Текст книги "Зеркало души (СИ)"
Автор книги: Элеонора Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Собирался вечер за окнами, а мы танцевали, разговаривали, смеялись. Генерал несколько раз подходил к телефону, видимо слушал поздравления, выходил за нами на кухню и смотрел, как мы хозяйничаем. А когда Маша оставила нас вдвоем, то подошел и приобняв, сказав, что салаты были восхитительными.
– Особенно с крабами. – уточнил он, глядя мне в глаза.
Я слушала его, а сама видела, что не только салат понравился ему, а я, даже без салатов и мяса по-французски, которое приготовила по своему рецепту и которое «на ура» приняли все. Он весь был такой напряженный, будто хотел что-то сказать и даже попытался, но в этот самый ответственный момент в кухню влетела Ленка со словами, «вот вы где, а там вас ищут!»
Мы даже отпрянули друг от друга, и я слегка покраснела, но Ленка тут же вылетела, услышав от меня «мы уже идём».
Вечер продолжался. Я видела, как прилепились Маша и Славик друг к другу и не расставались, как танцевала Ленка с Петей и строила ему глазки, как смотрели друг на друга Глаша и Иваныч, держась за руки. Генерал вдруг встал и заглушил патефон. Все притихли, с удивлением гладя на него.
– Внимание! Сейчас, мои уважаемые гости, я хочу сделать подарок моим дорогим людям, которые столько лет были со мной и которые стали мне семьей. Они были рядом и в горе и в радости, помогали и поддерживали в разные периоды жизни и поэтому я считаю их своими родными, пусть не по крови, но по душе. А вот и подарок.
И он протянул ключи, и как я поняла…. от автомобиля! Я видела, как вытянулось лицо Иваныча, как ахнула Глаша.
– Нет-нет! – забормотал жених, протягивая ключи обратно генералу. – Я не могу принять! Это уж слишком дорого! Нет-нет!
– Это не стоит твоей преданности и твоего труда, дорогой мой друг и соратник. Прими и пользуйся вместе с Глашей. Вы это заслужили.
– Прям, как в наше время! – Тихонько вздохнула я, понимая взволнованность их обоих. – Тогда тоже были бы такие же возбужденность и смятение. Уж лучший подарок новобрачным и не преподнести. Так что генерал щедро одарил своих близких людей и тем стал мне еще дороже. Я просто любовалась им, его сдержанности, его ласке, с которой он смотрел на Глашу с Иванычем и не было в том взгляде ни капли притворства или самодовольства. Там были только любовь и радость.
Тут все засуетились, начали вновь поздравлять и извиняться, что они без подарков, а я бросилась за своим в комнату. Прибежала, когда уже слегка успокоились. Все уставились на меня и мою цветную коробку, обвязанную красной атласной лентой.
– Мой подарок не такой дорогой, как Сергея Витальевича, но он от сердца! – сказала я, протянув ее Глаше. Приказала развернуть при всех. Она с удивлением раскрыла и вынула белый чайник.
– Прочти надпись! – крикнула я. – Громко!
Она засмеялась и прочла. Все вновь весело поздравляли и налили вино. Чокались и переговаривались о подарках и щедрости генерала. Иваныч поманил Глашу и они вышли в коридор. Я подошла к генералу и пригласила танцевать. Тот быстро встал и прижал к себе, но тут же, опомнившись, отстранился, и мы двигались под медленное танго. Я вдыхала знакомый запах, чувствовала его взволнованность, и мне было приятно. Понимая, что ему трудно сдерживать себя, когда я так рядом, старалась отвлечь, задавала ему вопросы, на которые он отвечал не сразу и иногда просто переспрашивал, наклоняясь ко мне. Я тянулась к его уху и повторяла с улыбкой. Он говорил, и я слышала рядом его дыхание. И так хотелось поцеловать, аж сжималось все внутри от желания. Он тоже этого хотел, я чувствовала по тому, как он вздыхал, как сжимал мою руку в своей ладони, как напрягалась вторая на моей талии.
Вскоре его позвала Глаша, сообщив, что опять звонит телефон в его кабинете, а мы не слышим, так как развеселились и выпили. Он вышел, а меня пригласил Славик.
– Это что такое я вижу? – сказал он, глядя с улыбкой на мое лицо. – Ты влюблена в генерала?
– С чего ты взял? – дернулась я.
– А с того, что видел твои глаза, сестренка и твой взгляд, по-моему, был не совсем безразличный.
– Ну и что! – с вызовом сказала я, упрямо глядя ему в глаза. – Его есть за что полюбить. Скажешь, нет?
– Скажу да! – засмеялся он. – Только он же влюблен в тебя по-настоящему! Вот в чем дело! А ты совсем еще малявка!
– Что ты говоришь! Опомнись! Я и генерал! Скажешь тоже! Он – ого-го»! А я? – вскинула я на него глаза.
– Не скажи! – хихкнул он. – Он мужчина, а ты…
– …а я малявка, по твоим словам. – Вставилась я и обижено отвернула голову.
– Ладно! – Привлек он меня к себе. – Не обижайся! Это я так, по-братски! Ты тоже можешь нравиться даже такому человеку, как генерал. Почему нет!
– Вот! – усмехнулась я. – Теперь узнаю своего братишку!
Он вновь привлек к себе и поцеловал в щеку:
– Ты моя красавица и умница, и я люблю тебя! Будь счастлива!
– И ты тоже! И как Маша? – спросила я и кивнула в её сторону.
– А что Маша? – засмущался он. – Отличная девчонка. Мне понравилась.
– Вижу, что понравилась! – Тут уж хихикнула я. Прижалась к нему и сказала тихо. – Ты ей тоже.
Он услышал, и сначала сделал большие глаза, а потом радостно заулыбался:
– Ты так думаешь?
– Я тоже замечаю, как и ты! – Выдала ему с упором на его слова.
– Ах, ты, глазастая!
– Вся в тебя, братик! – хохотнула я.
Так незаметно подошло время к встрече нового года. Опять все собрались за столом и налили в бокалы шампанское. Встали и прислушались. Скоро часы, стоящие в углу, на которые мы все смотрели, начали бить двенадцать раз. Мы считали вслух. На последнем числе все закричали «Ура!» и чокнулись, поздравляя друг друга с новым тысяча девятьсот пятьдесят седьмым годом, годом новых открытий, новых побед и огорчений.
Но пока стоящие здесь люди еще не знали ничего, даже я, что приготовил этот год. Поэтому мы чокались, пили и веселились.
Я позвала Машу на кухню. Под ликующие крики, мы понесли торт с зажженными свечами – мое произведение кулинарного искусства, предварительно, обговорив с Петей ситуацию, чтобы он выключил свет, когда услышит наши голоса.
– Та-даммм! – прокричали мы с подругой, подходя к дверям.
Петя быстро вскочил и выключил верхний свет, оставив гореть лампочки елки.
Внесли вдвоем большой торт и поставили на стол. Все захлопали, и даже послышался визг Ленки. От предвкушения, конечно. И было за что! В три этажа, облитый кремом, с выложенной надписью «С новым счастьем!» и сердечком из ягод свежей клубники, с марципановыми листьями и обсыпанный по бокам шоколадной крошкой.
– Красота! – Ахнули все и уставились на него.
– Да как же это есть? – Послышался голос Ленки и её тут же поддержали остальные.
– Очень просто! – вскрикнула я. – Пусть молодожены задуют свечки и вперед!
– Подождите!
Взмахнул рукой генерал. Он быстро поднялся и прошел к пианино. Открыл крышку и сел на банкетку.
– «Пою тебе бог Гименей, тот, кто соединяет невесту с женихом..» – запел он, ударяя по клавишам.
– «Кто любовь благословляет, кто любовь благословляет. Пою тебе бог новобрачных, бог Гименей, бог гименей!» – Присоединилась я, подойдя сбоку к инструменту.
В этот момент мы смотрели друг на друга и весело пели гимн любви.
Повернувшись, генерал крикнул:
– А теперь – Горько!
И все подхватили, закричали «горько» будто опомнившись. Глаша смутилась, а Иваныч поднял её на ноги и поцеловал, расправив усы согнутым пальцем.
Затем они дунули, а мы вновь закричали и захлопали. Дали в руки Иваныча нож. Он резал, а Глаша подставляла тарелки под куски и подавала всем желающим. Была веселая суета и беготня за чаем, за вином, которое удивительным образом исчезало со стола. Я сходила еще раз в комнату и вынесла подарки для Пети и генерала. Петя просто заорал от восторга, увидев еще одну пару вожделенных модных носков, а генерал удивленно вскинул брови и довольно улыбнулся, осматривая со всех сторон яркую кружку.
– Замечательный у тебя вкус, Валюша! Спасибо! Поставлю на стол перед собой.
И вышел, в кабинет.
– А тебе нет подарка. – Обернулась я к Славику. – В следующий раз будешь сообщать о своем приходе. Понял! Зато поцелую!
Пригнув его голову, расцеловала в обе щеки. Он также прошептал, что без подарка и поэтому мы квиты. Я кивнула на Машу и проговорила в пол голоса:
– Из цветов она любит гладиолусы. На будущее! – хихикнула, глядя в вопрошающие глаза брата.
– Годится! – кивнул он. – Спасибо, сестренка! Как ты думаешь, даст она мне свой адрес? Я хочу ей писать.
– Если не даст, то пиши сюда. Я передам. – заговорщически сказала я, и прикрыла глаза.
Он кивнул и пошел на свое место. Там они вновь о чем-то разговаривали, и я видела, как согласно ему кивнула моя подруга.
– Есть! – удовлетворенно вздохнула я. – Хватит ей сидеть в девках! Пора забывать свою несостоявшуюся любовь. Там полный облом и там её не любят. А здесь молодой красивый парень при том еще и мой братишка.
Так интересно ощущать себя младшей сестрой. Никогда у меня не было ни сестер ни братьев. Одна у матери и у бабуки. Такова была моя доля и моего тамошнего рода.
– Надо разговорить его и узнать что-нибудь про его семью. Все же родня бедной Валюшке. Прости меня, если видишь. Я не виновата, так уж решили Боги.
Вздохнув, начала есть свой кусок, который так и лежал в моей тарелке. Отпила вкусный чай из чашки и отвлеклась на наших ребят. Они ели, да еще и подкладывали.
– Знать понравился! – улыбалась я. – А где Сергей!
Его не было.
– Наверно в кабинете. – Решила я и пошла в коридор, оглядываясь не идет ли кто за мной.
Убедившись, что хвоста нет, стукнула в дверь. Он тут же открыл и меня захватили в объятия руки генерала. Быстро повернув ключ в двери, поймал мои губы. Мы целовались жарко, отчаянно, как и тогда, летом, в том лесу. Он стонал и торопливо искал мои губы, когда отрывался и шептал:
– Люблю тебя! Люблю тебя, моя девочка! С первого взгляда полюбил! Жить не могу без тебя!
Я прижималась к нему и отвечала на его поцелуи:
– Я тоже люблю тебя, Сережа!
Мы целовались и обнимались так, будто хотели слиться воедино.
Время летело мимо, и летел мимо мир!
Сейчас его не существовало – существовали только наши губы, руки и слова!
Альбом фото главных героев (видение автора)
Вот она героиня моего романа Алевтина и Валентина
А это перед Вами генерал – Сергей Витальевич Соломин
Валентина Малышева
Глафира Ивановна с Ильей Иванычем
Это перед Вами её подруги Маша (справа) и Ленка
А это мороженщица и соки-воды в одном лице
Теперь подряд снимки с 6 фестиваля в Москве
Просто московские студентки того времени
Глава 30
Я спала с Машей и Леной в спальне генерала на его большой кровати, ребята в зале на полу на матрасах, генерал на моей в комнате, а Глаша с Иванычем у себя. Открыла глаза и не поняла, где я и как сюда попала. Рядом спали девчонки, и мы едва помещались, хотя кровать была двуспальная. Помотала головой, вспоминая свою одиссею. Вспомнила, как целовались и признавались в любви, потом пили шампанское у него в кабинете, потом танцевали и снова выпивали, а дальше провал.
– Ну, ни фига себе, облом! Как мы разложились, уже не помню. Я спала вместе с Машей и Ленкой? – почесала я голову. – Надеюсь, ничего такого страшного не произошло? То, что не отдалась, то понятно, но что напилась, то стыдно и очень хочется пить.
Встала и заглянула за темную штору окна, думая, что там еще ночь, но там уже был день. Новый день нового года! Я приплюснулась лбом и носом к стеклу и почувствовала холод. Было приятно. Посмотрела вдаль и увидела, как по свежему полотну снега катится одинокий лыжник.
– И охота ему утром бежать в холодрыгу? – передернула плечами, зевнула и закрыла штору.
Оглянулась на спящих девчонок и пошла на кухню, накинув на плечи халат. Думала, что там никого нет, но ошиблась. За столом пили чай Глаша с Иванычем. Они резко развернулись, услышав, как открылась дверь.
– А вот и я! – сказала в пол голоса. – С новым годом! С новым счастьем!
– И тебя также! – вразнобой ответили мне, улыбаясь. – Чего встала! Спала бы ещё! Вчера легли поздно или рано! – Засмеялась она, толкнув локтем Иваныча.
– Пить хочу! – ответила я.
– Давай с нами по чаю вмажем! – засуетился Иваныч, подвигая мне стул, а сам сел на табурет. – Подай чашку, Глашенька!
И счастливая Глашенька подала ему чашку для меня. Дрожащими руками взяла чай и начала осторожно прихлебывать горячий напиток, ахая с каждым глотком.
– Вкусноооо!
Они смотрели и улыбались.
– Я вчера здорово напилась? – спросила глядя на Глашу. – Ничегошеньки не помню! Вот беда!
– До какого момента помнишь? – спросила она.
– До… – тут я осеклась и не знала что сказать. Не говорить же что взасос целовалась с генералом! Тогда с какого? Иду ва-банк!
– С последней моей рюмки! – Вскинула глаза на Иваныча и тот хитро усмехнулся.
– Если с последней, то ты уснула прямо в кресле. Хозяин поднял тебя на руки и унес к себе в спальню, распорядившись тут же отвести уже спящую за столом Лену. А потом и Маша к вам прилегла. Мальчишкам постелили на полу, а сАм ушел в твою комнату. Так что ничего серьезного не было!
– То есть никто не дрался, никого не сдавали милиции, никто не ругался или падал? Все было чин-чинарем? – Сделала удивленно-веселые глаза.
– Так и есть! Прилично и достойно. Просто вы еще маленькие и нет у вас опыта пития. – Усмехнулся Иваныч, разглаживая усы.
– И, слава Богу! Скажешь тоже – опыт пития! – толкнула Глаша его в плечо. – Дети ещё! Какой опыт-то?
– А кто меня переодевал? – смущенно спросила я. – Неужто, Сергей Витальич!
– Ой! Что ты говоришь! – всплеснула она руками. – Я конечно! Он пытался помогать, но я отправила его. Нечего смотреть на пьяных девушек! Потом еще и Маша помогала. Она-то ничего, не сомлела, как вы с Леной. Слабенькие оказались! Да и понятно – столько тостов поднимали и за нас с Иванычем и за новый год и за подарки. И вот за подарки. – Посуровела она. – Уж, скажи Сергею Витальевичу, что дорогой больно подарок-то. Совестно очень его милостью пользоваться.
– А зачем? – глотнула я последний чай и поставила чашку. – Автомобиль не роскошь, а средство передвижения! И к тому же, помнится, вы говорили, что собираетесь уезжать от нас с генералом. А как же на работу и тебе и Иванычу? Поездом? Этой чупыхалкой? Сколько от ваших Химок до нас? Час, пол часа? А с машиной? То-то! Так что не из милости подарил, а чтоб не опаздывали. Вот!
Они смотрели на меня и умилялись с каждым моим словом. Явно было видно, что моё объяснение им по душе.
– Вот и ладненько! – улыбнулась я, глядя в их довольные просветлевшие лица.
Для того чтобы снять тяжесть от неловкости дорого подарка, надо дать простой совет о необходимости дарения. Тогда понятно и принимается с достоинством, снимая всякое терзание и смущение.
Теперь они будут знать, что автомобиль привезет их быстро и без проблем, как потом и увезет. Я вспомнила, как вчера решали, где они будут жить, и генерал отдал это им самим на откуп. Иваныч настаивал на своем доме, мол, жена к мужу должна притулиться, а Глаша возражала, мол, как же мы будем без нее обходиться. Генерал улыбался, а я уверяла её, что смогу сама делать работу ту, что выполняла она, между учебой, конечно.
– Скоро у меня каникулы, – говорила я, – и у меня будет время и за уборщицей приглядеть и за продуктами съездить и приготовить завтрак или даже обед с ужином.
– Ты ведь заметила, надеюсь, что я всё умею, – показывая на стол. – Ты даже такого не можешь! Верно, товарищ генерал…майор! Ик!
– Верно, товарищ студентка! – смеялся он, вынимая из моих рук бокал с вином. – Ты даже лучше умеешь! Верно Глаша?
– Точно, дурочка моя маленькая! И чего напилась? А? Споили мою девочку, окаянные! – Качала она головой, провожая в кресло. – Иди, присядь, уж! Голова небось ходуном!
– Ага! – пьяно улыбалась я.
Вот и все что вспомнила.
Глаша занялась приготовлением завтрака на всех, а я пошла умываться. Скоро встанет хозяин и надо быть готовой встретить его улыбающейся и независимой. Дала я себе слабину, пошла у него на поводу. А всё шампанское, будь оно неладно! Но всё же его слова терзают мое сердце! А вдруг он тоже лишку хватил и тогда его слова лишь пьяная, но сладкая, ложь? Может тот день его как-то расслабил и он нес чепуху? Нет, я, конечно, иной раз ловила на себе его взгляды, но что, если он хочет только мое тело, а не вкупе с душой, то есть уложить в кровать и насладиться? Тем более что давно не имел дел с женщиной? А может и мел, да я не знаю? Часто в командировках, а там полно желающих дам для секса и может быть длительных отношений, как с Зойкой? Непонятки…
Тут я опомнилась, и погрозила себе, запретив думать о генерале. Так можно додуматься черт знает до чего! Я и боялась с ним встретиться и желала аж, до дрожи! Что теперь будет?
Пока же прошла в спальню генерала и увидела, что Маша встала и одевается.
– С Новым Годом! С Новым счастьем! – пропела я и бросилась её обнимать.
Она резко отстранилась и посмотрела на меня с укором.
– Ну, ты мать, даешь! – покачала она головой. – Тебе нельзя пить! Запомни!
– Я чего-то не то делала? – Села я на кровать с вытянутым лицом.
– Не то слово! И вообще, с вами, девочки, невозможно ходить в приличное общество. Одна напилась и свалилась под стол, другая лезла целоваться и объяснялась в любви всем, даже брату.
– Кто из нас что делал, я не поняла? – Испуганно пролепетала я.
– Ты – второе!
Она так это сказала, что я покраснела до корней волос и на глазах показались слезы.
– Мне так стыдно! – прошептала я. – Я ничего не помню! Это позор! Как я буду смотреть в глаза Сергея Витальевича?
– В его глаза ты будешь смотреть нормально. – Застегивала она платье и расплетала волосы. – Дай расческу.
– То есть как нормально? Он, что принимал это как должное?
– Конечно. Да еще и смеялся всем твоим выходкам, повторяя, что ты прелесть. Твой генерал, подруга, в высшей степени джентльмен. Я тебя поздравляю. И немного завидую. – Она показно вздохнула и качнула головой.
– А как же мой братик? – Стукнула я её по плечу. – Он что не понравился? Тогда зачем ты его весь вечер охмуряла?
– Охму…что? – Взметнулись её брови. – Ну и словечки ты выдаешь! Просто кладезь какой-то!
– Охмурять – значит кокетничать, притягивать к себе. Понятно?
– И ничего я не охму…кокетничала! – Надулась она, отвернувшись.
– Охмуряла-охмуряла! – Вставилась проснувшаяся Ленка. – Мы с Петей тоже заметили!
– Ну, ладно, – примирительно остановила я перепалку. – В общем, праздник прошел на высшем уровне!
Они посмотрели на меня и грохнули хохотом. Мы так смеялись, что к нам заглянули мальчишки, слегка приоткрыв двери.
– А что вы тут делаете? А? – спросил улыбающийся Петя.
Я тут же вспомнила знаменитый фильм «Добро пожаловать или посторонним вход запрещен», с той же самой репликой от задорного парнишки с удочкой в руках. Он постоянно появлялся в кадре, и его лукавая мордаха добавляла смеха всему фильму. Они еще успеют посмотреть этот фильм.
– Маша, можно тебя? – Увидели мы над Петиной головой еще голову и Славика.
Маша тут же подскочила и направилась на выход, потом резко развернулась к нам и показала язык. Мы замерли, а потом грохнули в голос и повалились на кровать. Маша быстро закрыла двери, чуть не прищемив нос Пете, а мы снова катались от смеха.
– Вот тебе и ответ! – Вытирала я слезы, продолжая смеяться. – Наша строгая староста влюбилась! И это замечательно! Теперь тебе надо влюбиться, и тогда будет комплект.
– А ты, значит, в генерала? Да? – Уставилась она на меня и прищурилась. – Я слышала ваш разговор. Да? Отвечай?
Она встала на колени и уперлась руками в боки.
– А как же Петя?
– А что Петя? – Пожала я плечами. – Мы же не любовники. Кого хочу, того люблю. Поняла? Да смотри не болтай, а то ты меня знаешь – язык вырву!
Она высунула язык и подразнилась:
– Мя-мя-мя-мя! Вырвет она! Тоже мне фря провинциальная! А что, вы уже целовались? – Заглянула она в мое сердитое лицо. – Ну, и как? Хорошо целуется?
– Не твое дело! – Я подскочила и начала одеваться. Платье и ожерелье лежали здесь же.
– А эти бусики тоже он подарил? – Попыталась выхватить жемчуг из моих рук. – Дай, посмотреть!
– Не цапай, а то будешь косолапой! – Быстро схватила их. – Это не подарок, просто дал поносить.
Но она уже сцапала и, рассматривая, цокала от восхищения.
– Эх, ты! Я бы выцыганила обязательно! Это ж, какие деньжищи стоят! Жемчуг-то не речной, морской, бусина к бусине, и золотая застежка. Да в два ряда! Попроси, пусть подарит!
– С чего бы это? – Забрала я из рук ожерелье и надела на шею. – И так спасибо дал надеть на праздник.
Я видела завидущие глаза Ленки и хвалила себя за то, что не проболталась еще и про шубу, а то сейчас был бы полный обморок этой особы.
– Давай одевайся! Пойдем завтракать.
Согнала я её с постели и кое-как застелила ложе.
Мы вышли вместе и прошли в зал. Там нас встретили бурными выкриками и поздравлениями с новым годом. Стол уже был накрыт свежей скатертью и выставлены закуски, блинчики, омлеты со свежими булочками и вчерашними пирогами. Кофейник полный напитка и чайник мной подаренный, переходил из рук в руки. Куски несъеденного торта теперь поглощались со скоростью курьерского поезда. Мы веселились, вспоминая вчерашнее празднование, подкалывали друг друга и смеялись.
Я все-таки посмотрела в глаза генерала и увидела в них смешинки и ласку.
– Всё! – решила я. – Теперь ни капли спиртного и завяжу свою хотелку на узел. Вскоре мы останемся одни и надо установить дистанцию раз и навсегда, а то может плохо кончится. Я не смогу выдержать его атаки. И сдамся. Тогда будет полный абзац!
Взглянув в его глаза, послала вызов, и он удивленно вскинул брови, поняв с полунамека. Потом прищурился и кивнул. Я облегченно вздохнула – он понял!
Через час нашего сидения и болтовни, генерал сказал, что внизу наших гостей ждет автомобиль и Иваныч развезет всех по адресам.
– А вас, молодой человек, – обратился он к брату, – доставит в часть.
– Вот спасибо! – вскричал обрадованный Славик. – А то я думал, как буду добираться.
В дверях все расцеловались, пожелав счастья в новом году, и шумной толпой спустились вниз. Остались мы с Глашей и генералом. Мы ушли в столовую убирать посуду, а Сергей Витальич в кабинет. Я слышала, как хлопнула дверь. Глаша удивленно посмотрела на меня, а я пожала плечами. Она покачала головой, но ничего не сказала.
Мы вымыли посуду, убрали остатки пиршества, и я ушла в свою комнату. Там увидела тщательно заправленную постель и подумала:
– А ложился ли он вообще?
Откинула покрывало и взяла подушку в руки. От неё пахло одеколоном.
– Его запах! – улыбнулась и окунула лицо в мягкую полость.
Села и разревелась. Я плакала, и слезы катились и катились, будто прорвалось что-то, как плотина под вешними водами. Опрокинулась в кровать и, уткнувшись в эту пахнувшую им подушку, ревела в три ручья. Не знаю, почему. То ли ситуация нестандартная, то ли тело забирало мою душу.
Я металась, я страдала, я не знала, что делать!
Наконец слезы иссякли и я успокоилась. Полежала немного и решила подготовиться к завтрашним лекциям. Скоро экзамены, тем более самые главные в моей теперешней жизни.
Зачитавшись, забыла и о времени и о себе. Очнулась лишь когда услышала легкое постукивание в двери.
– Да-да! Входите! – крикнула я.
Дверь отворилась, и вошел… генерал.
– Можно? Ты не спишь?
Я вся подобралась.
– Нет, я занимаюсь. Скоро экзамены.
Он закрыл двери и подошел ко мне, поднял за руки и внимательно посмотрел мне в лицо:
– Плакала? – спросил он.
Я молча помотала головой, не поднимая на него глаз.
– Плакала! – утвердил он. – Я не буду тебя неволить. Вчера я сказал тебе всё, что давно хотел сказать. Успокойся! Я буду прежним вежливым генералом и не буду больше беспокоить тебя своими домогательствами.
Отпустив мои плечи, отступил назад.
– Нет-нет! – попыталась возразить, но он оставил меня рукой.
– Я не могу видеть твои слезы! Я люблю тебя, моя девочка! И буду любить всю оставшуюся жизнь! Это я сказал тебе в последний раз. Прости!
Он как-то странно усмехнулся, и влага заволокла его синие глаза, отчего они стали ещё синее и дернулся на горле кадык. Резко повернувшись, вышел, тихо прикрыв за собою дверь.
Я осталась одна, и мне стало холодно. Передернув плечами, присела на стул и накинула на себя спальный байковый халат, что висел на спинке кровати. Укуталась в него, но дрожь не унималась. Тогда я залезла в кровать и накрылась одеялом. Еле согрелась. Думала, что буду плакать, но слез уже не было, была глухая злая тоска. И понимание, что я его потеряла! Теперь мне была одна дорога – в общежитие! Глаша уезжает, Иванычу тоже некогда, здесь оставаться мне опасно, так как я не выдержу и конце концов приду к нему в спальню и тогда возненавижу себя за слабость, ибо дам надежду самой себе – стать его женой, а он мне такого не предлагал.
– Тогда я буду одной из его любовниц… с привилегиями. – На этих словах я зло ухмыльнулась. – Рядом, только свистни, рукой подать, как говорится. Ему будет приятно одевать в меха, дарить жемчуга, возить на авто и даже приглашать в Пицунду, отдыхать у моря. – Я аж, задохнулась от негодования.
– Или все же дал поносить?
Вдруг остановилась и взяла ожерелье в руки. Тяжелые бусы давили ладони. Я постояла, помолчала и бросилась из комнаты. Ворвалась в кабинет без стука и увидела его удивленное лицо. Он не ожидал моего появления и даже начал вставать с места за столом, но я подлетела и протянула ему жемчуг.
– Возьмите. Спасибо, что разрешили надеть.
На этом также резко развернулась и бросилась назад. Ворвалась в комнату и повернула замок в двери. Уткнулась лбом в косяк и затихла, ожидая его шагов, но за дверью было тихо. Никто никуда не бежал и никто никого не догонял.
– Здравствуй жопа новый год! – зло сказала я себе. – Ну и чего добилась? Думала, что бросится за тобой и будет умалять взять на память? Ан нет? Не дождешься! Сама же дала отлуп мужику, чего же сейчас бесишься?
Я прошла к окну и выглянула. Там всё также бегал на лыжах какой-то человек, то ли тот самый, то ли уже другой.
– А на даче всё в снегу!
Почему-то подумалось мне, представляя заснеженный теремок и дым из трубы. Мы сидим с Сережей рядом у камина и держим в одной руке бокал, а другая рука в его руке и смотрим на огонь! Красота!
Я аж, зажмурилась, четко представив себе такую картину. Постояла, вздохнула и пошла к Глаше. Она готовила ужин.
– Скоро Иваныч приедет! Будем кушать! – сказала она и в глазах её сверкнули лучики счастья.
Ужинали мы втроем, в кухне. Генерал сослался на срочную работу и попросил принести ему чаю с лимоном. Сам так и не вышел.
Сегодня и завтра до вечера Глаша с Иванычем еще будут здесь, так как надо запастись продуктами и наставить меня с приготовлением еды для хозяина. А еще она хотела поговорить с уборщицей и представить меня, как новую помощницу по хозяйству. Теперь Глаша будет приезжать сюда через день, закупать продукты, готовить на два дня, печь и варить, забирать и выдавать белье и одежду, пока генерал не найдет постоянную домработницу и та научится всему в доме. Так они обговорили с генералом. То есть я остаюсь в стороне, как и прежде в роли гостьи.
У себя в комнате я все это обмозговала и решила, что так будет лучше. Если все получится и меня зачислят, то попрошу общежитие, если провалюсь, то уеду в Мценск. Все ж родня. А здесь мне уже делать нечего, да и временная прописка заканчивалась как раз на зимних каникулах.
Этой ночью я спала плохо – снились какие-то монстры, которые хотели меня изнасиловать и даже разорвать на части. Я бежала к генералу, но его не могла найти. Просыпалась в холодном поту, а потом долго лежала с открытыми глазами и смотрела на окна, которые едва светились.
За окном начинался рассвет моей новой жизни.
