким красавцем рисуют принца Конбрии? А на самом деле это страшный человек. – М… И все же, пожалуйста, постарайтесь произвести на полковника лучшее впечатление. Мне кажется, он вполне неплохой господин, и от него здесь слишком многое зависит.

Ах, Рози, вы не представляете, насколько. И как много зависит от вас.

Полковник посетил нас после обеда. Его сопровождал капитан. Эдвард уже бывал в госпитале, но лабораторию еще не видел. Кажется, на его лице промелькнула гордость за… меня?

Небольшой толпой мы прошли по госпиталю и вышли к палаткам, где живут здоровые. Рози выступила вперед: – Господин полковник. Мы благодарны за помощь, особенно за помощь нам, простым жителям Риконтии, которые волей власть имущих оказались втянуты в конфликт.

Я с трудом удержала ползущие вверх брови. Требовался недюжинный ум и умение влезть в чужие одежды, чтобы будучи членом королевской семьи, составить такую речь от имени народа.

– Но подобное устройство хорошо на две недели. Мы же здесь уже третий месяц, и возможно, задержимся до самых холодов, – продолжала Рози.

Она обрисовала полковнику состояние жителей городка и мрачные перспективы, которые непременно случатся, если ничего не предпринимать. Скандал с беременной риконтийкой она предпочла обойти стороной. Полковник скор на расправу, я еще помнила случай со мной и капитаном. Эдвард поговорит с солдатом и родителями девушки позже.

Слушая Рози я снова удивилась стройности изложения и необычного для простой горожанки вокабуляра. Интересно, заметил ли полковник, насколько не сходится образ простой горожанки с тем, какой перед ним предстала эта девушка?