Текст книги "Зеркало души (СИ)"
Автор книги: Элеонора Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 28
– Утро добрым не бывает! – вспомнилась мне избитая фраза, когда я открыла глаза.
Уставившись в потолок, поняла, что вчерашние пирожные были слишком вкусные. Меня слегка подташнивало. Еще и шампанское и конечно нервы!
То, чтО и кАк я всё пережила, рассказывала Глаше, когда завтракала на кухне. Она поила меня чаем с лимоном и советовала сегодня не лекции не ходить.
– Можешь раз и пропустить. Чего сделается? Ты и так первая.
Но я рассудила иначе. Пока доеду и пройдусь по морозцу, все и выветрится! Забрав приготовленный завтрак, влезла в свое пальтецо и помчалась к метро.
Первую пару пропустила, как раз латинский. Несколько расстроилась, так произошла замена с языкознанием. Но встретив ликующий взгляд Маши и Ленки, успокоилась и, махнув им рукой, присела на подоконник. Меня тут же обступили мои из редколлегии и подруги с Петей. Я коротко, самое главное и без лирики, рассказала о своем путешествии в Кремлевский дворец. Они слушали, затаив дыхание, а потом забросали меня вопросами, на которые еле отвертелась, так они были близки к моему генералу: почему с ним ходила, объяснила, что как сопровождающее его лицо женского рода.
– Так положено. – Вдруг поддержала меня Маша, сглаживая неловкость. – Если идешь в Кремль, то с женщиной.
Она, конечно, лукавила, но мне помогла.
– Спасибо. – шепнула ей на следующей паре. – Пристали! Скажи и скажи!
Она кивнула понимающе.
– Ты где будешь отмечать новый год? – спросила её, убедившись, что препод не видит и не слышит. – Тебя Глаша приглашает на свою с Иванычем свадьбу.
– Ничего себе! – Чуть не вскрикнула, тотчас прикрыв ладонью рот. – А когда будет? – уже прошептала она.
– Так в новый год и будет. Так она решила, а мы поддержали. Заодно и праздник отметим и с Сергеем Витальичем познакомлю.
– Отлично! – снова чуть не вскрикнула она, и испуганно покосилась на преподшу. – Я никуда не иду. Решили с девчонками посидеть в комнате. А потом все равно мальчишки припруцца. А генерал не против, что я приду? – Вдруг вскинулась она.
– Чего ж против-то! – удивилась я. – Он отличный мужик, современный. Я ручаюсь.
– Но ты все равно спроси. Ладно?
– Ладно. – ответила я и тут же ахнула. – А Ленка с Петей?
– Ой, и правда! – сделала она большие глаза. – Что будем с ними делать?
Я пожала плечами. Мы замолчали, прикидывая, что можно им предложить.
– А знаешь, – начала я, – их тоже можно пригласить. А, что? Пусть будет больше молодежи. Генерал, думаю, одобрит.
Она посмотрела на меня с вопросом, но потом притворно вздохнула, улыбаясь:
– Уж тебе он не откажет, я уверена.
– Ах, ты! – Толкнула я её в бок и та хихикнула.
– Девочки! Что смеемся? Может, поделитесь со всеми? – остановила на нас взгляд преподавательница по истории языка.
Мы потупили глаза и уставились в тетрадки. Она помолчала и, не дождавшись нашей реакции, продолжила урок.
Решение пригласить ребят к нам на новый год, у меня возникло внезапно, когда на перемене обсуждали вопросы по институтскому карнавалу, который состоится в канун праздника, тридцатого, для удобства преподавателей, чтобы те отмечали его тридцать первого дома с семьей. Обещали отпустить нас всех уже после второй пары. Так что у нас был целый день перед и день после, до второго января. Вот так всего два дня отпускали для празднования, не то что наши десять. Вот там гуляли на широкую ногу! Здесь же, как штык – ночь пьем, день – трезвеем.
Всёёёё!
Разговор пошел о нашей карнавальной тайне, где именно Я предложила всем девчонкам нашей группы нарядится Коломбинами. Когда меня спросили почему, то я рассказала им про эту проказницу, спутницу Арлекино и её постоянные проделки и соблазнения. Нарисовала, как могла карнавальный костюм. А цель была – неузнаваемость! Кто догадается, кто под маской, тому приз – новогодняя игрушка с сюрпризом. Сюрприз – пожелания. Любые. Можно смешные, а можно и любовные. Потом, когда писали, то просто ржали до колик. Чего там только не было! И чтобы у тебя выросли уши, как у кролика, или, чтобы на экзамене вдруг попался знакомый билет, или чтобы ты встретил завтра самую (самого) твою единственную с самым-самым длинным… носом! Ну, в общем в таком духе.
– Ребятам, естественно, не скажем, сделаем сами в тайне. – Заключила я свое предложение.
– А какую игрушку покупать? А из чего шить костюм? А где брать деньги?
Я объяснила, что по восточному календарю следующий год называется годом Петуха, поэтому ищем по магазинам с елочными игрушками петушков, желательно тряпичных, чтобы вшить в них бумажные пожелания. Материал для костюма самый дешевый – белая марля, из которой тоже легко сшить пелерину, одевающуюся через голову. Впереди на груди нарисуем три большие черные пуговицы, такие же будут и на колпаках из бумаги, под которые мы спрячем волосы, чтобы быть похожими друг на друга. На глазах черные полумаски.
В общем, мою идею одобрили, и мы принялись за дело. Сбросились все вместе и купили марлю, вырезали круги и сшили типа пончо с разрезами для рук по бокам. Колпаки сделали из ватмана, который достал нам тот же Петя, правда, не знал для чего. Мы ему не сказали, хотя он пытался и даже подсматривал за нами. Девчонки смеясь, закрывали перед ним двери комнаты, как рассказывала мне потом Маша, когда они клеили эти колпаки и рисовали тушью пуговицы и чернили маски. Вниз все должны были надеть тренировочное трико, желательно черного цвета. Такие костюмы искали по всему общежитию, обещая взамен свои, если порвутся или замажутся. Кто давал, а кто жадничал. Но мы не унывали.
Петушков нам купила Глаша, когда поехала приобретать продукты для праздника. Как раз десять штук, красных, с красивыми перьями в крыльях и хвосте. Китайского производства! Вот так!
Она их нашла в одном из специальных отделов елочных игрушек.
– Там было много всякой новогодней мишуры, и я приглядела этих петушков. Добавила своих денег. Ты уж не говори девчатам, а то начнут свои последние совать. Знаю я их. Сама такая.
В общем, подготовка велась вовсю не только в институте, но и дома. Как только все было готово, я продемонстрировала свой костюм Глаше и Иванычу. Они удивились, но одобрили, сказали, что и правда, не узнать. А когда глянул и генерал, то по его усмешке поняла, что всё у нас получится, как задумали. Кроме всего и он и Глаша согласились пригласить к нам праздновать еще и Ленку с Петей, так как я соврала, что они пара и сказала правду, что мои друзья.
Дни пролетели в хлопотах. Дома готовились к двойному празднику свадьбе и новому году. Поставили в зале ту елку, что привезли по приезде еще в начале декабря. Она мерзла на балкончике все это время и теперь, когда установили на крестовину, сильно пахла хвоей. Наряжали мы все, кроме Сергея Витальевича. Он только курил и улыбался, когда я спрашивала, куда повесить лучше ту или иную игрушку.
Сами игрушки были интересные, еще дореволюционные попадались: самовар стеклянный золотой, яркий попугай, балерина из ваты, обсыпанная серебристыми блестками, а еще щелкунчик, семь гномов и конек-горбунок. Другие игрушки покупались уже позднее: красивые разноцветные шары, шишки, стеклянные бусы. Также были прищепочные разноцветные лампочки, которыми опутали всю елку. Набросали вату, будто снежок и повесили тонкие полоски серебряного дождика. Под нижние ветки поставили большого сантиметров в тридцать деда Мороза, в красной бумажной шубе, и рядом чуть ниже в голубой шубке Снегурку. Кроме игрушек еще подвесили на нитках грецкие орехи в серебряной бумаге, шоколадные конфеты и даже мандаринки. Когда потушили свет и зажгли фонарики, то елка заиграла светом и даже запахла тем самым запахом, известным нам с детства – Новым годом!
Я испекла свадебно-новогодний торт, по своему рецепту и приготовила два салата, какие не делала Глаша – один из крабов с кукурузой, другой из фруктов (ананас, апельсин, груша, яблоко, гранат) со сметаной. Заправлять нужно перед подачей. Глаша делала большие глаза и тихонько ахала, глядя на меня, когда я профессионально сбивала яйца, делала крем, украшала торт свежей клубникой и шоколадом, варила овощи и очищала крабов, резала фрукты и складывала в хрустальные вазы.
– Откуда ты все знаешь и умеешь? – удивлялась она и качала головой. – Хозяйка, да и только! Молодец!
Я пробежалась по магазинам в перерыве между лекциями, чтобы купить подарки. Денег было мало, да и выбор в магазинах небольшой. И что можно купить тем, кто имел всё? Решила просто сувениры. Долго примерялась, искала что-нибудь интересное и не нашла ничего, что мне бы понравилось. Купила белый эмалированный чайник для будущих супругов, так как они любили пить чай, а генералу керамическую кружку под хохлому. Яркая такая и изящная. Мне жуть как понравилась. Думаю, генерал оценит. На чайник в граверной мастерской попросила написать «Ароматный вкусный чай пей и душу согревай! От Валентины с любовью!». Запаковала в коробки, обернула цветной бумагой и даже повязала ленточками. Получилось неплохо.
– Потом положу под елку, – и спрятала в шкаф.
Девчонкам я уже подарила по колготкам, а вот Пете решила подарить модные яркие носки, которые купила еще тогда в том шопинге. Они были современными, то есть с резинкой по верху и надевались без этих специальных подвязок под коленями, что носили здесь мужчины.
– Срам, да и только! – Вздыхала я, увидев такие приспособления еще в совхозе, когда мальчишки стирали белье и в том числе и носки.
Были ли такие у генерала, не знаю, не видела, но у Глаши неудобно было спросить. Думаю, что он сам видел лучшее нижнее белье и покупал не только верхнюю одежду. Хотя, судя по плавкам, может привык по старинке. А подарить ему эти носки не решилась, постеснялась. Теперь есть кому – Пете, который тогда так жаловался, что не может достать подобное белье.
– Уж я бы там развернулся! – Вспоминала его мечтательное лицо при этом.
Молодежь хочет всегда самое модное и самое лучшее. Им и карты в руки, как говорится. Хотя я тоже теперь молодежь. Все забываю, никак не привыкну, но уже отдельные детали стала замечать: меньше вспоминаю прошлое, а если бывает, то без надрыва, только хорошее или нужное. Втягиваюсь в молодежную жизнь, обзавелась не только друзьями, но и поклонниками. Перестала разглядывать свое лицо и изумляться его молодости, как и тело. Видимо привыкаю, и это радует.
Время пробежало быстро, и наступил вечер карнавала. Нас отпустили со второй пары, и мы разбежались по домам и общежитиям, чтобы собраться вместе уже перед самым мероприятием.
Пришли заранее. Тот же Петя нашел нам пустую аудиторию и даже открыл её, выманив ключ у сторожихи, обещая ей конфеты к чаю, шоколадные. Я принесла из своих запасов, когда тот позвонил и сказал, что необходим такой сладкий обмен. Теперь сидел на стреме в коридоре, пока мы переодевались, помогая друг дружке с колпаками, масками и сувенирами.
Когда он зашел, то у него открылся рот и он подвис. Перед ним стояли десять девчонок в одинаковых прикидах и похожие друг на друга. Узнать, кто есть кто – невозможно, при том в масках и с накрашенными губами, которые я сделала красной помадой сердечками, а брови домиком тушью для ресниц и еще на носу большие точки, изображающие конопушки. Лица же предварительно густо забелили пудрой. Вот теперь и узнай! Правда, можно по голосу и росту, но решили голос изменять, а с ростом не кучковаться вместе больше одной минуты, если только вдруг возникнут вопросы или сообща отбиться от приставаний.
Я притащила кроме конфет и мандарин, термос с чаем и пирожные, которые купили с Машей в ближней кондитерской. Стаканы и чашки каждый принес свои.
– Сделаем перерыв и прибежим отметить новый год! – Так решили сообща еще ранее.
Зал института был полон. В середине стояла большая елка с игрушками, огороженная белым заборчиком, чтобы не толкали дерево веселые ребята и не уронили если что. Шум стоял порядочный: громко смеялись, взвизгивали, даже кричали. Тут же слышались выстрелы хлопушек, и серпантин летал во все стороны. Нас осыпали конфетти и вначале даже не заметили скромные наши наряды, но когда мы встали в кружок, то уже привлекли внимание своей уникальностью – одинаковым нарядом, ярко-красным петушком на груди и полной неузнаваемостью. Вокруг нас останавливались, спрашивали, кто мы и как называется наш костюм. Петя, который был ведущим и антрепренером нашей группы, рассказывал в красках историю Коломбин любопытным и специальным оценщикам костюмов со старших курсов, готовящих этот карнавал. О вознаграждении за выдумку и оригинальность еще раньше была объявлена специальная премия. В чем она будет выражаться, еще не знали, но все надеялись либо на деньги, либо на билеты в театр или кино. Бесплатные, разумеется. Костюмы надо было оправдать и мы устроили целое представление с бенгальскими огнями, выкриками и хлопушками. Крутились, прыгали, задирая ноги, танцевали, как могли под музыку буги-вуги. При том кто во что горазд и получилось интересно. Этого не готовили, просто отпустили себя. Завели всех, кто стоял рядом и те присоединились к нам.
Нас оценили и дали… первую премию! Мы пока не знали в чем она выражалась, но были рады и теперь не боялись, что каждую узнают. Сбежали в аудиторию и радости не было предела.
– Ура Валюше! – кричали они и даже пытались меня качать. Но я сопротивлялась и обещала не давать им сладкое, если опрокинут или, не дай Боже! что сломают – руки-ноги. На этом успокоились и приступили к пиршеству.
На преподавательском столе расстелили газеты, поставили коробку с пирожными, печеньем и конфетами, налили горячего чая. Он был особенно кстати, так как в зале было жарко, а в коридорах холодно. Зима на дворе! Смеясь и подначивая друг друга, мы праздновали наступающий тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год.
Эти молодые девчонки и мальчишки, что сейчас так веселились в зале с большой елкой, еще не знали, что произойдет в этом году, кроме меня. Я знала и улыбалась. Может кто и скажет, что не хорошо знать будущее, а я вам скажу, что мне доставляло удовольствие, будто только мне одной известна какая-то огромная планетарная тайна! Так и было. В этом году страна и весь мир будут вместе с СССР. Как? Во-первых состоится, впервые за годы изоляции и войны, фестиваль молодежи, а во-вторых – полетит Первый спутник Земли!
Я смотрела на жующих моих сокурсников и улыбалась, слушая их реплики и смех. Они радовались своей молодости, самим своим существованием и я подхватывала их настроение, вливалась в него и была счастлива.
Весь вечер мы танцевали и веселились. Наши сувениры были нарасхват. Кто не мог догадаться, кто есть кто из нас, те просто срывали петушков и искали записки. Были смешные потасовки и свалки. Их просто вырывали друг у друга и мальчишки и даже девчонки. Всем хотелось новогоднего сувенирчика.
Тогда же я подарила Пете свой подарок, те самые яркие в цветной ромбик носки, от которых он прыгал до потолка и пытался меня расцеловать. Я не давалась, тогда он меня подхватил на руки и покружил вокруг себя.
– А у меня нет ничего! – вдруг стукнул себя по лбу. – Вот я дурак!
Я простила такую оплошность и сказала уже отдельно ему и Лене, что они приглашены к нам на новый год и на свадьбу.
– На чью? – опешили они оба. – На твою?
– Нет! – засмеялась я. – На Глашину и Иваныча.
Их они знали и по рассказам и видели не раз, особенно Иваныча, но тут же сникли, что, мол, подарка не подготовили. Я дала им денег и приказала купить два букета цветов.
– Это я сама хотела сделать, но теперь выполните вы: один от вас троих, один будет от меня.
Они посетовали на свое безденежье и тут же обрадовались, что всё решилось благополучно.
Утро выдалось морозное, вьюжное. Я быстро оделась и пришла на кухню, где Глаша покормила меня завтраком.
– А где Иваныч? – удивилась я.
– Уехали с хозяином на работу. – Улыбнулась она, глядя на мое удивленное лицо.
– А как же ЗАГС? Скоро и мои ребятки приедут. Отменяется свадьба?
– Нет, что ты! – засмеялась она. – Будут вовремя, как и договаривались. Есть еще время до обеда. Давай будем накрывать, чтобы потом не возиться.
Мы застелили стол накрахмаленной скатертью, достали старинный сервиз и разложили на семь персон, поставили хрустальный набор из бокалов, рюмок и стаканов. Рядом положили серебряные приборы: ножи вилки ложки и тугие салфетки. Поставили вазу под цветы.
– Какой еще букет? – удивилась Глаша, когда я взгромоздила тяжелую хрустальную емкость в центр стола.
– Какие? Еще не знаю. Сейчас ребята приедут и привезут.
– Не надо мне никаких цветов! – вскинулась она. – Стыд какой! Я что, молоденькая, чтобы с букетом! Нет, не срами меня!
– Ну, уж нет! – прихватила я её в объятия. – Ты невеста! И цветы обязательны! Обидишь! – С укором посмотрела я ей в глаза.
– Ладно! – вздохнула она лукаво. – Если только не в обиду! Но в ЗАГС не понесу! И точка!
– А в ЗАГС понесу я. – Поцеловала её в щеку. – Знаешь, как я так рада за вас!
– Спасибо, моя девочка! – Она слегка всхлипнула и тут же вытерла глаза тыльной стороной ладони. Руки её были в муке. Она поставила тесто, и теперь мы с ней лепили пирожки: с картошкой и грибами, с капустой, с рисом и яйцами. Тесто у неё было выше похвалы, просто божественное! Это оценили не только мы, но и ребята, когда приносила с собой в институт. Расхватывали тотчас и еще просили.
Поставив обязательный мясной пирог и пирожки в печку, занялись салатами. Она заправляла оливье майонезом, а я украшала его. К тому же сделали по моему рецепту селедку «под шубой». Получилась такая овощная сельдь на узком судке. Туловище выложила в виде рыбки, приставив голову и хвост от одной из селедок. В рот вложила веточку петрушки. Получилось интересно. Глаше понравилось.
Сложив все в новый холодильник ЗиЛ «Москва», недавно приобретенный Сергеем Витальевичем на денежную премию Героя, мы занялись примеркой нового кремового (не белого?) платья и прической. На мои старания сделать что-то кроме пучка на затылке, она сердилась и отмахивалась. Но потом я попросила посидеть немного и посмотреть на мое художество.
– Если не понравится, сделаешь по своему! – Обещала я и принялась, под её ворчание, делать на затылке рисунок из волос. Стянула в узел под резинку, разделила на пряди и уложила под шпильки в виде цветка.
– Потом приколю живой. – Подумала я, оценивая своё произведение.
Когда она взглянула на то, что я сотворила, просто ахнула и поцеловала меня.
– Ты мастерица и в этом! Спасибо! Угодила! Вроде бы тот же пучок, но какой!
Она одернула платье, покрутилась перед зеркалом и согласилась, что теперь можно и в ЗАГС.
В прихожей прозвенел звонок.
– Ребята пришли! – крикнула я, и бросилась к двери.
А когда открыла – ахнула! Это были не ребята.
Глава 29
Я смотрела на улыбающегося молодого человека и вспоминала то фото, что он прислал мне, когда впервые надел форму. Она сидела на нем мешковато, пилотка сдвинута набок с остриженной налысо головы, уши смешно торчали в стороны. И весь он был какой-то нескладный и испуганный, что ли. Теперь передо мной стоял уверенный, улыбающийся молодой человек в шинели с букетом белых астр.
Мой двоюродный брат, собственной персоной!
– Здравствуй, Валюша! – протянул он мне цветы. – Здравствуй, сестричка!
Он вошел и обнял растерянную меня. Потом я очухалась, и приняла букет.
– Здравствуй Славик! – опомнилась я. – Ты откуда такой…снежный?
– Получил увольнительную и вот сразу к тебе. Я же писал. Ты не рада? – отступил он к дверям.
– Э-э! – дернула я его за рукав. – Куда! Я просто растерялась. Не ожидала. Хоть бы позвонил! – Корила его. – Телефон я же писала.
– Некогда было с телефоном. В Москву ехал с оказией. Подвез командир роты, как узнал, к кому еду. То есть к генералу Соломину. Так и сказал, мол, передавай от меня ему привет. И вот я уже здесь и до следующего утра. Не прогонишь?
– Господи, о чем ты говоришь! Проходи давай. Раздевайся!
Закрыв двери, показала на вешалку, что стояла в углу прихожей.
– Глаша! – закричала я. – Смотри, кто к нам пришел! Мой брат Славик.
Из кухни выглянула Глаша в фартуке и с полотенцем в руках.
– Здравствуйте, Слава! Проходите! Я сейчас! – крикнула она и вернулась на кухню. Там что-то загремело и запахло выпечкой.
– У-у-у! – потянул носом Слава. – Как вкусно пахнет!
– Пойдем, я тебя угощу! А может, ты есть хочешь? – дернулась я. – Так мы мигом.
Я кинулась в сторону кухни, но он придержал меня за рукав.
– Погоди, не торопись, еще успеется. Покажи апартаменты и лучше расскажи про себя.
– Ладно.
Я повела его в зал, где он удовлетворенно окинул взглядом накрытый стол, повел глазами по стенам и увидел пианино.
– Кто играет? – кивнул на инструмент.
– Сергей Витальевич. Очень хорошо при том. Еще услышишь.
Он прошел к елке и оглядел ее.
– Нравится? – спросила я.
– Ага. – Улыбнулся он. – А помнишь наши елки? Как мы с тобой наряжали, а ты срезала по ночам конфеты и мы с тобой ели, пряча фантики от мамы?
Я, конечно, этого не могла помнить, но кивала. Он продолжил воспоминания, и мне стало жутко.
– Еще немного и он поймет, что я не я! – Мелькала ужасная мысль. Но я улыбалась и кивала.
От краха меня спас звонок в двери. Теперь уже пошла открывать Глаша и я услышала спасительные голоса моих друзей. Выскочила в коридор и за мной вышел и Славик. Там, розовые от мороза и от радости, уже раздевались Маша, Ленка и Петя. Глаша стояла смущенная, с букетами цветов и не знала, что с ними делать. Белые лилии я оставила ей и приказала нести в свою комнату, а розы понесла в столовую. Там, прихватила вазу и пошла в кухню набрать воды.
– Маша! – прокричала я. – Веди всех в столовую. Там патефон и пластинки. Заводите!
– Они все твои друзья?
Славик шел за мной и нес тяжелую вазу, которую отобрал из моих рук.
– Ага. Институтские. Мы с одного курса. Я же тебе писала. Сейчас познакомлю. Идем.
Вазу с цветами он поставил на стол. Петя с Ленкой возились с пластинками, а Маша рассматривала елку.
– Маша! Ребята! Это мой брат Слава. А это Маша, Петя и Лена мои друзья и сокурсники. Знакомьтесь!
Слава пожал руки всем и особенно Маше, задержав ее руку в своей. Та вскинула на него любопытный взгляд.
– Вы очень с Валей похожи. – сказала она, улыбнувшись. – Сразу видно, что родня.
Она оценивала его! Как женщина! Я тоже посмотрела внимательней вслед за ней. Брат был выше меня на полголовы, коренастый, в ладно сидящей форме. Русые волосы отросли и слегка вились. Карие глаза его смотрели ласково и весело. Маша оценила молодого человека и видимо, осталась довольна. Это был прорыв! До этого еще ни один парень не удостаивался даже в пол намека на её симпатию. Уж не знаю, что и сказалось – то ли он сам понравился, то ли его родство со мной. Все же я была её единственной закадычной подругой.
Ленка с Петей увлеченно занимались патефоном и пластинками и, наконец, полилась музыка. Они обнаружили в их кипе старое танго «Брызги шампанского». Славик тут же подал Маше руку, а Петя бросился ко мне. Ленка принялась копаться дальше в пластинках, оборачиваясь к нам и подмигивая на Машу. Мы танцевали и смеялись, обмениваясь взглядами на пару, которые смотрели друг на друга и не видели никого вокруг.
– Таак! – сказала я тихо Пете. – Пора переходить к водным процедурам, то есть к кухонным. Где там наша Глаша с пирожками?
Тут как по волшебству вошла раскрасневшаяся женщина с подносом в руках, на котором горкой лежали румяные пирожки.
– А вот кому пирожки! – пропела она и поставила поднос с краю стола. – Налетайте, голодающие студентки и студенты! И даже солдатики! Всем хватит. А если не хватит – ещё имеется!
Все бросились за горячим лакомством и вот уже слышались восторги:
– Мммм….Как вкусно!
За музыкой, смехом и аханьем, мы не слышали, как вошли генерал с Иванычем.
– О! Какие гости у нас, Иваныч! – воскликнул генерал. – И как пахнет Глашиными пирогами!
Я бросилась к ним:
– А мы вас ждали! Все уже собрались. Едим Глашино произведение. Пойдемте, познакомимся!
Мои студенты и брат выстроились в ряд. Петя дожевывал, девчонки утирались тыльной стороной ладони, а Славик вытянулся во фрунт, стягивая под ремнем гимнастерку и приглаживая вихры на голове.
– Представляю вам Сергея Витальевича! – громко сказала я. – И Илью Иваныча. Прошу любить и жаловать!
Генерал оглядел гостей и, пройдя к каждому, пожал руку. Они назвались сами, принимая ладонь генерала и Иваныча.
– Как в Кремле! – хмыкнула я, улыбаясь этому представлению.
– Ну, что же, друзья и брат нашей Валентины! Приглашаю всех принять участие в нашем свадебном обряде и в праздновании нового года! А сейчас одевайтесь. Внизу ждет машина и такси. Едем в ЗАГС! А где наша невеста? – Обратился он ко мне.
– Сейчас будет! А вот и она!
В комнату входила …мадонна! В светлом платье, с белыми цветами в руках. Глаза её горели веселым огнем, щеки пылали алым, и вся она просто светилась тем самым светом, который все называли – счастьем. В зале воцарилась тишина, а потом захлопали, кинулись поздравлять. Только сейчас я заметила, что и генерал и Иваныч были без верхней одежды, видимо оставили в машине. Сюда поднялись раздетые.
Ребята со смехом столпились в прихожей, одеваясь, а я срезала одну лилию с Глашиного букета и приколола ей к голове. Она вначале дернулась, отстраняясь, а потом, увидев расширенные от восторга глаза Иваныча, согласилась и даже вздернула ввысь голову.
– Спасибо, Валюша! – Проговорила она в пол голоса, когда Иваныч накидывал ей на плечи пальто.
Я тоже оделась, задержавшись возле генерала, а потом выбежала на площадку. Он закрыл двери и пошагал за мной следом. Когда спускалась вслед за шумной молодежью, видела, как консьержка выскочила из своей будки и смотрела с удивлением на всех проходивших, особенно на спускающуюся пару. Иваныч поддерживал Глашу с букетом белых лилий, а я шла за ними.
– Это куда же вы все собрались? – Резко остановила меня за рукав Антонина.
– Мы на свадьбу! – Выдернув рукав из её рук.
– На чью? – Почти взвыла она, уже понимая, что представляла та пара с белыми цветами, что прошла мимо и не обратила на неё внимание.
– На Глафиры Ивановны и Ильи Иваныча! – крикнула я, уже сбегая по лестнице на выход.
Генерал спускался следом.
– О! Как были вылуплены глазюки этой гадины! – С удовлетворением вспоминала я, заметив мельком её лицо. – Так тебе и надо! Съела?
У подъезда стояли две машины «Волга» генерала и такси. Глашу Иваныч подсадил на переднее сидение, рядом с собой, ребята забрались в такси, а мне генерал открыл заднюю дверь своего авто.
– Ты не замерз? – прошептала я, наклоняясь к нему и схватила его холодные руки.
– Ничего, еще и не такое случалось. Не волнуйся!
Он уже и сам прихватил мои, сжав в своих ладонях.
– Ты сегодня такая красивая! – прошептал он, склонясь ко мне, и поцеловал в висок. – Молодец, что надела жемчуг, он тебе очень идет!
Вскоре мы подъехали к зданию районного ЗАГСа. Поставив машины напротив на стоянку, все выскочили и побежали к лестнице, оставив пальто внутри автомобилей. Пока взлетели в подъезд, слегка подмерзли, но весело смеялись и перебрасывались шутками. Я несла букет, который Глаша всучила, перед выходом.
– Сама неси, как обещала! – сказала она, слегка нахмурясь.
– Что это она? – спросил тихо генерал, когда я покорно приняла цветы.
– Стесняется! – пожала я плечами. – Говорит не к возрасту. А скажите мне, пожалуйста, какому возрасту уже не положены ни цветы, ни свадьба? Говорят, что «любви все возрасты покорны». Не правда ли?
– Правда, моя девочка! – прижал он меня к своему боку, обняв за талию со спины. – Побежали, а то замерзнешь!
Мы ворвались следом за свадебной парой.
Внутри толпился народ. Мы были не одни такие, здесь еще собрались несколько молодых пар со своей свитой. Глаша и Иваныч стояли бледные и серьезные. Ребята весело переговаривались, осматриваясь вокруг. Им было любопытно всё – кто и с кем, как одеты и как чувствуют себя брачующиеся и их окружение.
Мы стояли подле нашей пары, так как должны стать свидетелями при их регистрации. Это решили еще ранее, когда об этом узнали. Генерал от Иваныча, а я от Глаши. Так и вошли четверо с зал, где нас пригласили присесть. Там стояли столы буквой «Т» и мы присели друг против друга за длинным столом. Я смотрела на взволнованных невесту и жениха, букет, который держала в своих руках и слегка подрагивала. Я тоже волновалась, и только генерал был спокоен и улыбался.
Встала полная женщина, в сером строгом костюме и начала свою речь. Она рассказала, как необходима советскому государству семья и как они обязаны крепко хранить свои чувства, чтобы «новая ячейка общества была примером для своих детей и внуков». Тут она слегка осеклась и покраснела, видимо вспомнив, что говорит эти заученные слова не молодым людям, а совсем даже наоборот. Она поперхнулась, прокашлялась, и продолжила, уже скомкав свою речь.
Я видела, как усмехался генерал, и сама еле сдержалась и не прыснула, только опустила голову, чтобы не заметили. Потом искоса взглянула на Глашу и Иваныча – как они отреагировали на её слова. Те сидели, выпрямившись, как аршин проглотили, и, по-моему, ничего не поняли. Тут ведущая засуетилась, положила перед молодыми толстую амбарную книгу и показала, где им расписаться. Потом там же расписались и мы. Я запуталась, а генерал показал мне пальцем, графу, где я поставила свою подпись. Забрав тетрадь, женщина уже с улыбкой, поздравила пару и пожелала счастливой жизни. Мы встали, поблагодарили и её, пожелали счастливого нового года и со смехом вышли за нашей уже семейной парой.
Когда подошли к своим, то были встречены оглушительными криками поздравлений, обнимашек и поцелуйчиков. Я все же всучила букет раскрасневшейся Глаше и с восторгом смотрела на счастливые их лица.
– Как же я за вас рада, мои хорошие! – думала я, глядя на них, на ребят и на улыбающегося генерала.
Уже дома, когда сели за стол и налили шампанское, я наконец, поняла, что теперь и именно здесь изменится их жизнь, а вместе с ними и моя. Я еще не знала, где они будут жить, как всё будет и что решил генерал. Может быть, поселит здесь обоих? А как они разместятся в такой маленькой комнатушке, похожей на мою, и как отреагируют вышестоящие власти на такое заселение? Или теперь Глаша покинет нас и поедет к Иванычу в его дом за десятки километров от нас? Тогда что будем делать и я и генерал? В общем, вопросы и вопросы!
Но меня отвлекли и попросили сказать тост. Я слегка опешила от такой просьбы, но потом вспомнила слова Омара Хайяма:
– Жертвуй ради любимой всего ты себя,
Жертвуй все, что дороже всего для тебя,
Не хитри никогда, одаряя любовью,
Жертвуй жизнью, будь мужествен, сердце губя!
– Это вам обоим мои поздравления! Ура!
– Ураааа! – закричали ребята и вслед за мной повскакали и побежали чокаться с новобрачными и поздравлять их. Потом все ели нашу готовку, а мы втроем с девчонками подносили к столу салаты и пироги, ставили в духовку мясо. Суета длилась недолго. Все основательно подкрепились и хвалили наши разносолы.
