Текст книги "Частная школа (СИ)"

Автор книги: Елена Шолохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

49

Они вышли во двор. Там никто не подслушает, сказал Никита.

«Да кому надо тебя подслушивать», – подумал Эрик, глядя на него с лёгкой брезгливостью. Но спорить не стал – пусть во двор. Ему же хуже. Если дело дойдёт до драки, никто не вмешается, никто ему не поможет.

Но Никита уверенно обогнул здание школы и остановился ровно под окнами директрисы. Эрик только усмехнулся про себя от такой продуманности, в принципе бесполезной. Потому что зная себя, он не уверен, что это его в случае чего остановит. Но пока он убрал руки в карманы.

Никита же заметно нервничал, то и дело поглядывал на окна, а вот в глаза Эрику смотреть избегал.

– Ну давай уже, выкладывай. Что там у тебя за грязные секреты, – терял терпение Эрик.

– Не у меня. У Дины, – издал нервный смешок Никита и снова покосился на директорские окна.

Эрик вынул руки из карманов, скрестил на груди. Никита инстинктивно отступил на шаг.

– Ну?

– Короче, – облизнув губы, произнёс он. – Ты же знаешь, ну, в смысле, слышал, наверное, про Алису Полякову? Ну которая в прошлом году типа спрыгнула с крыши…

– Ну.

– Так вот не прыгала она.

– Что?

– Не прыгала, говорю, – и понизив голос почти до шёпота, добавил: – Её столкнули.

Эрик не знал, как на его слова реагировать. Да и не очень-то ему поверил. Но в любом случае, при чём тут Дина?

– Не веришь? – усмехнулся Никита, заметив его выражение. – Думаешь, я сказки рассказываю? Если бы. Я сам лично видел, что её столкнули. Я в тот момент на улице был. Вон там.

Он махнул рукой в сторону спортивной площадки.

– А Алиса упала вон с той крыши.

Никита указал на жилой корпус – четырёхэтажное здание с двумя круглыми башенками по краям. Эти башенки, как Эрик уже знал, как раз и выходили с чердака на крышу. И если на чердак попасть всё ещё можно было (в тёплое время после отбоя там иногда собирались старшеклассники – выпивали тайком, курили или просто играли в любовь), то оба выхода на крышу теперь всегда заперты. Впрочем, Эрик и на чердаке бывал всего раз, просто посмотреть, как там и что, а уж гулять по крышам его тем более не тянуло.

– Как видишь, с площадки всё видно.

– И что тебе было видно?

– Что её столкнули. Она стояла спиной к краю. Кто бы стал спрыгивать с крыши спиной? И там с ней кое-кто был.

– Почему тогда все говорят, что она сама сбросилась?

– Потому что кроме меня никто этого не видел. А я никому не рассказывал. Ну и разбираться никто не стал. Наоборот, Чума кому надо приплатила, чтобы всё замяли.

– И зачем ты это мне сейчас рассказываешь?

– А ты догадайся?

Эрик лишь нахмурился на его предложение и буквально придавил чёрным взглядом.

– Ладно, – правильно понял его тяжёлое молчание Никита. – В общем, это была Дина. Алису Полякову столкнула Дина. Я сам это видел.

– Ты чего несёшь? Да за такое…

– Стой-стой-стой, – вскинул руки перед собой Никита, однако предусмотрительно отступил ещё на шаг. – Я же не дурак. Я такими обвинениями просто так разбрасываться не стану. Но я знаю, что видел. И Дина знает, что я знаю. У меня и видео есть, я на телефон снимал. Правда, там не видно толком. Просто её загораживала Алиса. Но видно, что кто-то с Алисой стоит в красной куртке. Там рукав немножко мелькает. Но я знаю, что это Дина.

– Откуда же ты знаешь, что это она, если этого не видно?

– А я видел, как они в тот вечер поднимались на чердак вдвоём. Незадолго до её падения.

Никита выждал многозначительную паузу, но не получив никакого ответа от Эрика, стал рассказывать подробнее:

– Было, короче, так: я как раз шёл к Дине. Мы с ней договорились погулять, ну и вот я за ней хотел зайти. Вывернул такой на лестницу, а там они. Дина и Алиса. Только они уже на один пролёт выше шли, ну и обе явно на взводе были. Даже меня не заметили. И поднимались так стремительно. Я, короче, за ними. Окликать не стал, что-то заменжевался, просто пошёл следом. Сначала думал, что они на четвёртый этаж к кому-то из преподов… ну, мало ли… Дина потому что никогда в этих чердачных сходках не участвовала. Типа фу для неё такое. А тут гляжу, на четвёртый не стали сворачивать, поднимаются дальше, прямиком туда, на чердак. Ещё и с Поляковой, с которой они типа враги. Ну вот, поднялись и дверь закрыли за собой. Я пока поднялся, отстал же… и потом не сразу сунулся к ним… постоял немного. Сомневался, то ли уйти, то ли зайти. Алиса там что-то говорила, но не слышно было. Так только бу-бу-бу. Дина ей отвечала – тоже не разобрать, слишком тихо. А потом слышу – ругаются. Точнее, Дина на Полякову наезжает. Вот тогда я дверь открыл и позвал её. Мол, Дина, ау, гулять идём? А она такая: «Подожди меня там». И голос капец злой. Я ей: «На площадке?». Она как рявкнет: «Да!». Я и ушёл поскорее, но когда выходил, последнее что слышал… как Дина сказала Алисе: «Я тебя предупреждала». Ну, тут главное, тон. А она это сказала так, будто угрожала ей.

Эрик молчал. Он не то что, не знал, что сказать, он не знал, что и думать. Может, этот белобрысый всё выдумал? Потому что это ведь какая-то совершенно дикая чушь.

– Ну вот так всё и было… – вздохнул Никита. – А-а, ну я потом спустился на площадку, ждал Дину… Запарился ждать и хотел уже ей звонить, потом смотрю – они на крыше. Алиса спиной к краю стояла, ну и… дальше ты знаешь. Я сначала офигел, конечно. Потом побежал к Дине. Она в своей комнате уже была, сидела там одна и плакала. Ну, понятно, почему. Я ей тогда сказал, мол, всё знаю, но никому не скажу.

– А Дина что?

– А Дина сказала, что ей уже всё равно. Но, конечно, не всё равно! Это она тогда с расстройства так сказала, ясно же. Потом-то она очень правдоподобно изображала шок, когда типа узнала про Полякову. Я бы сам поверил, если б не знал.

Эрик вглядывался в Прочанкина, пытаясь распознать хоть тень неискренности. Но тот если и врал, то очень уверенно и умело. Ещё и видео предлагал посмотреть. В чём тогда смысл?

– Хочешь сказать, Дина её убила? – севшим голосом спросил Эрик и внутренне передёрнулся – так нелепо и чудовищно это прозвучало.

– Не ну… чего сразу убила? – замялся Никита. – Может, не хотела она этого. Да скорее всего. Просто случайно так вышло. Поссорились, толкнула её, и та упала. Ну а так, да… Дина…

– Да ну бред, – сморщился Эрик, как от боли. В груди и правда ломило и жгло. И всё равно в голове такое не укладывалось.

Никита пожал плечами, мол, думай, как хочешь.

– А мне ты зачем всё это вывалил?

– Я этого никому не рассказывал. И буду дальше молчать, если ты от неё отстанешь.

– Чего? – двинулся на него Эрик.

– Я сказал. Отстанешь от неё, и никто ничего не узнает, – торопливо повторил Никита и проворно отскочил назад. – А если нет, то всем расскажу и видео отправлю, куда надо…

50

– Я сказал, отстанешь от неё, и никто ничего не узнает, – торопливо повторил Никита и проворно отскочил назад. – А если нет, то всем расскажу и видео отправлю, куда надо…

– Это я тебя сейчас отправлю, куда надо, – надвигался Эрик. Глаза его недобро сверкали, на скулах выступили желваки.

– Что? – отступал Ник. – Ну чего тебе? Подраться хочешь? Я с тобой драться не буду!

– Конечно, не будешь, сыкло. Я тебе просто сейчас пропишу пару раз в табло для профилактики, чтобы знал впредь, как угрожать Дине.

– Я не угрожаю, а предупреждаю! Я не хочу ей зла…

Никита кружил на месте, то и дело бросая тревожные взгляды на окна директрисы. Эрику в конце концов надоела эта карусель. Он сделал обманное движение влево, Никита, как и ожидалось, метнулся от него вправо и угодил в цепкий захват.

– Отпусти! Нас Чума увидит! – запаниковал Никита. – Увидит, что дерёмся – отчислит обоих.

– Да мне пофиг.

– Ну бей, бей, – истерично выкрикнул Прочанкин, прекратив выворачиваться. – Бей! Ты же по-другому решать вопросы не умеешь! У тебя же ума хватает только кулаками махать… Чего ещё ждать от гопоты?

– Да я гляжу ты от страха совсем умом тронулся, раз у тебя самый главный инстинкт вдруг отказал.

Эрик коротко стукнул его под дых. Никиту согнуло пополам. Несколько секунд он хватал воздух ртом, прижимая руки к солнечному сплетению. Еле выпрямился, вскинул на него слезящиеся глаза, посмотрел затравленно.

– Ещё?

Никита замотал головой.

– Тогда слушай и запоминай. Если ты навредишь Дине, если хоть слово про неё гадкое кому-то скажешь, я тебя просто удавлю. И плевать мне, что будет потом. Как ты там говорил? Я громкими словами не разбрасываюсь, и если уж пообещал – сделаю. А тебе я не просто обещаю, тебе я гарантирую адскую жизнь.

– Ты думаешь, я навредить ей хочу? Да я люблю Дину. И всё у нас было хорошо, пока ты не появился.

– Да ничего у вас не было. Ни плохо, ни хорошо, никак.

– Много ты знаешь!

– Ты, гляжу, слишком много знаешь, – в голосе Эрика вновь явственно зазвучали угрожающие нотки.

– Может, у нас и не было… про что ты там подумал. Но это ничего не значит. И да, я всё про неё знаю. Знаю, что она любит, а чего терпеть не может. Знаю, что её может развеселить, а что огорчит. Знаю, какая музыка ей нравится, какие книги или фильмы, да вообще всё… А ты про неё ничего не знаешь. Ты даже не знаешь, какая она. Тебя вон перекосило как. А мне вот она любая нравится. Мне плевать, пусть бы она хоть Алиску спецом толкнула, всё равно…

– А ну пойдём, знаток, со мной, – Эрик, схватив Никиту за руку повыше локтя, потянул его за собой.

– Куда? Никуда я с тобой не пойду! – выдернул руку Никита.

– Мне тебя за шкирку тащить?

Никита несколько секунд колебался, затем, сглотнув, спросил:

– Куда?

– К Дине.

– Зачем?

– Расскажешь ей всё это.

– Что? – моргал Ник.

– У тебя не только инстинкт самосохранения перестал работать, но и кратковременная память? Всё, что ты мне сейчас поведал, расскажешь Дине. При мне.

– Да зачем ей-то это знать? – забормотал Никита, но Эрик снова прихватил его за куртку, и тот смирился.

– Ладно, ладно, – дёрнул плечами, высвободившись.

По дороге Никита пару раз заводил: может, не надо? Но натыкаясь на взгляд Эрика, замолкал и послушно плёлся следом.

* * *

В коридоре Никита снова заюлил: «Да не могу я Дине такое рассказать. Я и так не сказал бы никому про неё, честно. Я просто на понт тебя брал. Давай просто забудем, а?».

Он даже попятился. Эрику пришлось и впрямь поймать его за капюшон куртки и втолкнуть в комнату девчонок. Получилось, что они ворвались без стука, нежданно и непрошено. А Никита так и вовсе буквально ввалился и еле удержал равновесие, запнувшись о порог.

Лиза с Полиной, взвизгнув, подскочили. Дина тоже ошарашенно уставилась на обоих.

– Девочки, идите-ка погуляйте немного, – обратился к девчонкам Эрик.

Полина, кивнув, потянулась за кофтой. Лиза же встала в позу.

– С чего это вдруг? Я уже сегодня для вас гуляла. Мне надо к физике готовиться!

После короткого препирательства Эрик выдворил и Лизу.

– Что случилось? – с недоумением спросила Дина, прикрывая светлой прядью половину лица.

– Ничего не случилось. Никита сейчас кое-что тебе расскажет.

Эрик на всякий случай прошёл к двери и выглянул в коридор. Потом обернулся к Прочанкину, который в замешательстве топтался в центре комнаты:

– Чего мнёшься? Давай рассказывай про свои наблюдения, знаток.

Никита бросил виноватый взгляд на Дину и негромко забубнил:

– Дин, говорю сразу, я бы ничего про тебя другим рассказывать не стал. И видео бы никому не показал.

– Какое видео? Что рассказывать? – не понимала Дина.

– Ну про тот случай, помнишь? Про Полякову. Когда вы с ней на чердаке ругались. Я же обещал тогда тебе, что никому не скажу. И я бы не сказал, честно! Не за что бы тебя не сдал! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Меня не сдал? Ты про что вообще? – озадаченно нахмурилась Дина, потом перевела взгляд на Эрика. – Что здесь происходит?

– Я про случай с Алисой. Ты забыла, что ли, что я вас видел вместе в тот вечер? Когда вы ругались на чердаке…

– Ругались, да. И что?

– Он хочет сказать, – не выдержал Эрик, – что это ты столкнула её с крыши.

– Чего?! – Дина резко поднялась с кровати. – Вы с ума сошли? Это ты, Ник, придумал?

– Я не придумывал, я видел тебя, Дина.

– Где видел? На чердаке? Да, мы поругались. И из-за этого Алиска сбросилась… Но я не знала, что она так поступит! Что из-за обычной ссоры…

– Дин, я всё видел, – упрямо повторил Никита. – Я видел, что она не сама, что её столкнули. Ты столкнула.

– Ты сдурел?! – разозлилась она.

– Я всё записал… на телефон.

– Я никакого не толкала! Что за бред ты несёшь? Меня не было с ней на крыше! Мы поговорили, и я ушла в комнату. Всё! Я знать не знала, что Алиска полезет на крышу, что спры… Записал, говоришь? И оно у тебя с собой? А ну покажи своё видео.

Никита достал телефон, пару минут искал нужный ролик, а потом протянул ей. Эрик встал рядом с Диной.

Прочанкин не соврал. Крохотный силуэт, практически точка, стоял на краю крыши, а потом камнем полетел вниз. От этого жуткого момента даже Эрику стало не по себе, а Дина, издав всхлип, крепко зажала рот рукой. Потом повернулась к Эрику и, уткнувшись лицом в его грудь, горько расплакалась.

– Воды принеси, – велел Никите Эрик, поглаживая её по голове.

Позже, когда Дина немного успокоилась, он вновь пересмотрел эти несколько страшных секунд. Затем нажал на паузу за мгновение до непоправимого, приблизил насколько можно кадр. Дина, шмыгая носом, тоже взглянула.

– А ведь правда, с Алиской кто-то был… – произнесла она и испуганно посмотрела на Эрика.

Эрик и сам видел, как мелькнул на долю секунды чей-то красный рукав. Прямо перед падением.

– Но это не я! Я клянусь! Я бы никогда… – уголки губ её вновь поползли вниз, а на глазах выступили слёзы. – Если бы я знала, я бы ни за что её там не оставила…

– Конечно, не ты, никто так не думает, – обнял её за плечи Эрик.

– Но тогда почему… – забормотал Никита, – почему, когда я тебе сказал, что всё знаю, ты ответила, мол, теперь уже всё равно…?

– Я вообще не понимаю, о чём ты, – всхлипнула Дина.

Никита вновь начал путанно объяснять, как подслушивал их последнюю ссору.

– А-а, вспомнила. Точно, ты же приходил… Да я вообще не то имела в виду. Я думала, ты слышал, как мы ругались. Думала, ты говорил про то, что сделала Алиска…

– А что она сделала? Ты можешь сказать? – спросил Эрик.

Дина вытерла ладонью слёзы.

– Наверное, да, – вздохнула. – Наверное, надо было раньше это рассказать. Может, она бы жива осталась… Вы же знаете, мы с ней из одного города, из одного района даже. Только она с опекуном живёт, а он тот ещё козёл. Алиска его ненавидела. Поэтому она всё прошлое лето торчала у нас дома. Ну и зимние каникулы она тоже собиралась провести у нас. Дом у нас большой. Да и мне с ней веселее. Вечно же никого нет. В общем, отец за нами сюда приехал, отвёз домой. Вечером мы с родителями и с Алиской поужинали в ресторане. У неё как раз день рождения был. Восемнадцать исполнилось. Отмечали вот. А потом… не знаю, как объяснить, но я чувствовала, что с ней что-то не то. Она какая-то другая стала. Будто что-то скрывает и боится. Ну, так оно и было, конечно. Над телефоном прямо тряслась. Однажды пришло ей сообщение, телефон пиликнул, а я рядом стояла. Хотела взять и ей подать. Так она подорвалась, что чуть с ног меня не сбила. Или вот стала куда-то уезжать, меня с собой не брала, сочиняла какие-то отговорки, по полдня пропадала. Иногда и на всю ночь уезжала. Говорила, мол, у себя была, с опекуном. Но сейчас я думаю, что врала. А где-то за пару дней до возвращения сюда я поехала к бабушке повидаться. Алиска осталась у нас дома одна, типа приболела. А я на полпути хватилась, что забыла пакет с лекарствами, которые надо было бабушке отвезти. Развернула такси. Подъезжаю. Смотрю – во дворе отцовская тачка стоит. Ещё подумала, мол, надо же, в кои-то веки он днём дома. Зашла…

Дина замолчала на мгновение. Лицо её страдальчески скривилось.

– И она там… с моим отцом…

– Капец, – прошептал Никита. – Что, прям это самое?

– Ты же это и так знал. Ты же сказал, что подслушал наш разговор.

– Ну да, но я… не совсем понял…

Несколько секунд Дина молчала, потом, тяжело вздохнув, продолжила:

– Я даже не знаю, когда у них всё завертелось, но то был явно не первый раз. Я, конечно, устроила скандал… Алиска ревела, просила прощения. Отец, конечно, тоже перетрусил. Ему такая огласка не нужна. Обещал, что больше никогда с ней не будет… Алиска тоже обещала, слово дала, что даже созваниваться не будут, лишь бы я никому не рассказывала. Она очень боялась позора.

Дина снова замолкла, потом вдруг невесело усмехнулась своим мыслям.

– Хотя, видимо, не очень… А в тот вечер позвала меня поговорить. На чердак. И призналась, что всё это время, ну после приезда сюда, продолжала встречаться с отцом. Несколько раз они виделись. В городе. Снова стала клясться, что теперь точно больше не будет. И ещё сказала, мол, боится, что скоро все об этом узнают, поэтому она и решила признаться мне сама первой…

– А дальше что? Она сказала, почему боится? Откуда все узнают?

– Нет, – качнула головой Дина. – Я на неё накричала и… по щеке ударила её. Ну и ушла. Вернулась в комнату и всё…

– А кто же тогда был с ней на крыше? – почему-то шёпотом спросил Ник.

51

Это неожиданно объявившееся видео разбередило и без того ещё не зажившие раны. В памяти Дины вновь вплыли кадры, которые она больше всего хотела бы забыть. Тот отвратительный день, когда она вернулась домой, поднялась на второй этаж, к себе, за чёртовым пакетом с лекарствами, и услышала из соседней комнаты странные звуки.

– Сладенькая моя девочка, – проворковал отец.

Дина распахнула дверь, тогда ещё не понимая, с кем он там. Точнее, догадалась, что с любовницей. Мама и раньше с ним скандалила из-за измен, но чтобы вот так притащить чужую тётку в дом, да ещё когда за стенкой больная подруга дочери…

Дина была готова ко всему, но только не к этому.

Оба тогда подскочили с кровати, судорожно прикрылись чем-то. А она стояла столбом на пороге и никак не могла поверить собственным глазам. Родной отец и её лучшая подруга, с которой она с самого детства, почти сестра. Да что там, раньше они даже так и говорили всем, что они сёстры…

Первым в себя пришёл отец, начал что-то объяснять, увещевать, подошёл к ней, приобнять попытался. Но Дина брезгливо дёрнулась от его руки, словно от прокажённого.

Дальнейшее помнилось лишь урывками, как фильм, дешёвая драма, на ускоренной перемотке. Вот она кричала на них, швыряла в отца всем, что под руку подвернётся, вот Алиса захлёбывалась рыданьями и просила прощения, вот отец норовил её удержать, на ходу застёгивая ремень и пуговицы на рубашке… Кошмарный, омерзительный день!

Позже отец пытался её умаслить. Просил, чтобы она никому ничего не рассказывала. Как будто она стала бы кому-то такой срам рассказывать!

Но отец решил перестраховаться – подарил ей квартиру, ещё что-то по мелочи. Вообще завалил подарками. Ну и уверял, что Алиса сама к нему приставала.

– Ну что я могу поделать, если эти дурочки так и липнут ко мне? – сокрушался он, когда спустя пару дней после той мерзкой сцены всё-таки вытянул Дину в ресторан на доверительную беседу. – Я и Алисе сначала говорил, что не могу, нельзя, что она мне как дочь. Но она всё равно… "Александр Романович, вы лучший мужчина…". А я же не железный. Ещё и выпил немного…

Отец и правда был хорош собой, спортивный, ухоженный, привлекательный, и на свои сорок пять даже не выглядел. Но главное его достоинство для юных красоток, как утверждала мать, – это собственное модельное агентство. Вот они и вешались на него пачками.

Алиса же по-другому рассказывала. Не валила на него всю вину за случившееся, но, рыдая, признавалась, что не могла устоять перед ним, потому что он всегда ей нравился.

То, что подругу всегда интересовали мужчины постарше, Дина тоже знала. Она и повзрослела быстрее всех в классе, и оформилась рано, а в последний год буквально источала женскую сексуальность, тогда как остальные были ещё совсем девчонками.

Одно время Алиса грезила о Валике, их кураторе. Даже писала ему любовное послание. Но куратор провёл с ней вразумляющую беседу, после которой Алиса ходила как в воду опущенная, даже уйти из пансиона хотела. Потом переключилась на кого-то, но что этот кто-то будет её отец, Дина даже в дурном сне помыслить не могла.

Тогда она им обоим поверила – обещали же, что всё прекратят, клялись. Как не поверить? Хотя с Алисой всё равно не могла общаться, даже видеть её не могла. С зимних каникул они и словом не перемолвились до того злополучного апрельского вечера, когда Алиса зазвала её на чердак и, пряча глаза, сообщила:

– Я должна тебе кое в чём признаться. Я знаю, что обещала тебе не видеться больше никогда с твоим отцом. Но мы с ним потом ещё несколько раз встречались в городе. В выходные. Прости… Каждое воскресенье я говорила себе, что это последний раз, но потом снова… Он звонил, и я… но теперь точно всё кончено! Клянусь, я даже не отвечу, если он позвонит. Только вот, боюсь, что уже поздно…

Так гнусно стало тогда от её слов, так мерзко. В тот момент Дина настолько сильно ненавидела бывшую подругу, что не удержалась и наотмашь хлестнула её по лицу. Та, кажется, даже упала, но продолжала что-то говорить, о чём-то просить… Дина уже не слушала, опрометью выбежала вон, задыхаясь от ненависти.

И всё же, когда спустя всего час или даже меньше по пансиону расползлась страшная весть: Алиса Полякова покончила с собой, спрыгнула с крыши, Дине стало плохо до отчаяния. Первый шок сменился острой болью и нестерпимой жалостью, а ещё угрызениями совести. Её постоянно терзали мысли, что если бы она её выслушала спокойно, если бы не ударила, если бы не убежала, то Алиса не пошла бы на такой шаг и осталась жива.

Но после рассказа Никиты получалось, что всё совсем не так. Что её кто-то убил. И этот кто-то – один из тех, кого она хорошо знает. Потому что чужому на территорию школы попасть просто невозможно.

Когда Никита ушёл, Эрик поведал, что Алиса, оказывается, вела дневник. И, судя по всему, кто-то из пансиона случайно встретил её с отцом, снял их, а потом шантажировал этими фотографиями.

– Так, может, тот, кто её шантажировал, тот её и столкнул? – предположила она.

– Обычно у шантажистов какие-то другие намерения, – ответил Эрик. – Но с другой стороны, может, просто что-то пошло не так. Да и вряд ли в таком деле может быть замешано много народа.

Дневник этот, как сказал Эрик, хранился у Кати. Они сразу к ней и наведались. Дину аж колотило внутри от волнения и нетерпения. И немного злило, почему он раньше ей об этом не сказал?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Как-то не пришлось, – пожал он плечами. – Ничего, зато сейчас своими глазами увидишь.

Однако между Эриком и Катей произошёл странный разговор. Дина очень удивилась, что Эрик общался со своей протеже сухо и холодно, а потом даже грубо.

На просьбу Эрика дать им дневник Поляковой, Катя залепетала, густо краснея, что дневник пропал.

– В самом деле? – неожиданно вспылил он. – Опять пропал?

– Да, – еле слышно вымолвила та.

– Что, фантазии не хватает выдумать что-то новенькое?

– Это правда! Я его в сумке носила, а сегодня смотрю – нет его.

Катя раскрыла сумку и протянула ему. Но Эрик и заглядывать туда не стал.

– В прошлый раз ты как-то лучше отыграла. Правдоподобнее. Матрас даже переворачивала, – зло язвил он.

Дина его даже легонько дёрнула за рукав.

– Ты чего такой? – спросила шёпотом, глядя на него с недоумением. Олеся Приходько тоже испуганно притихла, наблюдая за ними.

– Эрик, это правда! – чуть не плача воскликнула Катя.

Но он на неё лишь посмотрел так, что даже Дине стало неловко, и молча вышел.

– Эрик! – догнала его Дина. – Вы что, поссорились с Казанцевой?

Но он только отмахнулся, явно расстроенный, и не стал ничего объяснять.

– И как же нам теперь выяснить, кто это был? Полгода прошло. Теперь даже не вспомнить, кто что делал тогда… кто где был в тот момент… Мы, получается, вообще ничего не знаем о нём. Или о ней…

– Ну, кое-что знаем, – ответил Эрик. – У нашего загадочного красного рукава инициалы такие же, как у тебя…