Текст книги "Зеркало души (СИ)"
Автор книги: Элеонора Лазарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Глава 4
Проснулась от шума за окном. Шел дождь, и струи его бились в стекло с силой равной движению поезда. Уже смеркалось. Посмотрев на свои часы, поняла, что уже вечер и почувствовала, что проголодалась. Приподнявшись, заметила, что в купе одна. Соседа не было. Села и потянулась с удовольствием. Хорошо спать под дождь!
– Но где же Сергей Витальевич? – вдруг пришло на ум его имя отчество. – А красиво звучит. Надо попробовать его так называть.
Послышался шорох за дверью и она с лязгом приоткрылась. Показалось лицо соседа.
– О! Вы уже проснулись? – открыл он дверь и вошел. – Хочу пригласить вас в ресторан. Не против поужинать со мной?
Я улыбнулась в ответ:
– Очень даже не против. Есть хочу отчаянно.
– Тогда собирайтесь. Я подожду в коридоре, – и он вновь скривился, захлопывая купейную дверцу.
Я опять же бросилась к чемодану. Перерыла всё и остановилась на синем платье с белым кружевным воротником и рукавом фонарик. Оно было из плотного шелка, с юбкой клеш и пояском с перламутровой синей пряжкой с золотой каемкой. Она очень украшала, как и ажурный воротничок, который её освежал. Приготовив те же белые туфли на каблучке, я распушила волосы в свободной волне до плеч и вышла в коридор. Сосед был вновь удивлен:
– Вы прекрасны! – Тихо вымолвил он, прихватив мои пальцы и поднеся их к губам.
Я приняла и его комплемент, и его поцелуй. Надев темный пиджак, видимо от костюма, что и брюки, а также светлый галстук в темную полоску, подхватил меня за руку и повел за собой.
– Подождите, – сказала я, вдруг вспомнив, что в чемодане, хоть и закрытом на ключ, остались деньги. – Там у меня остались… – Я замялась.
– Что? Деньги? – спросил он.
– Ага, – кивнула я.
– Берем с собой, – усмехнулся он, и мы повернули назад.
Вынув их из носка, положила в сумку, которую несла с собой.
– Всё? Успокоилась? Идем.
Он вновь взял меня за руку и повел в ресторан, который находился через два вагона.
Мы проходили между составами, и я ужасно боялась ступать на металлические листы, которые были перекинуты через сцепы и соединены друг с другом. Лязг и грохот заглушал звуки гОлоса, и я ойкала от страха, подавая ему руку, чтобы перейти в другой вагон по шаткому мосту.
– Это ужасно! – сказала я, когда мы уже вошли в вагон-ресторан. – А как же переходят подвыпившие? Так недолго и скатиться вниз, под колеса.
– Им, как и всем пьяным, помогает сам Господь! – засмеялся сосед, глядя на меня.
Я только хмыкала от удивления. Такого я не видела в своей жизни, да и передвигаться мне приходилось разве только легковым или общественным транспортом да самолетом и то это было давно. Ежели поездом – то исключительно электричкой. Там такого не видела – тамбуры были обычными, двери со стеклами и открывались легко. Здесь же всё жестко, грохотало и лязгало, трудно открывались двери. Да-а! Не раз вспомнишь свое время и те современные поезда и купе, хотя и видела я их лишь на картинке. А здесь же грязь от угля и мазута, запахи старых вагонов и допотопных паровозов.
Пока так рассуждала, сосед, слегка придерживая меня за руку, провел еще к одному переходу. Я взглянула на него с вопросом:
– Ещё такой же?
– Последний! – усмехнулся он. – Следующий уже вагон-ресторан.
С большой осторожностью, я вновь перебралась в следующий тамбур и тут же заметила стоявших там двух мужчин кавказской наружности, которые о чем-то горячо спорили на своем языке. Увидев входящих нас, замолчали и стали разглядывать меня, не скрывая интереса. Я фыркнула про себя и крепче ухватилась за локоть соседа. Тот, понимая, легко похлопал меня по ладони, мол, я здесь, не бойся. Открыл двери и пропустил меня вперед.
Я вошла и тут же меня окружили запахи пищи и табака. Тут многие курили. Еще не было запрета, и разрешалось курить везде – в помещении, в поездах, в самолетах. Так что мне, вовсе не курящей, придется туго. Хотя мои теперь молодые бронхи и легкие могли справиться с этой ужасной привычкой. Да и дым был каким-то другим, не то что запах сигарет моего времени, настоящим, что ли – легким и не щипал горло. Когда я стояла близко от курящего моего соседа, то слышался этот запах, и он был даже приятен. Или мне так показалось.
Ресторанчик поразил меня чистотой, белыми скатертями, салфетками и такими же занавесками на приоткрытых окнах, в которые и уходил дым от папирос. Нас встретила та же официантка, что приносила завтрак, и приглашающе махнув рукой, повела к дальнему столу. Улыбнулась и подала нам карточки меню.
– Ознакомьтесь, и я скоро подойду, – улыбнулась она и ушла к другим посетителям.
Их было предостаточно. Зальчик был почти полон. Слышалась легкая мелодия из приемников на стенах, мужчины, а их было большинство, пили, закусывали, смеялись. Всё было, как и обычно в ресторанах – гомон голосов, звон столовых приборов и бокалов. Сосед извинился встал и пошел к барной стойке, что находилась у кухни, посоветовав внимательно изучить меню и придумать, что бы мне хотелось съесть. Я проследила за ним, так как не поняла, зачем тот ушел. Он приблизился к стойке и что-то сказал мужчине бармену, толстенькому мужичку с масленым лицом и тонкой полоской усов. Через мгновение ленца исчезла, он как-то вытянулся и стал угодливо кивать на слова соседа. Потом суетливо бросился за ним, когда тот повернулся и пошел к прежнему месту. Подскочив к нашему столу, он извинился за что-то передо мной и прихватил те два стула, что стояли рядом. У каждого столика, прикрепленного к стене вагона, стояли по четыре стула, по два с каждой стороны. Теперь за нашим было только два.
– Нам не нужны соседи, – ответил он на мой вопросительный взгляд. – Не будем отвлекаться. Не против?
Я пожала плечами.
– Что-то выбрали? – спросил он, присаживаясь напротив.
– Да. А Вы?
– Я и так знаю, чем бы хотел поужинать.
Он обернулся и махнул рукой. Тут же подбежала прежняя официантка.
– Нам, как я заказал, – сказал он, улыбаясь, – а вот спутница сама скажет, чтобы хотела.
Я удивленно посмотрела на соседа, осмысливая его слова, и заказала себе котлету по-киевски и салат из овощей.
– А все остальное на ваш вкус. – продолжил он и уже посмотрел на меня.
Я, все еще, не понимая, сложила карточку, и официантка, прихватив их обеих, быстро пошла к буфету. Вскоре она поставила на стол бутылку вина и два бокала. Сосед налил до половины и приподнял:
– Выпьем за знакомство, Валентина?
– Можно.
Я приняла свой бокал и мы чокнулись.
Вино было светлым, слегка сладким и немного терпким – виноградным. Мне понравилось. Я сделала пару глотков и почувствовала, как оно оставило приятное послевкусие и лихо прошло в пустой желудок. Поставив бокал на стол, решила пока не пить, так как была не только голодна, но еще и не знала, как отреагирует на алкоголь это чужое тело.
– А вдруг оно совсем не принимает? – подумала я. Хотя уже пробовала и коньяк в кофе и ликер в конфетах. Но там была такая малость, и при том меня всё же склонило в сон. А сейчас просто не хотелось так оконфузиться. Мне очень хотелось есть и еще задать вопросы своему соседу. И мне это было необходимо. Он же москвич, при том в возрасте, многое знает, вот и попользуюсь им, как вопросами-ответами в компе. От этой мысли я улыбнулась и фыркнула.
– Не понравилось вино? – встрепенулся сосед, наблюдая за мной. – Закажем другое?
– Нет-нет! – покачала я головой. – Есть хочется.
– А! – усмехнулся тот. – Уже придется подождать. Здесь, как и в любом ресторане тянут время, чтобы клиент созрел окончательно – и аппетитом и нервами. Вот тогда он будет есть всё, что не подадут. – Засмеялся он.
– Даже так? – хохотнула я. – А я-то думала, что это просто такая советская притвора ресторанная. Оказывается тактика.
Он замолчал, усваивая мои слова, и тут я поняла, что сказала что-то, что не соответствует моему возрасту, что-то чрезвычайно взрослое. Можно было подумать, что эти ресторанные издержки были мне давно знакомы.
– А расскажите немного о себе, – постаралась я быстро перевести его мысли. – Если, конечно, это не секрет.
– Уж, какой секрет, – немного помолчав, усмехнулся он, поставив бокал на стол. – Всё, до обыденного, просто – пятьдесят лет, вдовец, детей нет. Что же еще? – Он замолчал.
– А вы? Что расскажите о себе?
– Я тоже в таком же положении – семнадцать лет, не замужем, детей нет.
Он посмотрел на меня и рассмеялся:
– Один-один. Спрашивайте. Постараюсь отвечать подробнее.
– Я поняла, что Вы инженер-конструктор. А чего именно? Танков, самолетов?
– Танковой брони. Я химик-металлург, скорее всего. Вот еду с испытательного полигона, где смотрел за своим изобретением. Но это опять же – тайна! – Улыбнулся он лукаво глядя мне в глаза.
– Понятно. – так же ответила я, принимая его игру. – Я видела у вас книгу. Она на французском. Извините, что заглянула. Уж очень хотелось узнать, что вы читаете. Вы знаете язык?
– Да. Свободно говорю и всё остальное. Как второй родной.
– А еще какой?
– Немного немецкий, английский, испанский.
– Да вы полиглот! – воскликнула я и тут же смущенно прикрыла ладошкой рот, так как на мой возглас обернулись рядом сидящие мужчины.
– Скорее винегрет! – засмеялся он. – То есть всего понемногу. А вы, какой знаете?
– Знаете – это сильно сказано. Изучала немецкий в школе, потом сама немного английский. – Сказала я, вспомнив работу с компом.
– Так это здорово! – кивнул он. – Советую продолжить. А зачем в столицу, позвольте узнать? Учиться, работать, к родным?
Его лаконичные вопросы были мне удобны. Отвечать можно было также, не вдаваясь в подробности.
– Учиться, конечно. Правда, пока не определилась в какой же институт идти. В школе больше давались гуманитарные. Может быть в педагогический?
– А что если в иняз? – Он откинулся на спинку стула, сложив руки на краю стола. – Это отличная профессия – переводчик. Глядишь и мир посмотрите и гидом можно работать. Особенно в столице. Вы, с вашей внешностью смогли бы отлично. Как?
– Надо подумать, – сказала я и поднесла бокал с вином. – Только вот с языком жидковато. Там, наверное, огромный набор.
– Ничего, поможем. Найдем учителей, и есть при нём еще и подготовительные курсы.
– Учителям надо платить, а вот курсы – это интересно.
– Ну, вот и решили. Идем в иняз!
Он при этом взял свой бокал и чокнулся со мной, будто подтверждая уже мое решение. Я несколько растерялась, а потом подумала, что всё еще можно повернуть в любую сторону, в ту, какую захочу.
Больше мы не стали играть в вопросы-ответы, так как принесли наш заказ, заставив тарелками и соусницами весь стол. Моя котлетка пахла потрясающе, салат играл всеми красками свежих овощей, надеюсь без ГО, стояли передо мной еще и тарелки с балыком, кетой и икрой красной и черной в маленьких соусницах. Рядом притягивали взгляд свежие булочки, а перед соседом большая тарелка с мясной отбивной в окружении листьев салата и жаренной картошки фри. Всё было тАк красиво уложено, тАк пахло, что я едва подбирала слюну.
– Ну, что же, – сказал сосед, после того, как официантка ушла. – За наш приятный ужин!
Долив в бокалы, он приподнял, салютуя и пригубив, поставил. Взяв в руки нож и вилку, принялся неторопливо отрезать мясо и аккуратно класть в рот. А я же хотела откусить сразу большой кусок от сочащейся маслом котлетки, но стушевалась и откусила кусочек, взявши за бумажную юбочку на косточке. Чуть прихлебнув внутренний сок, расплылась в улыбке. Было обалденно вкусно! Давно такое не едала!
Сосед посмотрел на мою довольную рожицу и слегка улыбнулся. Он видел, как хотелось мне всё и сразу, и сделал вид, что ему также хочется, как бы присоединяясь к моим желаниям. Некоторое время мы наслаждались едой. В промежутках и он, и я запивали всё вином, которое он постоянно подливал в бокалы. Я попробовала всё – кету, балык, икру. Всё было натуральным и свежим. Откинувшись на спинку стула, слегка передохнула от такого изобилия. Теперь боялась переесть, также вспоминая о не своем теле.
– Всё надо испытывать понемногу, – скользила здравая мысль.
Сосед также закончил прием пищи, оставив немного в тарелке и сложив неё же нож и вилку. Я видела, что ему знаком столовый этикет, и он пользуется им автоматически, то есть привычно. Было сразу видно, что этому-то надо привыкать с детства, о чем я не преминула воспользоваться.
– Скажите, а вы помните свое детство? В какой семье вы родились? Судя по вашему умению пользоваться столовыми приборами, уж точно не в рабочей.
Он мило улыбнулся.
– Вы правильно заметили. Я из дворян. Правда, мой отец и дед и даже прадед были инженерами-металлургами. Это фамильная специальность всех детей мужеского пола. Какими-то особыми богатствами не обладали. Все своим трудом. Дворянство дадено было за заслуги перед Отчеством. Так что мы все рабочие, только с высшим образованием. Учился дома, потом в гимназии. Когда случился переворот, мне было всего десять. В моей семье был еще старший брат. Он погиб в Первую мировую. Отец сгинул на Урале, когда занимался там литьем на демидовских заводах в период гражданской войны. А мать умерла в голодные тридцатые годы. От инфлюэнцы или как говорят сегодня – от осложнений после гриппа. Остался я один в двадцать лет, уже учась в Московском университете на химико-техническом отделении. Потом работал там же при лаборатории, защитил докторскую степень. В войну работал в конструкторском бюро, чем и сейчас занимаюсь. Вот, пожалуй, и вся моя биография. Интересно?
– Очень! – опомнилась я, и замолчала. Мне было и интересно и немного стыдно, что вот так передо мной, несмышленышем по виду, раскрылся этот умный, талантливый седеющий мужчина. А вот почему? Это просто не укладывалось в голове.
– Неужели я ему понравилась, как женщина? – и эта мысль меня обрадовала. Я улыбнулась и кокетливо взглянула на него, совсем позабыв, что мне совсем немного лет, ну уж очень мало!. И будто опомнившись, тут же покраснела и опустила взгляд на стол. Чуть подрагивающей рукой приняла бокал и отхлебнула.
– Вы ни разу не назвали меня по имени, – сказал тихо сосед. – Почему? Не хотите?
– Как это? – опешила я. – Сергей Витальевич. Вот. Думаете – не помню?
– Нет, что вы, Валентина. Просто как-то пришло в голову. Сейчас услышал, и мне понравилось внимать его из Ваших уст.
Он внимательно посмотрел на меня и, как-то тоскливо, улыбнулся:
– Давайте выпьем за то, чтобы осуществились все ваши планы. Согласны?
– Обязательно! – с воодушевлением произнесла я и подняла бокал.
Мы пили и улыбались друг другу, глядя глаза в глаза.
Глава 5
Наш ужин подходил к концу. Я была сыта и даже слегка пьяна, когда вдруг увидела, как к нашему столу подходит вальяжной походкой один из тех самых мужчин кавказской национальности, что стояли при входе в ресторан и попались на пути. Склонившись к соседу, сказал, пьяно ухмыляясь:
– Можно чокнуться с вашей дочкой? Она такая свеженькая, как персик!
При этом он одной рукой держал рюмку, а другой, собрав пальцы в щепоть, поднес к губам и сделал воздушный поцелуй.
– Нельзя! – резко сказал сосед и, привстав, отодвинул его руку с рюмкой в сторону. Тот качнулся, еле устояв, и пролил жидкость из рюмки прямо на спину впереди сидевшего посетителя. Тот с криком подскочил и начал отряхиваться. Кавказец, вначале оторопел, потом взревев, кинулся на моего соседа с кулаками. Тот уклонился от удара и схватил его за руку. Как кавказцу было больно, я поняла по его лицу, когда сосед с силой надавил тому на запястье. Потом он резко завернул ему руку за спину и пригнул лицом к собственным коленям. Это произошло так быстро, что никто не успел даже опомниться. Кавказец заойкал, и сосед бросил его руку в сторону. Вместе с ним и качнулся, подбежавший было, его дружок. Подхватив того за талию, что-то бормоча на ухо, потащил его между столами на выход. Я сидела, застыв с бокалом в руке. До меня всё еще не доходило, что случилось. То, что произошло нечто выходящее за рамки приличия, я видела, но больше всего меня поразил сам сосед, его молниеносная атака и победа над молодым противником.
– Ого-го! – хмыкнула я. – А мы, оказывается, можем! Вот тебе и старик!
Поставив на стол бокал, я похлопала в ладоши. Все, кто сидел поближе, вдруг повернулись на мои хлопки и уставились с любопытством. Сосед сел и скривился, поняв мой выпад.
– Не стоит, – налил он себе вина и выпил до дна. – Хулиганов надо учить жестко. Распоясались в последнее время. Много свободы получили. Совсем с рельсов съехали.
– Согласна. Но вы меня удивили. Откуда такое умение? Самбо или джиу-джицу?
– Просто немного приемов самообороны, – улыбнулся он.
– Впечатляет! – протянула я ему свой бокал. – Думаю, что десерт мы можем взять с собой. Как Вы считаете?
– Согласен, – ухмыльнулся он и махнул рукой официантке, которая видела эту картину и что-то говорила удивленному испуганному буфетчику.
Расплатившись и что-то еще получив от буфетчика в сером бумажном пакете, когда мы проходили на выход, я уловила странные взгляды сидевших посетителей. Они провожали нашу пару, и в их глазах и позах читалось уважение к моему соседу. Я была удовлетворена – это был рыцарь! Он шел впереди, я позади, с гордостью держа его за руку. Таким образом, мы прошли все прошлые преграды между вагонами, и я уже не боялась грохочущих переходов.
Вскоре очутились в нашем вагоне. У окон в коридоре стояли пассажиры, некоторые двери были открыты и слышались разговоры на повышенных тонах, смех и веселые выкрики. Здесь во всю развлекались, играя в карты или выпивая прямо в купе, закусывая немудрящей едой. За закрытыми дверями слышались женские крики на детей и их писки и смех. В общем, вагон оживился к вечеру, и уже не казалось, что мы едем одни. Все купе были заполнены до отказа. Я боялась, что без нас наше тоже будет занято другими пассажирами или даже с детьми, и придется уступать нижние места, но оно было пустым, и я успокоилась. Видимо это так отразилось на моем лице, что сосед, закрывая двери, сказал улыбаясь:
– Не волнуйтесь. Я купил все три места до Москвы. Ваше – было единственным занятым. Я хотел и его освободить переселив в другое, но увидев вас, отказался, и сейчас только рад этому. Вы скрасили мне нудную дорогу в этом поезде. А сейчас мы будем с вами пить шампанское.
Он достал из пакета бутылку, завернутую во влажную салфетку и большое зеленое яблоко. Вынув из кармана перочинный нож в перламутровой оболочке, порезал яблоко на бумажной салфетке.
– Я сейчас, – сказал он и быстро вышел из купе.
Я бросила сумку на полку с чемоданом, скинула узкие туфли, что уже натерли ступни, так как были надеты на босые ноги, и уселась на полку, поджав их под платье. Уставилась в окно, за которым в потухающем свете дня, мелькали картинки лесной посадки, полей с созревающей пшеницей или рожью, будок путевых смотрителей. Умиротворение образовывалось в моей душе и предвкушение чего-то необычного, интересного. Я спросила себя:
– Неужели этот мужчина тебе приглянулся, старушка? Давно ты не чувствовала такой раздрай. И всё это – молодое тело, что досталось тебе в подарок. И что будет дальше? А вдруг истинная хозяйка вернется в него и что тогда?
Я закрыла глаза и мысленно махнула рукой:
– Вот тогда и буду думать. Правда, если будет чем.
Мои выводы прервал лязг открываемых дверей. Вошел сосед с двумя гранеными стаканами с подстаканниками.
– Вот – всё что смог достать, – улыбнулся он, показывая на посуду. – Будем пить шампанское из этих чудесных образцах вагонной посуды?
– Будем! – засмеялась я, отодвигая салфетку с нарезанным яблоком в сторону, освобождая место. Откупорив с хлопком бутылку, разлил напиток и поднял стакан за ручку подстаканника.
– За вас, моя прекрасная леди! – весело сказал он, и мы лихо стукнулись друг с другом.
И в этот момент резко дернулась дверь и с грохотом отошла в сторону. Я вздрогнула и уставилась на стоявших за дверью троих человек: мужчину в форме милиции, при оружии на широком ремне, того самого кавказца, с рукой на перевязи и любопытное лицо проводницы между ними. Стали также подтягиваться и рядом стоящие пассажиры.
– Добрый вечер! – козырнул милиционер, – Разрешите ваши документы!
– А в чем дело? – спокойно сказал сосед, поставив стакан на столик.
– Поступила жалоба на вас вот от этого гражданина. Будто бы вы учинили драку в ресторане и вывихнули ему руку ни за что ни про что.
– Это какое-то недоразумение… – начала было я, но была остановлена махом руки моего соседа.
– Ну, драку-то начал именно этот товарищ, – сказал спокойно сосед. – При том оскорбительно выразился в сторону моей спутницы. Этому есть свидетели того же ресторана. Опросите их.
– Я уже это сделал и не нашел никого, кто бы подтвердил кто первым начал драку. Все видели лишь окончание и вас. А также с покалеченной рукой этого товарища. – Он показал на нагло улыбающегося кавказца, который был уверен в своей правоте или скорее наговору и ждал развязки. – Поэтому я хотел бы ознакомиться с вашими документами. Не создавайте прецедент в поезде, товарищ. И вас гражданка это тоже касается.
Я вскочила на ноги и достала из кармана пиджака паспорт. И пока держала в руке, сосед достал красную книжицу и протянул её милиционеру. Тот с удивлением взял в руки документ и через мгновение его лицо побледнело. Он вытянулся и осторожно протянул ему книжицу обратно:
– Прошу прощения, товарищ генерал! – взял он под козырек. – Извините! Ошибочка вышла!
– Ничего лейтенант, – скривился сосед. – Надеюсь, что всё выяснилось, и вы нас больше не побеспокоите. А того, кто нагло себя вел, да еще и написал донос, вы накажите соответственно закону. Думаю, что пятнадцать суток приведут дебошира в порядок.
– Так точно, товарищ генерал! – вытянулся перед соседом милиционер и вновь взял под козырек. – Так и сделаем!
– Свободны! – спокойно сказал сосед и небрежно махнул рукой на выход.
– Есть! – козырнул лейтенант и круто развернулся к стоявшим в недоумении и с открытыми ртами кавказцем и проводницей.
Он вышел, потеснив их и других любопытствующих, и попытался тихо прикрыть дверь, но та не послушалась и лязгнула как обычно.
– Ох ты, черт! – услышали мы и переглянулись. – Смазать немедленно! – Послышался окрик милиционера. – Всем разойтись! А вас прошу за мной!
Потом там затопали, и организовалась относительная тишина. Я всё так и стояла босыми ногами на коврике, держа в руке паспорт. Его милиционер не стал проверять. Засунув обратно в карман пиджака, я обернулась на соседа, который стоял и хмуро наблюдал за моими действиями:
– Значит, генерал? – усмехнулась я. – А говорил – инженер.
Я смотрела в его голубые глаза с интересом, и легкая саркастическая усмешка тронула мои губы. Мы стояли слишком близко, и я видела, как ходила ходуном его грудная клетка. Тут он резко обхватил меня за талию и за шею и впился в губы. Я дернулась и затихла от такой неожиданной развязки. Потом поплыла от уверенного и умелого поцелуя. Прижавшись всем телом, обхватила его за шею и мы уже целовались вместе. Его поцелуи стали спокойными и нежными, он ласкал мои губы языком, углубляя, касался зубов, но не отрывался даже для вздоха. Я задохнулась от следующего напора и отстранилась от него, внимательно глядя ему в глаза. Они были черными от расширенных зрачков, и напряженным стало лицо. При тусклом свете дневной лампы и уже затемненных окон, его морщины не виделись и лицо, казалось, совсем молодым, дышащим страстью и желанием, как и всё напряженное тело. Это я уже успела ощутить на себе, чай не девочка! Он понял мою легкую усмешку и отстранился. Долил вино и махом выпил его, будто страдал от жажды. Потом тихо сказал: «Извини!» и, прихватив портсигар, быстро вышел в коридор, чуть не сбив проводницу, которая в это время чем-то смазывала полозья снаружи. Еле успела отскочить, и сосед боком прошел мимо нее и пошел дальше по коридору.
– И что сейчас было? – Села я на полку в полной прострации. – Непонятно. Или всё же вскружила я ему голову?
Тяжело вздохнув, допила вино из своего стакана, и усмехнулась:
– Он смущен, я понимаю. Всё же мне семнадцать, а ему ох, как много. Хотя, если бы он знал, сколько мне на самом деле, то… А чтобы сделал он, если бы узнал? Думаю, что не поверил бы. Хотя… – тут я задумалась. – А я-то, дура, обрадовалась! – хмыкнула и зажала рот ладонью, боясь разразиться смехом. – Давно меня так не целовали мужчины! Ох, давненько! Когда же в последний раз? И не припомню. Теперь будто впервые. Ишь, как меня разморило. А у соседа моего ещё всё и встАло!
Тут я не удержалась и захихикала.
– Полно тебе, девушка! – останавливала себя. – Мужик и так едва сдержался. Молодец! Не дай Бог, что могло случиться. Я за себя не ручаюсь!
Я вновь захихикала и принялась раздеваться. Легла в постель и накрылась простыней. Лежала и вспоминала его тонкие пальцы, стальные объятия и нежные поцелуи.
– Точно, как девчонка! – вздохнула я и смежила веки.
Через некоторое время я заснула и не слышала, кАк вернулся мой сосед и когда. Двери-то уже были смазанными и двигались легко и тихо.
