Текст книги "Зеркало души (СИ)"
Автор книги: Элеонора Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Глава 6
Проснулась я от легкого прикосновения к плечу.
– Пора, мой юный друг, – услышала я голос соседа. – Скоро столица, а вам надо еще и собраться и позавтракать.
Я развернулась и уставилась на спокойное лицо улыбающегося мужчины. Он был свеж, пах дорогим парфюмом и в чистой рубашке, немного другого цвета, голубоватого. Увидев мои заспанные глаза, улыбнулся:
– Доброе утро! Надо подниматься. Я выйду.
Он еще раз улыбнулся и вышел, закрыв двери за собой. Они уже не гремели!
Я еле очухалась ото сна, потерев виски и всю голову подушечками пальцев, встряхнувшись, откинула одеяло. Надела халатик и всунула ноги в босоножки, смяв пятки и только сейчас поняла, что засыпала-то под простыней. – При чем тут одеяло? Видимо сосед накрыл меня уже утром? – мелькнула мысль и тот час вспыхнула картина наших поцелуев, особенно моего в том участия и мне стало неловко и даже стыдно. – Как смотреть теперь ему в глаза?
Постояв немного, вспомнила о необходимости бежать в туалет. Прихватила принадлежности, полотенце и бросилась по коридору в конец вагона, туда, где был спасительный клозет. Я даже не обернулась на слова соседа: «Что случилось?», а прямиком, мимо, промчалась стрелой. Пусть думает, что прихватило живот или еще что, чем сейчас нЕчто прочесть в его глазах. Надо прийти в себя окончательно и определиться, что делать.
Проделав все свои дела, затаилась, глядя на свое отражение в зеркале. Там на меня смотрела юная девушка серьезно и внимательно. Губы её были чуть припухшими, щеки пунцовыми. Я дотронулась до лица, провела пальцами по губам и усмехнулась:
– И чего ты хотела? Молодость всегда в цене и притягивает, особенно опытных мужчин. А ему в этом не откажешь! – усмехнулась я, вспоминая его жадный рот и крепкие объятия да напряженное тело и вставшее мужское желание.
Ещё раз оглядела себя и очнулась, лишь услышав стук и голос проводницы:
– Эй! У вас там все в порядке?
Я быстро открыла и увидела удивленное лицо той самой, которая встретилась впервые. Она смотрела на меня с тревогой и любопытством.
– Ты чего это так долго? Случилось что? – спросила она с испугом.
– Простите! – проговорила быстро и бросилась в открытую дверь. Пробежав по коридору, юркнула в купе захлопнула дверь, повернув ключ. Плюхнулась на полку. Посидев некоторое время, пришла в себя, увидев, что сижу с полотенцем и гигиеническим мешочком в руках. Опомнилась и начала прибираться. Переоделась в тот же дорожный костюм и засунула все вещи в чемодан, вынув только сумку для документов и денег, положив туда ещё и расческу с платочками. Сняла простыни, наволочку и скатала матрас с подушкой, прислонив к стенке купе. Потом повернула ключ и потянула двери в сторону. Они легко откатились, и передо мной предстал слегка бледный сосед и за его спиной та самая официантка со своей тележкой.
– С вами всё в порядке? – Первое, что спросил он, глядя на мое смущенное полыхающее краской лицо.
– Простите, что задерживаю, – пролепетала я.
Он внимательно еще раз оглядел меня и кивнул:
– Ничего. Все-таки вы женщина. А для этого нужно время.
Он прошел вслед за мной и махнул официантке. Та быстро расставила посуду с завтраком, и тот час убралась, прикрыв двери с пожеланиями приятного аппетита.
Я сидела и молча смотрела перед собой на омлет, вместо вчерашнего яйца всмятку, на джем, вместо меда, на колбасу, вместо балыка. И еще пахло кофе, вместо чая и стоял молочник, видимо, со сливками.
– Приятного аппетита! – тихо сказал сосед и взял салфетку, которую заткнул за галстук.
Он также как и вчера, принялся молча есть, а я подглядывала за ним исподлобья. Он не торопился и не поднимал на меня глаза, будто то что было в тарелке, сейчас было главным, а остальное второстепенным или ненужным. Я передохнула и принялась мазать булочку маслом. Омлет был ужасно вкусным, и колбаска, скорее докторская (натуральная! давно такую не ела, даже вкус забыла!), и сливки, свежие, жирные, и джем сливовый кисленький. А уж булочки только что из печки! И пока я доедала, сосед пил маленькими глотками черный кофе, добавив в него вчерашний коньяк. Мы молчали всё это время, но я чувствовал на себе его взгляд. Он меня не утомлял и не раздражал, ведь еда отвлекала и давала наслаждение.
– Наелась? – услышала я, лишь поставив пустую чашку на стол. – Вам понравился мой заказ?
– Спасибо, – подняла я на него глаза. – Очень вкусно.
– Ну, и хорошо! – улыбнулся он и поднялся, чтобы позвать официантку, ждавшую окончание нашего завтрака.
Та быстро собрала со стола и также быстро уехала. Мы остались одни. Молчание повисло в воздухе, и никто не пытался его нарушить. Мы делали вид, будто ничего не произошло и каждый занялся своим делом: он читал свою книгу, а я смотрела в окно на пробегающие за стеклом строения. Они шли одним потоком. Видимо мы уже приблизились к Москве.
Откинувшись на стенку купе, я всё же решилась нарушить наше молчание.
– Я хочу поблагодарить вас, Сергей Витальевич за всё, что вы для меня сделали. И у меня просьба – не подскажите ли где можно найти какую-то недорогую гостиницу или комнату на время, пока я не определюсь с поступлением и общежитием? Вы все-таки москвич!
Сосед отложил книгу и, выслушав меня, кивнул:
– Конечно, помогу. И даже уже нашел вам неплохое помещение. Если позволите – приглашаю к себе. У меня большая квартира, есть отдельная комната. И к тому же близко к центру. Там и институты рядом. В какой захотите, в тот и подавайте документы. Годится такой вариант?
Я смотрела на него молча, почти в ступоре.
– Он что, предлагает жить у него? – думала я, глядя ему в глаза. – А ваши домашние? Что скажут? Да и не стесню ли вас? Неудобно как-то, будто напросилась сама. – Проговорила я всё еще не понимая его планов.
– Живу я один, разве только со своей домработницей, – усмехнулся он. – Не стесните, потому что часто бываю в довольно длительных командировках. И моя Глафира будет только рада вам. Всё не одна. Устал слушать её ворчание по этому вопросу.
Он вновь улыбнулся.
– Так что и мне и ей только в радость. Соглашайтесь! Я помогу вам с занятиями, если надумаете в иняз, буду вместо учителя по немецкому. Да и потом, если вас устроит пожить, и вы захотите изучать еще один язык, то с французским или же английским также обеспечу помощь. При том – бесплатно. – Тут он усмехнулся. – И зачем вам общежитие с его грязью и сутолокой. Тем более, что там комнаты, рассчитанные на шесть и более студентов в одной. Суета. У меня вам будет спокойно, и вы сможете нормально учиться. Если, конечно, вам будут не в тягость я и мои старики.
Тут он невесело усмехнулся, и в глазах его появились грусть. Я молчала, переваривая новость, которой он меня слегка напряг. Я, конечно, сама была старухой, а он был для меня еще даже молодым, и его домработница, не знаю сколько ей, судя по словам – немало, тоже. Но как мне тогда быть со своими чувствами, что уже зародились в душе, как быть с ним, видя, что я ему понравилась? Не перерастет ли это в нечто совсем не подходящее для его статуса и возраста. Как я помнила и по рассказам бабушки и её советских подруг, в те года было не просто, нежели в наше время, нельзя иметь связь с молодой, тем более несовершеннолетней, мог получить по полной, особенно по партийной линии. Один донос – и ты полетишь вверх тормашками со всех постов! Это не прощалось! Конечно, и такое имело место, кто бы спорил, но открыто – нет! А это поселение меня в свою квартиру – вызов! Хотя, он же не КГБист, инженер. Но всё же генерал, военный, при том доктор наук, как помню, Генеральный конструктор брони, как рассказывал. Весь на виду! А тут я – какая-то мелкая провинциалка? Хотя заманчиво! Очень хотелось посмотреть наяву, а не в кино, как жили в то время высокопоставленные чиновники, инженеры и военные. А он как раз и был как говорится – три в одном!
– А как вы объясните, кто я и почему у вас живу? – склонила я голову к плечу, с интересом вглядываясь в его лицо.
– Ну, скажу, что вы дочь моего знакомого по работе. Предположим с Орла, где я частенько бываю, и он попросил меня приютить и помочь своей юной дочери. Так устроит?
– Меня – вполне, – усмехнулась я. – А вот других как?
– Под словом «других» я понимаю моё окружение?
– Да, вы правильно понимаете, Сергей Витальевич, – улыбнулась я.
– И для остальных та же история. Потом привыкнут. Не волнуйтесь, я не подам повода.
Тут он несколько смутился, но глаз не оторвал. Я же оторопела, а потом опустила взгляд на его губы и вспомнила тот самый поцелуй, который и меня привел в трепет. Он понял и схватил меня за пальцы:
– Прошу тебя, прости! – судорожно сжал мою руку. – Я буду держать себя. Обещаю. Хотя мне будет очень сложно. Веришь?
Я кивнула, понимающе и сама была также взволнована, что даже не заметила, что он перешел на «ты». Потихоньку вытянула пальцы из его жесткой хватки и сунула руки под стол.
– Давайте вы меня и дальше будите звать на «ты», – сказала я, строго глядя ему в глаза. – Так будет правдивее, если следовать вашей истории.
Он непонимающе уставился на меня, а поняв, утвердительно кивнул:
– Хорошо. Понял. Ты меня простила за вчерашнее недоразумение? Я сам не понимаю, что произошло. То ли вино, то ли драка, но я потерял контроль. Больше этого не повторится. Уверяю вас…тебя!
– Я принимаю ваше извинение и верю вам, – сказала я, опустив глаза и отвернувшись к окну. А сама думала в тот момент, что вовсе мне не было неприятно и это не было недоразумением. Мне очень понравился тот момент и, возможно, хотелось бы повторить в будущем.
А паровоз уже гудел, оповещая пассажиров, что они приближаются к столице. Заиграло встроенное радио, и полились песни о Москве, о Родине, а между ними звучал голос, говорящий, что скоро конец нашего пути. Через некоторое время к нам заглянула проводница и вручила наши билеты, забрала постельное белье и пожелала всего доброго. Сосед отблагодарил её за помощь купюрой, и та заулыбалась ещё радостней, повторяя, даже кланяясь, что мы такие приличные пассажиры, что жалко расставаться, и она надеется на новую встречу. А мне она подмигнула, направив кивок в сторону соседа, будто показывая этим, что одобряет наше знакомство. Я аж, вспыхнула от её взгляда, но тут же услышала голос радио, что перед нами столица СССР и пора готовиться к выходу.
Мы вышли в коридор, и я увидела мощные платформы Киевского вокзала и множество народу, снующего взад и вперед. Поезд замелял ход, и мы мешали столпившимся с вещами другим пассажирам.
– Валентина, – потащил сосед меня за рукав, – пройдем в купе. Не будем толпиться. За нами придут. Не спеши.
Я не спросила, кто придет, прошла и села на пустую полку. Внутри всё подрагивало от волнения:
– Скоро я начну новую жизнь!
Глава 7
Пока я нервничала, ожидая встречи, как сказал сосед, он аккуратно положил небольшой кожаный чемодан на свою полку и рядом пристроил такой же баул, в который бросил книгу. Потом помог спустить и мой чемоданище на мою полку.
– Всё? – спросил он, глядя на мое кожзаменительное чудовище.
– Всё! – ответила я смущенно. – Тяжелый очень. Но там все мои вещи. И книги, то есть учебники.
– Я понял, – усмехнулся он и тут же присел рядом. Я напряглась. Он взял мои руки, и вглядываясь в лицо сказал тихо:
– Не волнуйся. Я очень хочу тебе помочь. У меня давно не возникло таких чувств и сам несколько обескуражен. Прошу меня понять правильно – я не насильник и принуждать тебя не буду. Только не отталкивай меня, пожалуйста. Обещаю еще раз, что сам буду предельно внимателен и сдержан.
Я не успела даже сказать, что верю ему, как раздвинулась дверь и проеме появился мужчина, чем-то напоминающий моего соседа, то есть возрастом, что ли. Одет был в солдатскую форму с погонами старшины. На лице его гуляла улыбка под седыми усами:
– Здравия желаю, товарищ генерал! Я за вами.
– Здравствуй, Иваныч! – улыбнулся сосед. – Рад видеть тебя во здравии. Это Валентина, дочка моего друга. Будет жить с нами. Пока.
Тут он обернулся ко мне:
– А это мой ординарец и боевой товарищ Илья Иваныч Старков. Прошу любить и жаловать!
Я слегка поклонилась и протянула ему руку. Он удивился, но с осторожность пожал пальцы:
– Рад дочери друга моего хозяина! – быстро отпустил мою руку и уставился на соседа.
При слове «хозяин», тот слегка нахмурился, но ничего не сказал.
– И это ваши вещи? – показал Иваныч на стоЯщие на полках чемоданы.
– Да, – ответил сосед. – Бери девочкин, а я возьму свой.
Тот кивнул и дернул за ручку. Приподняв, понял, что тяжел и неудобен, ухмыльнулся и начал протаскивать его в проход.
– Как же вы смогли такой сами ворочать? – Проворчал он, поглядывая на меня.
– Да вот, так и ворочала, – усмехнулась я, вспоминая, как тащила эту махину совсем недавно. – Там учебники, вот и тяжело.
– Понятно, – проговорил старшина и уже ловко понес чемодан на выход. Мы поспешили за ним по уже пустому коридору. Сосед вышел наружу и, поставив на землю свой чемодан, подал мне руку. Потом я подхватила его под локоть, как он сам просил, и мы ускорились за Иванычем. Тот увёртывался от толпы, а мы следовали за ним. Таким вот паровозиком вышли на площадь перед вокзалом. Тут же я начала с любопытством рассматривать окружение.
– Москва! – вздохнула я и продекламировала про себя слова Пушкина. – «Как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!"
Кругом возвышались дома, строения, слышались звуки гудков машин, человеческий гомон. К тому же было очень жарко и пахло гудроном и выхлопными газами.
– И в это время тут тот же смог! – хихикнула я про себя.
Мы прошли к стоянке такси. Это были машины типа «Победа» и уже виднелись кое-где машины «Волга. ГАЗ-21», которые начали замещать старые образцы авто. Вскоре они заполнят улицы столицы и будут неотъемлемой приметой этих лет и неисполнимой мечтой сотен советских граждан. Впрочем, как и многие другие приспособления для жизни: холодильники, стиральные машины, пылесосы. За ними стояли в очереди, как и за мебелью, коврами и даже обоями с керамической плиткой. Всё это я часто слышала из уст тех же подруг моей бабки, которые вспоминали то время и качали головами, мол, трудно было, но всё же доставали. Так и говорили – ДОСТАВАЛИ! Вот вам и СССР с его вечным дефицитом на простые вещи для обихода! Теперь же полно всего, даже реклама уговаривает – Купииии! Только срок их жизни весьма короток. Быстро выходят из строя, не то что ранее сделанные в том же СССР – на века! Вот и пойми, что лучше!
Так я рассуждала, глядя в окно черной персональной «Волги» генерала Сергей Витальевича Соломина. Он сидел на заднем сидении, посадив меня на переднее, рядом с водителем, тем же старшиной:
– Тебе будет удобнее глядеть, – улыбнулся он, усаживая меня. – Тут обзор лучше.
Я с жадностью наблюдала в открытые окна жизнь столицы прошлого века. Мы ехали по почти свободной от автомашин широкой улице, а потом и по свободному проспекту. Если не считать нечастый общественный транспорт в виде автобусов и троллейбусов, то личных автомобилей было достаточно мало. А в основном такси, грузовой транспорт, трамваи. Около остановок было много народа. Люди терпеливо ждали, и потом скопом лезли в открытые двери, часто висели просто на подножках. По тротуарам шествовала толпа взад-вперед. То здесь, то там открывались широкие двери и из магазинов с надписями «Гастроном» или «Универмаг» выходили покупатели с сетками типа «авоська», сетчатыми раритетами разных расцветок. Я такую же видела у своей бабушки. Она показывала мне её, а я по молодости, все пыталась понять, как можно нести в ней бутылки или продукты, если они в дырках, то есть всё сплошные отверстия, на что она смеялась и говорила, что зато удобно сложить её в маленькую сумку или даже карман, как делали обычно мужчины. Одет народ более ярче и разнообразнее, нежели на тех остановках, что были ранее в поезде.
– Все же столица! – думала я, рассматривая мужчин, женщин и детей.
Одни шли молча, другие разговаривали и смеялись. Двигались поодиночке, парами или группами. Было видно, что некоторые просто наслаждались летом, городом, своей жизнью.
После победы сорок пятого года прошло немного времени, и столица ожила, расцвела, и не было видно тех жестоких следов оставленных войной. Построено много красивых помпезных зданий, проложено несколько линий метро, асфальтированы и расширены улицы, ранее не считавшиеся центральными. Столица расширялась и охватывала новые районы по окружности – пригороды и сЁла. Скоро указом ЦК КПСС, начнется массовое строительство знаменитых «хрущевок». Но это будет позже, а сейчас я смотрела на послевоенную столицу и умилялась и волновалась – как сложится моя жизнь в это время?
Скоро машина подъехала к высокому дому в пять этажей, облицованному вычурной керамической плиткой, балюстрадами и небольшими балкончиками с витой оградой. Вокруг были видны еще остатки недавнего строительства. Потом я узнала, что эти дома были выстроены после войны в районе Песчаных улиц и метро Сокол. Их еще называли «сталинки», так как было распоряжение вождя строить добротно, с размахом, не менее трехкомнатных с высокими потолками и метражом. В них уже были подведены и газ, и все коммуникации.
Остановившись у крайнего подъезда, мы вошли в большое светлое помещение с будкой смотрителя. За стеклянным окном сидела пожилая женщина. Она выглянула, а затем вышла, чтобы рассмотреть пришедших.
– Здравствуйте, Сергей Витальевич! – воскликнула она с улыбкой на лице. – Вы вернулись? А Глафира Ивановна всё не могла вас дождаться. Рады видеть вас. А это кто с вами?
Она показала кивком головы на растерянную меня.
– А это новая жиличка, Антонина Васильевна, – ответил за соседа старшина. – Прошу любить и жаловать! Гостья нашего генерала.
– Ах, гостья! – покивала та головой. – Рады-рады!
Генерал лишь кивнул ей головой в приветствии и прошел дальше. Я оглянулась и увидела, как консьержка, сузив глаза и уткнув руки в бока, провожала нашу группу. Ей, видимо, было не всё равно, кто сейчас проходил в подъезде, и кто теперь будет жить в квартире генерала Соломина.
– Небось, агент КГБ, – почему-то подумала я. – Будет докладывать обязательно.
Размышлять на эту тему я не успела, так как поднявшись на второй этаж, мы предстали перед распахнутыми дверьми, в проеме которой стояла полноватая женщина в строгом темном платье с белым воротником и пучком светлых волос на затылке. Её круглое простое лицо выражало такую радость, что мне стало неловко, будто подглядела то, что не надо было видеть – встречу любящего человека с объектом своего обожания.
– Здравствуйте, Сергей Витальевич! Проходите-проходите! – запричитала она, пропуская нас в коридор. – Уж как я рада вам! Как рада! А это кто? Ваша гостья? Проходите тоже. Как же звать вас, голубушка?
– Здравствуй, Глаша! – опустил генерал чемодан, который она тут же подхватила. – Все в порядке? Как твое здоровье?
– У нас все хорошо, Сергей Витальевич. Слава Богу! – продолжала она скороговоркой. – Вы-то как?
– У меня тоже. Вот привез дочку моего друга. Зовут Валентина. А это, – он показал на домработницу, – Глафира Ивановна, моя помощница по дому.
Она кивнула и посмотрела на меня изучающе.
– Девушка пока поживет у нас, – продолжил он. – Приготовь гостевую комнату. Иваныч, внеси туда вещи, – обратился он к входящему за нами старшине, который тащил мой чемодан. Тот кивнул, понимающе, и прошел по просторному коридору вглубь квартиры.
Я оглядывалась и удивлялась этой планировке. Она была интересной – пять комнат и кухня. А еще кладовка и небольшой балкончик из общей залы. Окна были арочные, двустворчатые, потолки под три метра, двери деревянные, узорчатые с вычурными металлическими ручками и кругом паркет, выложенный лесенкой, натертый до блеска. Меня проводил сам генерал до комнаты, расположенной в дальнем углу коридора, напротив ванной, как поняла после вселения и розыска туалета.
– Вот эта будет вашей, – толкнул он двери и показал рукой на вход.
Я прошла в небольшую комнату, метров на шестнадцать, где было обычное окно, выходящее на лесной массив или парк, еще не разобралась. В ней стояла полуторная металлическая кровать с панцирной сеткой и скатанным рулоном матраса, стол с двумя стульями, комод с тремя ящиками и небольшой платяной шкаф в углу. На окнах висели тяжелые бордовые шторы с бахромой и подвязками через витой шнур с кистями, светлой кисеей с орнаментом до пола. На стене около кровати был растянут небольшой коврик с охотничьим сюжетом – всадники на лошадях, с соколами и собаками, а под ногами коврик с рисунком в красных тонах. Мебель была темная, с вензелями. Стол с выгнутыми ножками и стулья с мягкими сидениями и спинкой. Все дышало стариной и добротностью.
– Мне нравится! – улыбнулась я и посмотрела на выжидающее лицо генерала.
– Располагайтесь, – усмехнулся он. – Как разберетесь, приглашаю в столовую обедать. Уже время.
Я кивнула и он вышел. Затем старшина втащил мой чемодан и при этом покачал головой, поставив его в середину комнаты.
– Ну, вот и вы на месте вместе со своим чудовищем. Как разберетесь, скАжите, и я уберу его в кладовую, чтобы не мешался тут.
– А где здесь туалет? – спросила его тихо.
– Уборная? – переспросил он. – Так напротив. Как выйдете, так прямо. Ну, с новосельем!
– Спасибо, – улыбнулась я его пожеланию.
Он вышел, а я прошла к окну и решилась открыть створки, так как в комнате чувствовался дух запертого помещения, и хотелось воздуха и солнца. Отодвинув занавеси, подвинула щеколды и схватилась за ручки. Тотчас открылось окно и в комнату ворвались и свежий воздух и запах зелени, звук птичьих щебетаний и свиста. Мне сделалось вдруг так спокойно и даже радостно, что я запела в пол голоса бабулину песню, которую та часто напевала по утрам, особенно в летние солнечные дни:
– «Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река, кудрявая, что ж ты не рада, веселому пенью гудка…»
Особенно она была близка к этому месту и к этому времени. Сняв пиджак, начала разбор своего «приданого» еще малоизученного и поразилась его многообразию: тут были и нижнее белье, и теплые вещи вплоть до пальто с воротником цигейкой и такими же манжетами, в талию с поясом, и демисезонное, также приталенное, спортивная куртка из какого-то водоотталкивающего материала типа парусина с капюшоном. Ну, а платья я уже видела. Кроме них были две юбки и две блузки – одна просто белая из сатина, другая цветная из тонкого крепдешина. Такую, я видела у той же бабульки. Сквозь материал всё просвечивалось, и поэтому она поддевала под него из плотного шелка ещё и кофту без рукавов, типа нашего топа.
Мне понравилась она и я решила надеть и ещё светлую юбку, что нашла под кипой белья. Она была слегка помята. Я повесила на спинку кровати и решила попросить утюг, если здесь таковой имелся. Выложив все в шкаф и комод, сложила на стол учебники и письменные принадлежности.
– Сюда бы лампу, – подумала я, когда услышала стук в двери. – Войдите! – Крикнула и встала напротив, думая, что это генерал. Но вошла Глафира с постельным бельем и подушкой.
– Вот, вам. Разрешите приготовить кровать? – обратилась она ко мне на вы.
– Да-да, пожалуйста, – повела рукой в ту сторону и присела на стул, глядя, как та споро застелила постель и накрыла её чУдным светло-бежевым покрывалом.
– Спасибо, – поблагодарила я, когда та встала передо мной. – Можно попросить вас не обращаться ко мне на вы, можно просто на ты и Валя. Хорошо?
– Как скажите…скажешь, – улыбнулась она. – Что-то ещё?
– Да, – встрепенулась я. – Мне нужен утюг и если можно, какую-нибудь настольную лампу, для занятий и чернильницу с ручкой. Не брала, так как запачкать боялась.
– Насчет лампы и чернил, то принесу. А вот гладить покажу. Бери что надо и пошли.
Я прихватила кофту и юбку, и мы вышли в коридор. Пока шли, она показывала и рассказывала расположение в квартире.
– Эта комната моя, рядом. Ежели что, стучи, приходи. Эта – кабинет и спальня хозяина. Они смежные друг с другом. Далее идет зала-столовая. А эта кладовая и гардеробная. Там есть что тебе нужно. Заходи.
Она толкнула двери, и я оказалась в большой комнате, метров двадцати, с окном, встроенными полками и вешалками, где висели мужские костюмы, рубашки, брюки, галстуки. На полках лежало белье постельное в упаковках из серой бумаги, перетянутое бечевкой и корзинки с низкими бортами с которых, видимо, хранилось нижнее белье генерала. Внизу стояли туфли и сапоги. Все было тщательно уложено, ухожено. Кругом чистота и порядок. Рядом стоял узкий стол с суконным покрытием и электрический утюг с длинным шнуром. Рядом топчан с табуретом и швейная машинка с педальным устройством.
– Это мое царство, – махнула она рукой вокруг. – Здесь я занимаюсь любимым делом – шью и штопаю. Располагайся.
И она включила утюг в розетку. Я сидела молча, оглядывая всё вокруг. Мне была симпатична и сама Глафира и её гордость в содержании рабочего места. Всё было компактно, рационально и удобно. Я заметила для себя, что тоже воспользуюсь, если что. Охотно похвалила её, восторгаясь этим видом, чем расположила к себе женщину. Только сейчас смогла пристальнее приглядеться к ней. Лет было около пятидесяти, полная, ростом чуть выше меня, с круглым простоватым лицом, скорее, деревенской жительницы. Как потом узнала – была права. Она действительно была из села, что находилось на Волге и в тридцатые годы, бежала от голода, который гнал людей в столицу. Здесь было сытнее, работали уличные столовые, раздавали горячую пищу и хлеб. Много было безработных. Здесь же и нашел её старшина, уже тогда бывший ординарцем у генерала, ещё полковника. Привел в дом и определил в кухарки и горничные с разрешения хозяина. В то время еще была жива мать Сергея Витальевича и жили они не здесь, а в собственном доме, который потом снесли и выдали ему уже новые апартаменты, как потом мне уже рассказывала сама Глафира.
– После смерти хозяйки, я осталась при Сергее Витальевиче и его молодой жене, – поведала она мне историю самого генерала. – Но перед войной, она уехала погостить к своим родным в Белоруссию и там сгинула. То ли убита, то ли попала в плен. Хозяин так и не смог выяснить. И её родные тоже пропали. Говорил, что узнал, что село тО спалили немцы вместе с жителями. Может и она тоже с ними. Царство им Небесное! – Перекрестилась она, а потом нервно глянула на меня. – Осуждаешь?
– Нет-нет! – поспешила ответить я. – Какое там. Сама верую. – Тихо прошептала я, и перекрестилась. – Бабка постаралась, прививала. Да и крещенная я.
Тут вспомнила о своей комсомольской ипостаси и приложила палец ко рту:
– Только никому!
Она радостно закивала и тут я поняла, что она моя, вся с потрохами. Утюг нагрелся, и я принялась за глажку. Глаша показала, как надо отключать его время от времени, так как можно сжечь одежду, при постоянном накаливании и ушла в кухню, разогревать обед и накрывать на стол. Я вначале не могла приспособиться, а потом все же выгладила, криво усмехаясь, что это тебе не прежняя автоматика в моем мире, которую мы уже и не замечаем.
Приведя себя в порядок, пошла смотреть столовую.
