Текст книги "Алмаз (СИ)"

Автор книги: Елена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Я эгоистичное чудовище.

19. Спасенные (первая часть)

Я неприкаянно сидела на ступеньках клиники, когда рядом присел Костя.

– В кафе? – непринужденно предложил. – Может в этот раз удастся поесть, – выразил надежду.

Он что, издевается? Какое кафе? Как вообще сейчас можно думать о еде?! Не знала, наорать на него или …

Я рассмеялась. Печально, через слезы. Костя подхватил – и вот мы уже оба хохочем.

Не представляю, что бы со мной сейчас было, если бы не он.

– Почему ты не злишься на меня, – повернулась к нему, смахивая с щек остатки слез, – и не призираешь, как должен?

Он громко вздохнул, как делают умудрённые взрослые, когда любопытные дети изводят их глупыми вопросами.

– Потому что сейчас нельзя воспринимать всерьез ни одно твое слово, – поправил волосы, что прилипли к моему влажному лицу. – Я знаю тебя, и знаю, что ты хочешь ребенка, и ты родишь его в любом случае – просто пока сама не осознаешь этого.

Мне хотелось ему верить, верить, что я именно такая, какой он меня видит. Но это не так, совсем не так.

– Рожу ребенку, только чтобы не потерять тебя? Оставлю ребенка не потому что, что я порядочный человек или хорошая мать, а потому что в противном случае нашим отношениям придет конец. Я отвратительна, – уткнулась лицом в колени.

– Ты потрясающая, – обнял за плечи, притягивая к себе, – и будешь чудесной матерью.

Я могу стать супер-мамой для нашего ребенка, но его отцом всегда будет Константин Соболев – фронтмен группы «Адамас»; медийная личность; сек-символ миллиона женщин; объект зависти, любви, и даже одержимости и наживой прессы и СМИ.

– Что мы можем дать нашему ребенку? Какая жизнь его ждет? Такая же как и у нас: репортёры, сплетни, таблоиды? Как мы сможем его защитить от этого мира? Будет ли он счастлив, живя словно в аквариуме под прицелом чужих взглядом?

– Будет, – твердо завил, – потому, что мы будем любить его больше всего на свете.

Тут я задумалась, что этот малыш частичка Кости. Как не любить его? Конечно, я буду любить нашего ребенка, но остатки сомнений не позволяли в полной мере радоваться предстоящему событию.

– В общем, – подытожил Костя, поднимаясь, – у нас будет ребенок! – Казалось, это было его окончательное, безоговорочное решение. Он не спрашивал, а поставил перед фактом.

Протянул мне руку, а я не решалась взяться за нее.

С того момента, как мы узнали о беременности, Костя заметно преобразился. Я сомневалась и металась, а он был спокоен и тверд в своем решении.

Перевела взгляд с руки к его лицу, на котором сияла добрая, светлая улыбка. Ну почему Костя такой хороший? Он где-то порочный, в чем-то необузданный, но такой настоящий и искренний.

Ухватилась за его пальцы, вставая рядом. Устала от этого разговора, от мыслей, что мучили меня. Хотелось просто тепла и ласки, и я прижалась к Косте, подпитываясь от него энергией. Как было бы здорово, если все в этой жизни было легко и просто.

– Ты слишком много думаешь, – Костя чувствовал мое настроение, чувствовал меня. – Гоняешь эту мысль туда-сюда и сходишь с ума. Расслабься, отключи голову. Как только сделаешь это, решение покажется таким очевидным, что ты будешь удивляться, как раньше не замечала его.

– Ладно, – в последнее время я только и делаю, что соглашаюсь с ним. То ли он стал таким разумным и рассудительным, то ли я …Позволила себе стать слабой? Слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. – У твоей матери скоро день рождения, займусь поиском подарка для нее, – надеялась, что это чуть отвлечет меня.

Костя положил ладонь на мой пока еще плоский живот.

– А того подарка, что уже есть, не достаточно?

– Какой же ты дурак, Соболев! – пыталась выглядеть строгой, а сама давилась от смеха. – Уже думала, что ты повзрослел, а ты все такой же! Делаешь из нашего ребенка презент ко дню рождения.

– Хорошая новость – своего рода подарок, – отшучивался.

– Ну тебя! – не хотела слушать, подобную демагогию он может разводить часами. – Хочу есть! – вдруг осознала, что последние два дня практически ничего не ела, и внутри все сводило от голода.

– Ну наконец! – обрадовался Костя и начал перечислять на выбор заведений, где можно поесть в такое раннее время.

Всю дорогу я строила из себя злюку, но на самом деле была безумно благодарна Косте за то, что он веселил меня и заставлял смеяться.

Я старалась следовать его совету и расслабиться. Ходила по шумным торговым центрам в поисках подарка, слушал музыку, общалась с людьми. Даже помогала Ольге Алексеевне в организации ее дня рождения. Она планировала небольшой праздник дома в кругу семьи и самых близких друзей.

Негласно я приняла решение оставить ребенка, но сомнения и опасения все еще жили во мне. На празднике старалась вести себя естественно, и даже во время одного из тостов в честь именинницы приняла бокал и пригубила вина. Набрала спиртное в рот, но глоток так и не сделала – у меня словно ком в горле встал. Как полоумная я выскочила из-за стола и побежала в ближайшую ванную комнату, где выплюнула в раковину вино.

Следом появился взволнованный Костя.

– Тошнит? – поправил, упавшие на лицо волосы.

– Нет, – ошарашено смотрела на парня. Меня не тошнило, совсем по другой причине я отказала себе в алкоголе. – Мне нельзя пить, – озарение пришло неожиданно, – это вредно для ребенка. – Костя был прав, я ждала, хотела этого малыша. Бессознательно, но я заботилась и защищала его.

– Думаю, полбокала красного вина можно, – успокоил, не придавая значения мелкому инциденту, и не замечая, какая во мне внезапно произошла перемена.

– Костя, у нас будет ребенок, – меня накрыло пониманием.

– Я знаю, – кивнул, ожидая, какой следующий очевидный факт я ему поведаю.

– Мы будем родителями, – совершила еще одно грандиозное «открытие».

– Я в курсе, – Костя начал посмеиваться, думаю, списывая мое поведение на странности беременных, – а ты, видимо, только сейчас это поняла.

– Да.

– И? – не мог предугадать моё дальнейшее поведение.

Прижала ладони к животу, мечтая поскорей взять нашего малыша на руки.

– Это чудесно, – готова была расплакаться, но на это раз от счастья. – У меня будет от тебя малыш, – уже в который раз повторяла одно и то же на разные лады, как будто до меня никак не дойдет, что я скоро стану мамой.

Я, наконец, пришла в гармонию с самой собой.

С того дня и мир преобразился: солнце светило ярче, краски на картинах виделись более насыщенными, даже музыка теперь звучала по-иному. Я взглянула на вещи другими глазами, словно в моей жизни появилась магия.

Конечно, это не могло не сказаться на моем поведении – я часто витала в облаках – и близкие не могли этого не заметить. Долго делать секрет из моей беременности не удалось. Первой, конечно же, я сообщила маме. Она не по-детски напугала меня, когда долго молчала в трубку, а потом начала плакать. Уже думала, что мама совсем не обрадовалась, что я сделаю ее бабушкой, но потом она начала говорить про папу и то как бы он был счастлив, узнав, что его дети обзавелись собственной семьей. Для них семья было главным в жизни. Думаю, эти идеалы они привили и нам с Максом.

Родителям Кости мы признались вскоре после праздника в честь дня рождения. Больше всего я боялась реакции его матери, и под столом крепко держала парня за руку, когда он объявил предстоящем событии перед собравшейся семьей.

Ольга Алексеевна была на себя не похожа: взвинченная и нервная.

– Лёва, ты слышал?! – тормошила она сидящего рядом мужа. – Лёва, ты понимаешь? У нас скоро будет внук, а ничего не готово! Надо обезопасить дом для ребенка, Лёва! Купить все эти штуки, чтобы он не смог засунуть пальцы в розетки или, не дай бог, не разбил голову об какой-нибудь угол. Лёва, надо из старой Костиной комнаты сделать детскую! Ну что ты сидишь, осталось совсем мало времени?!

– Олечка, – похлопал ее по руке, – все будет. Все будет.

Пока она пребывала в самом настоящем шоке, Лев Васильевич, по-отечески обняв, поздравил сына, потом стиснул и меня в объятиях, называя дочкой. Он выглядел радостным, сказал, что давно мечтает о внуке.

– Правда, мы думали, что первым нас обрадует старший сын, – отметил будущий дедушка.

Я готовилась к тому, что Андрей примет все в штыки и заведет старую песню о Костиной репутации и карьере – все-таки он потеряет немалую долю своих поклонниц, что сами жили мечтами когда-нибудь осчастливить музыканта ребенком, но ворчание брата было символическим. Он похлопал Костю по плечу, одобряя. Наконец осознавал, что его младший братишка, которому он когда-то мазал зеленкой разбитые коленки, повзрослел и стал настоящим мужчиной.

– Поздравляю! – потрепал его по плечу. – Мужик!

Костя даже загордился. Будто подвиг совершил.

Но Максим его опустил с небес на землю, когда позвонил мне и сказал, что хочет с Костей «серьезно поговорить». От брата я не ждала ничего иного, кроме как его программы максимум по подавлению и приструнению будущего папы.

Костя молча выслушивал долгую речь Макса, а в конце просто сказал «понял».

– И чем он тебя запугивал на этот раз? – захотелось узнать содержание монолога брата.

– Пообещал не убивать, чтоб не лишать племянника или племянницу отца, но «навешает» мне если ребенок будет незаконнорождённым.

Звучало это, конечно, ужасно, но по факту значило лишь то, что мы с Костей не состояли в официальном браке.

Друзья и родственники не говорили об этом открыто, но все интересовало, когда мы с Костей поженимся. Я не ждала от него предложения – это всего лишь формальность. Не штамп в паспорте делает людей семьей. Как выяснилось, у Кости было на это свое мнение и причины не делать мне предложение.

Однажды, когда мы были в гостях у его родителей, я стала свидетельницей разговора Ольги Алексеевны с сыном.

– Не пойму, почему ты тянешь, – отчитывала она Костю, поймав его одного на кухне, когда я вышла, чтобы помочь накрыть на стол, а вернувшись за приборами, услышала их разговор, и бесстыдно подслушивала под дверью.

– Ты же ее знаешь, – усмехнулся, – она не согласится.

– Не согласится выйти замуж за мужчину, от которого ждет ребенка? – усомнилась женщина.

– Она решит, что я делаю это только из-за ребенка, – услышала сожаление в его словах.

– Дети должны быть рождены в браке, – настаивала Ольга Алексеевна.

– Ты старомодная.

– Хочешь сказать, что я старая? – высокие нотки проскользнули в голосе.

– Ты скоро станешь бабушкой, так что… – откровенно издевался над матерью.

– Замолчи! – запретила и дальше развивать эту логическую цепочку.

– Только если ты не будешь доставать меня свадьбой, – выдвинул Костя встречное условие.

– Господи, мой сын – шантажист!

– А моя мать – сваха.

– В кого ты такой язвительный? – уходя, бросила Ольга Алексеевна.

Я скользнула за угол, и осталась незамеченной. Когда следом появился Костя, показалась ему на глаза, будто всего мгновения назад меня тут и не было. Он что-то заподозрил и осмотрел меня долгим взглядом.

– Что такое? – не мог самостоятельно найти ответ.

– Ничего, – покачала головой, а сама улыбалась.

– Точно?

– Точно.

– Беременность делает тебя такой странной, – всматривался в меня. – Никак не могу привыкнуть, что твое настроение меняется по пять раз на дню.

Счастлива, что несмотря на все мои странности, он продолжал любить меня.

– Люблю тебя, – чмокнула его в щеку и побежала в столовую и дальше помогать Ольге Алексеевне с ужином.

– Именно это я и имел ввиду! – растеряно выкрикнул мне вслед. – Рита, подожди, – запаниковал, что сделал что-то не так и рискует тем самым вызвать мое недовольство. – Я тоже тебя люблю! – бросился вдогонку. – Я ведь это должен был ответить? Рита!

Порой я сводила Костю с ума, но, клянусь, делала это не специально. Перед тем, как стать мамой, каждая женщина переживает все «прелести» беременности, и я не была исключение. Нет, я не будила его среди ночи с дикими просьбами «иду туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю, что». Лишь однажды растолкала его с пугающим тогда меня вопросом:

– Костя, что мы будем делать с ребенком?!

– Воспитывать, – пробубнил, не открывая глаз, и мирно продолжал спать, тогда как я была в настоящей панике.

– Нет, Костя! У меня куча книг о беременности, я знаю, как развивается малыш, что ему требуется на каждом этапе, но я не имею представления, что делать с ребенком, когда он родиться. Когда его кормить? Когда купать, укладывать спать, купать, гулять? И как это делать?! Я же ничего не умею!

– Мы научимся, – так же сонно произнес.

– Точно, научимся, – понемногу я начала успокаиваться. Неразрешимых проблем нет. – Другие же как-то научились, да?

Вопрос был скорее риторический, но Костя по инерции отозвался:

– Угу, – и уложил меня рядом с собой, засыпая, чего и мне советовал. – Спи.

Он был прав, за следующие шесть месяцев я успею перелопатить еще много книг, о том как заботиться о новорожденном. И купить все необходимое для него.

– Кость, мы же еще ничего не купили для ребенка, – снова подорвалась, – ни одежду, ни кроватку и все остальное?!

– Завтра купим, – раздраженно шикнул.

И правда, еще полно времени, я все успею.

– Хорошо, – улеглась обратно.

Костя крепко обнял меня, словно говоря, чтобы я не вздумала будить его снова.

– Кость? – позвала через несколько минут. Хотела извиниться, что веду себя как сумасшедшая.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и повторил еще несколько раз: – Люблю, люблю, люблю.

– Я не об этом спросить хотела, – стало обидно, что он считает меня одной из тех женщин, что постоянно достает мужчину вопросами о любви.

– А я и не тебе напоминаю, – поцеловал меня в макушку.

Я рассердилась, возмутилась, а потом … простила. На новом этапе совместной жизни мы оба учились «любить» друг друга, проявляя терпение и понимание. Для нас обоих это было непросто.

В те редкие счастливые моменты, когда меня не тошнило, я чувствовала голод, и жевала все, что оказывалось под рукой. И сейчас, дожидаясь Костю с работы, сидела на кровати перед ноутбуком, грызла печенье и изучала, что еще «чудесного» ждать от беременности. С каждым днем я все больше осознавала, свое положение и проникалась нежными чувствами к малышу. Сейчас он представлял собой всего лишь горошинку, но я уже пыталась представить каким он будет, когда появится на свет. Видела его пухлые ножки и ручки; розовые щечки; как буду держать его на руках, кормить, купать, гулять…

– Я стану самой лучшей мамой, – сказала малышу, обращаясь к своему уже заметно округлившемуся животику, – обещаю.

Телефонный звонок отвлек от «беседы». Почему-то свой телефон я отыскала среди подушек – я становилась на редкость рассеянной. Увидев имя звонившего, я напряглась – Лёша. Его имя как укор совести. Всем близким друзьям о беременности мы с Костей сообщили лично, кроме Лёши. Сама не знаю, струсили или пожалели. От последнего стало противно. Лёша не заслужил такого отношения, но и того, чего он хотел, я не могла ему дать. Думаю, и моя дружба ему не нужна. Должно быть, она тяготила его, причиняя боль.

Смотрела на экран, и раздумывал отвечать или нет. Такие поздние звонки не предвещают ничего хорошего. Парень настойчиво названивал и я сдалась.

– Рита! – гаркнул в трубку, перекрикивая посторонний шум на заднем плане, по громким басам похожую на клубную музыку. – Рита? … Рита… Р-и-и-и-и-та, – на разные лады пел мое имя.

– Лёша? – засомневалась, что это он. Уж очень странно вел себя. – Ты что, пьяный? – вдруг догадалась. А еще больше удивилась, он никогда не пил. Никогда.

– Совсем чуть-чуть, – смеясь, согласился. – Есть повод. Разве нет? – раздался звон бокалов, смех и радостные возгласы. – Прошу вас, Маргарита, принять мои поздравления с пополнением в семействе, мать его, Соболевых! – Так вот, что он там «празднует». – Когда свадьба? – как бы невзначай поинтересовался. – Я спрашиваю, чтобы морально подготовиться и запастить бутылочкой другой.

Не выносимо было слушать. Я совсем не злилась, и обижалась на его колкости. Из-за меня он там напивается. А если ввяжется во что-нибудь?

– Лёш, поезжай домой, пожалуйста, – упрашивала. – Хватит пить.

– Ничего не хватит! – закапризничал как обиженный ребенок, которого в разгар игры зовут домой. – Я только вошел во вкус. Тут такие девочки…

– Лёш, давай ты поедешь домой, проспишься, а потом…

– Что потом? – грубо перебил. – Ну что будет потом, Рита?! – будто не вопрос, а обвинение.

– Станет легче, – по крайней мере, я на это надеялась, желала ему скорейшего «излечения» от чувств ко мне.

– Уверена?! – горько рассмеялся.

– Лёша, я …. – искала новые слова утешения.

– Каждую ночь очередная девка извивается подо мной и кричит мое имя, и я ничего не чувствую, просто трахаю ее. Но стоит тебе небрежно бросить «Лёша», и во мне все переворачивается. Я готов бежать к тебе, смятая любые препятствия, и положить весь мир к твоим ногам. – Тут он перепугал меня до смерти, заставив сердце сжать от страха за парня. Он просто завыл в трубку. Отчаянно. Будто кто-то наживую резал его. – Рита, что же ты со мной делаешь?

Я довела ситуацию до грани, из трусости избегая разговора с ним. Но как сказать человеку, что тебе не нужна его любовь, и при этом не разбить ему сердце?

– Господи, да я же ничего не делаю! – чувство вины пожирала меня изнутри.

Я же не флиртовала, не соблазняла – ни сделал ничего, чтобы влюбить его в себя.

– Этого оказалось достаточно, – потухшим голосом. – Зря я тебе позвонил. Не буду больше мешать. Прощай, Рита.

Я чувствовала себя обязанной что-то сделать для него, хотя бы вытащить из той злачной дыры, где он сейчас находился.

– Подожди! Скажи где ты, я приеду.

С горем пополам выбила из него адрес заведения, где этим вечером он, заливал свою боль. Слезно просила дождаться меня.

Плохо представляю, что делала, и чем всё это закончится, но точно знала одно – не могу спокойно спать, зная, что где-то там человек, который любит меня и которому чувства ко мне не дают нормально, занимается саморазрушением.

Несколько раз набрала Косте в надежде, что съемки телешоу уже закончились, но телефон не «отвечал». Не могла одна отправиться ночью в клуб, поэтому позвонила по еще одному номеру.

– Андрей, – заговорила после его ленивого «да», – мне нужна твоя помощь.

19. Спасенные (вторая часть)

За окном автомобиля пролетали пустынные улицы, витрины магазинов отражающимися в них яркими вывесками. Андрей гнал по ночному городу, нарушая одно ПДД за другим. Мой поздний звонок он воспринял спокойно, а вот просьба помочь мне вытащить Лёшу из клуба вызвала вспышку праведного гнева.

– Какого, бл***, тебе дома не сидеться?! Что за комплекс миссии – спасти, бл***, всех сирых и убогих? – Молча выслушивала поток брани, что Андрей обрушил на меня, как только я села в салон. – В первую очередь надо думать о себе. Всегда. А тебе еще и о ребёнке, – этот упрек сильно задел.

– Я подумала, – произнесла сквозь зубы, – поэтому позвонила тебе. – Во мне просыпался материнский инстинкт, побуждая защищаться от любых поползновений в адрес ребенка, даже упрека, что я недостаточно о нем забочусь.

– А я, что тебе фея-крестная? – возмущался, что втягиваю его в чужие проблемы. – Мне, думаешь, заняться нечем, кроме как по ночам развозить пьяную шваль по домам?

– Он друг, – снова сдержанно пояснила, чтобы не обострять ситуацию и не лишаться союзника, – я обязана ему помочь.

– Нах**, ему твоя помощь?! – только больше заводился от каждой моей реплики. – Ты ему нужна! Трахнуть тебя хочет, вот и все, – для него это было очевидным, и только я, дуреха, не понимаю этого. – Тоже мне страдалец!

Даже если он и прав, это не имеет значения. Сейчас мои мысли были заняты тем, чтобы Лёша не наделал глупостей. Из-за меня.

– Считай, что я делаю это для успокоения собственной совести.

– Черты бы побрал твою совесть! – сдался Андрей. – Нельзя быть такой доброй, это для тебя плохо кончится.

Парковка перед клубом была забита, и Андрей высадил меня у входа, а сам отправился искать свободное место.

Пришлось прилично раскошелиться, чтобы обойти фейс-контроль и в джинсах и кедах попасть в внутрь. Наплевать, что я выглядела среди модной тусовки, как белая ворона – я пришла не развлекаться.

Толкаясь среди пьяной толпы, искала Лёшу. Прошла танцпол вдоль и поперек, но так и не увидела парня. Решила позвонить ему, и направилась к барной стойке, где было не так многолюдно и шумно. Пару раз едва не выбили телефон из рук, толкнув в спину и наступив на ногу. Никто даже не подумал извиниться – в пьяном угаре люди совсем не соображали что происходит. Сразу вспомнился тот злополучный вечер в клубе и Костин рассказ о том, как до меня он проводил время в подобных заведениях. Боялась представить, в какие тяжкие пустился Лёша.

Где его черти носят?

Ответ последовал незамедлительно. У барной стойки, запрокидывая одну рюмку за другой, словно это был какой-то конкурс, едва стоял на ногах Лёша.

Без лишних сантиментов растолкала толпу вокруг парня.

– Лёш! – дернула его за руку, отрывая от развлечения. Он громко и матерно возмутился, что ему мешают веселиться и распаленный обернулся ко мне. Но ярость растаяла, сменяясь глупой счастливой улыбкой, когда он узнал меня.

– Рита! – сжал меня в объятиях, отрывая от пола и выбивая воздух из легких. – Ты все-таки приехала.

– Я приехала за тобой, – прокричала ему на ухо. – Уходим.

– Да, пошли отсюда. На*** их всех! – махнул рукой куда-то сторону.

Он держал меня за руку, словно боялся потерять, и тащил за собой, не видя препятствий и, кажется, не думая останавливаться. Было ощущение, что он прет на пролом, сам не зная куда и зачем, лишь бы не стоять на месте.

Когда мы оказались в пустынном переулке за углом клуба, я попыталась остановить парня.

– Лёш, постой! – упиралась и вырывала руку.

Он замер как по приказу, и я спокойно смогла вдохнуть свежего воздуха. Обстановка в клубе явно не подходит для беременных.

Едва перевела дыхание, как бубнящий что-то не членораздельное Лёша взял мое лицо в свои руки, и меня обдало волной его пьяного дыхания. Зажмурила глаза, борясь с приступом тошноты.

– Какая же ты красивая, – и снова неприятная волна в лицо. Попыталась вывернуться, но Лёшины руки, как капкан, держали меня. – Остроумная, – продолжал он, – добрая, веселая, нежная….

– Не надо, – не хотела вновь слышать, что разбиваю ему сердце.

– И не моя, – его пальцы впивались в кожу.

– Отпусти, – мне было по-настоящему больно.

– Это ты меня отпусти! – оттолкнул, отчего я попятилась назад, и схватился за голову, будто демоны, что жили там, сводили его с ума. – Каждый день сдерживать себя, – продолжались признания, – напоминать себе, что ты девушка моего друга. Сгорать от ревности, видя вас вдвоем. Стремиться вытеснить твой образ из головы, снимая каждую ночь новых девиц. Чувствовать разочарование, что ни одна из них не способна заставить забыться. – Это была адская пытка и для него и для меня. – И вот ты изо дня в день переживаешь эту мясорубку, а потом…Узнаешь, что женщина, которую ты любишь, которой мечтаешь обладать, ждет ребенка от другого. – Его голос наполнился отчаяньем, и теперь он говорил с надрывом: – Ну почему он встретил тебя первым!? Почему он мой чертов друг? Почему ты не моя?

Я искала пути и способы вызволить его из той тюрьмы, в которую он сам себя заточил, сжигая себя изнутри.

– Тебе не приходило в голову, что мы не должны быть вместе? Что я не подхожу тебе? И твои чувства ко мне ненастоящие? Иначе все было бы проще. Иначе я бы ответила тебе взаимностью.

Он стоял неподвижно, глядя куда-то себе под ноги, взвешивая и обдумывая каждое мое слово.

– Скажи, – вдруг подлетел ко мне, цепкой хваткой, впиваясь в плечи, – если бы не Костя, если бы его не было, ты смогла бы полюбить меня?

Меня напугал вопрос. Что значит «не было бы»?

– Я никогда не думала о тебе …

– А я думаю, – не заметила, как наступая, он прижал меня к стене, – постоянно. Представлял, как целую тебя, – жадный взгляд опустился на мои губы, – мечтал почувствовать твою кожу под своими ладонями, – руки скользнули вдоль тела, ныряя под моя размашистую пижамную футболку, которую в спешке я не подумала сменить на что-то уличное, – оказать в тебе, – прижался ко мне всем телом так, что я почувствовала его возбуждение.

В этот момент я испугалась.

Я находилась наедине с мужчиной, измождённым от борьбы с самим с собой, охваченным желанием, и у которого моральные рамки были напрочь размыты алкоголем. Понимала, что если он захочет взять меня прямо здесь, в темном переулке, где грохот музыки поглотит любые мои крики о помощи, то ему ничто не сможет помешать.

– Хватит, отпусти, – не нравилось, что он делал, как прикасался.

Лёшин затуманенный взгляд застыл на мне. В глазах видела его внутреннюю борьбу, и видела как он сдался. А я была обречена стать его трофеем.

– Отпусти, – повторила, но он не послушал, и в следующее мгновение поцеловал.

Тошнотворный запах алкоголя, проникновение языка в рот, и чувство того, что к тебе прикасаются против твоей воли порождало панику, желание кричать и вырываться – лишь бы прекратить непрошенные действия.

Я знала, как дать отпор любому нападавшему; куда и как ударить, чтобы потом сбежать, но сейчас меня парализовалоот ужаса. Или от осознания, что Лёша способен на такой грязный поступок. Минуту назад он говорил о любви, а теперь готов так просто унизить, взять и сломать меня.

Он закончил терзать мой рот и опустил к шее, покрывая ее колкими поцелуями.

– Нет! – отчаянно вскрикнула, когда Лёша рукой скользнул по моему животу вниз, под белье.

– Тебе понравится, – он взял меня за подбородок, чтобы я не вздумала «лишить» его поцелуя, и снова прижался к моим губам.

И я вдруг, словно очнулась, и начала активно сопротивлялась. Но Леша казался непробиваемой стеной, будто отрешенный или растворившийся в собственных мечтах и фантазиях обо мне, брал то, что так давно желал.

Не смогла избежать поцелуя, но смогла укусить парня за губу. В ту же секунду почувствовала вкус крови на языке.

– Я сказала «нет»! – уже зло прокричала. Лёша растерялся, ослабив бдительность, и мне удалось освободить одну руку и ударить его по лицу, царапая щеку. – Никогда не смей меня касаться! – парень схватился за лицо, а я с яростью пнула его по лодыжке.

Кто-то возник из темноты и словно протаранил Лёшу, сбивая с ног. Я так и стояла, вжимаясь в стену, а Андрей пролетел мимо и с размаху ударил ногой парню в живот.

– Ну ты и ублюдок! – Он не сдерживался в выражениях и после минуты нескончаемого мата заговорил на понятном мне языке: – Увижу еще раз рядом с ней, оторву яйца и заставлю сожрать! Ты понял? Завтра же скажешь Косте, что не будешь больше с ним работать. Без объяснения причин. Слышал? Или я тебя засужу, по миру пойдешь! Думаешь, с репутацией насильника ты сможешь продолжить адвокатскую практику, а? – Он оставил Лёшу корчиться на асфальте и плеваться кровью, и, схватив меня, как котенка за шкирку, поволок прочь из грязного переулка. – Я же тебя предупреждал! Дура!

Андрей усадил меня в машину и увез подальше от ненавистного места. Он больше не орал и не обзывал меня дурой, и половину пути мы проехали в молчании, пока я не начала всхлипывать, осознав чего именно мне удалось избежать.

– Ну-ну, – Андрей притормозил у обочины, и неловко, будто не зная, что делать с плачущими женщинами, похлопал по спине. – Не реви, – догадался обнять. – Все прошло. Ты больше никогда не увидишь этого урода. Обещаю. – Я не мола произнести и слова, просто согласно кивала. Скоро я взяла себя в руки, и успокоилась. – Костя не должен ни о чем узнать, – вдруг заявил Андрей. – Ему крышу сорвет. Еще одно заявление в полицию – и его ждет тюрьма.

– Лёша этого не сделает, – парень не мог быть настолько подлым.

– Ты уверена? – скептически хмыкнул.

После сегодняшнего вечера я ни в чем не была уверена.

***

Вернувшись в квартиру, первым делом приняла душ, отмываясь от недавних событий. Хотела избавиться от любого напоминания о низком поступке друга. Друга? Были мы когда-нибудь по-настоящему друзьями? Вряд ли.

Не находила Лёше оправдания, да и не желала этого делать. Подлость она и есть подлость, под каким соусом ее не подавай. Разочароваться в людях горько.

– Рита? – сквозь шум воды расслышала Костин голос. Как сигнал, что время на исходе.

Еще несколько мгновений – и после беглого осмотра квартиры Костя по звуку льющейся воды отыщет меня в ванной, непременно заглянет и отпустит сальную шуточку, захочет поцеловать и прямо в одежде полезет под душ… А я? Мне надо будет заглянуть в его чарующие, полные любви, глаза и солгать. Не хочу, чтобы между нами были секреты. Они разрушают отношения.

С другой стороны, если обо всем расскажу, словно подставлю его, заманю в западню. Это как размахивать красной тряпкой перед быком, зная, что та разъярит его, заставит мчаться на матадора, обрекая себя на верную смерть.

Вышла из душевой кабинки и успела только накинуть халат, когда Костя распахнул дверь, впуская в комнату холод. Или это ложь уже отравляет меня?

– Вот ты где, – встретился со мной взглядом. Я же свой отвела, делая вид, что вожусь с поясом. Так и не решила, что скажу.

– Где мне еще быть? – неловко улыбнулась, начиная нервничать. Так он точно что-то заподозрит.

– Как прошел день? – подошел ко мне и поцеловал.

Я медлила, размышляя над словами Андрея, а потом как можно естественней, при этом не глядя в глаз Кости, бросила:

– Как обычно: готовилась к сессии и мучилась тошнотой, – гнала из головы образ пьяного Лёши.

Костя что-то почувствовал, но не стал ничего выпытывать, наверное, оправдывая мое поведение очередным «беременным» заскоком.

– Бедняжка, – жалел меня, а чувствовала себя лживой дрянью.

Поспешила как можно быстрей сменить тему разговора:

– А как твои дела?

– Мои дела просто чудесно, – ладони чуть задержались на моем животе, и скользнули назад, на спину, – упорно тружусь на будущее нашей семьи.

Я была готова расплакаться. Хотела верить, что лгу тоже только ради ее благополучия.

Прильнула к Костинном губам. Желала ощутить его поцелуй, избавиться от неприятного послевкусия Лёшиных грязных приставаний.

– Займись со мной любовь, – настойчиво попросила. Раньше бы постыдилась произнести такое вслух, но не сейчас.

***

Лежала на Косте, накрывая его своим телом, и разглядывала его усталое, но довольное лицо. Присмотрелась повнимательней, и провел пальцем по подбородку – щетина неприятно царапал кожу.

– Вам, Константин Львович, не мешало бы побриться, – с улыбкой отметила.

– Думаешь? – потер щеку тыльной стороной ладони. – Сейчас это вроде бы модно. И придает мне солидности. Я же должен в будущем стать этаким суровым отцом, которого побаиваются озабоченные ухажёры нашей дочери, чтобы даже не думали распускать свои шаловливые ручонки.

После такого заявления невозможно было не рассмеяться.