Текст книги "Зеркало души (СИ)"

Автор книги: Элеонора Лазарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27

Мы ехали по вечернему зимнему проспекту под сияние фонарей и легкую поземку. Снег залетал в переднее стекло, а мне было так уютно рядом с моим любимым, что я прилегла на его плечо. Он слегка дернулся, от неожиданности, потом просунул руку за мою спину и прижал к себе.

– Я не успела сказать тебе спасибо, Сережа! – прошептала я.

Он еще крепче прижал меня к себе, и затих. Иваныч включил радио и нашел музыкальную волну. Играли американский блюз. Я тихонько замычала, вторя музыке и прикрыв глаза. Так хорошо мне не было никогда! Вот так могла ехать и ехать! Главное рядом с ним, слышать его запах и легкое дыхание.

Он взял мою руку в свою ладонь и сжал её.

– Скажи еще раз! – услышала я его шепот в висок.

– Спасибо, Сережа!

Именно это он и хотел услышать – свое имя и на ты. Так я становилась ему ближе, так мы находились на одной волне. Возраст терялся, особенно в сумраке, особенно, когда мы так близко.

Машина шуршала мотором, а я вдыхала его знакомый запах и голова моя слегка кружилась. И даже отлетели мысли, что я впервые в своей жизни попаду в святая святых – Кремль!

Вскоре показались Боровицкие ворота и нас остановили. Офицер приложил к фуражке ладонь.

– Ваш пропуск, пожалуйста.

Иваныч протянул карточку.

– Все в порядке. Проезжайте. – Козырнул он и махнул кому-то рукой. Шлагбаум поднялся. Мы поехали дальше, а за нами уже пристроилась другая машина, а там и третья. Целая вереница авто сверкающих в вечернем освещении лаковыми боками. Иваныч подвез к крыльцу и открыл пред генералом дверцу. Тот вышел и подал мне руку. Я выбралась из машины и отдала ему фуражку. Он надел ее и стал еще красивее.

– Иваныч, подъедешь через три часа.

– Есть подъехать через три часа. – Козырнул тот и сел в автомобиль. И только он отъехал, как подтянулась следующая машина.

Я не стала оглядываться, а поспешила за генералом. Он подхватил меня под локоть, и мы не спеша поднялись по лестнице. У дверей навытяжку стояли солдаты с оружием. Увидев нас, подходящих к дверям, их тот час открыл перед нами молодой капитан с красной повязкой на рукаве. Пропуская меня вперед, следом вошел и мой спутник. Далее мы прошли в фойе или зал и к нам подбежал солдат. Он принял нашу верхнюю одежду, и наклонившись к генералу, что-то тому сказал.

– Видимо номер нашей вешалки. – Почему-то подумалось мне.

– Тебе надо в дамскую комнату? – спросил генерал, взяв меня под локоть.

– Нет. – Ответила я негромко.

– Тогда вперед!

Мы начали подниматься по широкой лестнице, застеленной красной дорожкой, закрепленной к ступеням металлическими стержнями с ажурными золотыми перилами. Еще находясь в фойе, мы уже слышали шум голосов. Теперь же, поднявшись на площадку, гул голосов стал отчетливее, и слышались даже отдельные фразы и смех. Вскоре перед нами предстали высокие белые с золотом створки дверей, которые при приближении тут же открылись. И мы вошли в зал. Георгиевский.

Я была оглушена и растеряна! Даже не так – Я БЫЛА В ШОКЕ! Огромная толпа людей, голоса, смех – и я оробела. Тут и там виделись мундиры с золотыми эполетами и наградами на груди, с золотыми поясами и кортиками сбоку, со звездами Героев и значками Лауреатов на лацканах тужурок. То тут, то там мелькали и гражданские мужские костюмы, но в основном военные кИтели. Рядом находились дамы в роскошных нарядах с драгоценностями на груди, в ушах, на запястьях. Все они двигались, переходя от одной группы в другую, создавая живое волнующее море людей.

А ещё и сам зал. О, это было великолепие!

Задрав голову, я видела огромные позолоченные мощные светильники в несколько ярусов, канделябры на пилонах расположенных по обе стороны зала, которые украшены витыми колоннами со скульптурами наверху каждого. Когда я спросила, кого они изображают, то генерал ответил, что Викторию – Победу в присоединении территорий к Российской империи в разные годы. Кругом мрамор, белый камень, позолота и барельефы под могучими сводами, поддерживающие высокий потолок. Наборный паркет мозаичный, многоцветный поражал и так блестел под лаком, что я боялась, что могу поскользнуться на нем, как на льду. В простенках большие арочные окна, завешанные собранными шторами в горизонтальные фестоны, или как у нас называли «маркиза». Сейчас они были приспущены, но проглядывалась тьма за стеклами, которая особенно казалась черной на фоне яркого освещения зала и ослепительно белых стен.

Я так и стояла, уцепившись за локоть генерала, крутя головой, все еще осматривая и восхищаясь. Улыбнувшись моему восторженному лицу, он подхватил меня под руку и повел между присутствующими, в известную только ему сторону. Вскоре я увидела небольшую группу, над которой возвышалась голова Степана Петровича, и слышался его громкий голос. Рядом стояла жена Анфиса Егоровна. Увидев нас, генерал шагнул вперед и обнял Сергея Витальевича.

– Здравствуй, дружище! Рад видеть тебя здоровым и невредимым. – Он слегка оттолкнул его от себя, вглядываясь тому в лицо. – Похудел. Но ничего, поправим. Скоро новый год и приглашаем тебя, – тут он глянул на меня, – вАс к нам. Будут все наши.

Генерал кивнул и поцеловал протянутую Анфисой Егоровной руку. Та приложилась губами к его голове.

– Рада, что жив остался. А это Валентина? – кивнула она в мою сторону. – Какая ты стала красивая! – и приобняла меня. – Рада видеть вас!

– Взаимно. – сказала я, улыбаясь и слегка склоняя голову.

Рядом стояли те, кто был на даче Степана Петровича, то есть друзья и соратники. Они с интересом рассматривали меня, а я их. Тогда они мало впечатлили, теперь же я видела их мундиры, погоны и ордена. Их спутницы были богато одеты и держались свободно. Мы пожали друг другу руки и обменялись приветствиями.

В основном они обращали внимание на моего генерала, интересовались его здоровьем. Я как-то упустила из виду, что Сергей Витальевич был ранен, видя каждый день его перед собой, и теперь была смущена и растрогана таким вниманием и заботой его друзей. В один из моментов, я сжала его локоть и он, поняв мой жест, сам прижал мою руку к своему боку. Мы поняли друг друга без слов.

Оглядевшись, спросила, что означают звезды на погонах, у кого одна, как у него, у кого две, как у Степана Петровича, у кого даже три, а обращение одно – генерал, на что он пояснил, что одна звезда, как у него – это генерал-майор, две – генерал-лейтенант, а три – генерал-полковник. А если одна большая, как вон у того мужчины, стоящего недалеко, то уже – маршал.

В это время тот, как будто услышал, повернулся в нашу сторону, и, увидев направленные на него взгляды, улыбнулся и кивнул. Сергей Витальевич также ответил кивком.

– Вы его знаете? – спросила я. – Это кто же?

– Это маршал бронетанковых войск Баграмян.

Я прибалдела! Вот значит он какой! И совсем не похож на победителя, обыкновенный мужчина, небольшого роста, лысый. Правда мундир на нем завешен орденами и медалями. К тому же и еще Герой Советского Союза.

Я еще не понимала, зачем мы здесь все собрались. То, что будут награждать высшими орденами, знала со слов генерала, только что будет потом?

Нас пригласили в другой зал, Александровский и через него в Андреевский, где каждому было предоставлено место, согласно номерам рядов, указанных на приглашениях. Мы устремились вслед, входящим в открытые двери. Я видела этот зал по телевизору, когда Президент принимал присягу. Всю церемонию показывали и рассказывали. Теперь мне предстояло сравнить увиденное тогда собственными глазами. Тут я поняла, что телевизор не дает всего изображения. Это нужно самому ощутить всё величие, помпезность и богатство самого зала и того, что оставили за спиной. Гул голосов, шарканье ног и даже реплики слышались отчетливо и как-то разом.

Мы остановились недалеко, где-то в четвертом ряду с краю. Генерал вообще у самого прохода. Вскоре звук голосов начал стихать. Взоры всех были обращены на сцену, где стояла большая лакированная тумба с огромным во всю переднюю стенку гербом Советского Союза. Позади них, перед завешанной синей тканью задником, стоял мощный памятник Ленину, из белого мрамора, во весь рост в его знаменитой позе – руку вперед, другую за жилетку. Около постамента, на полу стояли большие корзины с цветами. Красные гвоздики. Все ждали появления глав государства.

Тут прозвучали фанфары, и голос диктора зазвучал над нашими головами.

– Внимание товарищи! Первый Секретарь Центрального комитета коммунистической партии Советского Союза Никита Сергеевич Хрущев и Министр Вооруженных сил Советского Союза маршал Георгий Константинович Жуков!

Все замерли и из золоченой боковой двери импровизированной сцены, а иначе подиума, где когда-то стоял трон царей Российской империи, о чём прошептал мне генерал, появились две фигуры. Оба невысокие и в теле. Один в маршальской форме с орденами во всю грудь, другой в темном гражданском костюме с галстуком и со звездой Героя соцтруда на левой стороне пиджака над орденскими планками. При их появлении все начали хлопать. Те остановились рядом с тумбой и тоже хлопали залу. Они улыбались. Затем вновь фанфары и мой генерал вышел из толпы, предварительно сжав мне руку:

– Я скоро.

Вот тут я растерялась, не понимая зачем он вышел и что сейчас будет.

Перед подиумом, выстроились в линию, лицом к главам шеренга военных и несколько мужчин в гражданских костюмах. Зал замер. Хрущев прошел за тумбу и раскрыл листки. Постучал пальцем по микрофону и, услышав ответный звук, лукаво улыбнулся:

– Работает!

В зале прошелестели смешки, типа одобрения выходке Главы. Слегка откашлявшись, он начал говорить и входил в раж.

– Нервический мужчина! – мысленно оценила я его состояние и речь.

Поздравив всех с окончанием года и с успехами в деле «строительства коммунизма», под аплодисменты он сошел с пьедестала тумбы и туда отправился Жуков. Он не доставал бумажки, просто дождался тишины и начал говорить спокойно, но с нажимом.

– Сразу чувствуется командир! – оценила я его выход.

Он говорил о торжестве соцлагеря, о помощи братской Венгрии в разгроме контрреволюционного мятежа, о заслугах боевого братства, «которое ещё не забыло триумфального шествия по дорогам Европы, и показало ещё раз, что значит советский солдат».

– Сегодня, – продолжил он, – партия и правительство награждает своих героев высшими орденами – звездами Героя Советского Союза.

После аплодисментов выкатили из боковых дверей столик на колесах с коробочками на столешнице. Началось награждение под голос ведущего.

– И где он сидит, что всех видит? – покрутила я головой, выискивая таинственного диктора. Там же у него не было мониторов и телекамер, хотя здесь было много журналистской братии и кинооператоров, которые снимали тут же и фотографировали. От вспышек фотокамер слепли глаза.

Вручал награду Жуков, а Хрущев жал руки. Оба что-то говорили Героям, те вытягивались и отвечали, поворачиваясь к залу – «Служу Советскому Союзу». Затем услышала фамилию моего гнерала, и я вытянула голову, чтобы рассмотреть повнимательнее. Сергей Витальевич с достоинством взошел на подиум и остановился перед Главами государства. Я увидела, как Жуков, после вручения, задержался у моего генерала и что-то еще говорил. К ним присоединился и Хрущев и уже говорили вместе. Задержка была приличной, и голос молчал это время.

– Все-таки видит! – заключила я свое наблюдение.

Церемония длилась довольно долго. Потом Хрущев поздравил новых Героев и пожелал мирного неба и хорошего будущего года.

На этом закончился торжественный момент, и зазвучал Гимн.

Тут я вспомнила, как переиначивали и терзали эту знакомую с детства мелодию в моем прошлом мире. И, в конце концов восстановили, только поменяли слова. Обратила внимание, что все здесь стоявшие пели – и мужчины и женщины. Я тоже не молчала, помня слова с детства.

– Вот и пригодилась моя память. Хоть что-то мне известно из прошлого.

– Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует, созданный волей народа

Великий, могучий Советский Союз!

Я пела вместе со всеми, и песня наша отражалась от сводов старинного Кремля и растекалась по стенам Андреевского, бывшего тронного зала русский царей.

Мне понравилось и настроение улучшилось. А потом, когда подиум покинули главы под аплодисменты, генерал нашел меня. Я поздравила его и с любопытством открыла коробочку, которую он положил мне в руки. На красном бархате сияла золотом звезда. Муаровая алая лента на пластинке, вставленной в серебряную рамочку, дополняла медаль и та выглядела богато.

– Золотая? – спросила я, подняв на него глаза.

– Золотая! – кивнул он, улыбаясь. – Нравится?

– Ага! – ответила я. – Не видела никогда близко. Только в тел…на картинках. – Поправилась я и смутилась. – Ну-у! – думаю, – Попалась, идиотка! Чуть не проболталась! Какой телевизор! Есть, конечно, уже в народе первые с маленьким экраном, но у генерала ещё нет. На мой вопрос: – Почему? тот ответил, что не установлена антенна и не к чему цеплять. – А установят? Ответил, что обязательно.

Генерал то ли не слышал, то ли не понял, забрал коробочку и положил в карман.

– Давай прицепим? – взмолилась я, сделав глаза кота Шрека. – Красиво будет?

– Не сейчас. – Ответил он, склонясь к моему лицу. – Надо примерить и потом сделать дырочку в тужурке. Эту медальку прикручивают.

– А эти коробки, – показала я на две другие, – с чем?

– Там такая же, но только для постоянной носки, позолоченная, а в другой Орден Ленина.

– А зачем вторая звезда? – удивилась я. – Вы теперь дважды герой?

– Нет! – засмеялся он. – Вторая муляж, которую можно и потерять. Вдруг такое случится.

– Да-да, вы правы! – согласилась я. – Или украдут.

Мне вспомнились случаи кражи у ветеранов их наград в перестроечное время. Жуть! Страшно вспоминать! Вот у этих, увешенных кителей спарывали заслуженные в боях или труде ордена и медали и продавали на черном рынке.

Я вздохнула и уцепилась за подставленный локоть генерала. Мы догнали группу Степана Петровича и присоединились к ней. Вышли вновь в Георгиевский зал, где уже были накрыты фуршетные столы по стенам за пилонами и мелькали белые рубашки официантов с подносами, разносящие спиртные напитки. Народ рванул к столам, а мы сгруппировались у одного из столбов. Тут же начались поздравления и других вокруг стоящих военных, которые знали генерала. Некоторым он жал руку.

К нам подошел официант с бокалами шампанского, как я поняла. Один он протянул мне, другой взял себе.

– Я рада, за тебя, Сережа! – тихо сказала я и прислонила свой к нему. И вздохнула. Мне было немного обидно и досадно, что он не сказал о своей награде. То ли стеснялся за это награждение, то ли думал удивить меня. Удивил – точно!

Он посмотрел на меня с улыбкой, и, прищурившись, кивнул:

– Спасибо!

Не успели мы выпить по глотку, как его развернул мужчина в гражданском:

– Сергей Витальевич, поздравляю! – протянул он руку. – Ты заслужил эту награду. Еще слышал, был ранен? Как сейчас себя чувствуешь?

– Все в порядке, Сергей Павлович! – радостно сказал генерал. – Спасибо за поздравление!

– А это кто с тобой?

Он кивнул на меня, во все глаза смотрящую на живую легенду космонавтики – Королева! Я его сразу и не узнала, только после того, как генерал произнес имя отчество. А до того думала: – Где я его могла видеть?

Вот так всё и сложилось!

– Это моя… – тут он слегка замялся, но сообразил, – знакомая. Дочь друга. Студентка иняза. Валентина.

– А это Сергей Павлович Королев. Изобретатель той самой «Катюши», помнишь?

Я-то помнила и про установку, которую немцы называли «ужасом войны», и про ракеты, в которых полетели первые космонавты, и его странную смерть в самом расцвете сил, после которой неудачи просто преследовали нашу космонавтику. Сейчас же передо мной стояла «живая легенда» и улыбалась.

– Очень приятно, Валентина! – Принял он мою протянутую руку и приложился губами. – Здесь впервые? – Он кивнул в сторону.

– Впервые! – радостно откликнулась я. – Очень волнительно и интересно!

– Ну-ну! – усмехнулся он. – Желаю успехов в новом году! А ты мне нужен. – Обратился к генералу. – Созвонимся.

– Обязательно.

Серьезно сказал мой спутник. Они пожали друг другу руки, и тот ушел в толпу.

– И зачем ты понадобился Королеву? Тоже на космос работаешь?

– Что ты сказала? – вытаращился он на меня. – Какой такой космос?

– Упс! – сжалась я, и мои мысли заметались «по закоулкам». – Что отвечать? Откуда я знаю про «тайную тайну» для многих советских людей? Ещё никто не знал, что четвертого октября следующего года планета Земля услышит писк первого своего спутника. То есть меньше чем за год! А я про космос! Боже!

И тут пришла отчаянная мысль!

– Так сложила его ракетную установку, как сам сказал и фантастику, которую очень люблю. Так уж получилось. А он, что, космосом занимается? И ты тоже?

Теперь уже я наступала, вспомнив поговорку, что «лучшая защита – это нападение». Он слегка опешил, а потом кивнул:

– Кое-чем, но это тайна! Поняла?

Я понимающе закивала и припала к бокалу с вином.

– Пронесло! А так бы попалась, «как кур в ощип»! Надо держать себя в руках, вернее слова в руках! Боже, что я говорю!

Я допила и отчаянно заметалась глазами, куда бы его поставить. Генерал заметил и принял его из моих рук.

– Пойдем к столам? – кивнул он в сторону фуршетов. – Хочешь перекусить?

Я хотела, не есть, а посмотреть, чем угощают главы государства своих подданных и гостей. Здесь было много военных атташе и дипломатов других стран. Одни надели парадные формы собственной армии, другие были в гражданском. Выделялись и рядом стоящие дамы, одетые броско и модно. Видимо жены или как я, «знакомые».

– Как он это сказал и как заметался с представлением! – Вспомнила я состояние генерала перед Королевым, когда он не знал, как меня обозначить. – Но что делать? Ведь он сам должен был продумать мое появление с ним под руку.

Разница в возрасте давила его крепко. Я же просто любила его. Да, именно любила! Теперь в этом не было сомнения. И не потому, что одарил подарками, хотя мне была приятна его забота, не потому, что не постеснялся и привел знакомиться с высшим светом, а потому, что он сильный, мужественный мужчина, готовый бороться за свою любовь, никого не стесняясь. Именно о таком спутнике я мечтала ночами, почитывая книжки классической литературы и местного электронного чтива – герое и защитнике. Но такого не нашлось в моем времени, вот и случилось одиночество. Так может быть здесь нашла? Может быть, это и есть моя судьба?

Мы прошли к столам, и я вспомнила слова героя из фильма, оглядев эти обалденно шикарные закуски.

– А кто будет оплачивать этот банкет?

Да уж! Столы, что называется, ломились от яств! Чего здесь только не было!

– Икра черная, икра красная, икра заморская баклажанная! Тьфу ты! привязалась! – хмыкнула я, и глаза мои разбежались.

– Давай ты сама наложи нам в тарелку этих бутербродиков.

Генерал показал на большое блюдо, на котором расположились канапе и корзиночки с разными закусками. Он держал тарелку, а я накладывала щипцами всего понемногу. Отойдя в сторону, начали поглощать кремлевскую закуску, и смеяться, помогая вытирать губы и подбородок друг друга. К нам присоединились Степан Петрович с Анфисой Егоровной. Генерал-лейтенант, теперь я знала его звание, возмущался, что здесь не находит селедку или огурчик к водке, и протягивал моему спутнику рюмку с крепким напитком.

– Давай нашу, беленькую. Оставим эту шипучку нашим дамам.

Говорил он, косясь на бокалы в наших руках. Они чокнулись, выпили и повторили.

Тут послышалась музыка.

– Это что, танцы? – удивилась я.

– Танцы-танцы! – покивал головой Степан Петрович. – Праздник всё же!

Генерал увидел мои загоревшиеся глаза, поставил тарелку на стол и протянул мне руку.

– Приглашаю Вас, мадемуазель на тур вальса.

Я чуть не поперхнулась! Он еще и танцует! А я, бедная старушка уже подзабыла малость, как это вальсировать.

Мы протиснулись сквозь толпу, и вышли в круг танцующих. Но мелодия сменилась, и теперь было медленное танго. Генерал прижал меня к себе так близко, что я даже слегка отодвинулась.

– Извини. – Услышала я его губы у своего уха. – Тут довольно тесно. – И отпустил.

Но танцевать в такой толчее, себе дороже, как убедилась. Нас почти прижали друг к другу уже без нашего участия. Генерал держал свою руку за моей спиной напряженной, чтобы не пришлось почувствовать мне в спину чей-то локоть. Я засмеялась, услышав его раздраженный шепот в адрес неумелого партнера другой пары, которая врезалась в нас. Они извинились, но он напрягся. Я почувствовала, что это удовольствие ниже среднего, как говорится и попросила его выйти из круга.

– Давай лучше отойдем и перекусим. Я там видела симпатичные пирожные.

Он посмотрел на меня с удивлением, а потом, будто поняв, весело кивнул и мы опять еле протиснулись обратно. Своих знакомых не нашли, зато обнаружили много тарелок с лакомством. Они были восхитительны! Я съела четыре, генерал одно и то по моей настойчивой просьбе попробовать. Запив это чудо шампанским, пошли к выходу. Решили, что миссия выполнена и нам лучше идти домой. Тем более, что вскоре наше авто прибудет за нами.

– Иваныч уже ждет, поди! – улыбалась я, глядя в спокойное лицо генерала.

Мы вышли в тот зал или фойе, и к нам тут же подбежал дежурный офицер. Передав ему заявку на машину, отошли в сторону и ждали наши верхние вещи. Рядом с нами стояли и другие пары, также покидавшие гостеприимный Кремль.

Надев на меня шубку, он оделся сам, и мы вышли на крыльцо. Наш автомобиль уже стоял в череде персональных авто. Увидев его, быстро сели и поехали домой.

Этим вечером я спала как убитая и даже не смогла рассказать Глаше, что было в Кремлевском дворце.