Текст книги "Алмаз (СИ)"

Автор книги: Елена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

16. «Я решу твои проблемы»

Прямая челка и короткая стрижка (каштановые волосы едва доставали до плеч) делали Настино лицо чуть детским, а маленький рост и изящная фигура дополняли нежный образ, делая ее в глазах окружающих хрупкой и невинной. Такие вызывают у мужчин желание пожалеть и защитить от горестей жестокого мира.

Но внешность обманчива, и эта милейшая на вид девушка, как выяснилось, таила в себе много злобы. Хотела спросить, зачем Настя так подло подставила меня, но ответ очевиден – зависть.

– Это дело твоих рук? – зачем-то задала бессмысленный вопрос. Возможно, давала ей шанс сознаться. Или же я ждала от нее извинений?

– Я не понимаю, о чем ты, – она продолжала сохранять беспристрастное лицо, но всего лишь на мгновение уголки ее губ дрогнули – внутри она радовалась.

– Все началось с того дня, когда ты узнала, кто мой парень, – мне хотелось услышать объяснения, понять логику ее поведения.

– «Поделилась», – ядовито улыбнулась. – Как будто между нами когда-то была большая дружба.

– Возможно, – осторожно прощупывала почву, подбираясь к истинным причинам такой необоснованной неприязни ко мне, – ты посчитала себя уязвленной тем, что, не зная правды, рассказывала мне о своем увлечении парнем, который к тому моменту уже принадлежал мне?

Настин смех эхом прокатился по пустому коридору.

– Твой, – продолжая усмехаться, – Костя мне не нужен. Я же не сумасшедшая верить и влюбляться в фантазии.

– Тогда за что ты меня ненавидишь? – исходя из ее отношения, другого слова и подобрать не могла.

– Потому что ты лицемерка, – уже не скрывала своих подлинных чувств ко мне. – История стара как мир: невзрачная провинциалка окрутила богатенького парня и теперь живет себе припеваючи. Хорошо устроилась, да? Не думала, что ты одна из тех, которая ради денег готова…

– Что ты несешь? – оборвала ее на полуслове.

Она принялась рьяно доказывать свою правоту, открывая шокирующие факты:

– Все так думают, но бояться в лицо сказать, что ты …

– Если ты произнесешь это вслух, – я закипала от ярости, но прятала ее за ледяным тоном, – то пожалеешь.

– ****! – бесстрашно выкрикнула Настя.

На сегодня мой лимит терпения был исчерпан. Я так взбились, услышав это грязное слово, что меня уже ничто не могло остановить: ни близость деканата, ни моральные рамки. Накинулась на девушку, стараясь поймать ее за волосы, но короткие пряди выскальзывали из рук. Вот Насте повезло больше – он основательно вцепилась в мои распушенные волосы и от всей души отыгрывалась на них.

Мы нещадно царапались и чуть ли не кусались, как дикие кошки. Я поняла, что совершенно не умею драться по-женски, отец учил меня иному.

Заламывая Настины костлявые пальцы, вывернула ей руку и, подставив подножку, опрокинула на спину. Та, пыхтя и постанывая, извивалась, когда я села на нее, придавливая своим телом к полу. Теперь она была полностью в моей власти.

– Больше не суй свой нос в мою жизнь, – сжала ее запястья, пока не увидела гримасу боли на ее лице. – Я могу за себя постаять, будь уверена.

– Да ты просто чокнутая! – брыкалась девушка, пытаясь вырваться.

– Вот и не лезь к чокнутой, – дала добрый совет.

Выпустила Настю из рук и, подхватив с пола сумку, бросилась вниз по лестнице. В таком состоянии я не усижу ни на одной лекции. Не помня себя, добежала до парковки и нырнула в салон огромного BMW, прячась от своего жалкого падения. Трясущимися руками едва попала ключом в замок зажигания, а перед глазами все поплыло. Под размеренный гул мотора, уронив голову на руль, я отчаянно разрыдалась.

Жизнь выходила из-под контроля, и я не знала, как буду разбираться с навалившимися проблемами.

Когда более-менее успокоилась, увидела, что площадку перед входом в институт наводняют студенты. Стерла последние слезы и взглянула на себя в зеркало заднего вида. Оттуда на меня смотрела нечто с раскрасневшимися глазами, потекшей тушью, поцарапанной шеей и взлохмаченными волосами. Вот тебе и королева!

Шмыгая носом и приводя дыхание в нормальный ритм, достала из сумки телефон и набрала номер того, кто мог сейчас помочь.

– Лёш? – позвала, как только в трубке оборвались монотонные гудки.

***

Мне еще не доводилось бывать дома у Лёши, но узнав адрес, быстро сориентировалась и минут через пятнадцать уже стояла на пороге его квартиры.

Не успела я нажать на кнопку звонка, как дверь распахнулась и на меня налетела, оттаптывая ноги, высокая блондинка. Она толком не успела собраться – прижимала к груди сумочку и верхнюю одежду. Девушка смотрела на меня враждебно, даже не удосужившись извиниться. Заметив за ее спиной заспанного Лёшу с взлохмаченными волосами и в домашней одежды в виде серой футболки и такого же цвета спортивных штанов, мне впервые пришла мысль, что мое неожиданное появление в столь ранее время несколько бесцеремонно и я, скорей всего, нарушила их с незнакомкой совместные планы.

– Похоже, я не вовремя, – отступила назад, намереваясь уйти и не делать сложившуюся ситуацию еще более неловкой.

– Нет, – Лёша поймал меня за руку, – Алиса уже уходит, – одним взглядом попросил девушку поскорей убраться, и я окончательно почувствовала себя третьей лишней.

– До встречи, – ее ничуть не задело такое обращение, и она потянулась к парню, намереваясь поцеловать его на прощание.

– Я позвоню, – Лёша грубо пресек попытки обнять себя. – Пока, – если бы я все еще не стояла за порогом, он бы наверняка захлопнул дверь перед ее носом.

Все с тем же невозмутимым видом блондинка прошествовала до лифта, и, даже не обернувшись, исчезла за сомкнувшимися створками.

Из всего увиденного могла сделать только один вывод: между этими двумя не было любви или хотя бы привязанности. Это были так называемые «отношения на одну ночь». Не думала, что Лёшу такое интересует. Но что я, в принципе, знала о нем? Юрист, старый друг Кости – вот и все.

Лёша, кажется, и думать забыл о блондинке, внимательно изучая мой внешний вид, который, судя по выражению лица, его шокировал. Меня нисколько не смущало, что я предстала перед парнем в таком разбитом состоянии. Это ведь всего Лёша – друг. Я больше боялась показаться на глаза Косте. Пришлось бы объясняться и рассказать о том, чего говорить совершенно не хотелось. Опять все упиралось в деньги. Поэтому я сначала пришла к юристу, а не к Косте, чтобы попытаться решить проблему другим способом.

– Прости, что так нагло вторглась, – решила начать разговор с извинений, – но мне срочно нужен твой совет.

Лёша откинул с моей шеи волосы, разглядывая на ней царапины.

– А это что? – начал волноваться. – Опять та невменяемая фанатка?

– Что ты знаешь о вымогательстве? – еще больше ошарашила парня, уходя от ответов.

– Во что ты вляпалась, Рита? – рука сочувственно опустилась на плечо. – Проходи, – он, наконец, догадался пригласить меня в квартиру.

– Если честно, мне нужен, твой юридический совет, – уточнила, оглядываясь на парня через плечо, пока шла вперед в небольшую гостиную.

– Давай для начала займемся твоими «боевыми ранами», – он как рассудительный юрист из всего обилия фактов, что я на него вывалила, определил для себя приоритетные – мое здоровье.

– Да ерунда, – меня же это сейчас волновало меньше всего.

Но он не стал меня слушать, и исчез из комнаты, оставив меня в одиночестве. Краем глаза оценила спартанскую обстановку – никаких признаков роскоши. Квартира выглядела скромно, но не бедно. Было понятно, что у ее владельца достаток выше среднего. В целом обычное холостяцкое жилье, хотя совсем не похожее на Костин «бастион одиночества», куда он водил девушек для …встреч. Как же давно это было.

Скоро Лёша вернулся с пластиковым контейнером.

– Сейчас будем тебя лечить, – присел прямо на кофейный столик и кивком указал на диване перед собой, предлагая располагаться.

– Правда, не стоит, – не хотела доставлять ему лишние неудобства, к тому же я пришла не за медицинской помощью. Сейчас это вообще было не важно.

Лёша выложил на стол ватные диски, флаконы с антисептиками. Спорить с тем, у кого собиралась просить помощи, было не самым разумным, и я сдалась. Чуть наклонила голову вбок, перекинув волосы на одну сторону, и предоставила парню свободный доступ к шее.

– Придется потерпеть, – не совсем поняла, говорил ли он навязанной заботе или болезненных ощущения, что повлечет за собой антисептическая обработка.

Пока парень осторожно, едва касаясь, ватным диском пропитывал припухшие борозды от ногтей, я рассказывала о сути своей проблемы, не забыв упомянуть и о стычке с Настей.

– Это плохо, – последний эпизод казалась ему серьезней, чем ситуация с деканом. – Если эта твоя воинственная одногруппница зафиксирует побои в любом медицинское учреждении, то потом сможет подать на тебя заявление в полицию – все доказательства у нее на руках. И это уже во много раз хуже, чем ничем не подтвержденное вымогательство. У тебя нет ни свидетелей, ни улик, лишь твое слово против его. Этого недостаточно, чтобы завести уголовное дело.

В моей короткой биографии уже было одно, а если Настя решит отомстить, то появится и второе. Учитывая уже имевшуюся судимость, мое положение только усугубится. Но Лёше это было неизвестно, поэтому я пока акцентировала внимание на декане-шантажисте.

– Так значит, он может портить мне жизнь, как ему вздумается, а я ничего не смогу сделать? – мечта о высшем образовании ускользала из рук.

– Выход есть, – обнадежил, – но он не из приятных.

Завидовала спокойствию парня, сама была готова начать нервно грызть ногти.

– Какой? – вцепилась в его руку, желая скорей получить спасительный ответ.

– Заплатить.

Это решение и так было первым, приходящим на ум в данной ситуации.

– Лёш, у меня нет денег, – поникла, окончательно разочаровавшись, – тем более таких, что он потребует.

– У Кости есть, – так же как декан, углядел в музыканте источник дохода, – стоит только попросить….

Вот как раз просить я не собиралась.

– Я не могу, – опустила взгляд, страшась увидеть в его глазах подтверждение гнусных слов Насти.

– Почему? – коснулся моего подбородка, призывая открыться ему, но я не желала с ним этим делиться.

– Не могу, – повторила, отстраняясь от его руки.

– А если я дам тебе денег? – спокойно спросил.

Я метнула на Лёшу удивленный взгляд, его предложение обидело меня. Неужели он подумал, что я пришла именно за этим?

– Нет!

– Тогда зачем ты здесь? – в его голосе прозвучали нотки злости и, смешно, но кажется, надежды.

– Я думала, существует способ решить все законным путем! – нервы были на пределе.

– Послушай, – Лёша взял мое лицо в свои ладони, – все будет хорошо, – смотрел прямо в глаза, – мы что-нибудь придумаем, – большими пальцами, лаская, провел по моим скулам. Его прикосновения казались мне далеко не дружескими, я испугано прикусила нижнюю губу, понимаю, что совершила ошибку, приехав сюда. Он, кажется, совсем не замечал двусмысленности ситуации, и из-под полуприкрытых ресниц не сводил взгляда с моих губ. Еще мгновение – и он начал медленно наклоняться ко мне.

Раздался короткий сигнал мобильного, и Лёша отпрянул от меня, будто сам испугался того, что собирался сделать. Я дрожащими руками перебирала содержимое сумки в поисках уже умолкнувшего телефона. По характерной, установленной именно на Костю, мелодии я знала, что от него пришло сообщение.

– Это Костя, – зачем-то пояснила я, видя в нем свою защиту.

Избегая моего общества, Лёша предложил мне чай и, практически не дожидаясь моего согласия, сбежал на кухню.

«Ну как, малышка, похмелье не мешает слушать лекции?» – гласило шутливое СМС от Кости.

«Я не в институте» – сразу призналась.

«Почему? Где ты? С тобой что-то случилось?» – засыпал меня вопросами взволнованный музыкант, а через мгновение, едва я успела дочитать сообщение, позвонил.

– Я жива-здорова, – поспешила успокоить парня, пока он не затерроризировал меня расспросами.

– Тогда почему ты не на занятиях? И где ты?

Обвела взглядом комнату:

– Я у Лёши.

– У Лёши!? – этот факт, похоже, разозлил его. – Что ты там за… – даже не стал тратить время и договаривать. – Жди, – приказал командным голосом Андрея, – я скоро буду.

А что мне еще оставалось, как не ждать?

Приехав к Лёше, я думала разрешить свои проблемы, но, похоже, только создала новые.

***…

Если бы не Костина просьба, больше похожая на приказ, дожидаться его, я бы непременно давно покинула квартиру Лёши. После того, как парень чуть не поцеловал меня, мы оба явно чувствовали себя неловко в обществе друг друга. Он старался говорить на отвлеченные темы, а я цедила чай, не отрывая чашку от губ, чтобы лишний раз не открывать рот. Разумнее было бы поговорить о произошедшем, но начинать такие разговоры всегда трудно – останавливает страх попасть впросак. Я не была уверена в том, что именно собирался сделать Лёша. Возможно, это мне только показалось? Всего один вопрос и наша дружба даст трещину. Мы оба решили поступить трусливо – сделали вид, что ничего не произошло. Это не красило ни одного из нас.

Незаметно взглянула на экран телефона – девять утра. Теперь я чувствовала себя как никогда навязчивой: Лёша вынужден сидеть здесь со мной, когда ему, наверное, уже пора собираться на работу.

– Я дождусь Костю в машине, – объявила и, поставив чашку на стол, собиралась уйти, – не хочу, чтобы из-за меня ты получил нагоняй от начальника за опоздание, – старалась держаться и вести себя непринужденно (если такое возможно в данных обстоятельствах). Лёше это удавалось гораздо лучше. Его поза выглядела несколько деловой, словно он вел беседу с бизнес-партнером, а не с другом, но в целом казался расслабленным: откинулся спинку кресла, а руки свободно лежали на подлокотниках. Парень чувствовал себя не только хозяином квартиры, но и положения.

– Не получу, – короткой фразой усадил обратно на диван. – Я сам себе начальник, – расставил все по своим местам, избавляя меня от участи теряться в догадках о причинах его самоуверенности.

– Не знала, что у тебя свое дело, – рассеянно потянулась за чашкой, но та была уже пуста, и теперь я не знала чем занять руки. Я не была удивлена этой новостью. Лёша обладал теми качествами, что присуще деловым людям: рассудительность, прагматичность и холодный расчёт.

– «Дело» – громко сказано, – он явно скромничал, приуменьшая свои достижения, – пока только небольшой офис в городе. Не все же работать Костиным курьером и таскать документы на подпись? – пошутил, что было ему не свойственно.

– Верно, – решила поддержать, улыбнувшись. – Сам всем занимаешься? – воспользовалась возможностью пораспрашивать парня, чтобы не сидеть молча и не кивать, как безмозглый болванчик, на каждое его слово. – Должно быть сложно.

– Я привык, – он собирался ограничиться только этой фразой, но, скорей всего, мой непонимающий взгляд заставил его пояснить: – Вырос без отца, – от этих слов, него самого повяло холодом. – Он оставил нас с мамой, когда мне было восемь.

– Прости, – почувствовала себя виноватой, что разбередила старые раны. Хотя по Лёшиному равнодушному виду нельзя было сказать, что он расстроен.

– За что? – усмехнулся. Его будто позабавили мои извинения. – Это же не ты бросила семью, – он говорил об этом, как о чем-то постореннем и далеком, произошедшем не с ним. Но собственный отец не мог не вызывать у него хоть каких-то эмоций.

– Ты знаешь о нем что-нибудь? Где он сейчас?

– Не знаю и не хочу знать, – такой категоричный отказ иметь какие-либо связи с отцом, говорил лишь о том, что Лёша все-таки где-то в глубине души хранил обиду. В нем еще жил брошенный мальчик. – На самом деле я рад, что меня не воспитывал такое ничтожество и трус, как мой папаша, – а такой негатив только подтверждал мои догадки.

– Ты никогда не пытался его найти? – копала все глубже, стараясь понять парня.

– Нет, несмотря на то, что он ушел, у меня была семья: я и мама.

Необычно было слышать как этот взрослый парень (а утренняя щетина подталкивала назвать его скорей мужчиной), что с сосредоточенным видом изучает недоступные моему пониманию контракты и договоры и со знанием дела разбирается во всех юридических аспектах, и тот, чья личная жизнь – случайные связи, с такой нежностью произносит «мама».

С теплотой, настоящей сыновей любовью он добавил:

– Чтобы я не чувствовал себя обделенным, она любила и заботилась обо мне за двоих. Мама делала для меня все возможное и невозможное, – его губ коснулась печальная улыбка, – она была для меня всем.

Знакомой болью в сердце отозвалось это его «была».

– Давно она умерла? – напрямую спросила, хотя и понимала, что Лёша лишь осторожно приоткрыл дверь в свое сердце, а я норовила распахнуть ее настежь. Люди не любят, когда без спроса копаются в их душах. Обычно боль прячут. Я знала, потому что именно так поступала сама.

Лёша ответил не сразу, изучая меня взглядом и, наверное, гадая откуда мне известно о его трагедии.

– Прошло почти два года, – молча смотрел на меня, но его серые грустные глаза говорили сами за себя.

Не хотела, чтобы он решил, что расспрашиваю из простого любопытства.

– Моего отца нет уже три, – мне тоже была знакома боль утраты. В этот момент мы понимали друг друга без слов.

Ему не понадобилось много времени, чтобы собрать воедино фрагменты моей жизни и увидеть очевидное.

– Так та история про твоего отца – правда?

Не представляла, сколько ему известно и что из этого грязная ложь, далекая от истины, но была уверена, что Костя не стал бы делиться с ним чужой тайной, особенно моей. Но Лёша, имея определенные связи, вполне мог сам все раскопать.

– Правда, – не видела смысла скрывать. Парень казался достойным доверия.

Он выглядел поражённым, но я не чувствовала отторжения или осуждения с его стороны.

– Как ты с этим справилась?

Настала моя очередь удивляться: еще никто не спрашивал меня о таком. Обычно делали скорбное лицо и брали за руку.

– Семья, – задумалась над ответом, – их любовь меня спасла, – только сейчас осознала это. – Сама бы я не выбралась.

На мгновение, лишь короткий миг, в блеске глаз, в дрогнувших уголках губ и в других, едва заметных, изменениях в лице Лёши я увидела нечто знакомое. Так же Костя смотрит на меня: с нежностью и теплотой.

– Рита, я … – боялась того, что вот-вот из его уст вырвется то, что навсегда изменит отношения между нами, между ним и Костей. Но Лёша не успел договорить, его прервал дверной звонок. Сам того не зная, Костя уже второй раз за это утро спасал меня.

Не стала наступать ему на пятки и вместе с ним встречать Костю – все-таки я была лишь гостьей – и осталась в комнате, опасливо прислушиваясь к голосам.

В прихожей друзья непринужденно обменялись веселыми приветствиями, как будто само собой разумеющееся заходить друг к другу в гости с утра пораньше. Я же пыталась в их речи поймать свое имя, но никто не касался ни моей персоны, ни, тем более, причин, по которым я здесь. Была благодарна Лёше, что она оставил за мной право самой рассказать Косте о балагане, в который обернулось сегодняшнее утро. Надеюсь, в будущем, вспоминая этот день, я буду только смеяться.

Скоро в гостиной появился Костя, чей суровый взгляд напомнил мне трудовые будни на съёмочной площадке и побуждал обращаться к музыканту не иначе как «Константин Львович».

– Готова? – Его тон напугал меня своей холодностью. Задерживаться здесь он не собирался.

– Да, – предчувствуя бурю, послушно кивнула, поднимаясь с дивана.

Похоже, Лёша тоже заметил перемену в друге, потому что выглядел готовым в случае чего ринуться на мою защиту. Надеялась, ему хватит благоразумия не встревать. Достаточно на сегодня драк.

Костя на прощанье пожал парню руку, а я пролепетала невнятное «пока». Он вежливо пропустил меня вперед, и все то время, что мы спускались по лестничным пролетам, я чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Я не сделала ничего предосудительного, но напряжение, исходившее от Кости, говорило об обратном.

– Ни о чем не спросишь? – не выдержала пытку молчанием.

– Дома поговорим, – отрезал, не желая слушать меня.

Такую тихую ярость у Кости я видела впервые.

BMW пришлось оставить у Лёшиного подъезда, и ехать на второй машине. Всю дорогу музыкант так же хранил молчание, я тоже набралась терпения и ждала конца пути, чтобы поговорить, чтобы это не значило.

16. «Я решу твои проблемы» (вторая часть)

Перешагнув порог квартиры, я устало скинула с плеча сумку и приготовилась первой начать тяжелый разговор, но обернувшись к следующему за мной Косте, удивилась, когда никого не обнаружила.

Грохот со злостью закрываемых дверец и ящиков шкафа привел меня в спальню. Мы стакнулись с Костей в дверях, когда он уже собирался уходить, прихватив с собой пару чехлов с одеждой – прекрасно знала, что в его рабочем графике сегодня короткое интервью и выступление в утреннем шоу на ТВ.

– Так и уйдешь? – не давала прохода, намереваясь любой ценой добиться объяснений его поведения.

– У меня через двадцать минут прямой эфир, – сквозь зубы произносил каждое слово, словно сдерживаясь, чтобы не сказать ничего лишнего. – Если захочешь поболтать, – не удержался от колкого замечания, – всегда можешь позвонить Лёше, – оттеснил меня в сторону и, судя по всему, собирался простой взять и уйти.

– Что это значит? – не отставала от него.

– Я задаюсь тем же вопросом, – злобно бросил мне в лицо, остановившись на полпути к выходу. – Не хочу сейчас разговаривать, – без увиливаний признался.

Тонкая линия сжатых губ, игра мышц и подергивание сухожилий, когда он сжимал кулаки, говорили о подавляемом гневе.

– Почему ты злишься? – давила, когда, наверное, не следовала бы.

– Правда, почему *** твою мать?! – взорвался Костя, дав волю эмоциям. Он впервые повысил на меня голос. Я растерялась и была задета, но пропустила грубость мимо ушей, надеясь, на скоро последующие извинения. Но Костя и не думал оправдываться, а только все больше напирал: – Ты всего-то в девять утра оказалась в квартире у другого мужчины! Бросила все и прибежала к Лёхе! Спрашивается: зачем?!

– Я хотела разобраться с возникшими трудностями, не привлекая тебя, – почему-то почувствовал себя виноватой.

– Чудесно, – погасил вспышку ярости и старался говорить спокойным тоном. – У тебя возникли трудности, и ты обратилась за помощью к Лёхе. Не ко мне, к нему. – Я начинала понимать, к чему клонит Костя, и хотела остановить, пока его совсем не занесло, но музыкант намерен был высказать все, что кипело в нем. – По-твоему, я совершенно бесполезен? От меня можно только ждать эксцентричных выходок, а на ответственные поступки я не способен?

– Нет, конечно, нет, – невольно сделала шаг к нему, будто моя близость помогла бы убедить его, примерить нас.

– После сегодняшнего утра звучит как-то неправдоподобно, – отступил назад, не подпуская к себе. В этот момент я испугалась, что по-настоящему могу потерять его.

И тут меня осенило: и правда, почему я не доверилась Косте? Почему не обратилась за помощью к тому, кто никогда не подводил меня? После всего того, что Костя все это время делал для меня – поддерживал, находил выход из самых скандальных ситуаций, принял с моим прошлым – как я могла таить что-то от него?!

– Декан вымогает у меня деньги, – произнесла на одном дыхании, – не хотела просить тебя заплатить, – я делала одно признание за другим, но от этого говорить легче не становилось, – ты и так практически содержишь меня. Знаю, ты любишь меня, но, тем не менее я все сильней начинаю чувствовать себя обязанной.

Напряжение спало, на Костином лице появилось облегчение.

– И это всё? Все твои ужасные проблемы? – Он перекинул чехлы с костюмами через спинку дивана и подошел ко мне, нежно беря за руки. – Тебя волнуют деньги? Хочешь, раздадим их, потратим на благотворительность, – не понимала, то ли пытался развеселить, то ли издевался, – а концерты я буду давать бесплатно? Переедем обратно в тесную комнатку Аниной квартиры, – принялся расписывать наше сомнительное будущее, – и будем жить на твою стипендию. Хочешь? – Клянусь, была уверена, что после последнего вопроса он непременно игриво подмигнёт.

– Ты смеешься надо мной? – нахмурилась и начинала дуться, что он не воспринимает меня всерьез.

Костя поспешил меня переубедить:

– И в мыслях не было, – обнял, поглаживая по волосам, словно утешал обиженную девочку. – Я хотел сказать, что это всего лишь деньги. Вышло так, что они у меня есть.

– Не просто «есть», – подняла голову и серьезно посмотрела на Костю, – ты их заработал. Я знаю, как они тебе даются, – успела познакомиться с закулисной жизнью и ее «кухней» и смогла сделать для себя некоторые выводы. – Да, в твоей работе есть немалая доля развлечений и порой ты буквально ловишь кайф, – Костины глаза заблестели, а губы тронула кривоватая ухмылка (о, да он понимал, о чем я говорю), – но еще я вижу, какой это и труд. – Веселье растаяло, и дальше он напряженно слушал, впитывая каждое мое слово. – Тебе приходится встречаться с неинтересными людьми только потому, что это бизнес; часами позировать для фотографов и отвечать на одни и те же вопросы снова и снова ради пиара; иногда чуть ли не сутками торчать в студии; по несколько часов кряду выступать на сцене. После этого ты еще платишь за квартиру, тратишься на поездки и на многое другое. А во сколько обошлось одно только платье для меня? Я таких денег никогда в руках не держала.

– Не надо делать из меня мученика, – прервал мой монолог, который грозил перерасти в обычное самоедство. – Некоторые вагоны разгружают (вот это и правда труд), а я всего лишь бренчу на гитаре и единственные мои трудовые мозоли – на подушечках пальцев от струн. Я бы хотел сидеть в пустой комнатке и играть для себя, но тогда умру от голода. Благодаря Андрею я смог превратить свое хобби, а теперь любимое дело, в заработок. Пришлось пойти на некоторые уступки (такие как фото– и автографсессии и вся прочая мишура), но зато я могу спокойно сочинять песни и знать, что у меня будут деньги, банально, на карандаш и лист бумаги, чтобы записать их. Да, порой бывает тошно, хочется все бросить и сбежать на необитаемый остров, чтобы не дергали за веревочки как марионетку, но в целом ты права, сцена – мой личный наркотик. А если говорить о расходах, – не забыл прояснить так волнующий меня вопрос, – то в квартире живу и я, отдыхать летаю тоже я, и твое платье для меня – любоваться тобой. Так что, детка, ты тут не причём и деньги я трачу на себя исключительно из собственного эгоизма, – улыбался, радуясь своей находчивости.

Надо же уметь все так перевернуть.

– А если серьезно? – хотя на это было мало надежды.

– Твои заморочки – полная ерунда, – было неутешительное заключение. – Разве я увешиваю тебя украшениями, как елку? Или наряжаю, как куклу, в дорогие тряпки? Может, таскаю, как атрибут, с собой на вечеринки? – Медленно, преподнося завуалированные факты, подталкивал к тому, чтобы я своим умом дошла до понимания, что мои переживания – пустышка и я напрасно извожу себя. – У нас с тобой не такие отношения.

– Я знаю.

– Тогда не вижу никаких проблем.

Не могла не согласиться, что часть моих тревог надуманные, но прекрасно осознавала, декан и его недвусмысленные намеки совсем не плод моего воображения.

– Но они есть.

– Я решу твои проблемы, – этой фразой поставил точку в разговоре, и я даже не успела спросить, каким образом он собирается это сделать, как он взял за руку и, подхватив с дивана чехлы, вел за собой к выходу. – Не хочу, чтобы ты сидела в одиночестве и гоняла в голове эти мысли. Я обязан быть в студии (прямой эфир уже идет), так что ты поедешь со мной. Остальные встречи отменю, и остаток дня мы проведем вместе.

Я бы с удовольствием поехала (телестудия и закадровая суматоха меня не пугали), но мой вид, скажем так, был не совсем подходящим. «Боевые раны» наверняка стали еще краше и я не хотела своим видом вызывать у людей ненужные вопросы – это прекрасная почва для нового сенсационного заголовка.

– Мне лучше остаться дома, – заупиралась.

– Что еще? – простонал Костя, предчувствуя новую мифическую проблему. Я продемонстрировала свою шею. – Откуда это? – почти не касаясь, провел пальцами по болезненным царапинам.

– Подралась с одногруппницей, – пристыженно опустила глаза. Глупый был поступок. И безответственный.

– Об этом, – зная меня, пригрозил пальцем, как зачинщице этого безобразия, – во всех деталях расскажешь, когда вернемся, а сейчас пошевеливайся, – захлопнул входную дверь и подгонял к лифту. – Забыла слова Андрея? «Нельзя быть таким безалаберным, Костик! – стучал указательным пальцем по воображаемым часам на запястье, копируя жест брата. – Знаешь, сколько стоит неустойка за сорванный концерт?!»

Я смеялась, а Костя припоминал еще больше коронных фразочек бывшего продюсера, чтобы еще больше развеселить меня. Так на какое-то время я забыла обо всем и просто радовалась жизни, которая и состоит из таких вот мелочей. Вспомнилась жвачка из детства «Love is…»: Любовь – это когда он не позволяет тебе грустить.

А еще решает все твои проблемы.

***

Мы зашли в пустой лифт и он «полетел» вниз. Костя оставил занятие смешить меня и с угрюмым видом, уткнувшись в телефон, отправлял сообщения. Пояснил, что переносит все запланированные на сегодня встречи на другое время, и многие этим недовольны. В таких ситуациях парень всегда был учтив и вежлив и старался уладить все конфликты мирным путем, в отличие от Андрея, для которого основными методами воздействия на людей были ор, мат и угрозы. В чем-то братья были похожи: Костя так же заводился с пол-оборота, и ему не чужда была жестокость, но эти черты нивелировались совсем другим, нежели у Андрея, характером. Костя был более мягким, и стремился разобраться в человеке. Он словно осторожно, по ниточки, тянул из глубин души мотивы человеческих поступков. Брат же действовал топорно: либо по-моему, либо никак.

Андрей, конечно, был еще той беспардонной занозой в заднице, но я чувствовала, что Косте не хватало его. И дело было не в том, что присутствие брата избавило бы музыканта от большой части работы, а в том, что у них была своеобразная, которой мне не понять, связь. Один опекал и заботился, другой поддевал и посмеивался – так по-мальчишески они показывали друг другу свои чувства.

До сих пор я не касалась этой темы, надеясь, что парни остынут и сами во всем разберутся, но время шло, и никто не пытался сделать первый шаг к примирению.

– Ты не виделся с Андреем после вашей ссоры? – спросила в лоб, чем удивила Костю. Он ненадолго оторвал взгляд от экрана, чтобы одарить меня сердитым «нет» и снова погрузился в телефон. – Почему? – хотела, чтобы он открылся мне, до конца не понимая, что же у него на душе.

– Начался сеанс психотерапии? – телефон был выключен и отправлен в карман, а на лицо натянута улыбка.