Текст книги "Измена. Попаданка в положении (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 18

– А я так боялся, что тебя больше нет, – тихо произнес Филипп, сжимая руку Андреаса. – Я замучил письмами все начальство, обивал все пороги. Хотел даже сам поехать на поиски, но не знал даже, где их начинать! Знаешь, Андреас… я даже подумал, вдруг я проклят? И теряю всех одного за другим. Сестра, мать, отец, ты, потом еще Элион… но теперь у меня появилась надежда, что не все потеряно.

Филипп улыбнулся тепло, взъерошивая черные волосы Андреаса. Они уже давно не были тем непослушным встрепанным кошмаром, что в детстве. Лежали чинно вокруг лица, утонченного, благородного и мужественного одновременно. Но Филипп все равно видел мальчишку из детства, с которым они гонялись друг за другом по коридорам замка.

Андреас уставился в пустоту, будто не слыша. Воспоминания о плене снова закружились черными бабочками вокруг него. И он незаметно коснулся браслета.

– Скорее, я проклят, Филипп, – грустно улыбнулся Андреас, притянув брата к себе ближе, и стиснул его в крепких объятиях. – Не умею любить. Приношу беду. Но полно обо мне. Давай спасать твой брак, братишка!

Так неловко и неумело Андреас перевел тему. Ну, не мог, не хотел он сейчас говорить про плен. Еще не отболели, не отгорели у него в сердце последние искорки воспоминаний. Нет-нет, да вспыхивали.

– Да ты решительно настроен!

– Скажи толком, Филипп, я могу чем-то помочь тебе в деле с твоей женой? Каким-то образом помирить вас? Может, мне поговорить с ней? – Андреас свел брови в прямую линию и посерьезнел.

Филипп никогда не умел просить. Еще с детства. Всему виной была эта чертова гордость! Но Андреас знал, что дожмет его. И сможет помочь, во что бы то ни стало!

Филипп недовольно заерзал, не желая признавать, что в войне за свой брак он безнадежно проиграл! И взять реванш Элион ему вряд ли позволит. Даже если она таяла в его руках, даже если ее глаза вспыхивали светом от нежных слов, эта упрямица все равно продолжала посылать его далеко и надолго, стоило попытаться все наладить.

– Да с ней уже все говорили, она упрямая, как ты! Как баран! – Филипп с досадой ударил по изголовью кровати, садясь удобнее на краю – Уперлась и все тут, не хочет возвращаться. А я переживаю за нее. Она же еще и в положении, понимаешь. Начнутся схватки в глуши, и кто ей поможет, кто позовет хотя бы повитуху? Кот ее облезлый?

Филипп презрительно фыркнул, мотнув головой. Не нравилось ему все это.

Андреас нахмурился и встал с кровати. Подошел к окну, посмотрел вдаль. Было жаль признавать, но битву за женские сердца они оба проиграли. Не смогли защитить чувства к тем, кого любили. Но у Филиппа хотя бы еще был шанс?

Андреас подошел к брату и стиснул его прохладные тонкие пальцы в своих руках. Ему хотелось поддержать Филиппа, помочь по мере сил. Андреас выпалил:

– Я тебя понимаю, Филипп! А хочешь, я могу поехать пожить вместе с твоей женой в одном доме? Исключительно как охранник. На повитуху не подписываюсь, я это дело не умею, но вот защитить от грабителей или врагов – всегда пожалуйста. Да и тебе спокойнее на душе будет, если твоя любимая жена окажется под моим присмотром?

Андреас опустил голову, глядя на Филиппа, и улыбнулся. Кажется, они все-таки пытались налаживать отношения, и у них получалось?

«А еще побудешь под присмотром и ты, мой милый братец. Потому что, если я лично буду таскаться за тобой хвостом, проверяя, не лег ли ты где-нибудь от приступа головокружения, ты меня быстро пошлешь в далекие дали…» – подумал Филипп, стараясь скрыть свои мысли, чтобы глаза не блеснули слишком уж лукаво.

– Да это отличная идея! – с небывалым энтузиазмом Филипп вскочил на ноги, подбегая к Андреасу и касаясь его плеча. – Спасибо, брат! Может, она уже скоро остынет, и все наладится… Но мне кажется, тебя тоже что-то тревожит?

Филипп задумчиво посмотрел на браслет из разноцветного жемчуга. Такой добывали у берегов Гравидии… И раньше такого у Андреаса не было.

Андреас одернул рукав, пряча жемчужный браслет. О своих любовных похождениях он не готов был говорить!

– Меня тревожит только то, что ты постоянно пичкаешь меня лекарствами! Лучше бы в дом раз… э-э-э, лучше бы на охоту или рыбалку с тобой сходили снова, как в детстве! Хочешь? Или ты у нас белоручкой заделался и презираешь подобные развлечения? – Андреас подмигнул Филиппу, пытаясь скрыть смущение от первого своего предложения.

Надо же, как он отвык от цивилизованного общества! Едва не предложил женатому мужчине, брату, у которого еще и проблемы с женой, пойти по бабам. Да уж, нужно учиться заново всем правилам приличия, не меньше!

– Я-то нет! Но Андреас, ты только вернулся домой после таких испытаний, ты болен, тебе место в постели, а не трястись в седле с арбалетом или луком! – возмущенно выпалил Филипп. – О боги, вы с Элион точно стоите друг друга! Она тоже пошла в лес по грибы, решив, видимо, родить там под кустом! Ну уж нет, братец, я на вас управу найду! Даже если придется вас обоих связать или бросить скованными в подземелья. Для вашего же блага!

Филипп пошутил, но осекся под взглядом темно-синих глаз Андреаса. Они не говорили про плен. Сам Андреас не рассказывал, а лезть с расспросами и бередить раны Филипп боялся. Хотя любой дурак догадается, что в плену держат не на бархатной подушке, как любимую болонку. И лучше не говорить про цепи и подземелья.

Андреас закатил глаза. Кажется, его попытка отвлечь Филиппа от разговоров про плен вышла даже слишком успешной? Он снова заговорил про болезнь, черт бы его побрал! Андреас ненавидел свою слабость!

– Ладно, выпью твое лекарство! Что сразу в подземелья-то, а? – проворчал он и схватил пузырек, приготовленный для него и стоящий на столе.

Андреас залпом выпил, поморщившись от горького вкуса. Эффект был… неожиданный. Филипп охнул и запричитал, что нельзя же было так много глотать, что лекарь прописал всего три глотка… Но голова у Андреаса закружилась, его повело, и он заулыбался, глядя на Филиппа.

– Мне хорошо… Скажи, а ты и правда скучал по мне, братец? Когда я был в плену? – последние слова прозвучали слегка фривольно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андреас и сам это понял, когда произнес их заплетающимся языком. Ох, голова сегодня болеть точно не будет!

– Правда, – недовольно процедил Филипп, глядя, как злая жена на подзаборную пьянь-благоверного.

– Я думал, что никому не н-нужен. Что моего возвращения из Гравидии никто не ждет. У тебя жена… зачем тебе такая обуза, как больной старший брат? Поэтому твои слова про подземелья… мне приятно! – Андреас усмехнулся и присел на краешек дивана, откинувшись головой на его бархатную спинку, и закрыл глаза. – Хотя иногда… я не прочь вернуться в Гравидию. Снова очутиться в плену. Я бы вел себя там иначе. Совершенно иначе.

Это признание сорвалось с его губ тихо-тихо. Филипп удивился, уставившись на брата во все глаза. Ну и ну! Значит, плен был не таким мучительным, как все думали?

– Не говори так. Что никто не ждет, – проворчал Филипп и взял подушку, валяющуюся на кровати. – Пусть мы и не ладили, не было и дня, когда бы я не думал о тебе. Ложись, Андреас, отдохни… А когда ты проснешься, мы поедем к Элион.

«Может, хоть она на тебя управу найдет! Со мной вести себя она начала очень строго!» – с надеждой подумал Филипп.

Он положил подушку на диван. И аккуратно перехватил Андреаса за плечи, чтобы уложить набок. Он был настолько слаб, что не сопротивлялся. Казалось, его мысли были уже далеко отсюда. Вот только даже в таком слабом, плывущем состоянии он продолжал сжимать браслет на запястье. Сначала Филипп подумал, что у него болит рука – вот уж братья, точно! Но потом заметил, как Андреас трепетно относится к этой ниточке жемчуга. Откуда же она взялась? Филипп чувствовал, что не стоит давить, выясняя это.

Андреас закрыл глаза и погрузился в сон. Лекарское снадобье и впрямь оказалось чудотворным. Боль, фоново терзавшая его виски, отступила. И он уплыл в воспоминаниях в свой плен. Не всегда он был ужасен. Скорее, наоборот, вначале показался очень сладким.

***

Некоторое время назад…

Быть пленником в сырых казематах и пленником во дворце – это разные вещи. Андреас ощутил это на собственной шкуре, когда один из вражеских солдат Гравидии ударил его увесистым камнем по затылку, и он отключился.

– Где я? – простонал Андреас, открыв глаза.

В себя он пришел не в подземельях, а в уютной светлой комнате, на широкой резной деревянной кровати. Андреас сел и огляделся, сжав кулаки. Готовый дорого продать свою жизнь. Но тяжелая дубовая дверь была заперта.

– Что за… – выругался он сдавленно, сквозь зубы.

Голова болела и слегка кружилась. Ему хотелось рычать от злости на то, что его взяли в плен. Он так глупо попался! Но Андреас не успел подумать над случившимся. Дверь распахнулась, и вместе с двумя охранниками в комнату вошел роскошно одетый молодой человек младше Андреаса приятной наружности.

Ажурные деревянные решетки на окнах-арках были открыты нараспашку. Все-таки денланцу так привычнее, чем в полутьме резных теней. А потому в комнате витали не только ароматы южных благовоний, но и легкая нотка морской соли. За стенами замка тихо шумели волны – он стоял на самом берегу моря.

Незнакомец жестом приказал охране ждать снаружи. Они вышли за дверь, но явно остались там. Хотя он считал это лишним. У него на поясе, в богато расшитом чехле был длинный изогнутый кинжал. А пленник лежал безоружный, еще и слабый.

– Ты ведь Андреас Хоуп? – незнакомец подошел ближе мягкой бесшумной походкой, как у дикого пустынного кота, и отбросил со смуглого, почти мальчишеского лица прядь черных волос.

Андреас напрягся от этих тихих вкрадчивых шагов незнакомца. Он выглядел гибким и умелым воином. Андреас слышал, что в Гравидии мальчишки уже лет с тринадцати считаются полностью взрослыми и могут отправиться на войну, как полноценные воины. А лет с шести их наставники обучают их искусству обращения с мечом.

– Да, – угрюмо ответил Андреас и схватился за затылок, голову там, где пришелся удар, прострелила боль. – Кто ты такой и откуда знаешь мое имя?

Пока Андреас не решился выделываться и дерзить. Или набрасываться на посетителя. Все-таки подобные покои несомненно лучше, чем подземелья, для пленника из враждебной страны? В том, что он пленник, Андреас мог и не сомневаться. Охрану-то незнакомец не отпустил. Просто вышвырнул за дверь, чтобы не мешали вести беседу.

Андреас окинул взглядом богато расшитый золотом костюм незнакомца. Взгляд зацепился за строгий воротник-стойку, украшенный шитьем. Костюм был таким закрытым, что Андреас удивленно поднял брови. На улице стояла неимоверная жара. Как незнакомец не подыхает в этом облачении?

– Мое имя – Амир. Мой отец – хозяин этого замка. Он приказал схватить тебя и доставить сюда. Ему интересны военные планы Денлана. Но сейчас он в отъезде и вряд ли вернется в ближайшие недели. Так что чувствуй себя моим гостем, Андреас. Мои рабы – твои рабы, они сделают все, чтобы тебе было комфортно в этих покоях, – Амир приложил ладонь к груди, слегка склоняя голову в знак искренности. – Как ты себя чувствуешь? Я приказал открыть окна, но для денланца, наверно, все равно душно.

Амир подошел к столику, поджигая несколько палочек благовоний. Повеяло чем-то не то хвойным, не то мятным, обманчиво прохладным. В Гравидии знали толк в ароматах. Когда-то их масла и благовония покупали самые искушенные аристократы Денлана, но потом случилась война. И они предпочли приходить с острой сталью, а не звенящим золотом.

Губы Андреаса изогнулись в приветливой усмешке. Злить хозяина замка – плохая идея. Стоит втереться в доверие к Амиру. Ведь выдавать какие-то военные планы Андреаса не собирался. Ни ему, ни его отцу. А вот то, что здесь и сейчас пленника пытать никто не собирался, то ему это на руку. Может, еще и сбежать удастся?

– Какой дивный аромат… – Андреас втянул в себя воздух и приветливо взмахнул ладонью в сторону кресла.

Пока еще не решился сам слезть с кровати. Головокружения часто подводили его. Не хотелось позориться перед Амиром.

– Рад, что тебе нравится.

– Может, тебе стоит сбросить строгое облачение? – улыбнулся Андреас слегка лукаво, ведь, если Амир сбросит камзол, то можно попробовать напасть, убедившись, что при нем один кинжал. – В комнате довольно жарко. Даже я, видишь, сижу в простой рубахе.

Андреас слегка покраснел. Тонкая широкая рубаха, в которую его облачили слуги, напоминала ему прозрачные ночные рубашки, в которых он спал у себя дома, в замке. Но никогда не надевал на людях! А тут… о, гравидские нравы, здесь все так непохоже на Кэрнитен.

Амир повел плечами, спокойно снимая расшитый золотом камзол. Бросив его на подлокотник, он вальяжно расселся в кресле. Кончики изящных пальцев пробежались по кинжалу на поясе. Больше никакого оружия при нем не было. Под тончайшей белой рубашкой, оттеняющей смуглую кожу, точно невозможно ничего спрятать.

– Если хочешь, я прикажу слугам подготовить прохладную ванну. Ледяные камни помогают остудить воду. Это спасает в знойные дни. А тебе, похоже, придется здесь задержаться. Неплохой вариант отдохнуть от войны? – Амир встряхнул непослушными черными волосами, улыбаясь беспечно, как мальчишка. – Мы далеко от любого денланского лагеря.

Его черные глаза лукаво сверкнули. Выдали, что он не так-то прост. Раз намекнул, что бежать бесполезно.

Глава 19

Андреас прищурился, глядя в упор на Амира. Мальчишка! Едва ли ему сильно за двадцать. В то время, как Андреасу уже через пару лет стукнет тридцать. Птенец неоперившийся! Думал обыграть Амир? Не получится. Андреас все равно сбежит еще до возвращения его папаши. Внезапная догадка пронзила сердце. И Андреас сцепил зубы, спокойно спросив у Амира:

– Твой отец, случайно, не Дамиль Шадид? Если да, то спешу заверить… слухи о вашем семействе, вернее, о твоем отце, ходят тревожные. За глаза его называют Палач Востока. Думаю, что слухи преувеличены, но все же…

Андреас невольно поежился. Свел лопатки, как крылья, и с усилием поднялся в кровати, спуская ноги на пол. К счастью, рабы оставили на нем его же брюки, слишком плотные для такого климата. Только отчистили их от пятен и грязи.

Амир вдруг хищно улыбнулся и потянул за шнуровку на воротнике рубашки.

– Можешь переодеться. Я не стал смущать тебя навязчивостью, но рабы подготовили соответствующий наряд для дорогого гостя, – Амир кивнул на тонкие черные шелковые брюки.

Андреас вспыхнул. Что этот мальчишка себе позволял?! Андреас – пленник, а не гравидская обезьянка, которую можно наряжать в традиционные наряды!

– В моей стране одеваются иначе. Благодарю, – процедил Андреас.

Он оценил расстояние между собой и Амиром. Ему захотелось броситься на него. И вцепиться в его горло.

Амир тепло улыбнулся, сам перебираясь ближе, садясь на край кровати. Хотя его ладонь лежала рядом с кинжалом. Стоило бы Андреасу наброситься, он горько пожалел бы об этом. Если бы успел. Отец позаботился о хороших наставниках для него, и реакция у него была молниеносной.

– Не бойся, Андреас. Мой отец вовсе не такое чудовище, как говорят. Только с теми, кто ведет себя слишком упрямо. Не думаю, что нам стоит быть врагами. Я… не бывал на войне, – немного смущенно признался Амир, притушив взгляд карих глаз. – Отец говорит, что кто-то должен оставаться здесь, присматривать за замком и нашими людьми. Но я вижу, что ты отнюдь не тупой северный медведь, как нам рисуют денланцев! Может, мы сумеем поладить?

Амир улыбнулся Андреасу и слегка задрал подбородок, будто надеясь выглядеть старше. Чтобы этот пленник воспринял его всерьез! Вот отец гордился бы, если бы он переманил денланца на сторону Гравидии уже к его возвращению!

Андреас собрал волю в кулак и попытался понять, какие у него шансы дотянуться до кинжала. Но когда невзначай выгнулся, как дикий кот, чтобы потянуться и наброситься на того, внезапный приступ головной боли заставил застонать и схватиться за плечо Амира. Чтобы не упасть. О, это не было нападение! А самое настоящее поражение. Андреас проиграл войну с мальчишкой, не успев в нее ввязаться.

– Амир, помоги… – выдохнул Андреас и понял, что теряет сознание.

Он упал лицом вниз на расшитые золотом простыни. Очнулся через несколько секунд. Поймав на себе сочувственный взгляд Амира. Андреас уже лежал на подушках, а тонкие сильные пальцы юноши покрывали его виски остро пахнущей мятой мазью. Снова стало легче.

– Твои люди слишком хорошо старались доставить меня к тебе. Доставить живым. Но отнюдь не целым и не невредимым. Прости за неудобства, что я тебе доставил сейчас, – со стыдом сказал Андреас, отводя глаза.

Пока побаивался шевелиться. Как всегда, после приступов головной боли, его еще и начало мутить. Но запах мяты отвлекал от этого неприятного ощущения.

Амир вздохнул. Искреннее сочувствие мелькнуло в его темных глазах.

– Воинам отца было бы полезно всыпать плетей, чтобы не махали кулаками, когда ни попадя, – Амир возвел взгляд к потолку, обреченно вздохнув. – Дыши… Это гравидская мята, она снимает боль и головокружение на время.

Амир снова зачерпнул полупрозрачной мази, аккуратно покрывая ею виски, легонько втирая. Наверно, другой человек насторожился бы. Мало ли, какое адское снадобье он решил втереть, вдруг через минуту от боли и душу будешь готов продать! Но Андреасу явно было слишком плохо для подозрений.

Они и не заметили, как приоткрылась дверь. И что в золотых лучах солнца, клонящегося к горизонту, у косяка замер еще кое-кто. Многие знали, что у Дамиля Шадида дети – близнецы. Но пока не увидишь, было невозможно представить, насколько они похожи. Что их отличало? Темно-красное, расшитое золотом платье сестры, подчеркивающее ее хрупкую, костистую, почти мальчишескую фигуру? Полупрозрачная ткань на черных завитых локонах? Легкая тень кармина на губах? Вот, пожалуй, и все. Лица одинаково кукольные, с легким капризным изгибом губ, с большими карими глазами, блестящими так любопытно и открыто. Но пока Амир не заметил сестру, занимаясь своим не то гостем, не то пленником.

– Кто это? – резко отодвинув Амира, Андреас снова сел на кровати.

Он понимал, что ведет себя чересчур дерзко для пленника. Но ничего не мог с собой поделать. Лишь смотрел, открыв рот, на удивительно прелестное создание в темно-алом, как лепестки роз, платье. Девчонка. Совсем еще девчонка. Ее брат выглядел старше, чем она сама, возможно, из-за широких плеч и высокого роста. Амир был мужественным, красивым парнем, а эта девушка казалась порхающей по гравидским цветам бабочкой. Ее экзотически тонкие черты лица притягивали взгляд. А фигура, хотя и казалась совсем еще детской, была уже оформившейся. Просто худощавой.

«Наверное, девушка – поздний цветочек. И только расцвела…» – подумал Андреас.

Он понял, что пропал. В первую же минуту, когда он увидел сестру-близнеца Амира, ему захотелось сорвать этот цветок. И оставить себе. Хорошие мысли у пленника, не правда ли? Совсем недавно Андреас размышлял о том, какие пытки или казнь ему предстоят. А сейчас смотрел, едва дыша, на девушку, забыв про головную боль, про Амира, про мир вокруг.

Амир повернулся, удивленно воззрившись на девушку в дверях.

– Тахира?! Что ты здесь делаешь? – в шоке выдохнул он, а потом покачал головой. – Это… моя сестра, ее зовут Тахира.

Амир запнулся, будто не зная, представлять этих двоих друг другу или нет. Тахира же подошла ближе. Она вдохнула аромат мяты и с тревогой коснулась изящной рукой лба Андреаса. Вот только чувствовалось, что пальцы у нее загрубевшие. Словно тайком она занималась не только вышиванием и музыкой, но и управлялась с оружием или ездила верхом. Хотя конечно, девушкам в Гравидии такое не позволялось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кто ты? Ты ведь не из наших краев, я вижу… – произнесла она, безотрывно глядя на Андреаса.

Андреас попытался взять себя в руки. И снова начать дышать, глядя на эту заморскую красавицу. В голову лезли банальные мысли о том, что в Гравидии самые красивые девушки, и прочая ерунда, которую он не сказал бы и под кинжалом, прижатым к горлу.

– Я из Денлана, – гордо провозгласил Андреас, встряхнув волосами, и обернулся, неуверенно посмотрев на Амира, ведь почему-то чувствовалось, что здесь, в этом доме, он главный. – Это твоя сестра? Ходили разные слухи… что у тебя брат-близнец, но чтобы не соперничать после за наследство, младенца подменили сразу после его рождения. Но сейчас, глядя на Тахиру, я понимаю, что это и вправду слухи.

Последние слова Андреас протянул с откровенным восторгом, не сводя глаз с черноволосой куколки, подошедшей к распахнутому окну.

– Брат? Наверно, это из-за того, что в детстве она была той еще непоседой! Как мальчишка! – рассмеялся Амир.

– Вы так похожи. Как две капли воды. Такой подмены и быть не могло. Вы и вправду родная кровь.

– Значит, ты пленник? – Тахира повернулась к Андреасу, немного нахмурившись.

Амир встал и остановился, будто немного между ними. Было видно, что интерес сестры к чужестранцу ему не очень нравится! Хотя гравидцы и считались гораздо более горячими в связях, все равно они боялись, что мужчины из других земель непременно развратники, охотники за девичьей честью.

– Да, – ответил Амир вместо него. – Люди нашего отца схватили его, но я распорядился поселить Андреаса тут, в наших гостевых покоях. Он не слишком хорошо себя чувствует.

– Ты же знаешь, я хорошо понимаю в травах, лечебных маслах. А нашим лекарям доверять денланца… сам понимаешь. Так что я полечу его! – с азартом, с блеском в глазах сказала Тахира, почти подбежав к брату, и только потом склонила голову, будто вспомнив свою роль. – Если ты позволишь…

Амир вздохнул, покачивая головой. Сколько раз он видел эти показательно несчастные, полные смирения глазки! Вот и сейчас махнул рукой, сдаваясь.

– Нет! – первое, что вырвалось с губ Андреаса.

Он испуганно отпрянул. Одно дело – думать о том, чтобы заполучить нежный цветочек. А совсем другое – играть с самой дочерью Дамиля Шадида, соблазнять ее. Даже если она сама этого пожелает! Нет, нет, это плохая идея.

Амир смотрел на них хмуро. И Андреас встал с кровати, нервно прошелся по комнате, пытаясь встать подальше от близнецов. У него закралось ощущение, что они его окружают.

– Я пленник здесь, а не гость. И не ваша комнатная собачка, – мрачно отозвался Андреас, сминая воротник рубашки. – Не нужно меня жалеть. И лечить не нужно. Это бессмысленно. Через несколько недель моя передышка окончится, вернется ваш отец, и я отправлюсь в подземелья. Откуда уже никогда не выйду. Поэтому… я благодарен тебе, Амир, хозяин дома, за гостеприимство.

Андреас перевел глаза на Амира. А потом снова посмотрел на Тахиру. Почти обреченно. Умоляюще.

«Беги от меня, девочка. Беги… Я не пара тебе. Ты слишком юна и невинна, чтобы я испортил тебе жизнь! Лучше оттолкнуть сразу…» – мысленно простонал Андреас.

– И благодарен твоей сестре за предложение лечения, – продолжил он. – Но вынужден отказать. А сейчас, прошу меня простить, я устал и хочу отдохнуть.

Амир подался вперед, обхватывая пальцами резное изножье кровати. Да так, что костяшки посветлели от напряжения.

– Я отнесся к тебе не как к пленнику, не как к врагу! Если хочешь знать, я считаю всю эту войну блажью, бессмысленным кровопролитием. Я был в детстве с отцом в Денлане и запомнил его цветущим королевством с приветливыми людьми. В которых не вижу монстров! Жаль, что ты другого мнения! Может, и правда стоило бросить тебя в подземелья, раз ты так ненавидишь и презираешь всех гравидцев! – выпалил Амир горячо и ушел, громко хлопнув тяжелой дверью темного дерева.

Тахира скользнула ближе, присаживаясь на край кровати.

– Не сердись на брата. Он горячий и пылкий, но совсем не жестокий. И правда не похож на других гравидцев. Он даже тайком учит меня обращаться с клинком и держаться в седле. Если бы отец узнал, ему бы влетело, – тихо рассмеялась Тахира.

Она рассказывала это, слегка подавшись ближе к Андреасу. От нее пахло не цветами или сладостью, как от денланских девушек с их дорогими духами, а сандалом и еще какой-то неуловимой пряностью.

Андреас с сожалением посмотрел вслед Амиру. Своей отповедью хотел прогнать от себя девушку, а не ее безопасного брата.

– Приведи его потом ко мне, когда Амир остынет? – попросил Андреас негромко, глядя нарочно на дверь, но не на тонкий стан Тахиры. – Хочу попросить прощения у него. Меня мучили головные боли, и я сорвался. Прости и ты. Я правда чувствую, что мое лечение бессмысленно. Но если тебе так хочется, то пожалуйста.

Андреас вздохнул, казня себя за то, что поддался. Карие девичьи глаза смотрели тепло и нежно. Он потянулся к ладони Тахиры и погладил ее тонкие пальчики.

– Я много чего умею, – смущенно улыбнулась она. – Амир говорит, что даже с оружием и верховой ездой у меня неплохо выходит.

– Ого, ты хорошо умеешь обращаться с клинком и ездить верхом? Я бы прокатился с тобой наперегонки, но не хочу подставить тебя под удар. Да и я пленник… мне подобное удовольствие непозволительно, – рассмеялся Андреас и встряхнул волосами.

Темные непослушные пряди упали на его глаза, скрывая в них лукавинку. У него начал зреть план. Может, не стоило сразу отталкивать Тахиру? Она мягче, чем ее брат. Легче обмануть, чтобы сбежать.

– Я поговорю с Амиром, он все устроит! – Тахира подалась вперед, сама сжимая пальцы Андреаса. – Он меня любит и ни в чем не откажет! Просто… знаешь, ты первый, кто предложил мне что-то подобное. Иногда я ненавижу порядки Гравидии. За то, что девушке нельзя ничего, кроме как смотреть в пол, встречая гостей вместе с хозяином дома, да иногда играть какие-то заунывные мотивы! А может, я тоже, как Амир, хотела бы путешествовать, узнавать мир, видеть новое!

Тахира смутилась. С самого детства ей приходилось скрывать правду. То, что она и Амир похожи больше, чем все думают. То, что она такая же живая, а не послушная куколка с завитыми локонами, которая умеет лишь шить золотой нитью цветочки по шелку! То, что у нее тоже есть мысли, желания, чувства и сердце… которое потянулось к этому чужаку?

Андреас удивился горячности девушки. Словно и вправду небо ошиблось, заключив живой ум и ловкое тело Тахиры в строгие рамки поведения, принятого для девушки в Гравидии. В голове вертелось, что ей нужно было родиться мальчиком. С такими-то порывами! Но к счастью Андреаса, Тахира – девушка. Он сглотнул, скользя по точеной фигуре жадным взглядом. Хотел бы зарыться пальцами в черные локоны, вдохнуть их аромат. Хотел бы смять нежные губы поцелуем, и горите все принципы синим пламенем… но нельзя.

– Будь осторожна, Тахира. Я знаю свое место. Не стоит рисковать и навлекать на себя гнев брата и отца, – проговорил Андреас ровным тоном, прячась снова за маской безразличия.

Ему не хотелось, чтобы Тахира увидела, как привлекла его. Андреас боялся, что уже она воспользуется этим знанием… в собственных интересах.

Тахира улыбнулась, невольно приложив ладонь к груди. К сердцу, которое так сладко затрепетало. Ведь Андреас… он заботился о ней!

– Не беспокойся обо мне, – Тахира склонила голову, – Амир и отец, они очень любят меня. Я пойду заварю тебе отвар, особые травы. Они помогут тебе от боли. Только… должна предупредить тебя. Они могут навеять видения, как в бреду, особые… сны. Говорят, от этих трав можно увидеть того, к кому тянется твое сердце.

Тахира немного стушевалась, выскальзывая за дверь. Ведь эти особые сны были горячими и страстными. И Тахира надеялась, что в них Андреас увидит ее. То, как они скачут на лошадях по скалистому берегу, и копыта взметают брызги. И она не в неудобном платье, а в костюме с бриджами для верховой езды, как бывает у северянок! А потом Андреас в этом сне поцелует ее так сладко на фоне заходящего палящего гравидского солнца.