Текст книги "Зеркало души (СИ)"
Автор книги: Элеонора Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Под высоким навесом за большим столом, застеленным белой скатертью, с разносолами, о которых можно только мечтать или видеть в кино, мы сидели уже два часа. Горячие дымящиеся шашлыки были съедены, вино выпито, тосты сказаны. Мужчины курили. Сбившись в кружок, о чем-то громко спорили. Женщины разбрелись по саду и дому: одни убирали со стола и готовились к чаю, другие собрались вокруг патефона и разбирали пластинки с последними новинками в области певческой эстрады. Сейчас были популярны, в тренде по-нашему, Владимир Трошин и Майя Кристалинская. Молодые ординарцы советовали дамам музыку из американских фильмов, что крутили частенько в кинотеатрах выпуска сороковых годов: «Серенада солнечной долины» с музыкой оркестра Глена Миллера или «Большой вальс» с музыкой Штрауса и Милицей Крьюс в главной роли. А еще были модны индийские фильмы с Радж Капуром и Наргиз в «Бродяге» или «Мать Индии». Эти пластинки затирались от частых исполнений и при том еще и бились, так как были не винилованные, а из графита. Это потом они стали изготавливаться из пластмассы.
Ребята отобрали несколько танцевальных и завели патефон. Раздались первые звуки танго:
«– В парке Чаир распускаются розы, в парке Чаир расцветает миндаль…» – послышался голос Петра Лещенко.
Один из ординарцев бросился ко мне, ловко огибая стоявших на его пути взрослых. Его звали Васей, как представился он мне, и я заметила, при знакомстве, явную заинтересованность в его глазах. Рядом никого не было. Я сидела около Анфисы Егоровны, и она рассказывала мне, как делает торт «Наполеон». Василий извинился перед нею и пригласил меня танцевать. Вначале я хотела отказаться, но потом, вспомнив свою теперешнюю молодость, пошла с ним на пятачок, где уже танцевали еще две пары. Вася пытался меня рассмешить, рассказывал армейские истории, а я скупо улыбалась, думая о своем возрасте, где нет места мальчишкам. После танца, ушла к своим «старшим товарищам» и уже не хотела танцевать с другим претендентом из молодой когорты военных гостей.
Потом из дома вынесли гитару и все уселись снова за стол. Один из гостей слегка перебирал струны, а я ждала, что он запоет или сыграет, наконец, что-то интересное. Но была поражена до глубины души, когда раздался голос Степана Петровича:
– Сережа, спой!
И тут же все подхватили его просьбу.
– А что спеть? – кивнул Сергей Витальевич, соглашаясь и перехватывая инструмент из рук гостя.
– Рощина…Рощина… – послышались голоса женщин и жадные глаза уставились на моего генерала.
– Ты наверное знаешь романс Рощина из кинофильма «Разные судьбы»? – Шепотом спросила меня Анфиса Егоровна, склонившись ко мне.
Я слегка пожала плечами и посмотрела на генерала, что сидел как раз напротив. Он прищурился, попробовал звук гитары, подкрутил под себя, и запел, слегка тронув струны:
– Почему ж ты мне не встретилась,
Юная, нежная.
В те года мои далекие,
В те года вешние?
Голова стала белою,
Что с ней я поделаю,
Почему же ты мне встретилась
Лишь сейчас?…
Он пел и смотрел на меня, а я, очарованная его мягким, чуть с хрипотцой голосом, сидела застыв, и во все глаза смотрела на его шевелящиеся губы. Глаз я не видела, но понимала, что в них сейчас таится тоска и печаль, как и в голосе, который манил…манил…
– Как боится седина моя
Твоего локона,
Ты еще моложе кажешься
Когда я около…
Видно, нам встреч не праздновать!
У нас судьбы разные!
Ты любовь моя последняя,
Боль моя.
Он замолчал, оторвал глаза от моего лица, перебирая тонкими пальцами струны. Стояла напряженная тишина. И вдруг поняла, что он признался мне в… любви?
Но не только Я это поняла!
– Ужас!
Подскочив, опрометью бросилась в темный сад. Дорожки были едва видны, к тому же слезы заливали мое лицо. Я наткнулась на дерево и припала к нему. Мои плечи вздрагивали – я рыдала! Почему? Что такое разворотил он в моем сердце? Почему я так отреагировала – сама не могла понять. Но слезы катились и катились, и тело вздрагивало, пока кто-то резко не повернул меня за плечо. Я развернулась и еле различила лицо моего генерала.
– Что случилось? – почти вскрикнул он, хватая меня за плечи. – Скажи, не плачь! – Встряхнул он меня.
Я опешила. Я не знала что говорить. Я сама не понимала, почему так расплакалась. Может быть, от впечатления его голоса или слова романса, а может быть на свою неудавшуюся прошлую молодость. Но почувствовав рядом его тело, припала к его груди и обняла за талию.
– Твоя песня, – тихо проговорила я.
Он замер, видимо на мое вдруг вырвавшееся «ты», а потом поднял мое лицо и вытер аккуратно на ощуп щеки от слез.
– Всё-всё! – утешал он в пол голоса. – Я больше не буду!
И произнес он это так по-детски, что я вначале не поняла, что и как он это сказал, а поняв, легко рассмеялась.
– Ну, вот и хорошо! – усмехнулся он. – Теперь успокоились и пошли к гостям. А то они тоже переживают. Еще не так поймут. – Взял меня за руку и повел к столу.
Там уже пили чай и вино. Увидев меня, все дружно загомонили, заулыбались, а когда мой генерал сказал, что я расчувствовалась из-за романса, то все начали меня успокаивать. А Анфиса Егоровна погрозила пальцем мужу, мол, смотри у меня. На этом инцидент был окончен, и все принялись вновь громко разговаривать, спорить и смеяться.
Я присоединилась к молодым ребятам с патефоном, перебирая пластинки, дабы отвести от нас двоих досужие мысли. Потом мы дружно пели популярные песни «Ой, рябина кудрявая, белые цветы…» и «Наш паровоз вперед лети…» и всем было весело.
Расходились парами, когда уже звезды ярко светили на небе, и луна освещала пространство дачного городка. Когда мы шли к себе, то слышали, как в тишине то тут, то там развались и громкий смех и песни. Видимо не только мы одни веселились в эту чУдную ночь.
Я заснула очень быстро, будто упала головой в темный омут.
Глава 12
Следующий день не заладился с утра. А всё потому, что, проснувшись, я услышала противный голос домоуправши Зойки. Она говорила быстро, громко. Иваныч просил её поумерить свой пыл, объясняя, что хозяин и гостья еще спят, но она только фыркала и продолжала рассказывать о какой-то Тосе, которая не хотела давать ей сливки, мол, не было заказа ранее, а у нее и так много желающих. Но она все же получила всё что хотела и при том еще той пригрозила и тюрьмой и лагерями за торговлю без разрешения.
– Знает, гадина, законы! – сплюнула я, закрывая за собою двери. – А голос противный! Да и сама такая же!
Я плюхнулась на кровать и уставилась в окно. Там расцветало утро – холодил ветерок, чирикала какая-то птица. Забравшись под пушистый плед, поняла, что замерзла. Видимо так крепко спала. И тут же вспомнила вечер, романс и свои рыдания. И мне стало так стыдно и неудобно, что я тяжело вздохнула:
– Что теперь делать? Как им показаться на глаза? Ведь сегодня обещались встретиться у озерка, что располагался в двух километрах от дач, ближе к лесному массиву. Но вспомнив поговорку, что «стыд не дым – глаза не выест», хмыкнула и постаралась переключить себя на более позитивные воспоминания. И мои мысли поплыли в сторону моего генерала. Я начала вспоминать его длинные пальцы на грифе гитары, бархатный голос, и синь глаз. А еще его твердую грудь и ласковые объятия.
– Я бы хотела ощутить это всё вновь! – Вдруг пришла шальная мысль и аж, расстроилась, поняв, что это нереально. Почему? Сама не могла себе объяснить, будто стояла меж нами преграда, которую ни ему, ни мне не преодолеть. От отчаяния зажмурилась и резко открыла глаза.
– Может быть, нам не стоит видеться? – Рассуждала я, глядя в потолок. – Только как это сделать? Я ведь жила в его квартире, и мы виделись постоянно. Может съехать на другую, снять и съехать? Но у меня мало денег, и к тому же я не буду получать стипендию, так как совсем не студентка. Ах, если бы поступила, то могла бы поселиться в общежитие вместе с Машей!
Я лежала и продумывала варианты, пока не заснула. Проснулась от стука в двери:
– Да! Кто там? Входите! – крикнула и подтянула одеяло к лицу.
Вошел Иваныч.
– Валюша, вставай. Сергей Витальевич просит тебя к завтраку.
– Сейчас-сейчас! – подпрыгнула и схватилась за халат. – Скажи, что скоро буду.
Он усмехнулся в усы, и потрогал их согнутым пальцем. Отвел глаза. И только тут я поняла, что вскочила перед ним в одной комбинации, которую надевала вместо ночной сорочки. Ахнула и прикрылась халатом. Тот только покачал головой и вышел. Я бросилась в умывальню вниз по лестнице, потом также вверх и, одевшись в сарафан, расчесала волосы. Спустилась уже спокойно и увидела выходящего из кабинета генерала. Он, как и всегда, был свеж, чисто выбрит и в светлой сорочке. На нем были спортивные брюки и белые спортивные тапки. Он уже приготовился к походу, а я всё еще медленно отходила ото сна.
– Доброе утро, Валентина! – Он аккуратно подвинул ко мне стул. – Как спалось на новом месте?
– Доброе утро! – улыбнулась я смущенно, вспоминая свои мысли о нём. – Спала хорошо, даже отлично. Только под утро слегка замерзла.
– Да, – усмехнулся он. – Здесь не город с каменными домами, которые за день нагреваются и потом отдают тепло. Во-первых, дома деревянные и поэтому дышат, а во-вторых открытое пространство.
Пока говорил, сам закладывал салфетку за ворот и придвигал к себе тарелку с пышным омлетом. На столе стоял кофейник с кофе, молочник со сливками и были нарезки из сыра, колбасы и буженины. А еще и вчерашние глашины пирожки, подогретые в духовом шкафу, свежий хлеб и сливочное масло в масленке. Мы плотно поели, как и советовал генерал, выпили кофе – он черный, я – со сливками и встали из-за стола насытившимися. Я побежала готовиться к поездке, а Иваныч начал собирать нам еду в дорогу и на пикник. Пока я переодевалась и закладывала полотенце и купальник в сумку, Иваныч собрав две корзинки, завел автомобиль и раскрыл ворота. Я села впереди.
– Как обычно? – И тут же усмехнулась невесело. – Как обычно! – хмыкнула я про себя. – Вот и привыкаете вы, Алевтина Петровна к хорошему. Как бы потом не плакать!
Мы ехали мимо дачных домиков, заборов и просто низких штакетников, отделяющих двор от общей улицы. Было тихо, ещё многие спали после весело проведенного вчерашнего вечера. Выехали за поселок и покатили по проселочной дороге.
– А как же ваши друзья? – Обернулась я к генералу, дремавшему на заднем сидении, вероятнее просто прикрывшему глаза. – Не заедем за ними?
– Нет, – откликнулся он. – Они уже там, скорее всего. Петрович любит утреннюю рыбалку. Спал, наверное, мало. – Хмыкнул он. – Да ему и не привыкать. Как говорится – «охота пуще неволи» или здесь подойдет «рыбалка пуще неволи». Заядлый рыбак.
– А вы? – повернулась я к нему в пол оборота.
– А я – никто в этих мужских страстях. Ни рыбак, ни охотник!
– А в чем ваши страсти? – допытывалась я.
– Люблю посидеть с книгой в кресле, подумать за бокалом вина. А еще музицировать.
– Так это вАш инструмент там в столовой? Я думала вашей жены.
Он посмотрел на меня внимательно и сказал тихо и строго:
– Она не любила игру и вообще была далека от музыки.
И замолчал.
Я сконфуженно посмотрела на его вдруг ставшим холодным лицо и отвернулась.
– Видимо затронула старую рану, – мелькнула мысль.
Иваныч включил приемник и покрутил его, стараясь поймать мелодию, но у него плохо получалось. Я отобрала ручку и начала сама искать волну. Вскоре нашла классическую, и решила дальше пройти по шкале, но была остановлена возгласом генерала:
– Валентина, верните назад. Это Шуберт. Вечерняя серенада. Послушайте, как она прекрасна!
Я замерла, услышав знакомую мелодию. Часто, особенно в последнее время, слушала классические музыкальные произведения. Очень хотелось разнообразить уроки по литературе, и музыка помогала мне в этом. Подбирала композиторов к определенным темам, скидывала на свой телефон и включала как сопровождение, когда рассказывала очередное сочинение школьной программы. Особенно подходило к русской поэтической литературе.
Сейчас под музыку начала подпевать:
– Песнь моя, лети с мольбой, тихо в час ночной…
И тут услышала, как за спиной в мое соло включился и генерал:
– В рощу я пойду с тобою, ты приди, друг мой…
И мы пели уже дуэтом:
– При луне шумят уныло листья в поздний час…И никто, друг мой милый, не услышит нас…
Закончилась мелодия раньше, чем мы запели, но сами оба разом не сговариваясь, продолжили слова этой прелестной серенады. Голос генерала был нежен, и мое попискивание терялось рядом. Я притихла, прикрутив звук радио, и замолчала. Он закончил и через паузу спросил:
– Слова забыла?
– Нет, – покачала я головой. – Не хотелось вам мешать. Куда мне до вас!
Я и раньше в прежнем своем теле не стремилась петь, так как знала, что НЕ дано, а уж в этом даже не пробовала ещё. Но сейчас поняла, что всё осталось по-прежнему. И если слон на ухо не наступил, то на связки – точно! Если уж захочу петь, то только, когда никто не слышит, чтобы не позориться.
– Напрасно, – усмехнулся генерал. – У нас неплохо получалось.
– Спасибо, – ответила я, понимая, что он сейчас похвалил не мой голос, а знание музыки и слов.
– Нравятся классические произведения? – Вновь вернулся он к разговору, когда зазвучала другая мелодия, и я не переключила волну, покачивая в такт головой.
– Мне вообще музыка нравится, – ответила я, не оборачиваясь, боясь встретиться с ним взглядом. – Любая – и современная эстрада и классика. Здесь либо душа отдыхает, либо тело просит двигаться. Смотря что слушаешь.
– Что ж, – подвел он итог нашего разговора, – значит, у нас есть точки соприкосновения.
– А сможете мне сыграть дома, что-нибудь на ваше усмотрение? – Обернулась я вновь.
– Обязательно, – улыбнулся он. – Вот вернемся и сыграю.
Я посмотрела в его глаза и увидела там …обожание? Быстро отвернулась и принялась искать мелодии на других каналах. Здесь уже начались новости. Не нашла и выключила, так как был сплошной треск. Видимо далеко уехали от Москвы. Уставилась молча в окно.
Там вилась дорога полями, с убранным урожаем колосовых. Пожелтевшая стерня и копны соломы уныло украшали природу, уже готовившуюся к началу осени. Но еще отливало синью безоблачное небо, и было жарко. Ветерок разбавлял этот зной и звонко пели жаворонки. Лето продолжалось, и на сердце у меня было радостно отчего-то и легко. Может быть, от предвкушения необычного или уже забирало постепенно тело мою шестидесятилетнюю душу, как в книге Беляева «Голова профессора Доуэля», где молодое тело героини забирало пересаженную старую голову, меняя не только привычки, но и характер.
Я слегка поежилась от этих мыслей, а потом подумала и согласилась:
– А почему и нет? Мне предстоит жить с ним. Так пусть попробует изменить и мои чувствования. Всё же молодость – это классно!
Свернув с дороги в лесок, мы проехали еще с километр, и перед нами открылось лесное озеро, небольшое, но дивное. Я даже замерла, созерцая такую красоту. Недалеко стоял черный ЗИМ. Видимо наших рыбаков. Выйти мне помог генерал, предложив руку и придержав дверцу машины и мы спустились с небольшого обрыва на песчаный бережок. Там встретили только двоих – Анфису Егоровну и Васю. Самого же генерала не было. Нам объяснили, что тот уже с раннего утра уплыл в лодке на клев.
Иваныч снес наши вещи и корзины с продуктами и начал помогать Василию в готовке и поддержанию костерка. От горячего кофе мы не отказались и присели за небольшой деревянный столик. Место было оборудовано заранее, и нам не пришлось сидеть на песке, скрючившись, как обычно это бывает на диком пляже. Видимо само пристанище было прикормлено и часто пользовалось рыбаками. К тому же для купающихся сделаны небольшие мостки и рядом стойки для привязывания лодки. И пока ординарцы колдовали над кострищем, подстраивая над ним треножники с чайником и котелком для ухи, я решила попробовать воду. Прошла к кромке, зашла босыми ногами и опустила еще и руки. Вода была слегка прохладной, но уже нагревалась в лучах восходящего солнца.
– День будет жарким! Как вода? – спросил генерал.
– Вода просто прелесть! – повернулась я.
– Точно, – подтвердила Анфиса Егоровна. – Можно искупаться.
– А вы что же? – спросила у нее с улыбкой.
– А я уже стара для этого. Мне бы в тенек, – и она махнула рукой в сторону.
Там я увидела деревянное кресло-шезлонг с парусиновой темной тканью. На сидении лежала широкополая шляпа. И тут я поняла, что её-то мне и не хватает для полного счастья.
– Да-а-а! – протянула я, смеясь. – А про шляпу я забыла. Вернее ещё не купила.
– Ой! – вскинулась Анфиса Егоровна. – Могу выручить! У меня есть запасная с большими полями, как у Карлы Доннер в «Большом вальсе». Помните? Мне муж привез еще из Германии. Но она мне не подходит, хотя вожу с собой. Вот и пригодилась. Сейчас!
Она повернулась и попросила Василия принести её из машины. Тот, улыбаясь, кивнул и побежал по вытоптанной тропинке вверх. Вскоре послышался стук дверьми автомобиля и передо мной остановился улыбающийся ординарец с великолепной шляпой в руках. Это было произведение искусства! Из тонкой соломки, вся ажурно-плетеная, с большими устойчивыми полями и алой лентой по невысокой тулье. А еще её украшали яркие цветы в виде букетика с зелеными листьями. Она была так хороша, что я открыла рот от изумления. Вася подал её мне в руки:
– А ну, примерь!
Я с удовольствием надела её на голову и гордо выпрямилась.
– Ух ты ж! – воскликнул восхищенный Вася. – Просто кинозвезда!
– Тебе идет! – услышала я голос жены генерала. – Дарю!
– А как же Степан Петрович? Не обидится? – спросила я, снимая шляпку и разглядывая её более пристально. – Все же вАм вез, аж, из Германии!
– Ничего, не обидится, – усмехнулась она. – Я уже тогда сказала, что не моё. А дочери нет. Сын. И у того тоже сын. А сноха такое не носит. У неё свое представление о красоте. – Сказала она, слегка нахмурившись.
Я поняла, что не стоит дальше продолжать лезть в чужие семейные дела и посмотрела уже на своего генерала, как он отреагировал. Тот сидел молча и курил. На лице тоже была улыбка, но какая-то странная, виноватая что ли. Сначала я не поняла, а потом отбросила всё и решительно двинулась в кусты, переодеться в купальник, которым снабдила меня Глаша, когда не нашла его у меня, собирая вещи на дачу. Это были трусики и бюстгальтер из зеленого плотного сатина в мелкий цветочек. Сам лифчик состоял из двух половинок треугольничков с завязками на шее и за спиной, а уж трусики мы ушили, то есть я отрезала верхушку с резинкой и сделала ниже талии, чем были ранее. Получилось неплохо. Главное – сохли быстро на теле. Выйдя из кустов, встретилась с взглядами мужчин. Вася смотрел с восхищением, а генерал с жадностью, будто хотел съесть всю, без остатка. Потом очнувшись, спрятал взгляд, сильно затянулся папиросой и, закашлявшись, отбросил её в сторону. Поднялся и подошел ко мне:
– Ты так прекрасна! – Тихо сказал он и заглянул в глаза. – Я восхищен! – Поцеловал пальцы и ушел вверх по тропинке.
– Ну, еще бы! – подумала я, молча провожая его взглядом.
Молодое тело с высокой грудью, размера третьего, плоский живот и длинные стройные ножки мне самой понравились, когда я разглядывала себя в зеркале еще дома, примеряя купальник и оценивая теперешнюю сущность. В молодости я была примерно такая же, только сейчас тело было лучше скорректировано, что ли, интереснее и вероятно более привлекательнее для мужчин.
– Зачем-то мне оно дано? – подумала я, надевая шляпку.
Глава 13
Генерал принес мне такое же кресло, и я уселась, скорее, улеглась в него, прикрыв глаза. Мне было приятно здесь и сейчас – озеро, песок и восхищенные взгляды присутствующих. Анфиса Егоровна села недалеко и принялась за книгу, которая лежала под её шляпой. Я же осматривала озерную гладь и мужчин, которые тоже начали раздеваться.
Вначале оголился Вася. До пояса. Потом и мой генерал: снял рубашку, подкатал штаны под колени, снял тапки. И тут я начала сравнивать их тела и не нашла какого-то ни было отличия! Тело моего генерала было поджарым, без капельки жира, и в то же время накаченным. Как это у него получалось, я не знала! Такие тела в наше время достигались путем ежедневных тренировок по специальным программам и диетам. Здесь же была природа, черт возьми! И мне так захотелось к нему прикоснуться, что я вспыхнула краской и отвернулась. Потом вскочила и, бросив шляпу в кресло, побежала в горку.
– Ты куда? – окликнул меня Вася.
– Я скоро! – ответила я на бегу. – За книжкой!
Но не книжка мне была нужна, я хотела остыть от прихлынувших чувств и желания.
– Ключ возьми! – крикнул Иваныч. – Машина закрыта!
Я не остановилась, а бросилась за деревья, подальше в лес. Там прижалась к березке и еле отдышалась.
– Успокоилась? – услышала я голос за спиной и резко обернулась.
Передо мной стоял генерал и, прищурившись, смотрел на меня. Я не опустила глаза и тоже смотрела на него. Что он увидел в моих, я не знаю, но он тут же отвернулся, бросив через плечо:
– Идем к машине. Скоро приплывет генерал.
Я шагнула к нему и притронулась к спине ладонью. Ведь мне так хотелось его потрогать! Он вздрогнул.
– Не надо, – тихо сказал он, не поворачиваясь.
– Надо! – Твердо сказала я и приникла туда же губами.
Он застонал, потом резко развернулся и схватил меня. Целовались мы взахлеб, будто долго ждали и дождались. Он сжимал меня в объятиях то за талию, то перехватывал за голову, будто искал на мне место куда прижаться сильнее. Его мужское желание было сильным и твердым, уж это я почувствовала и прижалась еще теснее. Он уже просто стонал от вожделения, а я хватала его за плечи, за талию, гладя спину. Потом он как-то вдруг резко оттолкнул меня и бросился в сторону. Его фигура мелькала меж деревьями, а я стояла и не могла врубиться, что случилось. Когда он скрылся в леске, пришла в себя и поняла, что он ушел справиться со своим мужским желанием. Но то, что ему было это непросто, понимала и сочувствовала. Стыда или досады не было, только радость и легкость в душе – он в меня влюблен и хотел меня!
– «Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Теперь командовать парадом буду я!» – Совсем некстати пришли на ум слова Остапа Бендера.
Только я не хотела им следовать, не хотела вертеть генералом, как некоторые девушки моего времени своими «папочками». Мне он нравился и в то же время я, понимая своим шестидесятилетним умом что это нонсенс, всё же отдалась возникшему чувству со всей молодой влюбленностью. Кинулась как в омут!
– Но это невозможно! – думала я. – Хотя почему? – Спорила с собой. – Все вожди и великие люди имели молоденьких любовниц. Чем я хуже?
– А хочешь ли ты стать его любовницей? – Через паузу спрашивала себя. И тут же отвечала: – Нет! Хочу стать его женой, родить ему детей, хочу семью и его видеть рядом всегда!
– А он? – спрашивала я. – Он хочет того же? Или его интересует только постель? Мне ведь даже восемнадцати не исполнилось! По паспорту, конечно.
– Забудь про свои годы, старушка! – Уже грубо хихикала я. – Переходи на новый уровень или запутаешься и можешь погибнуть ни за что. Бери себя в руки и оценивай обстановку по трезвому уму. При том ты плохо его знаешь. Да и сама себя совсем не знаешь! – Усмехалась я тоскливо. – Поэтому вывод такой – оставить его в покое, не провоцировать и заниматься учебой, а не любовными переживаниями. В ВУЗе так всё зыбко, а тебе нужно высшее образование и работа, чтобы устраивать новую жизнь. Раз тебе был дан шанс – используй его по полной!
Пока рассуждала, дошла до машины и подергала ручку. Она была закрыта. Вспомнив, что не взяла ключ, спустилась вниз. Меня встретил Иваныч:
– А где Сергей Витальевич? Он же пошел помочь с ключами.
Я пожала плечами:
– Не знаю. Я бродила по лесу. Видимо разошлись.
И прошла к мосткам. Села на край и потихоньку сползла в воду. Охнув, от прохлады, окунулась до плеч и поплыла, совсем не думая, умеет ли тело плавать. Я – умела, при том хорошо это делала в своем мире, занимаясь иногда в бассейне под руководством спецтренера для таких старух, как я. Плаванье помогало бороться с отложением солей и застаивания мышц за компом или чтением. Теперь же я ловко плыла брассом, легко отгребая молодыми руками.
Тело стремительно летело к середине озера, когда я услышала мужской крик:
– Эй! Не заплывай далеко! Там могут быть омуты!
Это кричал Вася, и тут же плюхнулся в воду и поплыл ко мне саженками. Вскоре догнал меня. Отфыркнувшись, улыбнулся сквозь потеки воды:
– Хорошо плаваешь! Спортсменка?
– У меня второй разряд по плаванью! – Тут же ответила я. На автомате, что ли. Сама не знаю, как получилось. Будто похвасталась, но не я, а кто-то за меня? Тут я застопорилась и посмотрела удивленно на парня.
– Молодец, так держать! Тренируйся дальше! – сказал он. – Давай наперегонки к берегу?
– А давай! – откликнулась я и бросилась назад. Он за мной. Я слушала его шумные всплески, и азарт уже овладел мной. Откуда-то появилась уверенность, что смогу и появились силы. Я плыла профессионально, как учили, и как выступала, вероятно, на школьных соревнованиях. Потому что тело слушалось идеально, а уж теорию знала еще в своем мире, когда вникала в указания тамошнего тренера для старушек. И свой значок ГТО второй степени или ступени я получила, видимо, не зря. Окуная голову в воду и чуть выпрыгивая из воды по всем правилам брасса, я не обращала внимание на мокрые волосы и лицо – я хотела победы. И я её получила, когда первой дотронулась до мостка! Потом услышала толчок – это ткнулся в него улыбающийся Вася.
– А ты молоток! – убрал он ладонью воду с лица. – Не ожидал! Обогнала!
– Так-то, мальчик! – щелкнула я его по носу. – Знай – наших! – И оба засмеялись.
Подтянувшись на руках, выскочила из воды. Тут же стоял Иваныч и протягивал полотенце. Вытерев волосы, я увидела за столом генерала. Он курил и молча смотрел на меня. Увидев мой изучающий взгляд, улыбнулся и кивнул. Щеки мои зажглись огнем, и я поспешила убрать лицо в полотенце, будто вытираясь. Потом прошла к своему креслу и села, прикрывшись шляпой.
– Вот твоя книга, – услышала я его спокойный голос.
Приподняла поля и увидела протянутую книжку, что взяла с собой.
– Спасибо.
– Я видел, как ты плаваешь. Не хочешь записаться в бассейн? Я могу сделать тебе место в секции.
– Спасибо. – ответила, не глядя на него. – Я подумаю.
Он постоял немного, вздохнул:
– Ты прости меня. Я опять не сдержался. Больше такого не повторится.
Я не стала отвечать ему, а он тот час повернулся и ушел. Я поглядела ему вслед и поняла по его поникшим плечам, что ему сейчас было очень хреново. Но так было надо и ему и мне.
Вскоре началось самое интересное – приплыл на своем резиновом "чуде", в виде большого колеса по прозвищу «шина» или "баллон" наш генерал-рыбак. Под веселые крики, он подгреб к мосткам, и Вася привязал конец веревки к свае. Довольный Степан Петрович перешагнул через борт, держась за руку ординарца.
– Там в садкЕ рыба, – сказал ему и пошел к нам, встречающим его на берегу. Под гул голосов и смех, он приобнял Сергея Витальевича, подал мне руку с пожатием слегка ладони, а потом чмокнул в щеку улыбающуюся жену.
– Как устроились? – Начал раздеваться он, снимая с себя прорезиновую темную куртку с капюшоном, рубашку и остался в майке «алкоголичке», если по-нашему. Здесь еще не было тех маек, что сидели на фигурах плотно и не падали с плеч. Да и мужское белье оставляло желать лучшего, как впрочем и женское. Чего уж за примером далеко ходить – Вася плавал …в трусах! При том семейных! подобрав их длину, закатав по бедрам. Ужас! А вот современные плавки были из простого сатина, темного цвета с завязками по бокам. Я видела такие у генерала. Мне их показывала Глаша и я была в шоке. Сказала ей об этом, а она, видимо, передала генералу. То-то он не снимал спортивных штанов и не заходил в воду! Я поняла и пожалела, что не сдержалась. Ведь сейчас могла увидеть его "в полной красе", как и он меня.
– Оставляй это нервическое безобразие! – упрекнула себя и переключилась на подготовку к обеду.
Ухой занимались мужчины, а мы готовили стол. Вынимали из корзин и сумок провизию, резали салаты, расставляли посуду. Бутылки открывал Иваныч. Поставили эмалированные кружки вместо бокалов и миски, вместо тарелок, а также ложки и вилки.
– Как же ты будешь здесь есть, без приборов? – Подумала я и с любопытством наблюдала, как управлялся генерал с едой. Он был на высоте, то есть соблюдал все правила пикника – ел вилкой и руками, пил водку из кружки и потом, дуя на горячую уху, ел, выкладывая алюминиевую ложку на кусок хлеба. По-крестьянски!
– Да-а-а! – протянула я. – Силен! Умеет везде находить выход и быть как все. Это радует!
Мы пили вкусное прохладное вино и ели уху из карасиков, что наловил Степан Петрович, а также слушали его рассказ, про сегодняшнюю рыбалку и восторги о хорошем клеве. Потом разбрелись по своим местам, а я пошла в лес, посмотреть грибы. За мной увязался Вася. Он нес корзинку и ножи. Мы шли и весело болтали на разные темы от прочитанных книжек до заграничных вещей, появлявшихся время от времени на прилавках магазинов или комиссионок. А еще он с восторгом рассказывал о…телевидении! Только что появились первые приборы, показывающие людей, а не голоса по радио. Он, взахлеб, рассказывал, как интересно смотреть новости и дикторов.
– Правда это пока экспериментальные передачи, но обещают, что будут и артисты выступать и певцы. До чего мы уже дошли! – Мечтательно говорил он, и не смотрел уже под ноги. – Так скоро и в космос полетим! А что? Наша страна будет первой, вот увидишь! А потом на Луну и на Марс и вообще на другие планеты!
Я только усмехалась и кивала. Могла бы ему рассказать, что такое он еще успеет увидеть за свою жизнь, волшебные, по его мнению, достижения науки и техники, но ведь не поверит, сочтет, что фантазирую.
Так мечтая о будущем, он чуть не наступил на группу крепеньких боровичков. Хорошо я увидела. Мы аккуратно срезали вся семейку, и двинулась дальше. Он по-прежнему рассказывал о новинках техники и, особенно о танках, а я предалась своим думам о нас с генералом, о предстоящей учебе, возможности уехать из его дома и из под их опеки.
– Все равно это не может продолжаться так долго. А к каким выводам придет, не знал никто. Ну, уж не к лучшим, – укоряла я себя. – Мне еще учиться и учиться, а его годы идут. И ему необходима семья. И я не должна ему мешать!
В этом была уверена и решила прямо сейчас потихоньку отходить от этой семьи и постараться стать им чужой. Только как сделать?
– Война планы покажет! – уговаривала я себя.
