Текст книги "Тонкости зельеварения (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Глава 22. Козырь наследника
Через неделю пришло письмо от Кары: сын управляющего с семьей согласился переехать в Байрок.
Еще через две недели у замка остановилась поселянская повозка, переставленная по зимнему времени на санные полозья. Дорогу от Байроканда в замок порядком замело, и хоть поселянские сани и верховые регулярно взбивали снег, все же городскому кэбрио не проехать.
Из повозки вышел молодой человек, осмотрелся, подал руку жене и помог выбраться двум девочкам лет трех-четырех. Я дала указания выгрузить багаж и провела семью в гостевую комнату отдыхать. Шутка ли, такой путь с детьми – сначала на поезде, потом на кэбрио по расчищенным улочкам Байроканда, и затем на санях меж полей. Я бы не торопила господина Тральса-младшего до весны, но к посевной нужно готовиться загодя.
Дом управляющего располагался за стенами замка, среди домов для семейной обслуги, охраны и мастерских. За два дня дом протопили и отмыли, и новая хозяйка вступила в свои владения.
Господин Тральс рьяно взялся за дело. С утра до вечера он пропадал в окрестрных поселениях, а после с двумя охранниками принялся разъезжать по дальним местам и навещать глав округов. Сведения он принес неутешительные. Впятером, вместе с Даной и графом Ансельмом, мы допоздна засиживались в кабинете над сметой расходов. Не обошлось без арестов: одного главу округа пришлось отправить в Байрокандскую тюрьму после того, как господин Тральс проверил книги учета и банковские счета. Я настояла на постройке за этот год еще хотя бы одной лечебницы. Я убедила и графа, и управляющего выделить деньги на жалование трем лекарям со своей практикой, куда стали бы обращаться не только те, кто может выложить монеты сам, но и малоденежные поселяне, которые обычно терпят до самого последнего, а потом бегут в переполненную лечебницу или умирают. Университет уже пообещал мне прислать трех выпускников, которые происходят из небогатых провинциальных семей и не могут расчитывать на хорошую практику в городе сразу после учебы. Придется пока довольствоваться немагическими лекарями.
Послушав мою речь на нашем маленьком совете, Дана задумалась о том, чтобы пойти по лекарской стезе. В минуту откровенности я рассказала ей, как одна моя знакомая (все-таки я не стала признаваться, что это была родная сестра) после первой брачной ночи едва не осталась бесплодной, потому что не хотела показаться мужчине. Женщин-лекарей всегда было мало, и Дана загорелась восполнить этот недостаток. Мы съездили в Байроканд, стараниями леди Хардрок переговорили с преподавательницей лекарского факультета первого года, зашли со списком в книжный и вернулись, нагруженные стопками учебников, справочников и анатомических атласов. С появлением управляющих и моим прогрессом в риконбрийском необходимость в помощи Даны отпала, и она принялась штудировать науки.
После путешествия с Даной граф стал заметно слабее. Он все равно занимался делами производства и бумагами. Новый управляющий со смущением признался, что он больше по аграрной части, а с производствами пока дела не имел. В графстве Алсайт для надзора выделен отдельный человек. Что ж, будем искать отдельного человека. Четыре мануфактуры и два цеха, принадлежащие графству, пока выглядели неплохо, давали доход, и мы решили отложить эти волнения.
Тем более, что новые беды не заставили себя ждать.
Отряд из двух законников, мытаря и стряпчего из столицы явился в разгар посевной. Вслед за ними приехал лорд Лиам. Я испытала одновременно и ярость, и облегчение. Облегчение – потому что больше не нужно ждать, когда же это случится. Ярость – потому что подлец все-таки решил уничтожить то, что я с таким трудом строила. Почему люди, которые ничего не могут созидать сами, так тяготеют к разрушению? А об отце он подумал? Впрочем, наверняка подумал, что от волнения отец может стать чуть ближе к могиле.
Посетителей из столицы разместили в гостевых комнатах. Лорд Лиам расположился в своих обычных апартаментах.
Я ни секунды не оставалась с лордом Лиамом наедине. Через четверть часа после того, как он проехал под воротами, я перенесла постель и часть гардероба в комнату к Дане. Диванчик в ее гостинной был совсем небольшим, но я устроила рядом кресла и кое-как укладывалась на ночь. Из комнаты мы выходили вместе и вместе же возвращались вечером. Графские апартаменты находились этажом выше, и я бы могла временно переехать в комнату графини, но я не хотела рисковать скандалом рядом с лордом Ансельмом.
Первым же делом я отрядила одного из охранников в город с письмами для Алсайтов и для Нейдрелов, а градоправителю мой курьер должен был вручить послание лично. Я не просила немедленной помощи, но пожелала поставить в известность все три семьи, которые могли бы меня поддержать. Курьер вернулся с немедленным ответом от лорда Хардрока. Короткое письмо гласило: "Сообщайте новости ежедневно".
В эти дни Дана стала моей тенью, и как ни старался лорд Лиам подловить меня наедине, у него не получалось. Иногда я жалела об этом, поскольку желание придушить мерзавца после того, что он сделал с наивной Зои, никуда не делось.
Лорд Лиам не смог доказать ненадлежащий присмотр за графством – у нас был управляющий с хорошими рекомендациями, а старосты ближайших деревень клялись Звездами, что такого знающего человека они давно не видели. Дальше дневного перехода от города столичные чиновники ехать не пожелали, но и увиденного им хватило, чтобы отмести таковые обвинения. Лорд Лиам попытался сыграть на презрении к магичкам, но наткнулся на снисходительную усмешку чиновников: они-де, сами горазды обсудить развратных дам за кружкой пива, но обвинить графиню Байрок в том, что она окончила Бристонскую академию в Шалпии – сами послушайте, лорд Лиам, как это звучит.
Как могли, мы оберегали графа от волнений. Он мало спускался со своего этажа, не каждый день, а я шепнула тому из чинуш, кто выглядел более человечным, что если кто-нибудь доведет графа Байрока до сердечного недуга, я приложу все силы, чтоб сжить негодяя со свету. Еще на лестнице я поставила двоих охранников с наказом, не пускать никого, кроме личного слуги графа, меня и Даны.
И тогда лорд Лиам вынул из рукава последний козырь: он потребовал досрочного наследования в виду состояния здоровья отца, телесного и душевного.
А я призвала свою армию.
Магоходный экипаж с гербами Байроканда привез лорда Хардрок и леди Хардрок на следующий же день. Нагнав страху на стряпчего глава крупнейшего города в графстве и третьего города Риконтии заперся с законниками. Мытарь еще накануне уехал в столицу, поскольку по части финансов ничего примечательного обнаружить не смогли. Я давно привела в порядок учетные книги замка, а подати управляющий-ворюга выплачивал исправно, чтобы не привлекать внимание столичных казначеев.
Мы с Даной и леди деканом сидели в зимнем саду, смотрели на речку, текущую меж берегов со свежей нежно-зеленой травой, и молчали. Леди Хардрок ободряюще сжала мою руку, но я лишь покачала головой – нет, не поможет.
Мы все понимали, что графство сейчас Лиаму не достанется. Нет никаких оснований отстранять графа: работа налажена неплохо, графиня образована и в делах сведуща, управляющий знающ и полон сил. Но с ужасающей очевидностью мы поняли, что главная цель Лиама – сам граф, его отец.
Лиам потребовал, чтобы графа осмотрели столичные лекари. Стряпчий, не желая торчать в нашей глуши еще две недели, вызвал лекарей из Байроканда. Те нашли здоровье графа вполне удовлетворительным для принятия решений.
Лиам неоднократно старался прорваться на этаж к отцу, а в те редкие часы, когда граф находил в себе силы спускаться вниз, пытался заговорить с ним, убеждая в передать ему графство, но законники ему объяснили, что раз они взялись за дело, мешать им не следует.
Лиам приказал, чтобы отца каждый день ставили в известность о ходе расследования. Стряпчий ответил, что в этом нет необходимости, графу предоставят все документы, когда закончат работу.
В тот день, когда стряпчий обещал огласить вердикт, приехали Алсайты и Нейдрелы. Зои осталась в городе на попечении дальней родни: девушка хотела осмотреть Байроканд и побывать в университете, а появляться в замке, когда там живет Лиам, леди Нейдрел ей и предлагать не стала.
Главную битву назначили провести в полдень в столовой. Во главе стола сидел граф Ансельм, я заняла место рядом. Дана, Хардроки, Алсайты и Нейдрелы сплотились вокруг. Под взглядом лорда Хардрока стряпчий засуетился, вытащил бумагу и торжественно объявил: – Никаких оснований для передачи управления графством не обнаружено, – и скороговоркой закончил: – За сим спешу откланяться. – Погодите.
Граф Ансельм встал, тяжело опираясь на стол. – Виконт Байрок, пока я хозяин в этом графстве, вам запрещается пересекать его границы.
С кривой улыбкой Лиам коротко поклонился и вышел за дверь.
Чиновники не мешкая уехали в кэбрио, который наняли в городе еще в день приезда. Лиам отправился с ними.
За обедом гости пытались вести светские разговоры, но в столовой висела тяжелая атмосфера: окончательный разрыв отца с сыном упал будто тяжелый камень. Даже обычно живая Дана сидела тихо, лишь обеспокоенно смотрела на деда. Я едва ли не поминутно проверяла его лекарским даром, и состояние его было показывалось как неспокойное, но без угрозы.
Хардроки уехали в Байроканд, остальных мы уговорили погостить несколько дней. К ужину граф не спустился, попросив доставить еду в его комнаты.
Я вернулась в вишневые апартаменты, но долго не могла уснуть. Утром перед завтраком камердинер графа ошарашил нас новостью: граф Ансельм, попытавшись подняться с кровати, упал назад и погрузился в глубокий обморок. Послали за маглекарем в город. Мой дар показывал, что у графа некий изъян в мозгу, но большего я со своими способностями сказать не могла.
Когда приехал маглекарь, граф открыл глаза, но не мог говорить, а вставать попыток и вовсе не делал. Маглекарь сообщил, что в части мозга кровь перестала обращаться, и современная нам маглекарская наука средств от этого не знает. Возможно, граф начнет разговаривать, но ходить… Тут маглекарь развел руками. Следов воздействия магии он не обнаружил.
Но мы все знали, что магия была – магия злых слов.
Я варила зелья, предписанные лекарем, а какие были выше моих сил, закупили в городе. Леди Алсайт помогла мне устроить уход за графом – некогда ее свекровь пролежала три года, и опыт у леди был. В его апартаментах многое пришлось переставить, отвести место для сиделки, перестроить кровать. Леди Нейдрел занимала плачущую Дану, с которой мы в эти дни едва ли перемолвились десятком слов.
Вечерами я представляла шею лорда Лиама в своих руках.
Через две недели новая жизнь в замке кое-как наладилась, и гости отправились по домам, заверив нас в своей поддержке и настоятельно попросив писать, если понадобится еще какая-нибудь помощь.
Глава 23. Принцесса и ее фрейлина
Курьер привез письмо от лорда Хардрока. Меня приглашали на торжественный прием в Ратушу по поводу приезда в Байроканд Ее Высочества принцессы Азалии. Единственная дочь Бриана Третьего вошла в брачный возраст, но за отсутствием других наследников престол должен был достаться ей, поэтому с браком не спешили. Поговаривали, что поскольку сын короля Конбрии ненамного старше, решение конфликта двух стран было бы очевидным, но что-то мешало договориться.
Принцесса сидела во главе стола, лорд Хардрок – на другом конце. Как владетельница этих земель я заняла место по правую руку принцессы, где должен был сидеть граф, владетель земель, но по очевидным причинам он не мог прибыть, поэтому бургомистр допустил некоторую вольность этикета. Напротив меня заняла место леди Хардрок, а рядом со мной – главная фрейлина Азалии, леди Крокус, и как я смогла понять, ее конфидантка и советница. Остальные расположились вперемешку с гостями.
Баронессу предусмотрительно убрали от меня подальше. Напротив нее сидел представитель конбрийского двора в графстве Байрок. Его представили мне еще зимой, вскоре после нашей свадьбы. Брюнет среднего возраста с цепкими глазами произвел на меня странное впечатление. Леди Хардрок позже шепнула мне, что нет такого конбрийского дипломата, который не промышлял бы добычей непубличных сведений, вопрос только, является ли это его основной работой. Для этого лорда разведка явно стояла выше дипломатии. Он с неудовольствием поглядывал на Ее Высочество Азалию.
Ее Высочество, как и ее фрейлина были грубо, я бы даже сказала, вульгарно накрашены, а их одежда блистала полной безвкусицей. Голос принцессы был хриплый, каркающий, жесты – слишком размашисты. Возможно, никакие государственные соображения не могли заставить принца жениться на таком вопиющем нарушении принятого у высших аристократов порядка. Ее фрейлина, напротив, говорила тонким взвизгивающим голоском и совершала руками множество излишне жеманных жестов. Но внешне девушки были очень похожи, я бы посчитала их сестрами, если бы не знала, что у короля Риконтии только один ребенок. Может быть, он пристроил ко двору внебрачную дочь? или же это дальняя родственница.
Принцесса обернулась ко мне: – Ваше Сиятельство, это так романтично – уставший от путешествий по чужбине граф внезапно влюбился в молодую магичку! Как вы находите Риконтию? Мне говорили, вас редко видят на светских вечерах. Возможно, наши обычаи вам не по вкусу?
Интересно, принцесса по примеру баронессы старается меня задеть? Или пытается вызнать подноготную? – Я глубоко уважаю супруга, Ваше Высочество. Это прекрасный человек, но ему досталось немало горестей, что не могло не сказаться на наших землях. Как примерная жена я помогаю ему в делах, возрождая былую славу графства Байрок. Увы, у меня слишком мало времени для светских увеселений. Но Риконтия пришлась мне по душе, и возможно, когда земли не будут требовать моего пристального внимания, я с удовольствием познакомлюсь с обычаями здешнего света поближе.
Принцесса и ее фрейлина обменялись быстрыми взглядами, и советница перехватила эстафету: – Как хорошо, что у графа есть взрослый сын. Он, безусловно, опора и подмога в делах. – К моему большому сожалению, – мстительно проговорила я, – дела в столице не дают виконту Байроку возможности присутствовать в графстве. Я понимаю нужды пасынка, поэтому не считаю необходимым отрывать его от, безусловно, важных занятий.
Нет, я не обучена вести такие разговоры. Я дочь лавочника, а не лорда, уж извините, дорогие светские леди. Возможно, я нарушила две дюжины правил, но… имеющий уши услышит то, что посчитает нужным.
Фрейлина покачала головой: – Я уверена, что графство в надежных руках. Ах, столица предоставляет столько возможностей для молодых людей! Им не приходится, как несчастный младший сын барона Стокна, прозябать в провинциальном городке, пользуя поселян.
Ах, как нехорошо, милые дамы. Если вам нужны сведения, спросили бы меня напрямую. Провокации не делают чести королевскому двору. Но, может быть, образ невоспитанных дурочек зачем-то нужен? Я улыбнулась и ответила: – Мне кажется, лорд Стокн совершенно счастлив, принося пользу людям. Я сама устраивала его лекарскую практику и оборудовала ее за счет казны графства. Мы не хотим терять из-за болезней тех, кто выращивает провизию для наших столов, – я обвела жестом блюда, – все, что вы здесь видите, доставлено из Байрокских поселений, кроме некоторых южных специй. Мне кажется, птичница или пахарь достойны хотя бы немагического лечения, и лорд Стокн со мной согласен.
Принцесса к этому времени уже беседовала с леди Хардрок, но ее подружка вцепилась в меня с новой силой.
– О, да, немагического. Вы же знаете, мы в Риконтии, в отличие от расточительной Шалпии, стараемся не тратить магию зря. – К сожалению, мои магические силы невелики, но я делаю зелья без излишних магических трат. Есть способы вложить совсем немного сил, чтоб получить достойный результат. Леди Крокус, могу я задать вопрос? – Разумеется, леди Байрок.
Я наклонилась к ней и шепотом произнесла: – Почему бы вам не спросить меня о делах в графстве напрямую?
Фрейлина фыркнула и едва сдержала смех: – Вы считаете, что многие люди ответят на прямые вопросы? – Возможно, но ваши провокации… м… – Слишком очевидны? – Да-да. Как и… – я запнулась, но все-таки рискнула. – Как и ваш маскарад.
Фрейлина переменилась в лице и сделала большие удивленные глаза. Мне стало неловко. Возможно, они совершенно искренне одевались яркими птицами? – Но, может быть, в столице такая мода, и мы здесь несколько отстали от жизни, – поспешила я исправить оплошность. – О, конечно, это столичная мода, – с энтузиазмом подхватила она. – Ах, если бы мы задержались подольше, я могла бы объяснить вашей модистке, как сшить нечто подобное. Конечно, столичных вершин ей не достичь, но местный свет…
Я укоризненно посмотрела на фрейлину, и она, оборвав очередную провокацию на полуслове, засмеялась. И странно, этот ее смех совсем не подходил к ее голосу, он был вполне мил и мелодичен.
Из любопытства я заказала каталоги из столичных модных салонов. В этом году в моде аквамарин, мятный и цвет северного мха. Интересно, для чего принцесса с фрейлиной разоделись так странно?
Глава 24. Лето, осень, зима, весна, и снова лето
Графство окрепло. Урожай обещал быть обильным. Поселяне перестали утаивать припасы и губить землю так, будто живут здесь последний год, вырубать лес и бить зверье без счета. Все-таки человек, у которого есть надежда на лучшее будущее, живет иначе.
А я с тоской думала о том, что все это может закончиться со смертью графа. Хорошо, если у Лиама хватит ума оставить управляющего и тянуть деньги из графства понемногу, не затрагивая необходимых для поддержки запасов. А если нет? О развитии я уже не говорю. Я выделила немного денег из казны на два стада коров и три стада коз в тех селениях, где был мор, и открыла в графстве должность маглекаря для скота. Платить ему приходилось немало, но случись где вспышка болезни, он тут же мчался спасать крестьянскую живность. И человеческие лекари приехали, хоть и молодые, не очень опытные, но лучше, чем ничего. Будет ли отрывать деньги от столичных развлечений лорд Лиам, когда станет графом? Я сомневалась.
Там же, в университете нашелся молодой инженер с большим интересом к огранизации производства, чем к созданию машин. Он пообещал взять ускоренный курс счетоводства и принять должность управляющего нашими производствами. Первое время управляющие каждого цеха будут вводить его в курс дела, а дальше посмотрим, что получится.
Мне пришлось учиться ездить на лошади, чтоб объезжать владения, но держалась в седле я все равно неважно и ездила медленно. Дана уверяла, что я выгляжу прекрасно в дамском коннном костюме – приталенном жакете, облегающих штанах и длинной юбке поверх штанов. Это очень, очень широкая юбка, которая закрывает ноги, когда я верхом, а спешившись, я должна оборачивать излишнюю ткань вокруг ног и пристегивать на пуговицу у талии. Много возни, но удобнее, чем ездить боком.
Молодой лекарь, который пользовал поселян в двух часах езды от замка, согласился раз в две недели приезжать к нам и давать уроки Дане. Он проверял ее знания, находил лакуны, советовал список книг и испытывал ее в изученном материале.
К середине весны мы с Даной снова стали выезжать в город. Как сказал молодой художник, чьи работы привлекли внимание в городском вернисаже, искусство смывает пыль повседневности с души. И действительно, побывав в опере или в картинной галерее мы с Даной возвращались в замок посвежевшие, будто стряхнув груз давящих забот.
Наезжая в город мы непременно заходили к Хардрокам. В одно из посещений бургомистр показал нам письмо своего источника в столице. Лорд Лиам, узнав о болезни отца, попробовал снова завести процесс, но в этот раз его не пустили дальше приемной: столичные чиновники слишком хорошо запомнили бестолковое путешествие и позор при встрече с местным светом. Возможно, в этот раз он и выиграл бы дело, кто знает, но второго шанса ему не дали.
Леди Хардрок, или, как я ее называла, леди декан, регулярно осведомлялась, как у нас идут дела, и не требуется ли ее участие. Я, действительно, попросила ее о содействии, но не по делам в замке.
Весной, решив самые насущные задачи я вернулась к разработкам тонкомагических зелий. Их накопилось уже две дюжины. Многое из того, что я делала раньше, мне удалось поднять на новую ступень. Я давно не надеялась на свою память, и мои тетради пухли от схем плетений, рецептов и инструкций. Я принялась сводить это все в один сборник, который хотела бы опубликовать. Не учебник, не книгу, а сборник для тех, кто уже сведущ в зельеварении и тонкой магии. Но декан зельемагического факультета Байрокандской академии хотел новые тома учебников, а лучше всего – монографию. Но монографию мне придется писать не один год. Учебники полны пространных рассуждений и объяснений для тех, кто еще только постигает науку, я же хотела создать справочник для зельеваров, кто уже обладает знаниями: только подробный рецепт, инструкция по порядку действий и схемы плетений чар, которые следует вливать на разных этапах. И поскорее, людям нужны недорогие зелья! Но декана интересовала прежде всего наука, затем – обучение, а применение знаний в жизни… об этом он, кажется, и вовсе не думал.
Леди Хардрок пообещала поговорить с кузеном, и в День Летнего Солнца, самый длинный в году день, я привезла в академию подшитую столку листов – переписанное начисто "Руководство к созданию тонкомагических зелий".
Я каждый день заходила к графу Ансельму, читала ему выдержки из газет, книги или просто рассказывала, как живут его земли. Дана забегала реже, но тоже старалась порадовать деда. Он стал произносить отдельные слова, потом короткие фразы, и научился поддерживать разговор. По словам лекаря, на все воля Звезд: граф может прожить еще неделю, а может – лет пять или шесть.
В начале лета, когда профессора расправились со студенческими работами и ушли на отдых, Дана уехала погостить у леди Хардрок, чтоб замучить ее вопросами, которые лекарю мужеского пола девушка задавать стеснялась, а я слишком мало знала о подобных тонкостях. Увы, я не могла отлучаться из замка надолго и отпустила девушку в первую самостоятельную поездку. Хоть и попрощались мы у порога, а через час ее уже встречала леди Хардрок, для Даны, которая всегда была под присмотром семьи или компаньонок, это был важный шаг.
Летом приехали леди Нейдрел с Зои. Взволнованная леди Лайла рассказала, что ей удалось найти дальнюю родственницу с интересом к наукам, которая согласилась сопроводить Зои в университет и учиться вместе с ней. Но все же леди Лайла объезжает всех родных и знакомых в Байроканде и вокруг с просьбой присмотреть за девочкой. "Девочка", которой исполнилось девятнадцать, только закатила глаза. Похоже, она считала дни из оставшихся двух недель, когда переедет в университет.
К концу лета я держала в руках первый пахнущий свежей краской экземпляр "Руководства". Он пришел как раз в те дни, когда я могла бы отметить год жизни в замке Байрок. Сколько всего случилось за это время!
Стала ли я счастливее? Не могу точно сказать, но я стала живее, намного живее. В зеркале отражалась женщина, занятая множеством хлопот, но той тоски, которую я увидела год назад в Бристоне, той утомленности больше не было. Но не стало и былой легкости. Впрочем, может быть, и не стоит порхать беззаботным мотыльком в двадцать один год?
Мне вспомнилась баронесса. По словам леди Хардрок, у той не было никаких занятий, никаких увлечений. Дом вела экономка, сыном занимались гувернеры и учителя. Ее муж занимал малозначительную должность, и от баронессы не требовалось участие в его делах, как это бывает с женами высокопоставленных чиновников. И вот итог: баронесса заполняет дни сплетнями, интригами и попытками перещеголять прочих светских дам в светских развлечениях.
Меня передернуло, будто от неудачно сваренного зелья, которое пахнет как нечистоты. Нет-нет, я лучше буду беспокоиться о землях, о зельях, о доверенной мне девушке, о здоровье графа, чем сцеживать яд в гостинных.
"Руководство" вышло в переводе на риконбрийский, но уже осенью декан передал мне письмо из Шалпии, которое пришло в академию на мое имя. Профессор зельеварения Бристонской академии магии леди Барвис поздравляла меня с научным успехом, выражала восторг от моих достижений и сообщала, что ставит меня в пример следующим поколениям магов. От лица зельеварного факультета она исспрашивала разрешения на издание "Руководства" в Шалпии – профессор была уверена, что у меня сохранилась рукопись на шалпийском. За издание предлагалась вполне весомая сумма. Разумеется, я согласилась. Байрокандской академии я передавала права только на территории Риконбрийского острова.
Зимой Дане исполнилось восемнадцать лет. До ее совершеннолетия как опекун граф выделял ей определенную сумму на ее нужды каждый месяц, помимо всего, что она получала в замке. Теперь же от имени графа я подписала передачу ей достаточной суммы, чтобы она могла жить на ренту, если завтра окажется без нашей помощи, и отдельно на ее счет положили оплату за будущее обучение.
Мы сделали это вовремя, потому что вскоре граф стал заговариваться. Он принимал меня за Дану, а Дану – за ее мать. Бывало, он просил написать старшему сыну и спросить, почему от него нет вестей. Он помнил, что я его жена, но забывал, как мы поженились, и просил проследить за его младшим, милым мальчиком, которому так не хватает женской руки.
Весной граф попросил позвать приказчика. Убеленный сединами мэтр Ронсвельд был лет на десять моложе графа, но знали они друг друга с юности. Мэтр провел наедине с графом два часа, после чего попросил меня уделить ему время.
– Леди Байрок, я не могу разглашать содержимое завещания, но… кхм… у меня, скажем так, некоторые сомнения в том, что граф хорошо помнит произошедшее в последние годы. – Он вычеркнул меня из завещания? – поинтересовалась я.
Что ж, я готова и к такому повороту. Во Всеобщем Торговом Банке у меня все еще лежали деньги, которые я скопила за год в Бристоне и те, что удалось выручить с продажи драгоценностей. К ним прибавилась моя зарплата компаньонки и зельевара за первые месяцы в замке, а после нашей свадьбы, как положено у аристократов, мне ежемесячно переводили достаточную для светской леди сумму, из которой я тратила хорошо, если пятую часть. Накопленного будет достаточно, чтобы начать новую жизнь – скромную, но достойную. Например, купить небольшую квартиру около академии в Байроканде и преподавать тонкомагические зелья, как неоднократно предлагал декан. Если же Лиам не даст мне спокойной жизни, с двумя публикациями меня примут в магическую академию, которая на другом конце страны. В столицу я, конечно, не поеду. А может, вернусь в Шалпию? Не в Бристон, конечно, не хотелось бы будить в новом главе города не самые лучшие чувства, но "Руководство" уже, должно быть, распространяется по всему государству, и преподавать я смогу и в других местах.
Мэтр Ронсвельд прервал мои размышления, наконец, подобрав слова. – Нет, он по-прежнему оставляет вам значительную сумму. Но изменения заставляют меня усомниться в его душевном здоровье. Я понимаю, что объявлять его находящимся не в здравом уме не в ваших интересах.
Я кивнула. В этом случае графство сразу же отойдет наследнику – Лиаму.
– Но это оставляет ему возможность изменять завещание как ему заблагорассудится. Будем надеяться, что он не забудет ни вас, ни своего обещания оставить вам деньги. Но он уже забыл… некоторые события. Поэтому новые изменения не в вашу пользу. – Не понимаю, – нахмурилась я. – Если мне все еще остаются деньги, то что еще он мог у меня отнять.
Мэтр вздохнул. – Я не могу вам этого сказать. По закону завещание держится в тайне, если только граф не объявит о его содержимом сам, а он считает новые изменения приятным сюрпризом.
Та горечь, с которой мэтр произнес эти слова, заставила меня обмереть от ужаса. Что придумал граф? Но пока он жив, я этого не узнаю. – Но настоятельно рекомендую сделать следующее, – продолжил мэтр. – заведите счет во Всеобщем Торговом Банке и переведите туда все деньги. Туда же пойдет и сумма, которую, будем надеяться, оставит вам несчастный Ансельм. – Все мои деньги уже именно там. Одна добрая женщина дала совет держать деньги во Всеобщем Торговом, и однажды он мне уже пригодился. – Передайте мое почтение этой умной женщине. Завещание будут оглашать через две недели после того, как граф нас покинет. За это время приведите в порядок свои дела. Когда вы поедете на оглашение завещания, приедьте накануне, но не в городской дом графа. Лучше остановиться у лорда и леди Хардрок. Скорее всего, вам понадобится их защита. Ни в коем случае не сообщайте лорду Лиаму, где вы остановились.
К концу его речи мои брови оказались на ранее недосягаемой высоте. – Но… мэтр, к чему такие предосторожности? – Именно что предосторожности, леди, именно. Я надеюсь, что Лиам не посмеет повести себя худшим образом, но… я боюсь, моим надеждам не суждено сбыться. Возможно, в замок вы больше не вернетесь.
Я так ничего и не смогла добиться от мэтра, но уяснила одно: пребывая в фантазиях граф дал Лиаму против меня оружие. Что бы это могло быть?
К лету граф уже полностью потерял связь с окружающей действительностью. К счастью, он больше не звал поверенного, а лекарь, который его осматривал, посоветовал мне, буде возникнет у графа такое желание, отвлекать его разговорами, благо, нынче это было очень легко.
Дана поступила на лекарский факультет и со страхом и предвкушением переехала в университет. Леди Хардрок пообещала присматривать за девушкой. Я навещала ее раз в две недели, мы гуляли по улицам, но Дана со смущением сказала, что у нее появилось несколько подруг, которые зовут ее в театр и на концерты.
Дана младше меня всего на четыре года, но я чувствовала себя так, как, наверно, чувствуют себя родители, детей, вылетевших из "гнезда": если все сделано правильно, то птенец оперился и отправился с самостоятельный полет, но глядя ему вслед становится немного грустно.
Двухлетие жизни в Байроке я отметила в одиночестве.
Через неделю после Дня Осеннего Равноденствия граф Ансельм Байрок скончался.
