Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Глава 13. Ожидание
На следующий день приехал господин Крепп и привез документ из банка. Он продал драгоценности, и вместе с тем, что я отложила за год, получалось немногим больше четырехсот золотых. Это огромные деньги для девушки из провинциальной мелкой лавки, но и мои нужды с тех пор стали выше. Впрочем, этого хватит, чтобы устроиться на новом месте и не считать медяки.
– Я разослал письма по знакомым в других частях Шалпии с просьбой узнать о нужде в зельеваре. Вам все равно нужна еще неделя или две, чтобы набраться сил. – Благодарю, но я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством. – Бросьте, ни дети, ни внуки не любят этот особняк, они предпочитают ездить к морю. А мне самому сейчас никак не отлучиться из города. Может быть, через неделю-другую сюда заедет мой старый друг с внучкой. Они из Риконтию. Девочке шестнадцать лет, она недавно выпустилась из пансиона, и Ансельм хотел показать ей другие страны, пока еще в силах переносить путешествия. Теперь они возвращаются в Риконтию.
В ответ на мой вопросительный взгляд он пояснил: – Ее родители погибли под обвалом в горах, когда девочке было пять лет. Младший сын Ансельма не интересуется семьей, и свою заводить не желает. Вот и получилось, что у девушки есть только дед.
Через неделю я достаточно пришла в себя, чтобы покинуть особняк Креппов, и надеялась, что поиски места дадут свои плоды. Но господин Крепп привез неутешительные новости. Ему пришло два ответа. Места для травниц "средней категории" нашлись в одном городке и одном крупном поселении на перекрестье трактов. Оба они были далеки от больших городов, но сейчас я была готова обойтись без высокой культуры.
Дело было в другом. Места пустовали не просто так. Бургомистр городка был старым сластолюбцем, и любую мало-мальски хорошенькую женщину посулами и угрозами заманивал в свои сети. В безопасности были только те, у кого наличествовал крепкий муж или отец. Приятель-поверенный писал, что с радостью примет здесь протеже Креппа, если она постарше сорока лет.
Лекарь из поселения на перекрестке трактов сообщал, что это место облюбовали контрабандисты и прочие личности, у которых проблемы с законностью. На это место он хотел бы мужчину-зельевара, которых намного меньше, чем женщин, а женщинам, особенно молодым, он приезжать не советует. Но он пообещал написать знакомым лекарям с тем же вопросом.
Я совершенно пала духом. Что, если в других свободных местах будут подобные же неудобства? Может быть, найдется городок, где травница ушла на покой или умерла от старости? Но сколько придется искать… – Как же так? Я варила зелья для пяти лекарей, у которых не было зельеваров, и это только в Ривалте. Я полагала, что и в других частях Шалпии такая же нужда. – Не торопитесь, дитя мое, мы найдем для вас место. Уверяю вас, ваше присутствие меня ничуть не стесняет. Мне еще не пришли ответы от четверых знакомцев.
Я хотела поскорее устроить жизнь без чужого покровительства, но увы, приходилось ждать. Теперь, будучи оторванной от Бристонских развлечений, я была готова сорваться и ехать в любую минуту. Как же я корила себя за упущенную возможность порвать с прошлым, не оставляя за спиной разозленного будущего бургомистра!
Я списалась с госпожой Тиртан, объяснив ей, что обстоятельства вынуждают меня покинуть Бристон, и она передала мне, что лорд Крамс расспрашивал ее обо мне. На второй день после моего исчезновения он выглядел обеспокоенным и уверял ее, что желает убедиться, что с госпожой Мулинн все в порядке. Еще через неделю, он был откровенно зол. Да, мне лучше уехать подальше.
Спустя несколько дней приехал гость, тот самый лорд Ансельм из Риконтии. Его внучка Дана, хорошенькая живая девушка, напомнила мне Адель такой, какой та была в ее годы. Оба хорошо говорили по-шалпийски – образование аристократов в Риконтии, как и в Шалпии, подразумевает знание нескольких языков.
Дана сразу определила меня на роль старшей сестры и все норовила уединиться и пошептаться по-девичьи. Обычно девушкам ее лет нанимают компаньонок, но милое создание находило способы избавиться от очередной дамы всякий раз, когда к ней приставляли некую достойную госпожу. – Мадлен, ты не представляешь, как тяжело с этими вредными грымзами! Почему в компаньонки идут лишь засушенные дуры? – жаловалась мне Дана. – "Леди Байрок, не сутультесь. Леди Байрок, вы слишком широко улыбаетесь, это неприлично для юной леди", – передразнивала она, смешно вытягивая лицо и пуча глаза, и шепотом призналась: – Чтоб избавиться от последней, мне пришлось брать в руки больших шипящих тараканов. Они безопасны, но выглядят очень страшно. – Где ты взяла шипящих тараканов? – Выменяла у матроса, когда сбежала из-под присмотра. – Дана, ты не должна оставаться одна там, где бывают матросы. Это может быть опасным. – Ты думаешь, кто-нибудь из них решился бы меня… – она понизила голос до шепота, – соблазнить?
Мне захотелось сказать пару неприятных слов всем тем грымзам, которые занимались воспитанием сироты. Лучше бы объяснили ей вещи, которые каждая поселянка знает сызмальства, чем учили скромно улыбаться!
Осторожно подбирая выражения я объяснила Дане, что не все мужчины бывают куртуазными ловеласами, многие действуют грубее, без внимания к женскому мнению. Дана смотрела на меня большими глазами. – Скажи, а в академии… такое случалось? – Нет, в академии учатся девушки, от которых можно ожидать серьезный отпор, поэтому рисковать дураков не находилось. – А я слышала, что магички сами с мужчинами… – По желанию – совсем другое, – улыбнулась я.
Расхрабрившись откровенным разговором, Дана вывалила на меня ворох легенд об академической жизни. В представлениях юных неискушенных дев студенты и студентки только и делали, что предавались свальному греху, едва закончатся занятия. Отсмеявшись, я разуверила ее в подобных фантазиях и рассказала о студенческой жизни ближе к реальности.
Мой рассказ произвел на девушку неожиданное впечатление. – Мадлен! Стань моей компаньонкой! Пожалуйста!
От удивления я потеряла дар речи.
– Ты хорошо образована, ты умеешь вести себя в обществе. Не спорь, ты упоминала светские балы, а на них неотесанных простушек не бывает. В Байроканде, в часе от замка, есть опера и два театра, и устраивают балы. Меня одну туда не отпускают! – Но я происхожу из неотесанных простушек, моя мать – лавочница в далеком маленьком городке. – Пра-авда-а? – изумилась Дана. – Но никому об этом не надобно знать! Ты магичка третьего класса, ты закончила академию и работала зельеваром, тебя принимали в свете второго города Шалпии, остальное неважно, – махнула рукой она. – А еще ты умеешь варить все нужные зелья! – внезапно просияла девушка. – Собственный зельевар в замке! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, согласись! Пожалуйста! – Я зельевар "средней категории", многие сильные зелья мне недоступны. – Не беда, за сильными пошлем в город, если понадобятся. Как часто они нужны?
Я задумалась. – Для обычного человека, который ничем серьезным не болеет, может, раз в несколько лет. Для лорда Ансельма лучше сделать запас сразу. – Вот видишь! Ты справишься! Ты умеешь делать снадобья от болей в суставах, от слабости желудка, от простуды? – Да, это умеет любой зельевар, они совсем простые и доступны даже с моей силой. – Дедушка непременно согласится! Ты будешь получать целых два жалованья, а в замке станешь жить на всем готовом. – Погоди, ты сказала – в замке? – Ну да, родовой замок графской семьи Байрок. Ты не знала?
Не знала. Мне представили гостей по именам, я и подумать не могла, что у Креппа в гостях у один из двенадцати Риконтийских графов.
Уехать из Шалпии. Распрощаться с прошлым. Жить в замке, а не в крохотной квартире, где пришлось бы самой себе стряпать на кухне, где и развернуться-то тяжело, а еще нужно лабораторию держать. В замке найдется место для настоящей лаборатории! Ездить в город в компании Даны. Кажется, Звезды решили смилостивиться надо мной. – Но Дана, я не знаю риконбрийского. – Риконбрийский очень похож на шалпийский. Я уверена, что ты выучишь его, не пройдет и года. Кроме того, наша экономка из дальней родни, она шалпийский знает – вся риконтийская аристократия его изучала.
Да, хоть Шалпия в несколько раз больше Риконтии, но и Риконтия, и Конбрия хорошо развиты и ведут активную торговлю с Шалпией. Аристократы всех трех стран посылают свою молодежь попутешествовать с обязательным заездом к соседям. В Бристоне считалось хорошим тоном, чтобы юноша из благородной семьи, закончив образование, проехал через всю Шалпию и побывал на Риконбрийском острове. Риконтия с Шалпией в хороших отношениях, намного лучших, чем Риконтия с Конбрией. Когда-то остров занимала одна страна: Риконбрия. Но четыре поколения назад у короля родились близнецы. Обычно в таких случаях одного из детей растили в дальней обители и держали там всю жизнь, и он даже не знал, кто он такой. Или же оставляли при дворе обоих, но сызмальства приучали, что королем станет только один, второго же готовили быть его правой рукой. В давние суровые времена один из близнецов не доживал до взрослости. Но король Риконбрии рассудил иначе: он поделил страну надвое и каждому сыну дал половину в надежде, что страны будут дружить друг с другом. Уже на втором поколении отношения королевств испортились, и сейчас находятся на грани военных проблем.
– Дана, а не опасно ли будет в Риконтии, если война все-таки начнется? Где находится ваше графство? – Не у самой границы. Между нами и Конбрией лежат земли графа Нейдрела. Но дедушка считает, что Бриан Третий достаточно умен, чтоб не довести до столкновений.
Я еще подумала. Дана смотрела на меня умоляющими глазами, и я решилась: – Знаешь… если граф Байрок предложит мне место компаньонки-зельевара, я не откажусь.
Девушка совсем несветски подпрыгнула, захлопав в ладоши, чмокнула меня в щеку от избытка чувств и убежала говорить с дедом.
Глава 14. Белый единорог
Замок Байрок оказался намного больше, чем я могла себе представить, но после долгой дороги у меня не было сил на восторги.
Мы провели неделю в поездном экипаже, который граф Байрок нанял за безумные деньги. Экипаж из серого металла с отделкой из мореного дуба пристегнули в хвосте поезда, и у нас, по крайней мере, были лежанки, пусть и узкие, но мы могли вытянуться и провести ночи в комфорте. Граф занял главную комнату, нам отдали помещение поменьше, но Дана ликовала от того, что ночью можно болтать, пока перестук колес не склонит обеих ко сну, а днем пить чай и разговаривать, пока граф читает "скучные бумаги", как выразилась Дана про газеты, с которым разносчики атаковали наш экипаж на каждой крупной станции. Я надеюсь, что за эту неделю я кое-как залатала дыры в ее девичьем образовании. После стало не до разговоров: и деда, и внучку порядком укачивало на корабле, и я готовила отвары, чтоб облегчить их состояние все три дня, что мы плыли к Риконбрийскому острову. К счастью, у кока оказался нагревательный артефакт. Разводить огонь при такой качке было неразумно.
Пригодился и мой слабый лекарский дар. В Бристоне со множеством настоящих маглекарей я его не применяла, но в поезде лекарей не было, а на судне служил лекарь совсем без магии. Как мне по секрету сказали, моряки суеверны и магов не любят. То, что у кока есть артефакт для нагрева, уже чудо. Обычно обходятся огнем. Но далеко от берега это можно понять – в океанах магических источников нет, значит, и магии нет. Здесь же, в море между двумя богатыми магией землями, я могла применять свои обычные чары. Я взяла за правило утром и вечером проверять состояние графа, и когда заметила проблемы с сердцем, сообщила лекарю и Дане. Лекарь посоветовал графу лечь, что он и так уже делал. Дана оказалась полезнее. Она нашла в багаже деда бутыль с коргутайской настойкой и заставила упрямца выпить три ложки. Мы просидели в каюте графа до полуночи, и я убедилась, что опасность миновала.
В Риконтии мы снова ехали поездном экипаже, на этот раз, принадлежавшем Байрокам. У деда и внучки было по комнате, но второй кровати в комнатке Даны не оказалось. Я устроилась в закутке для прислуги и оценила, что лежанка там была точно такая же, как и в комнате Даны, только сам закуток поменьше, и отделен от маленькой гостиной занавесью, а не дверью. Не терпящим возражений тоном Дана постановила, что в этой "каморке" я буду лишь ночевать, а проводить время днем позвала к себе. У нее нашелся откидной столик, и завтракали мы вдвоем, а на обед и ужин выходили в гостинную, которая выполняла роль столовой. Поворотами рукояти стюард поднимал столешницу низкого столика у дивана повыше и доставал складной стул забавной конструкции, чтоб престарелый граф мог расположиться с комфортом. Для нас с Даной со спинки дивана снимали подушки и укладывали на сиденье, чтоб диван стал выше, под стать столу. Я сделала комплимент выдумке Риконтийских магженеров. – Инженеры, – поправил меня граф. – У нас есть академия, где готовят инженеров без магии. Магов на все нужды не хватает. У нас нет такой магической династии правителей, как в Шалпии, чтобы проверять состояние магических источников. Мы не хотим участи Леосса, который вычерпал свои источники до дна, поэтому стараемся обходиться без магии, где возможно. – Разумно, – отозвалась я. – Шалпия так привыкла к магическому раздолью, что боюсь, некоторые области наук без магии у нас не выживут. И многие способные люди, не обладая магическими талантами, остаются лишь помощниками менее сообразительных магов.
Интересно, как у них обстоят дела с зельеварением? Я привезла все важные записи. В Бристонской академии мне сказали, что мои работы помогут закрыть нехватку лекарств в малонаселенных или удаленных от больших городов местах, но большого успеха это направление иметь не будет. Может быть, в Риконтии мои разработки оценят выше?
Через три дня поезд доставил нас в Байроканд. Я с любопытством смотрела на город из окна. Он выглядел чуть меньше Бристона, но достаточно хорошо развитым, чистым, с высокими зданиями в центре и симпатичными улочками на окраинах. Оттуда магоходный экипаж графа довез нас до замка. В отличие от удобного, но строгого и без излишеств экипажа Крамса, самоходная карета Байроков была украшена гербом снаружи и порадовала бархатными сиденьями и отделкой светлого дерева внутри. Из-под сиденья можно было выдвинуть складной столик и достать ящик с напитками и закусками. Мы решили, что дождемся замка. Графство Байрок довольно обширное, и еще недавно граф мог провести в дороге весь день, подкрепляясь запасами.
Мы въехали в ворота под гербом графства Байрок: белый единорог на темно-синем фоне.
Нас встречал стройный ряд прислуги. Я насчитала по крайней мере двадцать человек. Женщины носили темно-синие платья, мужчины были одеты в темно-синие штаны и такого же цвета рубахи, кроме троих – они были в белых. Трех женщин украшал белый передник. У одной из женщин платье было другого фасона, а у ворота сверкнула брошь. Она стояла в центре, и когда экипаж остановился, сделала несколько шагов вперед. "Экономка", – подумала я и не ошиблась. При взгляде на ее суровое лицо я поежилась. Снискать расположение таких дам бывает нелегко.
Нас с экономкой представили друг другу. Госпоже Файсан я не понравилась. Затем Дана провела меня вдоль ряда слуг, женщины приветствовали меня легким книксеном, мужчины склоняли голову. По принятой в таких домах иерархии мы с экономкой были на одной ступени. Выше нас только хозяева. Может быть, ей не понравилось присутствие женщины, которая намного ее моложе, но ей не подчиняется и имеет в замке такой же вес? А на самом деле, учитывая отношение ко мне Даны, даже больший.
Хоть я и утомилась от дороги, но решила немедленно приступить к обязанностям, раз уж так удачно собрались все вместе. Мой лекарский дар работал в трех шагах, и я проверила всех, кто стоял во дворе. У одного из слуг что-то случилось с правым глазом. У женщины в белом переднике проблемы с коленом. А вот с госпожой Файсан мне придется поговорить. Надеюсь, она завтра же поедет в лекарю в Байроканд. А лучше сегодня! С тем, что я увидела, шутить нельзя.
Графа увели внутрь отдыхать. Дана пожелала остаться со мной, чтоб проследить, какую комнату мне выделят, чем заслужила недовольную складку на лбу экономки, но перечить так не стала. – Эмма, я думаю, нужно поселить госпожу Мулинн в вишневых апартаментах. – Леди Дана, как можно? Эти комнаты должны принадлежать младшей леди Байрок! Мы поселим госпожу Мулинн в одну из гостевых спален. – Эмма, госпожа Мулинн приехала надолго. Гостевые спальни хороши для гостей, которые приезжают на месяц, не больше. Если дядя Лиам женится и вернется жить в замок, я уверена, госпожа Мулинн согласится переехать. Но поскольку и то, и другое мне представляется невозможным, прошу вас распорядиться отнести багаж госпожи Мулинн в вишневые апартаменты.
Ого. За три недели нашего знакомства такие нотки у Даны я слышала лишь однажды: на корабле, когда граф отказывался принимать настойку. Похоже, девочка лишь изредка вытаскивает стилет из рукава, и окружающие уже знают, что лучше не спорить.
Госпожа Файсан смерила меня убийственным взглядом и пошла отдавать распоряжения о багаже. Боюсь, экономка примется со мной воевать. Не хотелось бы. Но если она не займется здоровьем, эта война будет недолгой!
Дана сама показала мне мои комнаты. В моем распоряжении оказалась спальня и гостинная с мебелью вишневого дерева, с креслами диванами, обитыми ситцем с сине-бордовыми узорами и обоями с необычным рисунком: по темно-синему полю разбегались тоненькие ветки деревьев без листьев, но с мелкими розовыми цветами. – Это вишня, которая растет на Серонтских островах. Правда, красиво?
Апартаменты выглядели ярче и пестрее чем шалпийские интерьеры, но я вскоре убедилась, что на Риконбрийском острове так принято.
Спальня была достаточно просторной. Нашлось место и для трюмо с зеркалом (я фыркнула, вспомнив былые мечтания), и для столика с креслом (да-да, тоже помню), но главное, в нише стоял секретер на тонких ножках. Я еще не знаю, где расположат мою лабораторию, но некоторые записи можно будет делать прямо здесь, читая книги перед сном.
Саквояж я принесла сама. Доставив кофр, слуги в синих рубахах откланялись. Девушка в белом переднике предложила мне развесить одежду в гардеробной комнате, но я отказалась, предпочитая сделать это сама. Проследив за уходящими слугами госпожа экономка двинулась в гостинную и сразу же перешла в наступление: – Я не знаю, милочка, каким ветром вас занесло в Байрок. Вы магичка!
Звучало как обвинение в страшных грехах. – Да, я маг-зельевар третьего класса.
Насколько я знала, система классов одна в Шалпии и на Риконбрийском острове.
– Вот! Я знала! – экономка подняла палец вверх. Я в ответ подняла бровь. – Я знаю, как вы учитесь в академиях. – госпожа Файсан будто выплюнула последнее слово. Теперь понятно, откуда у Даны столько занятные сведения. – Да, мне нелегко дался этот год, я изучила и зельеварение, и тонкие воздействия, и базовые лекарские заклинания. – О да, не сомневаюсь, что вы разнообразно практиковались в воздействиях. Но запомните, милочка… – Меня зовут Мадлен Мулинн, госпожа Файсан, – ледяным тоном оборвала ее я. Год в светском обществе научил меня некоторым трюкам.
Экономка с шумом втянула воздух. – Гос-спожа Мулинн. Как ответственная за благополучие живущих в замке Байрок, – змеи позавидуют такому умению шипеть, – я должна вас предупредить, что мораль и нравственность этого места не допустят ваших обычных фокусов. – Мораль и нравственность замка Байрок запрещает практиковать магию при создании зелий и проверять живущих здесь маглекарской диагностикой? Должна вам сообщить, что служанке в белом переднике, брюнетке, стоит показать лекарю левое колено. У слуги со шрамом на брови болезнь правого глаза. А… – Мошенница! – палец госпожи Файсан в этот раз указывал на меня. – Вы успели поговорить с Лидией и узнать о ее болях, и сейчас пытаетесь доказать мне, что вы чего-то стоите! – Я ни с кем из слуг не говорила. А вам самой хорошо бы показаться маглекарю, и поскорее, лучше всего завтра.
Мне показалось, что экономка сейчас вцепится мне в лицо. – Я… не… болею… ничем! Не путайте меня с вашими развратными подружками, которые то и дело бегают к лекарям по женской части! – Госпожа Файсан, я ведь ничего не говорила про женскую часть. Но вы начали испытывать боли внизу живота, а значит, процесс уже развивается. Подобные заболевания может заполучить даже самая непорочная дева, которая выросла в дальней обители. Я надеюсь, при всей ненависти к магам и ко мне лично вы все же не станете пренебрегать моим предупреждением…
Но госпожа Файсан уже вылетела в коридор, крикнув напоследок: "Мерзавка!"
Я села в кресло, сжав пальцами виски. Если это то, что я думаю, госпоже Файсан осталось не больше полугода, в лучшем случае год. Ох, как же сложно со старыми девами. Как бы отправить ее к маглекарю…
Как говорили на лекарском факультете, если пациент не идет к маглекарю, то маглекарь идет к пациенту за отдельную плату. Граф Байрок нуждается в осмотре после длинного путешествия и приступа на корабле. Я упомянула об этом еще в поезде, и нужно проследить, чтоб завтра не забыли отправить за маглекарем в город. Заодно он посмотрит колено, глаз и госпожу Файсан. Я надеюсь, к здоровью слуг здесь относятся достойно. Надо напомнить Дане после ужина.
Лекарь приехал назавтра после обеда. Похоже, Дана знала, кого вызывать. Граф обнял старого друга и удалился с ним в кабинет. Хорошо бы, чтоб за разговорами они не забыли провести осмотр. Через три часа лекарь вышел, Дана увела его в малую гостинную и оставила с Лидией. Следующим должен был зайти слуга со шрамом, у которого я распознала болезнь глаза. Из коридорчика рядом я услышала гневные вопли экономки: Дана пыталась убедить ее осмотреться у лекаря после слуги. – Я не знаю, что она выдумала, эта ваша… магичка! Леди Байрок, я понимаю, что вы еще юны и неопытны, но мне следует поговорить с графом. Он не должен был и близко подпускать к вам подобную особу! Мне страшно, чему она может вас научить! – Тому, что знают все женщины, и от чего меня прятали шестнадцать лет! – не выдержала юная леди. – Госпожа Файсан, как хозяйка этого замка я отдала вам распоряжение. Извольте выполнять.
Дана вылетела из коридорчика, схватила меня за руку и потянула за собой. Далеко мы не ушли, нам обеим нужно было встретиться с лекарем после того, как он закончит осмотр больных.
Бледная Дана сжимала и разжимала кулаки. – Видят Звезды, если бы она не была нашей родней, я бы уже давно уговорила дедушку уволить ее к демонам. А ведь я верила ее росказням, пока не познакомилась с тобой.
Я обняла девушку за плечи. – Дай угадаю. У нее магичка жениха отбила?
Дана кивнула и усмехнулась: – И я его понимаю.
Из малой гостинной послышался крик. Мы сорвались с места и в дверях едва не столкнулись с госпожой Файсан. Все же слуги были ее заботой, и она поспешила узнать, что случилось с Лидией. Но та уже замолчала. Женщина полулежала на диване, вытянув ногу в поддернутой выше колена юбке. – Попробуйте встать, госпожа Лидия. – Лекарь подал ей руку.
Та кое-как слезла с дивана, опираясь на его локоть, встала сначала на здоровую ногу, а потом осторожно перенесла вес на больную. Точнее, бывшую больной. – Не болит! Ничего больше не чувствую! О-о-о…
Лекарь обернулся к нашей компании: – У нее была трещина в мениске… в колене, – пояснил он для незнакомых с анатомическим атласом. – Увы, при заживлении больного пробирает резкая боль, но быстро проходит. Все, госпожа Лидия, вы здоровы. Госпожа Файсан, позовите следующего, – он внимательно провел взглядом по экономке, – и не вздумайте отказаться от своей очереди. Если вы не придете, – он стал серьезным, – я попрошу Ансельма распорядиться привести вас силой.
Да, это сильный маглекарь, если его дар распознавания болезней работает и на десяти шагах.
Со слугой дело оказалось серьезнее, и ему пришлось отправиться с лекарем в город. Госпожу Файсин он тоже забрал с собой, предварительно накричав за небрежение к здоровью. – Вы будто поселянка из дальних краев! – бушевал он так громко, что мы слышали через две двери. – Или суеверная жена матроса! Добро бы в Леоссе жили, обычные лекари с такой болезнью не справляются, там ваши дни были бы сочтены. Но магии ваша беда под силу, если не запускать! Еще месяц, и было бы поздно даже для магии!
Мы с Даной сочли за лучшее не показываться обоим на глаза.
Пока экономка лечилась, старшинство взяла на себя та самая Лидия. Под лабораторию мне выделили одну из комнат в угловой башне. Когда-то там была мастерская, но в нынешние времена, когда никто больше не ведет войн с осадами, под мастерскую построили новое здание за стеной, а здесь хранили старую мебель. Под руководством Лидии ее разобрали и вынесли. Что-то будут чинить, что-то отдадут в поселения, что-то сожгут или выбросят.
Я попросила оставить мне два стола и три стула. Стулья расшатались, обивку стоило сменить, и мне пообещали это сделать в мастерской около замка. Столы были крепкими, даже слишком – поднять их могли только четверо мужчин. Один придется очистить и заново покрыть лаком. Он мне понадобится для письма. Второй, побольше, будет рабочим. На него ляжет большой лист металла. Стойки и полки тоже пригодятся. Лидия пообещала, что за неделю все будет готово. А я пока съезжу в город за колбами, банками, горелкой, тигелем, парой котелков и первым набором ингредиентов. Любимую ступку я привезла с собой.
