Текст книги "Зеркало души (СИ)"
Автор книги: Элеонора Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
Глава 26
На следующий день я отпросилась у Маши и покинула последнюю пару, чтобы с Глашей пройтись по магазинам, как решили сегодня утром. Завтракала я с ней в кухне, так как еще ранее Иваныч уехал за автомобилем в гараж, а генерал еще отдыхал. Ей я рассказала о приглашении и получила ответ, который меня и удивил и обрадовал. Она сказала, что еще вчера перед моим приходом генерал вручил ей разрешение на специальное посещение Московского дома моделей и там мы сможем выбрать платье по вкусу. Я была в шоке! Вот так привилегия! Теперь понятно, каким образом одевается высшая элита страны. Мне предстояло увидеть последние модные новинки этого и следующего года. А когда я сказала об этом Маше, так та обалдела, а потом потребовала, что я потом расскажу об этом подробно.
– Обязательно! – обняла я свою подругу. – Даже можешь собрать небольшую пресс-конференцию в комнате. – Засмеялась я.
Машина ждала внизу, и я быстро залезла на заднее сидение, так как впереди сидела Глаша. Поздоровавшись с Иванычем, спросила, где же этот знаменитый дом моделей, а он, смеясь, ответил, мол, найдем и мимо не проедем. Вскоре машина остановилась у старинного здания на Кузнецком мосту. Лестница была очищена от снега, и мы с Глашей быстро взбежали под карниз прихожей. Вошли в стеклянные двери, показав при этом пропуск на два лица. Прошли в просторное фойе, потом в большой зал, где, вероятно, и проходили показы мод, и остановились, удивленно разглядывая публику, которая заполняла помещение. Тут были женщины разных возрастов, даже мелькали и мужские лица. Несколько хорошо одетых женщин, без верхней одежды, вероятно специалисты по моделям, надетыми на многочисленные манекены стоящие вокруг. Некоторые наряды были просто в картинках или фото манекенщиц, что висели рядом на стенах, но их можно было заказать. Рядом находились и виды тканей, которые могут быть использованы при таких моделях.
У меня разбежались глаза, но потом взяла себя в руки и мы с Глашей начали осмотр. Мода поражала! Тут было сочетание широких плеч с узкими талиями и расклешенными юбками, рукава удлиненные, фонарик либо до четверти, то есть за локоть, воротники в виде шалей, узкие и двойные. Основные же модели были похожи на платье Леночки Крыловой в фильме «Карнавальная ночь».
Такое я и искала.
Когда фильм вышел на экраны, то мы группой пошли на показ. Еле достали билеты. Спасибо вездесущему Пете, который смог и тут пригодиться, как-то достал нам четыре билета – мне, себе и Маше с Ленкой. Смотрели мы тот фильм с большим интересом – они веселились и ахали, я же рассматривала фасоны и манеру держаться в том времени. Сам фильм видела раньше, как и все фильмы Эльдара Рязанова перед Новым годом по телику, но сейчас мне он нужен был, как образец подражания.
Я любила этого режиссера и видела все его работы по компу, но здесь, среди молодой толпы современников, почувствовала какой-то кураж. Они были в восторге и я тоже, смеялась вместе со всеми, даже зная наперед, что будет происходить, сочувствовала героям и радовалась счастливому завершению любовной эпопеи.
– Дааа! – мысленно думала я, глядя на раскрасневшиеся лица споривших молодых друзей. – Этот фильм будет ещё будоражить умы и сердца народа почти полстолетия. Вот что значит гений-режиссер! Угадал свой путь и схватил удачу за хвост. Правда еще не скоро ему удастся сделать следующий свой шедевр, но этот уже открыл его имя.
И тут я увидела МОЕ платье! Оно было цвета индиго, из тончайшей шерсти, приталенное с рукавом три четверти, юбка солнце клеш и с двойным воротником. Сзади шеи стойка, переходящая в клинообразный воротничок с двумя язычками – большим и маленьким, друг над другом. И как раз моего размера! Получив разрешение к примерке, мы прошли в просторную кабинку с большим зеркалом и я надела его. Выйдя на показ и оценку к Глаше, уловила не только её одобрительные кивок, но другие глаза – удивленные женские и восхищенные мужские. Я поняла, что выгляжу на все сто процентов!
Мы приобрели его и тут же увидела, как устремились некоторые дамы искать такое же, но, похоже, не находили, судя по их печальным лицам. Я была рада! Не люблю быть в толпе одинаковых нарядов, тоску нагоняет и портится настроение. Вот почему у меня была своя модистка даже в том прошлом мире. Я доставала ей журналы мод, а она мне шила. Журналы же мне поставляла мать одного из моих учеников. Она работала киоскершей! И да, всегда им давали к продаже и такие модные импортные журналы, но те распространяли их между своими. Так что тут был сложный механизм бартера, как впрочем, и сейчас. Куда уж ходить далеко! Отсюда все и пошло, не с Запада же! Советский обмен «ты мне – я тебе».
Следующий наш заезд был к заднему крыльцу какого-то Универсама. Где тот расположен, я не смогла понять, так как Иваныч поставил машину в закоулке и провел нас еще и по короткому переулку, дворами. Мы подошли к кам-то дверям в торце здания, и он нажал кнопку звонка. Откинулась небольшое окно. Иваныч протянул какую-то карточку, и нас впустили. Повели полутемным коридором вглубь здания. Женщина, которая вела, только лишь спросила, какой отдел нужен – верхнее или нижнее белье? Глаша ответила – обувь и та, не оглядываясь, махнула нам вперед, а сама свернула в право.
Мы прошли дальше, и Иваныч толкнул неприметную дверь. Вошли и я ахнула! На стеллажах находились коробки, и на их крышках стояла обувь разных расцветок и фасонов. Это были образцы, как я поняла. Товаровед, молодая женщина, попросила показать наше приглашение и потом разрешила обход. Мы с Глашей просмотрели большое количество, и я выбрала для себя белые импортные туфли на среднем каблучке шпильке и к ним тонкие кружевные перчатки и сумочку в таком же цвете. К тому же Глаша навязала мне теплые высокие ботиночки с опушкой, вместо моих, едва утепленных. Себе же приобрела черные лаковые туфли на среднем каблуке.
– Надену на регистрацию. – прошептала она, показывая мне для оценки.
– А почему не белые? – удивилась я. – Свадьба же!
– Да какая свадьба! – прошептала она, наклоняясь к моему лицу, чтобы не слышал Иваныч, стоящий недалеко. – Просто регистрация. И так стыдоба – в нашем-то возрасте и свадьба. Скажешь тоже! – Хмыкнула она и прошла платить в кассу за наши общие покупки.
Потом Иваныч повез нас в другой магазин и также мы прошли через закрытые двери. Здесь же было царство нижнего белья. Я, вздыхая, выбрала себе более приемлемое, но не такое, как в своем времени, и это несколько печалило. По крайней мере, не те панталоны и грубые атласные бюстгальтеры, какие видела в широкой продаже. Кроме всего увидела в мужском отделе короткие шорты из плотного трикотажа синего цвета, которые как раз походили на плавки, и посоветовала Глаше купить их для генерала, но ни в коем случае не говорить, что это сделала я. Та усмехнулась, и отложила к нашим общим вещам.
А потом я увидела – о Боже! – Колготки! И чуть не свалилась в обморок, аж, руки задрожали. Вот уж не думала, что на старость лет так обрадуюсь этой чулочной находке. Уж забыла, когда надевала. Здесь же всегда чертыхаясь и кляла эти атласные жутко неудобные пояса с резинками, которые без конца расстегивались, и чулки просто падали к щиколоткам. Я уж их чуть ли не пришивала к тем странным зажимам, которые скорее были похожи на фантастические захваты роботов из сериалов про Звездные войны. Куда там совать и откуда вытаскивать мне пришлось долго учиться. И все равно капрон, как называли это стеклянное часто рвущееся чудовище по имени чулок, будто надсмехался надо мной и не хотел держаться в этих захватах.
Теперь же мои жадные ручонки ухватили смятые пакетики с рисунком колготок на стройных ножках. Я вынула одни и растянула их в стороны и по длине.
– О кей! – вскрикнула я и тем самым обратила внимание Глаши.
Она подошла и с любопытством уставилась на это чудо двадцатого века.
– Что это? Рейтузы? Какие тонкие! – Потрогала она их в моих руках.
– Это колготки! – с торжеством ответила я, будто показывала пещеру Али-Бабы, которую наконец-то нашла. – Это чулки, которым не нужны пояса. Бери, потом покажу, как надевать и пользоваться. Тебе понравится!
Я схватила аж, шесть штук – три черных и три телесных, но при расчете меня огорчили, дали только две на выбор.
– Извините. – сказала молоденькая кассирша. – В руки только по две пары.
Я вздохнула и взяла телесные. Одни себе, другие в подарок Маше. Глаша, видя мои жадные глаза на черные, взяла себе и те и другие. Уже потом дома, когда мы смотрели свои покупки, она протянула мне черные колготки.
– На. Я взяла их тебе. Мне достаточно и одной пары. Ты молода, тебе и карты в руки. – Потом на мою благодарность, спросила. – А чего же не взяла сама?
– Да я хочу Маше подарить одну пару. Черные как-то не к месту, а вот телесные пойдут.
– А! – хмыкнула она. – Тогда и правда. Вам носить эту страсть господню.
И отдала мне и свою пару. Я отнекивалась, но она нахмурилась.
– Бери. Обижусь. Кому еще подаришь. Есть кому?
– Есть. – кивнула я, вспомнив Ленку-«тень», которая с ума сойдет, если её обойду таким подарком.
Так что теперь я была готова идти в Кремль: платье, туфли, сумочка и даже нижнее белье.
Как говорится – и сверху и снизу экипирована на все сто!
Когда на следующий день я подарила им по колготкам, они пищали от восторга. Обе уже знали, что это такое и хвастались всем, кто спрашивал. Показывали, давали посмотреть и пощупать.
– Когда же наши сподобятся делать такое! – вздыхали некоторые девчонки, рассматривая жадными глазами эти чулки-рейтузы, как сказала Глаша.
– Еще не скоро! – вспоминала я огромные билборды с призывом купить «Омса – лучшие колготки!»
Я не хотела идти к ним в общагу, и поэтому Петька нашел нам свободную аудиторию, где мы расположились в кружок, и я начала рассказывать о своем посещении дома моделей. Рассказала и о платье, которое купила, только смолчала для чего. Зачем им знать, что буду там с генералом. Мало ли что подумают! Об этом знала только Маша.
Петька тоже интересовался и особенно, когда я рассказывала о нижнем белье. Даже о мужском, объяснив, что покупала домработница своему мужу. У Петюни горели глаза, и он цокал языком.
– Зачем тебе импортные трусы! – хохотала Ленка, глядя на него. – Кого ими будешь соблазнять? Своих пацанов в комнате?
– Дура ты! – отмахивался он от неё. – Чтоб ты понимала в мужской красоте!
– Ага, особенно в мужских трусах! – закатывалась она и все тоже смеялись, глядя на них.
В этом времени говорить о нижнем белье считалось моветоном и даже как-тостеснялись, не то что в мое время, когда кругом полно разного белья и все могут копошиться в нем открыто и спокойно.
А когда я принялась описывать обувь, то тут уже все насторожились и требовали более полного рассказа обо всех моделях: цвете, фасоне, цене.
Импорта в столице было мало, в основном из-под полы, комиссионки или с рук, поэтому столичные модницы искали случаи отовариваться современными шмотками за любые деньги. Их называли стиляги, наверное, за вызывающий стиль одежды. Они не чурались ни коротких стрижек у девчонок, ни коков с начесом у ребят, в стиле молодого Элвиса Пресли, ни ярких одежд супермодных костюмов и платьев, ни обувью на платформе или как здесь говорили «на каше». Ходили по столице свободно и даже несколько нахально. Им было весело наблюдать недовольные или завистливые лица прохожих. Заполняя рестораны и танцплощадки, они требовали новую музыку в стиле американского блюза либо залихватского «буги-вуги» и танцевали всем на зависть. Некоторых даже приходили смотреть, так профессионально те выкидывали «коленца» под быструю и захватывающую музыку джаза. Но их пока было мало и на них оглядывались, даже плевали вслед, а если тот еще носил и комсомольский значок, то вызывали на бюро и «прорабатывали», как тогда говорили, то есть указывали, как не должен одеваться младший брат партии. А вот кАк он должен одеваться и на какие деньги не говорили! Да и в основном одевались те, у которых родители были из вышестоящих и имели привилегии, такие, какие выдал нам с Глашей генерал.
Про деньги особый разговор. Например, Сергей Витальевич получал …МНОГО! Да-да! Как профессор и Член Академии – это раз, как генерал – это два, и три как Лауреат Сталинской премии. Все его деньги шли на книжку, и ему ничего не стоило даже купить машину в личную собственность, как сделал это его друг Степан Петрович для своего сына, тоже военного, служившего здесь же в Москве. Тот уже был женат и имел сына десяти лет. Сам же ездил на служебном ЗИМе. С Васей – ординарцем и водителе. Как Иваныч.
Думаю, что и они все пользовались теми услугами, что и Сергей Витальевич.
– Вот откуда у него отличные костюмы и рубашки! – Ахала я, вспоминая его при первой встрече в вагоне.
Он всегда одевался подчеркнуто модно, со вкусом и дорого, пользовался хорошим парфюмом и баловал всех вкусностями из двухсотого отдела Гастронома номер один.
– Что ж, по доходу и расход! – Хмыкала я, встречая хозяина каждый вечер в теплом бархатном домашнем пиджаке или же в вязанном жакете с большими карманами. Его свежие белоснежные рубашки поражали, как и чисто выбритые щеки с тщательной стрижкой на голове. Ещё ни разу не видела его небрежно одетым даже дома. Это меня умиляло и восхищало.
Я тоже стремилась не отставать и всегда одевалась, как могла, когда завтракали или же ужинали. Свой уютный халатик из байки, я надевала исключительно в своей комнате. Ни разу не встретила его ночью. В чем тот спал, я узнала, раз заглянув в его спальню, когда они были в той самой командировке. Быстро прижала к лицу его куртку от пижамы, вдохнула запах и тут же испугалась, что Глаша заметит. Она тогда еще не знала о моих чувствах и поэтому я боялась её реакции. Его туалетную воду, которую он оставил на подзеркальнике в ванной, я забрала и нюхала, представляя его. Прям, как наркоманка! А потом спрятала у себя в дальний ящик письменного стола. Глаша тогда ничего не сказала, хотя видела исчезновение флакона, который всегда стоял на виду.
Когда генерал вернулся, я боялась, что он спросит про него, но тот не спросил или спросил да не подал виду, что знает.
– Когда-нибудь я сама расскажу ему о своих проделках! – Вздыхала я, и тут же кисло добавляла. – Может быть.
Сегодня мы должны идти в Кремль!
С утра, как обычно я побежала на пары. Там с Машей мы обсудили и прическу и одежду. Сбежав со второй пары, я устремилась в парикмахерскую сделать маникюр.
Сначала сидела в очереди ожидая своего номера, потом перед манерной маникюрщицей. Та, поглядев на меня, поджала губы и делала маникюр с недовольным лицом, будто ей обещали место министра, а дали в тесной парикмахерской. Я еле сдерживалась, когда та грубо хватала меня за пальцы, подтаскивая к себе, и выворачивала их с таким злым видом, будто чем-то я ей мешала. Я ойкала от её грубости и боли, а потом просто не выдержала:
– Если вы не желаете работать, то подайте заявление об уходе! – Вскочила я, выдернув пальцы из её рук. – Вы плохой мастер и не соответствуете занимаемой должности! – выпалила её в лицо.
Та пошла красными пятнами и открыла рот, чтобы сказать, но слышались только «ты…ты…что ты говоришь, соплячка».
– Не ты, а вы! – закричала я, уже выходя из себя. – Да как вы смеете так обращаться с клиентом! Заведующую мне сюда! Срочно!
Зал переполошился. На наши крики стали заглядывать из других залов, громко спрашивать «что случилось?». Я стояла злая и красная. Маникюрша сидела красная и злая. В это время вплыла величественная мадам, похожая на монумент царицы Екатерины Второй, что стоит в центральном парке города, моего мира. Я помню, что когда было его открытие, то многие удивлялись, что царица была так полна. А может быть скульптор видел её такой, кто знает. Так вот сия мадам была на неё похожа – толста, с ленивым презрительным взглядом, будто у нее в подчинении не парикмахерская, а минимум Российская империя.
– В чем дело? – спросила она медленно, растягивая слова на московский лад.
Маникюрша резво подскочила и тут же сменила маску на лице, сделав её обиженной и преданной, точно, как у нашкодившей кошки, перед крутой хозяйкой.
– Эта девка…девушка обозвала меня… – Тут она засуетилась, не зная как себя и назвать подходяще и исправилась. – Предъявила претензию, будто я не умею делать свое дело. Вот стоит и даже не стыдно такое говорить в лицо, женщине старше неё.
– Ну, а вы, что скажите? – Обратила на меня свой царственный взор.
– Она не профессиональна и к тому не умеет работать с клиентом. Я ей об этом и сказала.
– А ты? – вновь посмотрела она на маникюршу.
– А я что такое должна терпеть! – взвизгнула она. – Мала еще указывать! Да я всё дела как обычно, а ей, видите ли, не понравилось!
– Это вы всем так выкручиваете пальцы, как сейчас делали мне! – Повысила я голос. – Фашистские приемчики, да и только! Прямо гестапо в столице СССР!
В это время в двери показалась голова Иваныча. Он приехал меня забрать из этой парикмахерской, которую посоветовал генерал. Именно здесь он сам делал маникюр, который я видела на его длинных холеных пальцах. Иваныч наблюдал и слышал весь этот концерт. Поманил меня, показывая, что уже время.
Заведующая обернулась и, увидев водителя генерала, поняла кого видит перед собой в моем лице, и тут же вся её спесь спала.
– Не сметь мне тут орать! – Теперь кричала заведующая, и голос у неё был нашим с маникюршей ни чета. Чисто иерихонская труба! – Сейчас же извинись и доделай гражданке маникюр! – Ткнула она в сторону обескураженной маникюрше. Та обалдела от странного приказа и поспешно села, глядя на меня.
– Не надо мне, – сквозь зубы сказала я, – ни вашего маникюра, ни вашего извинения! Спасибо!
Повернулась и пошла к Иванычу. Тот подал мне пальто, которое держал в руках и мы вышли на улицу. Когда я садилась в машину, то оглянувшись на окна парикмахерской, видела и лицо испуганной маникюрши и лица других любопытных женщин с бигудями и полотенцами на голове. Открыв передо мной дверцу, он помог сесть впереди и забежал на свою сторону. Машина поехала, а всё еще видела в окнах женские головы.
Когда Иваныч рассказывал о моем столкновении в парикмахерской, то генерал хохотал до слез. Глаша же улыбалась и качала головой:
– В этих парикмахерских работают одни хабалки! И правильно ты сказала, никакого тебе уважения! А если перед тобой девчонка, так можно так и пальцы выкручивать? Гадина!
Тут мой генерал нахмурился.
– Я разберусь! – сказал он. – Если хочешь, то сюда будут приходить надомницы. Они намного вежливее общих парикмахерских.
– Не нужно, Сергей Витальевич! – Вскинулась я. – Честно говоря, я уже жалею, что так сделала. Надо учиться держать себя в руках. А частников мне нечем оплачивать. Куплю несессер и буду делать сама. Я умею. Ведь делала же самостоятельно дома и теперь буду делать. А в парикмахерскую не пойду. Они там все сидят с видом оскорбленной королевы. Будто мы им мешаем, что ли. Приперлись без приглашения, и еще чего-то требуем. Пусть их. Нервы побережем.
Тут я вспомнила свою маленькую парикмахерскую на углу дома, где жила. Там у меня была своя маникюрша, и пока она делала мне ногти, мы болтали с ней на разные темы. Она, да и другие мастера, были вежливы, обходительны и приятны. Теперь же я увидела во всей неприглядности примадонн местного разлива.
– «Каждый суслик в поле агроном!» – вспомнила я и засмеялась.
– Как интересно ты сделала это сравнение! – улыбнулся генерал. – Очень похоже. Надо запомнить!
На этом инцидент был исчерпан и мы сели обедать. После обеда я прилегла отдохнуть и успокоиться от пережитого скандала.
Я видела и слышала еще ранее от бабушки и матери про такие отношения к простым людям парикмахерш, продавцов, товароведов, тех, кто сидел на дефиците или обслуге, но тогда была мала и не обращала внимание. Теперь же в полной мере увидела и испытала на себе хамство и высокомерие такой публики.
– Да они нас, ученых, с высшим образованием и за людей-то не считают! У них мЕсто красит человека, да еще способность доставать! То-то эта заведующая переменилась, когда увидела Иваныча! Знает, подлюка, кто генерала сюда возят! А может и на него глаз положила? Ага! Так он и поддался! – говорила я мысленно сама с собой. – Мой, и никому не отдам!
На этих словах я успокоилась и задремала.
Проснулась от стука в двери. Потом заглянула Глаша.
– Валюша, ты идешь с Сергеем Витальевичем? Он спрашивает.
– Да-да! – подскочила я, еле очнувшись ото сна. – А сколько времени?
– Уже вечер. – усмехнулась она. – Часа хватит на одевание?
– Вполне. – ответила я, подходя к ней. – Скажи ему, что скоро буду готова.
Через сорок минут я зашла в столовую и увидела стоящего спиной ко мне мужчину. Я сразу и не поняла, кто это. Но когда он повернулся, просто ахнула и замерла.
Это был генерал! Нет, не так! ГЕНЕРАЛ! Когда впервые увидела его там, в вагоне и потом узнала, что он генерал, то даже не поверила, глядя на интеллигентного сдержанного мужчину, совсем не военного. Здесь же передо мной стоял в серо-голубом мундире с генеральскими золотыми лавровыми нашивками, с орденами прикрепленными под лацканами тужурки – настоящий военный, офицер с боевыми наградами. Когда я присмотрелась, то увидела и орден Ленина, и Красного знамени и Красной звезды и еще несколько, о которых мало знала. Но его стройная фигура и длинные ноги в начищенных сапогах, золотистый пояс на тонкой талии и ловко сидящий мундир, прихватывал взгляд, и я не могла оторваться. Кроме того чисто выбритый, с серебристыми волосами и темными бровями, он смотрел на меня голубыми глазами, чуть прищурившись, и оценивал мОй наряд. И по тому, как сверкнули его глаза, я поняла, что и я ему понравилась. Платье, туфли, прическа, даже сумка с перчатками, все было к месту. Тут он щелкнул пальцами, будто что-то вспомнил, прошел к столу и открыл ключом ящик письменного стола. Достал небольшую коробку и вынул из неё жемчужное ожерелье в два ряда с золотым замочком. Подойдя ко мне, попросил убрать волосы, что уже густой волной спускались ниже плеч, застегнул под воротником. Потом отошел и улыбнулся.
– Теперь порядок. Прошу!
И подал мне локоть. Мы повернулись и наткнулись на внимательные веселые глаза Глаши.
– Как вы хороши вместе! – вырвалось у женщины, и она тут же смутилась.
Я вскинула глаза на генерала. Он слегка улыбался.
Посторонившись, прошли к выходу, и я кинулась надевать пальто. Он же надел кожаный меховой редингот. Увидев мой скромную верхнюю одежонку, он вдруг принялся её с меня снимать и кивнул Глаше. Она понимающе ответила и быстро ушла в гардеробную. Оттуда вышла с чем-то завернутым в белую простыню.
– Я хотел сделать тебе подарок в новогоднюю ночь, но сейчас он даже к месту. Так что прими и не вздумай отказываться.
Глаша сняла покров, и я увидела что-то жутко знакомое, что-то очень и очень дорогое. Это была шубка из норки! Из черной! До самого пола!
Я потеряла дар речи и стояла столбом, не сводя с неё глаза.
– Это мне? – еле вымолвила я.
– Тебе, моя дорогая красивая девочка! – сказал генерал и взял её из рук улыбающейся счастливой Глаши. – Примерь! Думаю, что я угадал с размером.
Я послушно надела эту легкую, теплую, красивейшую шубку и инстинктивно погладила. Шерстка была мягкой и гладкой, а еще блестела на свету. Большой воротник, почти капюшон, скрывающий мою голову, рукав две трети с отворотом, перламутровые пуговицы – все это было богатством и великолепием. Я не могла даже мечтать в своем мире о такой роскоши. А здесь её могли позволить лишь «верхние» люди, да и то не все.
– Я купил её в Венгрии, в одном маленьком магазинчике, который потом разбомбили. Это не экспроприация, вполне законное приобретение. Я бы не позволил себе ничего подобного. Так что не хмурься. Все честно.
Он погладил мою складочку на переносице и взял фуражку, украшенную золотыми лавровыми листьями. Открыл передо мною дверь, и мы вышли. Глаша стояла в проеме, когда я повернулась, и помахала мне ладонью. Потом показала большой палец, мол, здорово!
Спускаясь по лестнице, генерал поддерживал меня под локоть одной рукой, в другой он держал фуражку. Когда мы подошли к самому выходу, я вдруг опомнилась и остановилась, глядя на свои ноги.
– Я же в туфлях! А там снег! – вскрикнула я.
– Поправимо! – сказал он и подал мне свою фуражку. – Держи!
Потом подхватил меня на руки и толкнул двери ногой. Они распахнулись, и мы шагнули на улицу. В самый последний момент я посмотрела через плечо генерала и увидела распахнутые от удивления глаза консьержки и ее вытянутую шею с головой в узкое оконце будки.
– Точно как змея! – мелькнула мысль.
Потом дверь за нами захлопнулась.
У подъезда стояла машина, и Иваныч уже держал двери открытыми. Задние двери. Генерал подсадил меня на сидение.
– Теперь подвинься, – сказал он – я сяду рядом.
Я двинулась к окошку, все ещё держа в руках генеральскую фуражку, а Иваныч поправил полУ кожаного пальто хозяина и захлопнул двери.
– В Кремль? – обернулся он, уже сидя за рулем.
– Туда! – кивнул генерал.
Машина тихо завелась и мы поехали.
