Текст книги "Алмаз (СИ)"

Автор книги: Елена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

Я любила его. Любого: доброго и злого, примерного и порочного, нежного и жесткого. Но для своего ребенка я хотела нормальной жизни. Мне нужна тихая гавань, а жизнь с Костей как спящий вулкан – каждый день предчувствие опасности.

Костя уже стоял прямо передо мной и что-то протягивал, а я не могла оторвать от него глаз, которые в очередной раз застилали слезы.

– …так и не открыла… – я вынырнула из вакуума, и сквозь гул аэропорта с трудом расслышала Костины слова. Глянула на протянутый подарок, и вся моя борьба с собой улетела в трубу – шкатулка. Головоломка, которую я откапала в парке, выполняя Костин квест. Казалось, это было так давно…целая жизнь…

Как бы я ни просила и ни канючила, Костя отказывался открывать ее. Настаивал, что я должна сделать это сама, и повторял, что, значит, еще не настало время. Видимо, сейчас подходящий момент. Только зачем? Есть ли теперь в этом смысл?

– Так и не скажешь, что там? – бережно забрала шкатулку.

– Нет, – улыбнулся.

Я и не ждала другого ответа. В этом весь он.

– А пускать в ход молоток все еще нельзя?

– Ты разве не боишься повредить то, что находится внутри? – остался верен себе и повторил то же самое, что и каждый раз, когда я сдавалась и разорённая восклицала на всю квартиру: «Где наш молоток!?»

Было такое ощущение, что мы вернулись в прошлое и снова проживаем тот момент, тот разговор. Словно ничего не изменилось между нами.

Мне ничего не оставалась, как сказать то, что я ответила ему тогда:

– Ты, Соболев, чертов садист, раз делаешь любимой женщине такие подарки.

Для нас обоих это было сродни признанию в любви: я помню каждый твой взгляд, каждое твое слово.

– Я люблю тебя, моя королева, – Костя прижал меня к себе и поцеловал в висок. – Всегда помни об этом.

Он ушел, не оборачиваясь, и скоро растворился в толпе. А я все сжимала в руках шкатулку и не двигалась с места – боялась, что мой мир без него рухнет, и руину погребут меня под собой.

21. Головоломка (вторая часть)

День за днем, неделя за неделей….

Если сказать, что я тосковала по Косте, значит, ничего не сказать. «Тоска» – это жалкое слово, лишь набор букв и звуков, с помощью которых люди стараются описать скручивающую изнутри и не дающую свободно дышать боль от разлуки с тем, кого любишь.

Благо у меня был другой человечек, что помогал мне хотя бы ненадолго отвлекаться, и изгонять Костю из своих мыслей. Подготовка к появлению ребенка скрашивала серые будни.

И еще друзья, которые, несмотря на то, что находились далеко, часто звонили и писали. Аня с Олегом даже приезжали несколько раз в гости. Было приятно наблюдать за ними, они снова были вместе, и на этот раз, думаю, у них все будет хорошо. Они не говорили напрямую, но, похоже, из нашей с Костей истории, вынесли для себя уроки: никаких тайн, лжи, недосказанности и, обязательно, вера друг другу.

– Ты стала просто огромной! – бесцеремонно воскликнула Аня, впервые увидев мой – чего уж там – действительно огромный живот.

– Аня! – приструнил ее Олег.

Но девушка даже не услышала оскорбительный подтекст своих слов, и продолжила:

– Ты уверена, что у тебя не двойня? Или не новый состав «Адмас»? – не упустила случая подшутить надо мной.

– Нет, – рассмеялась, – там всего один человечек, – погладила свой живот.

– Какой он, наверное, здоровый! – искренне удивилась девушка.

Я не могла не смеяться над ее словами, а вот ее парень, похоже, злился, что та заставляет его чувствовать себя неловко.

– Анют, – взял свою неуемную вторую половинку за руку, отрывая от «оскорбления» меня, – я люблю тебя больше, когда твой рот закрыт.

Ее лицо посветлело от признания в любви, но как только дошел смысл фразы целиком, она воскликнула:

– Да что я такого сказала?!

– Ты поймешь, когда сама забеременеешь, – сказал Олег, будто не своим голос и куда-то в сторону.

– Не каркай! – Аня все равно услышала его замечание и толкнула любимого плечом.

Олег же ее нежелании иметь детей прямо сейчас расценил как камень в свой огород.

– Ты не хочешь от меня детей?

В этот момент у Ани, наверное, пролетела перед глазами вся их совместная жизнь с Олегом: свадьба, дети, внуки.

– Даже не думай, я не собираюсь рожать тебе детей! – подвела под всем этим итог.

И тут началась перепалка с выяснениями отношений, где признания в любви летели вместе с проклятьями и пожеланиями катится к черту. Я с улыбкой, будто смотрела любимый комедийный сериал, наблюдала за ними. Не хватало только попкорна. Все-таки в чем-то эти двое остались прежними.

Друзья друзьями, но больше всего от одиночества меня спасала моя семья – мама и брат. Первая, судя по всему, вспомнила те времена, когда я была маленькой, и ухаживала за мной как за беспомощным ребенком. Даже здорово было снова почувствовать себя беззаботной девочкой, особенно когда в ближайшем времени мне самой предстояло стать матерью и навсегда забыть покой и сон. Я наслаждалась последними днями свободы.

Сразу по приезду, я заметила, как Максим изменил свое поведение по отношению ко мне. Думаю, он просто не представлял, как обращаться со своей беременной младшей сестренкой. Он больше не подкалывал и не издевался, и даже не грозился закопать Костю заживо за то, что я буду матерью-одиночкой.

Костино имя негласно в нашем доме было под запретом. Думаю, мама не заводила разговор о нем, чтобы лишний раз не ранить меня и не провоцировать Максима. Но это не значило, что я не слышала его. Напротив, чаще, чем бы хотелось.

Честно сказать, из мамы никогда бы не вышел шпион, потому что «ловко и незаметно» это не про нее. Не могу сосчитать, сколько раз заставала ее за телефонным разговором с Костей. Она не обращалась к собеседнику по имени, но по контексту я доагадывалась, что на том конце провода именно он.

Такой близкий и такой далекий.

Мама в подробностях докладывала ему о каждом моем шаге, настроении и любой незначительной мелочи, касающейся меня или ребенка. Не имела права винить Костю в желании быть в курсе здоровья собственного ребенка, как и маму, которая просто хотела помочь. Поэтому я прощала ей маленькую ложь, и делал вид, что я не в курсе.

Хотя я сама была ничем не лучше этих конспираторов. Я всегда была на связи с Ольгой Алексеевной и Андреем. Я боялась, что мой отъезд может спровоцировать у Кости срыв, и он пойдет в разгул, снова вернувшись к тусовкам, попойкам и наркотикам. Незримо я контролировала его жизнь, хоть больше и не являлась ее частью.

К моему успокоению по заверениям Андрея у Кости все было в порядке, и мне не стоит волноваться о таблоидах, что на каждом шагу трубят о том, что «группа «Адамас» распалась, а ее основатель и фронтмен в творческом кризисе, и его ждет скорое забвение».

Напротив, Андрей говорил, что у Кости много творческих идей и планов на будущее и что он круглосуточно работает над многочисленными проектами. Я была рада за него, правда, опасалась, что этот его трудоголизм форма саморазрушения – нагружать себя работой, чтобы забыться. В этом тоже нет ничего хорошего.

‒ Надеюсь, он не собирается бросить музыку? – озвучила свой самый большой страх, когда в очередной раз разговаривала с Андреем по телефону. – Пожертвовать своей карьерой ради наших отношений не выход. Он ведь понимает это? Я никогда не ставила его перед выбором, потому что и так знала, что он выберет меня.

– Тогда в чем дело? – Андрей не видел веских причин для нашего с Костей расставания и строил догадки, безуспешно силясь понять мою женскую логику. – Что за женские капризы?

– Я ушла не для того, чтобы проучить или чего-то добиться от него, просто думаю, что врозь будет лучше. Нам всем, – хотя в первую очередь думала о ребенке.

– Не знаю, чего вы оба добиваетесь, – сдался Андрей, – но вот смотрю на вас, обалдуев, и пока что-то не вижу, чтобы кому-то стало «лучше». Пока только хреново, – уверена, что у него было припасено словцо покрепче, но он сдержался.

– Когда-нибудь должно стать легче, – по крайней мере, я надеялась. Мне нужна была эта вера. Только мысль, что боль не бесконечна, и рано или поздно отпустит, давала мне сил жить дальше. И, конечно, моя «новая», совсем иная любовь.

– Ты ведь знаешь, кем я тебя считаю? – спросил в ответ на мое затянувшееся молчание.

– Дурой? – предположила.

– Именно, – с нотками веселья. – Рит, не дури, – обратился ко мне как настоящий брат, – и возвращайся домой.

За время нашего знакомства я успела его изучить, даже могла представить выражение его лицо в тот момент, когда он говорил это. Мы проводили вместе немало времени, не было праздника, который я бы не встретила в его компании. Так постепенно Костина семья стала и моей.

– Я бы хотела, – ужасно скучал по ним, – но не могу.

– И снова возвращаемся к тому, что ты дура, – рассудил. – Мне кажется, или мы ходим по кругу?

Даже не обижалась на него, знала, что за такими грубостями на самом деле скрывается искренняя забота обо мне. По-своему он любил меня.

– Просто как не крути, какой выход не ищи, верный только один – разойтись.

– Ху**ый верный выход, – на этот раз не стал подбирать выражения.

Я услышала за спиной шаги. Обернувшись, увидела крадущуюся маму. Она не хотела мешать нашему разговору и собиралась тихонько проскользнуть мимо. Махнула ей рукой, чтобы она оставалась – все равно Андрей уже прощался, попутно, отчитывая «олуха, который не пользуется мозгами». Он был весь в работе, даже личные звонки совершал урывками.

– Ты тоже осуждаешь меня? – спросила маму, когда она села рядом. Даже если она не слышала разговора, о его смысле не могла не догадываться. Все, общаясь со мной, рано или поздно затрагивали тему наших с Костей отношений.

– Ни в коем случае, – и правда, она никогда не пеняла мне, что я совершила ошибку или что-то вроде того, что у ребенка должна быть полноценная семья. – Это твоя жизнь, и кому, как не тебе проживать ее. Правильно, неправильно – это все относительно. У каждого своя правда.

– И какая у тебя? – она действительно не осуждала меня, но и не говорила, что думает на самом деле. Возможно, щадила мои чувства, но сейчас я хотела узнать ее мысли.

– Например, я вижу, что ты все еще любишь Костю.

– Это ничего не меняет, – и не думала убеждать ее, что она ошибается на счет моих чувств. Бессмысленно, по мне все видно.

– Меняет, – не согласилась она. – Почему ты тоскуешь здесь одна, а не находишься рядом с ним?

Ее укор – и моя несчастная спина, что до этого лишь слегка побаливала, заныла еще сильней. Несколько месяцев постельного режима не прошли для нее даром.

– Мам, ты же прекрасно знаешь, – заерзала, меняя положения, надеясь таким образом облегчить боль, – я устала говорить об этом.

– Я слышу только отговорки, – в маме вдруг появилась какая-то резкость. – Прямо сейчас, глядя мне в глаза и не юля, ответь: Почему ты ушла от Кости?

Сразу поняла, что она испытывает на мне какой-то психологический прием, и решила подыграть.

– Так всем будет лучше, – повторила скорее на автомате. Так часто говорила это, что уже вошло в привычку.

Но маму не устроил такой ответ.

– Нет! – грубо.

– Ребенок…

– Нет! – снова оборвала.

Да что она хочет услышать!?

– Он не доверяет мне! – выпалила после того как полминуты буравила ее гневным взглядом.

– Почему ты так решила? – продолжала давить и копать, доставляя мне дискомфорт этим разговором.

– Он увидел сомнительные фотографии, послушал досужие сплетни и легко поверил, что я изменница, – озвучила правду, лишь бы скорей закончить допрос.

– Это уже весомый аргумент, – казалось, мама осталась довольна ответом. – А теперь попробуй встать на его место: ты своими глазами видишь фотографии, где он с другой, разве в тебе не шевельнется ревность? Обида? Злость? Сомнение?

От таких образов у меня все внутри скрутило и прошлось сильнейшим спазмом по пояснице.

– В любом случае, я бы сначала выслушала его, – прятала гримасу боли, отворачиваясь.

– Так он и выслушал, – напомнила, хотя лично и не была свидетельницей ссоры.

Я задумалась, все это походило на оправдания. Мне не нужен был повод простить Костю, я любила его и, наверное, простила бы что угодно. Только понимала, что без доверия и, соответственно, без уважения у наших отношений нет будущего.

Как я не старалась, но боль не отпускала. У меня появилось не преодолимое желание встать и походить.

– Не уходи от разговора, – именно так расценила мама мою возню и попытки подняться.

– Да не ухожу я, – боль становилась все навязчивее, а я раздражительней, – спина ноет от этой проклятой кровати. Не могу уже!

– Давно ноет? – как-то странно насторожилась мама.

– Не знаю, может полчаса, час.

– А как именно болит? – начала допрашивать не хуже доктора. – Постоянно ноет или схватывает и отпускает?

Произошел очередной приступ и пришлось переждать, чтобы ответить.

– Скорей периодически схватывает, – выдохнула.

– Как схватки? – не унималась мама.

Да что она пристала, в самом деле!?

– Да, как схватки! – взвинтилась, чувствуя, что на подходе новая волна боли. А потом до меня дошло, к чему все это время клонила мама. – Думаешь, началось? – заволновалась.

– Думаю, да.

Я застыла, не готовая к тому, что роды начнутся вот так и что, возможно, уже сегодня я буду держать на руках своего ребенка.

– Почему мы сидим?! Поехали в роддом! Где моя сумка? – начала паниковать.

– Успокойся, время еще есть, – мама была само спокойствие.

Я слышала, что первые роды – всегда долго, и у меня в запасе несколько часов, но чувствовала бы себя уверенней, если бы уже была под наблюдением специалистов. К тому же сумка с необходимыми мне и новорожденному вещами была собрана еще месяц назад, и все что оставалось – это подхватить ее и сесть в машину.

***

В последний раз оглядела свою комнату, перед тем как окунуться в совершенно новую жизнь. Вместе со своим ребенком. Теперь я никогда не буду одинока.

– Рита? – позвала мама, возникнув на пороге комнаты. – Я собиралась позвонить Косте, но потом подумала, вдруг ты сама захочешь сообщить ему.

Мама права, он должен знать, что буквально через пару часов станет отцом.

– Да, сама.

Мама вышла, будто оставляя нас с Костей наедине, хотя он и находился за многие километры от меня.

С волнением слушала гудки, уже и не помнила, когда вот так звонила ему.

– Слушаю, – раздался такой родной и любимый голос. Боже, как же я соскучилась по нему! – Рита? – позвал, когда я молчала, просто наслаждаясь звуком его тембра.

– Костя я …. – несколько месяцев я не произносила вслух его имени, и даже это теперь доставляло мне удовольствие. Но новая схватка быстро отрезвила меня и напомнила, с какой целью я звонила. – У меня начались схватки, мы едим в роддом. Подумала, ты должен знать.

Долгая пауза – Костя переваривал услышанное, а потом этого его бесчувственное:

– Я понял. Спасибо, – и положил трубку, я даже не успела возмутиться.

И что это значит? Ему наплевать? Он больше не любит и ему не интересно, что со мной происходит? Морально я давно готовилась к тому, что растить ребенку буду одна, но в такой важный момент, как роды, все равно надеялась получить Костину поддержку. А он – «спасибо».

С этим Соболевым всю голову сломаешь. Он, как головоломка.

– Это тебе спасибо! – прокричала в давно погасший телефон, и в полной боевой готовности встретила новую схватку.

22. По-настоящему…(первая часть)

Оказалось, те первые схватки были только цветочками. Настоящие я ощутила намного позже, уже находясь в родовом отделении.

Поначалу, слушая истошные крики других рожениц, пообещала самой себе стойко терпеть боль и не вопить как полоумная. Но скоро я готова была забыть о глупой клятве, и просто выть. Весь мир сузился до двух точек отсчета: начало и конец схватки.

Маму я сразу отослала из палаты, чтобы она не видела, как меня скручивает при каждой схватке. Еще, наверное, какой-то животный инстинкт говорил мне, что процесс будет идти легче и быстрее, если я стану отдаваться каждой схватке в полной мере и так, как она того требует: стонать, хвататься за что-нибудь руками, изгибаться. А присутствие мамы, да любого знакомого человека, заставляли меня думать о том, как я выгляжу со стороны, и каждый раз пытаться контролировать себя.

Поэтому, когда во вовремя очередной схватки, скрипнула дверь, я была готова сорваться на незваного гостя. Я уже открыла рот, чтобы выставить его, но согнулась под силой спазма и уцепилась за поручни кровати. Правда, промахнулась и одна рука рассекла воздух, пока ее не поймала чужая. В тот момент было не важно, чья это рука, главное, она поддержала меня, когда от усталости из глаз потекли слезы.

Болезненная волна постепенно схлынула, я отдышалась и, наконец, подняла голову на своего «спасителя».

Костя.

Это мой Костя.

Он выглядел иначе, чем я помнила его, по крайней мере, внешне. Не было больше модной прически, ее сменила типичная мужская стрижка, а всегда гладко выбритое лицо теперь потемнело от щетины.

– Ну ты и гад, Соболев! – его вид привел меня в ярость. Ведь это он был виновников того кошмара, который я сейчас переживала. – Чтоб я еще раз рожала тебе ребенка! Ни за что на свете не…. – кричала, а он, улыбнувшись, будто я осыпала его комплементами, а не оскорблениями, заткнул мне рот поцелуем.

Кто бы мог подумать, что его поцелуи самое действенное для меня успокоительное и обезболивающее в одном флаконе.

– Обвиняй, ругай, можешь даже драться, – прошептал мне в губы, – я люблю в тебе все, и скучал даже по этому. – Он обхватил мое лицо руками и стал зацеловывать. А я не сопротивлялась, мысленно уже придумав себе оправдание – я не в ясном уме из-за родов. Беременным простительны слабости.

– Кость! Кость! Кость! – запричитала, отпихивая его от себя. – Новая схватка, – пояснила в ответ на его растерянное лицо.

– Что мне делать? – похоже, он начал паниковать.

– Уйди! – взвыла, а сам еще сильней вцепилась в его руки.

– Позвать врача? – начал гадать, не понимая, почему вдруг гоню его.

– Нет, ты уйди! Не хочу, чтобы ты видел меня такой. Я сейчас далеко не красота и очарование, – в этот момент мое лицо наверняка «украсила» жутчайшая гримаса, потому что я снова задохнулась от схватки.

Но Косте, кажется, было все равно, он и не думал уходить.

– Я прилетел к любимой женщине, чтобы поддержать ее, и увидеть, как на свет появится моя дочь. Не собираюсь довольствоваться коридором и редкими весточками от медперсонала. Я пройду весь этот путь вместе с тобой, – поставил меня перед фактом.

Я бы еще поспорила, если бы меня скрутила очередная схватка. И должна признаться, что в глубине души я хотела, чтобы он остался.

Не знаю, не пожалел ли Костя о своем решении, но следующие несколько часов я не раз отправляла его к черту и кричала, что ненавижу, виня во всем. Он же кивал и со всем соглашался. Наверное, не принимал близко к сердцу сказанное и списывал на эмоции. О том, что я веду себя как злобная мегера, мне на тот момент даже в голову не приходило. Я была не в себе, потому что после того как схватка затухала, принося временное облегчение, я впадала в другую крайность и начинала слезно умолять Костю не оставлять меня одну.

– Мне страшно, – призналась Косте, не отпуская его руки, когда после осмотра врач постановил, что «пришло время рожать». Как будто до этого я каталась на велосипеде?!

Не представляю, что испытывал сам Костя, но держался он спокойно и уверенно.

– Помнишь, – обхватил мою ладонь обеим руками, – когда мы делали твою первую татуировку, тебе тоже было страшно?

– Тоже мне, сравнил! – фыркнула и была готова снова послать его куда подальше. – Сделать тату и родить – не одно и то же!

Он расценил мое замечание как шутку, и тихо рассмеялся.

– Я лишь хотел сказать, что тогда я пообещал быть рядом и был с тобой до конца, – пояснил, когда увидел мой скептический взгляд и полное отсутствие веселья. – И сейчас будет так же. Мы справимся, – произнес, словно внушая мне.

В тот день я впервые доверилась Косте, и он не подвел меня. Наверное, именно тогда я впустила его в свою жизнь и в свое сердце. О чем ни разу не пожалела, как бы порой тяжело, больно и даже опасно не было. Все встречи и события для чего-то происходят. Возможно, мы с Костей встретились именно для того, чтобы дать начало новой жизни.

– Если ты говоришь, что мы справимся, я верю тебе, – встретилась с его взглядом, в котором после этих слов что-то изменилось. Могла только гадать, о чем он думает, потому как в ответ он лишь молча поцеловал меня в висок. Словно на удачу.

– Скажи это, – попросила.

– Что сказать?

– Ты знаешь, – он не мог не догадываться. Во всех патовых ситуациях я хотела слышать от него только одно, вернее, именно так он каждый раз успокаивал меня.

Коснувшаяся его губ кривая ухмылка говорила, что он понял меня.

– Все будет хорошо, родная, – поправил пряди, прилипшие к моему вспотевшему от напряжения лицу.

Дальше все происходило как во сне. Схватки, указания врачей, потуги, подбадривания Кости – и все это по кругу. Скоро уже не осталось сил, но акушерка повторяла, что этот раз последний, что еще чуть-чуть и я смогу отдохнуть.

Я уже готова была отключиться, когда услышала детский крик. Такой звонкий, надрывный. Малыш словно звал именно меня.

– Поздравляю, у вас сын, – как из неоткуда прозвучал чей-то голос.

Впервые мгновения я даже не поняла, что это значит, хотела лишь увидеть свою крошку. Девять месяцев я ощущала его внутри себя, частью себя, а теперь он один-одинёшенек столкнулся с этим миром.

Устало открыла глаза и в тот же миг ребенка положили мне на грудь. Внутри все сжалось от одного взгляда на него: такой крохотный, жмурит глазки, впервые увидев свет, а маленькие пальчики сжаты в кулачок. Осторожно, боясь причинить вред, я обняла его. Не верилось, что он мой, что это мой…

– …сын, – продолжил Костя, читая мои мысли.

Невероятных трудов мне стоило оторвать взгляд от крохи и взглянуть на Костю.

Он тоже как зачарованный наблюдал за первыми минутами жизни нашего сына, и я видела в его глазах слезы. Поначалу я даже испугалась, что он разочарован, так уверенно ожидая девочку.

После нападения я постоянно проходило множество обследований, в том числе УЗИ, но никогда не интересовалась полом ребенка – меня волновало лишь его здоровье. Мне было не важно, девочка это или мальчик.

– Знаю, ты хотел дочь…

– Сын, – не слыша меня, повторил. – Мой сын, – похоже, Косте тоже не верилось в реальность происходящего, но я с облегчением, уловила радость в его голосе. – У меня сын, – повторял на все лады. Потом дотронулся до малыша, едва проводя пальцами по его малюсенькой ручке: – Невероятно…

Я разрывалась между двумя главными мужчинами своей жизни, скользя взглядом то по одному, то по другому. Не могла налюбоваться сыном, и не хотела упустить ни одной Костиной эмоции. Хотела видеть, что он разделяет мои чувства, что так же счастлив, как и я.

– Рита, – Костя коснулся меня поцелуем. – Спасибо, что подарила мне это чудо, – в его глазах стояли слезы. Малыш завозился у меня на груди и громко закричал. И, наверное, это стало отправной точкой. Моментом, когда я окончательно осознала, что стала мамой. От избытка нахлынувших эмоций, я заплакала. Как выяснилось, мы семья тех еще плакс.