Текст книги "Алмаз (СИ)"
Автор книги: Елена Макарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)
Не стала юлить и выдумывать способы, как бы вытянуть из него истинные чувства:
– Меньше всего хочу, чтобы ты изображал безмятежность, когда это и не так, и таился от меня. Не повторяй моих ошибок.
Костю всегда подкупала моя искренность. Он привалился плечом к стенке лифта, а руки нырнули в карманы брюк:
– Мне не о чем с ним говорить. Все что могли, мы уже высказали друг другу.
Если в недавнем столкновении Костя видел конец отношений с братом, то я – начало. Озвучив друг другу все недосказанности, пусть и в жесткой и грубой форме, братья, сами того не понимая, перешагнули некий рубеж. Они были заложниками когда-то давно установленных ролей – начинающий музыкант и тоталитарный продюсер, а теперь обрели свободу быть просто братьями.
– Теперь будешь до конца своих дней дуться на него?
По испепеляющему взгляду поняла, что Костя готов причислить меня к предателям.
– Ты на его стороне?
Прятала улыбку, почувствовав себя воспитательницей детского сада, которая мирит двух надававших друг другу тумаков мальчишек. По крайней мере, Костя выглядел сейчас именно так.
– Я всегда на твоей стороне, – подошла к обиженному, обнимая его за талию.
– Тогда зачем этот разговор? – хмурые складки между бровей разгладились, и он обнял меня в ответ. – Не вижу смысла в мире. Зачем?
– Может, потому что он твой брат? – поджала губ и ждала его реакции.
– Не все братья и сестры ладят друг с другом, – задумчиво разглядывая, пропустил между пальцев прядь моих волос, – это нормально.
– Почему ты упираешься, ничего же катастрофического не произошло? – не секрет, что Костя еще тот упрямец, но сейчас это выглядело просто глупым.
– Потому что попытку наладить отношения Андрей примет за слабость и тем самым подтвердит свои слова обо мне, – он лучше меня знал брата и предвидел наперед каждый шаг того. – Все, закроем эту тему, – отступил от меня, когда лифт остановился, – не хочу ссориться с тобой из-за Андрея.
Двери открылись, и я была вынуждена отложить разговор. Причем на неопределенный срок – Костины дела не позволяли быть нам наедине, хотя я и следовала за ним как тень. Он, будто только довольный этим, крепко держал меня за руку, пробивая дорогу сквозь толпу своих поклонников, с раннего утра поджидающих у входа в телестудию, и вел за собой по ее путанным коридорам. Ни на минуту не оставлял меня одну, при этом умудряясь обсуждать рабочие моменты с координаторами шоу. Правда, дергался и все больше раздражался от постоянных звонков по поводу ранее отмененных мероприятий. Было не самое подходящее время нервировать парня, и когда он в очередной раз отклонил вызов, я забрала из его рук телефон:
– Я обо всем договорюсь.
Когда ушел Андрей и все организационные вопросы свалились на Костины плечи, я много помогала и теперь хорошо знала как вести себя с подобного рода публикой. Как бы смешно не звучало, но мое имя в деловых кругах шоу-бизнеса знали многие. Правда, никто с уверенностью не мог сказать, являюсь ли я агентом или же верной помощницей Константина Соболева. Он же поблагодарил меня поцелуем и под приветственный рев зрительного зала шагнул под свет софитов.
После завершения съемки Костя демонстративно выключил телефон, забросив его на заднее сидение машины, и пообещал на это день быть только моим. У меня не было никаких грандиозных планов, и я не хотела сегодня «светиться», поэтому было решено приготовить что-нибудь вкусненькое и как (да старая супружеская пара!) засесть дома.
Костя помогал мне на кухне и тонко выуживал все подробности истории моих несчастий в институте. Так в хлопотах непринуждённо шел разговор, и я не заметила, как все выложила. Парень, как и прежде, считал, что проблем как таковых нет, но для моего успокоения, снова пообещал все уладить. Наверное, его уверенность передалась и мне, и я перестала паниковать по пустякам, и позволила себе расслабиться и заснуть на диване в объятьях своего героя.
Этой ночью мне приснился странный сон, словно дежавю, что Костя, оставив меня спящей, медленно шагает взад-вперед по нашей гостиной, разговаривая по телефону. Отчетливо врезалась в память фраза: «Олег? Нужно поговорить».
***…
Перевернулась на другой бок и сквозь сон услышала шуршание и тонкий цветочный аромат. Открыв глаза, обнаружила на кровати огромный букет белых роз. Среди бутонов лежал сложенный вдвое листок бумаги. Силясь удержать сонный взгляд на пляшущих строчках, прочитала записку:
«Доброе утро, красавица! Знаю, тебе не хочется идти в институт, но надо! Верь мне, все будет хорошо. Заберу тебя после четвертой пары».
Откинувшись на подушки, я обреченно взвыла на всю квартиру. Идти никуда не хотелось, но Костя не оставил мне выбора. Я еще не думала, как поступить с Настей и как выкрутиться из ситуации с деканом, но решила, что прятаться дома – не выход. Не представляла, что ждало меня институте, но занятия сегодня начинались со второй пары и у меня оказался вагон времени, чтобы накрутить себя и в нервном напряжении перешагнуть порог ВУЗа. Но сделав это, я словно попала в другую реальность.
Началось все с декана. Мы столкнулись с ним в холле, вернее он, заметив издалека, сразу взял курс на меня, распугивая студентов, которые вжимались в стены коридоров, только завидев его – вдруг явился по их душу? Зря они боялись, сегодня моя фамилия была первой в списке мучеников.
Улыбка Альберта Владимировича насторожила меня, когда он чересчур дружелюбно начал говорить:
– Кирова, рад вас сегодня видеть. Не прогуливаете – это хорошо. Но иногда можно и давать себе поблажки.
– Скоро сессия, – неуверенно мямлила, – нельзя расслабляться.
– Вам точно не стоит переживать по поводу сессии, – не уверена, шутил ли декан, но он весело рассмеялся, – у вас высокая успеваемость, а «хвосты» еще есть время подчистить, верно? – Испугалась, что он снова заведет разговор о «благодарности», но тот прибывал в хорошем расположении духа. – Но не буду больше вас отвлекать, а то опоздаете на лекцию, – стремительно удалился, оставив меня смотреть ему в спину, чуть ли не разинув рот от удивления. Что это было? Вчера декан смотрел на меня надменно, а теперь вел себя как … Как порядочный человек!
Следующей в коридоре меня «отловила» Бахтеярова. Я уже приготовилась к обороне, но на Настином лице расцвела улыбка.
– Рита, привет! – продолжала радостно улыбаться. – Хочу извиниться, – уже виновато начала она, – ну за то… Извини… Вчера я много чего наговорила, но на самом деле так не думаю.
С сомнением смотрела на нее, не понимая, что за чертовщина творится.
– Это шутка такая?
– Нет, просто я поняла, что ошибалась на счет тебя. Мир?
За одну ночь Настя кардинально пересмотрела свое поведение и поменяла отношение ко мне или это я повредилась умом? Или все-таки она?
– Хорошо, – медленно протянула, вспомнив, что помешанных лучше не злить, а то это может спровоцировать психопатический приступ, – мир.
– Здорово! Кстати, Кит такой клевый! – чуть ли не взвизгнула Настя.
Не успела я ничего спросить, как Бахтеярова уже бежала прочь по лестнице – на занятия она явно не собиралась. Мне же пришлось отсидеть все три пары, на протяжении которых моя группа вела себя непривычно дружелюбно. Неприятно было признавать, но после обнародования имени моего парня отношение одногруппников поменялось. Они открыто не выказывали негатив, но я давно перестала чувствовать себя своей в их компании. Но сегодня хмурые и скептические взгляды исчезли, пренебрежение и отстранённость, куда-то испарились. В одночасье все стали радушными и приветливыми.
Боже, это что массовое похищение людей инопланетянами и подмена на суррогаты?!
Толкнула локтем сидящую рядом Сазонову:
– Маш, что со всеми вами такое?
– В смысле? – показушно вытянулось ее лицо от якобы удивления.
– Да ладно, притворяться. Я не тупая и не слепая, чтобы не заметить. Что это? Розыгрыш?
– Нет! – ее покоробило от моего предположения. – Не могу ничего рассказать. Честно говоря, теперь я немного побаиваюсь его, – пробубнила себе под нос.
– Кого? – накинулась с расспросами, но девушка снова уткнулась в конспекты и усердно переписывала с доски формулы. Теперь из нее ничего не вытянешь.
На перемене я догнала Олега, спешившего за короткую пятиминутку выкурить сигарету на улице.
– Ты-то мне скажешь, что происходит? – с надеждой смотрела на друга. – Ведь это все дело рук Кости? Что он сделал?
Олег так же, связанный обещанием, не стремился открывать подробности.
– Он сделал все правильно, – косвенно подтвердил причастность Кости. Вращая пачку в руках и задумавшись о чем-то своем, произнес фразу, которая не относилась к делу: – И мне пора поступить правильно.
Не стала задерживать парня, когда он продолжил свой путь к выходу – слишком уж печальным выглядел, чтобы донимать его и дальше.
В конечном итоге я сдалась, и больше не пытала друзей. Они оказались теми еще партизанами. Интересно, это из-за теплых чувств ко мне или страха перед моим защитником?
***
Прозвенел звонок, оповещающий о конце четвертой пары, и в коридор высыпали люди. Пока я рыскала в сумке в поисках телефона, чтобы проверить, не звонил ли Костя, этот живой поток «вынес» меня на ступеньки института. В принципе все выглядело как обычно: одни студенты, довольствуясь общественным транспортом, бежали к остановке, чтобы занять место в переполненной маршрутке, другие, больше обласканные жизнью, не спеша прогуливались по парковке, чтобы на своих крутых авто умчаться в свободную от лекций и семинаров жизнь.
Я стояла на пороге и не могла отнести себя ни к одной из групп. «Мой» BMW была оставлена у Лешиного дома, и до института пришлось добираться на автобусе, но я не спешила на остановку, помня обещание Кости забрать меня после занятий. Внимательно изучала институтскую парковку в поисках его машины, но мне достаточно было просто идти на звуки музыки. Не сомневалась, что храбрец, который осмелился слушать «на полную катушку» музыку под стенами старейшего учебного заведения города был не кто иной, как неугомонный Соболев.
Спешила утихомирить любителя музыки, но замедлила шаг, когда разглядела Костю в салоне машины. И чем больше наблюдала за ним, тем меньше сердилась. Самозабвенно, не замечая ничего вокруг, парень отбивал ладонями по руля барабанный ритм, подпевал голосу исполнителя из кричащих динамиков. В такие момент он и правда казался лишь хулиганом и эксцентриком, для которого все игра и развлечения – никакой серьезности. Но стоило вспомнить, каким он становился, когда работал: держал в кулаке большую съемочную группу, заставляя их бояться и беспрекословно подчиняться; профессионально подходил к каждому выступлению; до деталей, технично, продумывал концертные программы, а потом виртуозно воплощал все эти идеи в жизнь. А каким открывался подкованным и образованным во многих областях, мысля глубоко и нестандартно, когда в каком-нибудь интервью его пытались поставить в неловкое положение неожиданным вопросом. Уже молчу о том, что он провернул всего за пару часов, чтобы превратить мою жизнь в институте в рай земной, сделав всех, как прежде, улыбчивыми и приветливыми ко мне, и заставить самого декана льстиво стелиться передо мной. Как? Когда? Каким образом?
Костя никогда ничем не похвалялся (стыдно вспоминать, как я называла его пустым позером) не разбрасывался словами, он просто делал. Молча.
Еще минуту назад я хотела отчитать за неподобающее поведение и упрекнуть, что ставит меня в неловкое положение, а теперь едва сдерживала слезы от нежности и захлестнувшей любви. Ну вот как он это делает?!
Костя заметил меня и, убавив громкость, распахнул дверцу с пассажирской стороны, приглашая сесть в машину.
– Что стоишь, красавица? – широко улыбался. – Рит? – напрягся, разглядев мое лицо. Не стала его пугать еще больше и, озябшая от мороза, забралась в теплый салон.
Костя грел мои руки в своих ладонях, а я завороженная, как будто видела впервые, смотрела на него.
– Спасибо, – прошептала.
Костя не стал строить из себя дурака, сразу понял, что каким-то образом мне стало известно о его "добрых делах".
– Я сделал это не ради благодарности. Не могу видеть тебя расстроенной, – потом невинно пожал плечами, легкомысленно добавляя: – так что я сделал это…
– Ради себя? – перебила его, улыбаясь.
– Говорил же, я – невероятный эгоист.
– И правда, невероятный.
***
Если мы с Костей считали, что любовь – это прекрасно, то наши соседи, застав нас в лифте жадно целующимися и стягивающими друг с друга одежду, осуждающе покачали головами. Но мне было все равно. Я запахнула куртку вместе на половину расстёгнутой блузкой, и, смеясь, выскочила с Костей на лестничную площадку. У чопорных ханжей не могло остаться сомнений, чем мы собирались заняться, стоит только входной двери захлопнуться за нами. Но на пороге квартиры мы наткнулись на препятствие: вытянув ноги, прямо на коврике сидела Аня. Она привалилась головой к двери и с отсутствующим взглядом слушала в наушниках музыку.
– О, вы вернулись! – обрадовалась девушка, заметив нас.
– Могла бы позвонить, чтобы не ждать, – отметила ее промашку.
– Да я не собиралась к вам, – он так и сидела, похоже, не думая подниматься. – Просто гуляла, а потом сама не знаю, как оказалась перед вашим домом. Правда, я не думала…Посмотри на мои лабутены – всю подошву стерла, – она принялась растягивать лакированный ботинок, чтобы продемонстрировать свою потерю.
Подруга вела себя неадекватно, и явно была не в себе.
– Ань, ты чего? – испугалась, что с ней произошло что-то по-настоящему страшное.
– Он бросил меня, – ее голос дрогнул, – Олег бросил меня, – полностью потеряла над собой контроль и разрыдалась.
17. «Это шоу-бизнес, детка»
Я смирно сидела, положив на колени руки со вспотевшими от волнения ладонями, пока Оля тщательно накладывал мне макияж. В любой другой день я бы сделала это сама, но именно сегодня мне меньше всего хотелось ударить в грязь лицом, поэтому доверилась профессионалу. Всё в моем облике должно быть идеально. Пообещала самой себе, что не дам Косте ни одного повода краснеть за меня.
Оля, видя мой мандраж, пыталась отвлечь разговорами, и на короткое время это помогало, но громкие голоса и смех из соседней комнаты снова возвращали меня к мыслям о предстоящем событии.
Группа «Адамас» в полном составе должна была прибыть к концертному залу, где будет происходить церемония награждения, поэтому музыканты уже давно собрались в нашей с Костей квартире и расслабленно дожидались выхода, и меня. Они не в первый раз бывали на подобных церемониях, и не воспринимали сегодняшнюю, как нечто особенное.
Парни шутили над тем, какая из «звезд» удивит своим эпатажным нарядом, какая выкинет что-нибудь сумасбродное или кто победит в той или иной номинации, а кто уйдет ни с чем, так и не забрав ни одной награды. Наверное, единственное, что их действительно волновало, это собственное выступление. Организаторы Премии придумали группе грандиозное шоу с видеорядом и спецэффектами, и парни переживали, что что-то может пойти не так.
Помимо этих обсуждений я прекрасно слышала подбадривающий женский голос – Аня. Вот уже неделю, как она жила у нас. В тот день, когда мы с Костей застали ее у дверей квартиры, она долго ревела у меня на плече, а потом заключила, что не вернётся домой, «где все напоминает об этой свиноте», и выглядела такой несчастной и разбитой, что я предложила ей остаться, за что потом часто слышала от Кости недовольное ворчание.
Подруга впала в депрессию и создавала в доме атмосферу тоски и уныния, а стоило ей увидеть любое наше с Костей проявление чувств друг к другу, как она начинала плакать и повторять, что «и у нее такое было, но она всё потеряла».
Поначалу Костя молча терпел притеснение в собственном доме, сочувствуя переживающей болезненное расставание девушке, но уже где-то через неделю такой жизни начал сдавать позиции. В те редкие моменты, когда нам выпадало счастье побыть наедине, он ненавязчиво интересовался, когда уже Аня съедет.
Я любила Аню, но порой и меня тяготило ее присутствие, но она страдала, и я не могла ее бросить в таком состоянии. К тому же я верила, что она скоро придет в себя, станет прежней и вернуться к нормальной жизни. И к себе домой.
Аня не вдавалась в подробности причин их расставания с Олегом, я и не давила, чтобы еще больше не усугублять ситуацию. Один раз я позвонила Олегу, и, рассудив, что он как мужчина более стойко он переживает разрыв, напрямую спросила, почему он бросил Аню.
– Мне не нравилось к чему шли наши отношения, – скупым на эмоции прозвучал его голос в телефонной трубке, – и я решил оборвать их сейчас, пока все не зашло слишком далеко, и нам не было в разы больнее.
Для меня было дико слышать, что можно разойтись, любя. Может, я наивна, но мне казалось, что неровности в отношениях можно подкорректировать, если постараться. Надо бороться за любовь, а не душить ее. Олег поступил жестоко, не только по отношению к Ане, но и к себе. Я не понимала и не одобряла его решения.
Пример неудачных отношений друзей заставил меня снова задуматься о нас с Костей.
Оля уже собирала свой волшебный чемоданчик с косметикой, когда в комнату заглянул он сам.
– Пора выезжать, – торопил.
Я знала, что он давит на меня только потому, что давят на него. Ему звонят каждые пять минут, уточняя время. Все расписано посекундно. Прямой эфир – никто не имеет права облажаться.
– Это я долго возилась, – вступилась за меня Оля – добрая душа, – но Маргарита Александровна уже готова.
– Спасибо, – улыбнулась моей спасительнице. – И зови меня Ритой, – девушка была моей ровесницей, если не старше и такое обращение вызывало у меня неловкость.
– Хорошо, – просияла девушка, не ожидавшая, что нас может связывать не только работа, но и дружба.
Оля тихо, как умеют это делать только закадровые работники, выскользнула из спальни, пока Костя оценивал качество ее «работы».
Надо сказать, я была сама на себя непохожа. Зеркало говорило, что я выглядела изысканной утонченной леди, а не обычной студенткой. Мне нравилось, но я не никак не могла привыкнуть к изменениям. Ведь хорошо выглядеть недостаточно, теперь надо соответствовать образу, а я боялась оступиться на жутко неудобных туфлях, которые со знающим видом посоветовала Аня. Но Костя, кажется, обо всем этом и не думал, и с удовольствием любовался мной.
– Я же говорил, что ты настоящий бриллиант, – осторожно обнял меня, боясь что-нибудь испортить в моем так тщательно и долго создаваемом Олей облике.
– А я и забыла, что ты у нас Мастер, – скрывала смущение под маской иронии.
– Я бы тебя поцеловал, но ведь нельзя? – с сожалением вздохнул, догадываясь, что за испорченный макияж ему влетит не только от меня, но и от Оли.
– Нельзя, – не желая того, мучила парня. Но он нашел выход и поцеловал меня в обнажённое плечо. Я забыла про страхи размазать помаду или тон и крепко обняла Костю за шею, вдыхая запах его туалетной воды. Никогда в жизни не запомню ее длинное и вычурное название, но, наверное, как обученная ищейка, всегда отыщу свою «звезду» по этому терпкому и ставшему любимым аромату.
– Ты бы смог отпустить меня? – тихо спросила.
– Ты куда-то собралась? – как всегда пошутил, продолжая держать в объятиях. В какой-то момент мне начало казаться, что мы медленно движемся, покачиваясь, словно танцуя под несуществующую музыку.
– Если бы сложилась некая ситуация, – продолжала шептать, боясь собственных слов, – и ты осознал, что для меня или тебя лучше будет нам расстаться. Ты бы сделал это? Смог бы отказаться от меня, от любви?
– Ты пугаешь меня таким вопросом, – продолжал несерьезно относиться к разговору.
– Это всего лишь теория, – с закрытыми глазами двигалась в танце, – просто ответь, – но Костя не спешил с ответом, будто ища подвох и второе дно в моем вопросе.
– Нет, – как-то зло произнес, сильнее сжимая кольцом руки вокруг моей талии. – Я не отпущу тебя.
– Даже если я разлюблю тебя? – сердца сжалась от необъяснимого страха. Это же всего лишь вопрос, чего боится мое глупое сердце?
– Даже если ты будешь кричать, что ненавидишь меня, – настаивал, а я почувствовала, как ускорилось его сердце от волнения.
– Почему? – непонятно зачем копала, пугая нас обоих разговором на эту тему. – Насильно мил не будешь.
– Потому что буду знать, что это неправда, – посмотрел мне в глаза. – Настоящая любовь не умирает. Она, как и все в этом мире, меняется со временем. В какой-то период становится сильнее или слабее; нежнее или холоднее, но не исчезает.
Что еще я ожидала услышать от поэта и романтика, как не оду любви?
– Звучит безумно и похоже на одну из Тёмкиных теорий, – страх ослабил свою хватку и я почувствовала веселую безмятежность, – но мне нравится.
– Нравится, что я безумный? – сжимая в объятиях, оторвал от земли.
– Нравится, что ты так безумно меня любишь, – и пожертвовала помадой ради поцелуя.
***…
Музыканты с радостью позировали для фанатов, которые встречали звезд шоу-бизнесу у входа в концертный зал – так называя «красная дорожка», и снимались с каждым желающим на его мобильный телефон. Косте тоже должен был поучаствовать в этой игре, чтобы не разочаровывать своих поклонников. Мне пришлось отпустить его, хотя было жутко страшно оставаться одной под прицелом стольких любопытных взглядов – не имела права лишать Костю своей порции фанатской любви.
Отошла в сторону, чтобы не попадать в кадр и скромно подождать в сторонке. Никак не могла найти свое место в этом мире эффектных женщин и холенных мужчин, которые вели себя так, словно весь мир у их ног и что так и положено, что это правильно. Сейчас и Костя в окружении девушек, которые смотрели на него с восхищением и готовы были визжать от восторга, когда он, вставал рядом, чтобы сделать фото, казался мне таким же. Но я знала его другим. Это здесь он герой, недосягаемая мечта и идеал мужчины, но в жизни он обычный парень со своими недостатками. Не сомневалась, остальные известные личности, марширующие сейчас передо мной как на параде, такие же люди, как и все, но все равно в их окружении я не могла чувствовать себя комфортно.
Отступила назад, чтобы уступить дорогу одной из только что прибывших знаменитостей, и чья-то крепкая рука поймала меня за локоть.
– Марго-Марго, – едва разобрала мужской голос из-за новой прокатившейся волны фанатского ликования, но было достаточно пары фраз, чтобы я узнала его владельца. – Ну что за лицо? Красивое, но испуганное. Каждая вторая девица из этой истошно орущей толпы отдала бы всё, лишь бы разок трахнуться с Китом из «Адамас», а ты, извини за игру слов, имеешь это удовольствие каждую ночь. Конечно, если Костик на такое способен. Подружка Кита должна производить фурор, а не вызывать желание пожалеть ее. Так ты портишь ему репутацию героя-любовника.
Я пропустила мимо ушей скабрезности и замечания по поводу наших с Костей интимных отношений – была рада увидеть Андрея.
– И как же сделать мое красивое лицо не таким испуганным? – обернулась к мужчине. Несмотря на упреки, прозвучавшие в его речи, выглядел он доброжелательно, словно на самом деле хотел помочь.
– Во-первых, выпрями спину, – и, не сдерживая силы, ударил ребром ладони между лапоток так, что я тут же вытянулась стрелой. – Ты же занималась хореографией. Где всё это? Так испугалась, что вся скрючилась. Поверь, на фото это будет выглядеть ужасно. Еще напишут, что девушка Кита горбунья со сколиозом. – Когда я перевела перехватившее дыхание, Андрей продолжил мою подготовку. – Улыбнись, – приказал, и я неуверенно натянула на лицо улыбку. – Рит, честно, по этой гримасе непонятно: улыбаешься ты или у тебя несварение. Не делай так. Никогда.
– По-другому не умею, – не понимала, что он от меня хочет. Я выжила из себя все, на что была способна.
– Просто делай это искренне, – тут же продемонстрировал наглядный пример, засияв широкой улыбкой.
– Как можно быть искреннем перед камерой? – поникла, потеряв надежу, что смогу выдавить из себя нечто лучшее, чем «несварение».
– Ладно, – задумался, придумывая как мне помочь. – Вспомни что-то хорошее, подумай о моем брате-обалдуе. – Долго копаться в памяти не пришлось, в голову сразу пришло сегодняшнее утро, когда я проснулась в Костиных объятиях, его поцелуи и как смеялась над его забавными шутками. – То, что надо, – довольно заключил Андрей, когда, видимо, мои эмоции отразились на лице улыбкой, – сдержанно, но мило. Запомни и впредь только так и делай перед камерой. И еще, – давал последние наставления, – не болтай лишнего в интервью, не нужно личных подробностей. Задай интригу парой общих фраз, а потом заканчивай разговор и уходи. Ты не готова к их каверзным вопросам.
Андрей больше не занимался делами Кости и вроде как находился с ним в состоянии войны, но всё равно продолжал помогать и опекать брата.
– Спасибо, – благодарила больше за Костю, чем за себя. Андрей, видно, не хотел так нелюбимых им «нежностей», и собирался быстро ретироваться, но я удержала его, поймав за руку. – Поговори с Костей, – старалась, чтобы фраза прозвучала как просьба, а не требование, – сделай первый шаг.
– Мне это не надо, – не сомневалась, что Андрей соврал. – И вообще, у меня сейчас новый проект, – проследила за его взглядом и наткнулась на пышногрудую блондинку, что весьма откровенно позировала для фотографов, – я активно его раскручиваю – не до того.
– Нет дела до родного брата? – почти упрекнула.
Его взгляд задержался на чем-то у меня за спиной, и снова, усталый, вернулся ко мне.
– Он дал мне по роже, – понизил голос. Вот что задело его. Неужели они никогда не дрались, например, в детстве? Все мальчишки, особенно братья, то и дело вступают в рукопашную перепалку.
– А ты ему, – защищала Костю, хотя тот и был виноват.
– Он хотел самостоятельности, – припомнил слова брата, – пусть получает, – произнес так, будто это должно послужит тому наказанием. Я теряла последние крохи уверенности, что смогу помирить братьев, но тут Андрей чуть наклонился ко мне, словно собирался сказать что-то, непредназначенное для посторонних ушей: – Пока я рядом, он так и будет оглядываться на меня, чтобы я одобрительно кивал на каждый его шаг. Он так никогда не научиться ходить. Понимаешь?
Я понимала лишь одна, что оба брата – два упертых барана. Но смысл в его словах был.
– Марго! – окликнул Костя, отделавшись от навязчивых девиц, и хмуро наблюдал за нами с Андреем.
– Рада была повидаться, – отпустила руку Андрея и поспешила к Косте. Тот, похоже, принципиально не собирался подходить к брату даже близко.
Андрей вернулся к своему «проекту», сопровождая девушку ко входу.
– О чем вы говорили, так трепетно держась за руки? – насмешливо полюбопытствовал Костя, подводя меня к дверям, за которыми мгновение назад скрылся его брат.
– О том, что у твоей девушки сколиоз и несварение, – ответила взаимностью, и шагнула в яркий свет, встретивший нас внутри концертного зала.
***
Слепящая вспышка – я зажмурилась и в последний момент подавила желание выставить ладонь, чтобы защититься глаза от фотокамер. Первый провал.
Если на улице фото жаждали обычные поклонники и зеваки, то тут уже работали профессионалы. Костя то и дело направлял меня, разворачивая, то к одному, то к другому объективу. Я терялась, не зная, куда именно смотреть во всем этом море мерцающих и щелкающих камер. Перед глазами плясали белые точки.
– У меня глаза разбегаются, – прошептала Косте на ухо, повернув к нему только голову.
– Смотри туда, – так же тихо учил азам светской жизни, – откуда услышишь мое имя или парней – так фотографы привлекают внимание того, кого хотят снять.
Я начала прислушиваться и скоро среди несмолкающего гомона голосов начала различать громкие возгласы разных имен. Старалось ловить «Кит» или «Костя» и, следуя советам Андрея, улыбалась.
Уже через пять минут начало сводить мышцы лица, но к счастью мы миновали полосу фоторепортёров, и я чуть расслабилась, облегчено вздыхая, что это испытание на сегодня закончено. Но стоило пройти дальше, как мы оказались атакованными корреспондентами с микрофонами в сопровождении операторов. Пока я оглядывалась по сторонам, опешившая от такого обилия телекамер, не заметила как перед нами возникла девушка с ядовито малиновыми волосами, уложенными в дикую прическу, напоминающую небоскреб, и заговорила быстрее скорости света:
– Лиля Вайс, канал Хит-ТВ, – представилась и тут же начала засыпать вопросами, – Константин, добрый вечер! Как настрой? Сколько статуэток планируете сегодня унести домой?
Глядя на нее, хотелось спросить только одно: а мама знает, чем ты занимаешься? Костя же спокойно выслушал ее словесную очередь и заговорил так, словно, чрезвычайно рад находиться здесь и отвечать на нескончаемые вопросы девушки:
– Настрой боевой, Лиля, так что намерен победить в каждой номинации.
– Унесете столько статуэток, насколько рук хватит? – с застывшей на лице улыбкой говорила репортёрша.
– Больше, – пошутил Костя, и я поняла, что с репортерами априори нельзя вести серьезные диалоги. Здесь всё для развлечения публики. – Сегодня у меня есть помощники, – этой фразой привлек внимание ко мне.
Короткий взгляд, оценка ситуации и возможные перспективы развития это темы – и прыткая девушка начала активно работать в данном направлении.
– Я бы сказала помощница. Кто ваша спутница? Вы друзья или вас связывает нечто больше?
– Нечто большее, – ограничился парень короткой фразой, не желая распространяться о личной жизни. Продолжал оберегать наши отношения.
– Вижу, вы не настроены делиться секретами, – девушка будто сдалась, но при этом не оставляла тему и осторожно кружила вокруг нее, надеясь на какую-нибудь сенсацию. – Назовите хотя бы своё имя, – и неожиданное направила микрофон на меня. Я онемела и тупо таращилась на него.
От осознания, что сейчас на меня смотрит полстраны, в голове образовался вакуум. Надо было всего-то произнести свое имя, но губы так и оставались неподвижными. Не могла побороть себя и сделать хоть что-то, кажется, даже не моргала.
– Маргарита, – как через толщу воды, услышала Костин голос. – Спасибо, – поблагодарил девушку, а на деле говоря, что интервью окончено, и, приобняв меня за талию, увлек в сторону. Вечер только начался, а я уже зарекомендовала себя в не лучшем свете.
Мы лавировали по залу, избегаю камер, а любому репортеру, подступающему к нам с вопросами, Костя повторял одно: «Не сейчас». Не будь меня рядом, он бы с удовольствием раздавал интервью, но я, как якорь, тянущий на дно, не давала ему чувствовать себя свободно и вести себя как положено на подомных церемониях.
– Прости, – захотелось извиниться, – не знаю, что на меня нашло.
– Ты о чем? – будто не понимал.
