Текст книги "Алмаз (СИ)"
Автор книги: Елена Макарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)
11. Буря и штиль (вторая часть)
Занятия в институте помогли отвлечься от мыслей о ссоре. Я не торопилась домой, где нужно было искать решение этой проблемы, поэтому задержалась ненадолго в институте, занявшись делами, до которых все никак не доходили руки: заполнила в деканате какие-то бумажки для прохождения практики в этом году.
Но неприятные воспоминания норовили возвратиться, как только я села в маршрутку, так располагающую своей атмосферой к раздумьям. Но дома уже было не до собственной рефлексии, потому как я оказалась в эпицентре другого грандиозного скандала, и меня заботило лишь то, как бы мне в лоб не прилетела какая-нибудь кухонная утварь.
– Что это такое? – кричала Аня, размахивая телефоном. – Кто она?
– Просто подруга, – невинно развел руками Олег.
Судя по всему, он не придавал ситуации значения, тогда как у Ани чуть ли пар из ушей не шел от бешенства.
– Просто!? – взяла диванную подушку и замахнулась на парня. – Мне друзья не шлют фото в стиле ню!
– Видимо, у вас не такая крепкая дружба, – откровенно издевался, давясь смехом от собственной шутки.
Аня же не выдержала и запульнула подушкой в своего горе-парня и тут же вцепилась во вторую.
– Я покажу тебе «крепкую дружбу»! – и перешла на более серьезные «снаряды», хватаясь за фарфоровую чашу на кофейном столике.
– Да ладно? – опустил плечи, расслабившись, будто не верил, что она решиться пожертвовать дорогой покупкой, сделанной совсем недавно.
Зря парень понадеялся, что Аня пожалеет фарфор – по полу со звоном рассыпались осколки, а на стене осталась неглубокая щербинка.
– Я тебя предупреждала! – гневно заявила, трясся пальцем в воздухе, напоминая настоящую сумасшедшую.
– Что у тебя с головой не в порядке? – теперь злился Олег, что его любимая девушка позволила себе такую выходку в его сторону.
– Ну ты и свинья! – на ее лице появилась гримаса отвращения.
– Странно, что не свинота, – бросил, передразнивая девушку.
– Ненавижу! – как фурия налетела на парня, стремясь всеми возможными способами ударить.
– Я напомню тебе об этих словах, – держал ее за запястья, прижимая спиной к своей груди, – когда ты сегодня ночью приползешь ко мне.
– И не мечтай! – и резко ударила пяткой его по ноге. Олег согнулся пополам с жуткой миной боли на лице, а Аня, вырвавшись, побежала в спальню. – Ты не так хорош в сексе, – кричала, оборачиваясь, – чтобы я все это терпела!
Она воспользовалась грязным методом, приплетая к ссоре их интимные отношения, и реакция Олега не заставила себя долго ждать.
– Что-то ты ни разу не жаловалась, – последовал за ней в комнату.
– Я претворялась, – выглянула из дверного проема, чуть не врезавшись в грудь парня.
– Посмотрим, как ты будешь претворяться сейчас, – подхватил ее на руки, и дверь за ними громко захлопнулась.
Под ногами хрустели кошки фарфора, когда я кралась к выходу, прихватив с собой сумку с ноутбуком и ключи от квартиры. Не хотела присутствовать при шумном «примирении» друзей. Они никогда не считали нужным себя сдерживать и бывали неприлично громкими, особенно после вот таких скандалов. Порой казалось, что они неотъемлемая часть их бурных отношений. Выпустив пар, словно давая себе некую разрядку, они скоро мирились. Но после затишья непременно снова бушевал ураган.
Наши с Костей отношения были совершенно другими. Аня называла их скучными, а нас – старой супружеской парой. Мы никогда не ссорились, сегодня это случилось впервые.
Иронично, что я раздаю советы, которым сама не следую. Меня до скрипа в зубах бесили все эти девицы, что кидались на Костю с криками «люблю тебя», но я молча терпела, чтобы не быть ревнивой и неуверенной в себе скандалисткой, от которой хочется сбежать сломя голову, а не падать в объятия в поисках любви и ласки.
Все эти мысли вертелись в голове по дороги в пиццерию Дэна. За мной уже давно закрепился столик в дальнем углу, где я могла спокойно поработать, осваивая специальные программки для виртуального проектирования, когда не было возможности сделать этого дома (из-за всем известной парочки).
Марина, как обычно, жалуясь на жизнь, принесла мне чашку кофе, но я так и не притронулась к ароматному напитку. Вместо этого наблюдала, как в одно мгновение на ровной поверхности жидкости появлялась рябь от любого громкого или резкого движения в кафе. И вот пошла новая волна возмущения от звонкого, похожего на дробь, стука по стеклу. Я подняла голову и через окно увидела стоящего на улице Алексея.
Нет, он меня точно преследует!
Парень сам себя пригласил присесть за мой столик, судя по тому, как он своевольно уселся напротив.
– Вот мы и снова встретились, – облокотился о стол, поддавшись вперед. – Как не крути, с судьбой не поспоришь.
– Никто и не спорит, – уныло отозвалась. Мне почему-то теперь было некомфортно рядом с парнем. Косвенно, но он послужил причиной нашего с Костей конфликта, и сейчас я чувствовала, будто делаю нечто неправильное.
– Ты какая-то странная, – говорил так, будто успел хорошо меня изучить. – Что-то случилось?
Опять ждет от меня откровений, как будто мы друзья – не меньше.
– Извини, но я тебя совсем не знаю, и тот факт, что вы давно знакомы с Костей, не делает тебя мои другом, чтобы я делилась с тобой своими переживаниями, – на этот раз решила сразу все расставить по своим местам. Надеялась, что он поймет, и больше не будет доставать вопросами. – Без обид?
– Без обид, – поднял руки верх, сдаваясь. – Тогда давай я немного поговорю, а ты послушаешь? – Я согласно кивнула, не видя в этом ничего предосудительного. – Мы толком и не поговорили, а я хотел бы разрешить тот неловкий момент. – По-моему он слишком большое значение придавал случайной встрече на улице. – Послушай, если бы я знал, кто ты…что у вас с Костей… – парень начинал все больше нервничать. – Я никогда не уведу девушку у друга, – был его главный посыл.
– Не надо оправдываться, – хотела успокоить разволновавшегося парня. – Но если будешь когда-нибудь рассказывать эту историю, не забудь упомянуть, что я тебя отшила.
– Эта история умрет вместе со мной! – торжественно поклялся. – Дружба? – и протянул мне руку.
– Дружба, – согласилась, отвечая рукопожатием.
– А теперь признавайся, почему сидишь здесь одна? – теперь наша беседа больше походила на разговор двух друзей.
– Это долгая история, – сомневалась, делиться ли с ним подробностями, – связанная с двумя влюбленными шизиками, что живут со мной в одной квартире.
– А я уже подумал, что у вас с Костей возникли трудности, – и опять он уходил с дружеской волны, подтачивая наши с музыкантом отношения. Они точно друзья? Можно ли ему вообще доверять? – Все-таки не каждая сможет принять его образ жизни, особенно если сам далек от него.
Как достало, что все говорят о «специфическом образе жизни» Кости! Как будто я на себе не чувствую, какого это, когда твоего парня вожделеет чуть ли не вся женская часть страны.
– И что же я должна принимать по твоему мнению? – хотела выведать у него подробности прошлого Кости, раз сам музыкант продолжал что-то от меня скрывать. А Лёша знаком с ним дольше меня, и, я уверена, ему есть что рассказать.
– Его постоянно окружают женщины, и каждая мечтает заполучить его. – Вот и пусть и дальше мечтают! – Тут нужна железная воля, чтобы терпеть все это.
– Достаточно доверия, – не согласилась с ним.
Лёша напрягся, будто чувствовал, что выдает чужие секреты.
– А вот с этим у Кости плохо, – эти слова заставили меня насторожиться.
– Почему? – поинтересовалась не без доли страха.
– Ему редко попадались верные девушки. Репутация разбитного музыканта не располагает их к серьезным отношениям и каким-либо обязательствам.
Так вот почему Костю так задело наше, пусть и безобидное, общение с Лёшей. То была не ревность, а страх, что и я его предам. Ну ты и дура, Рита! Надо срочно поговорить с ним!
– Извини, Лёш, – суматошно запихнула ноут в сумку и расплатилась парой купюр за нетронутый кофе – Мне пора бежать. Спасибо за разговор. Еще увидимся. – Оставила опешившего парня в одиночестве сидеть за столиком, нырнув в оживленный поток людей на улице города.
Несколько раз звонила Косте, но он не отвечал. Пришлось пойти на крайние меры и набрать Андрея.
– Да в студии он, – заверил тот. – Злой как черт! Разогнал всех и сидит там в одиночестве. Что у вас произошло? Я тебя предупреждал – не порть мне гения! Ты же знаешь, какие они ранимые, эти творческие натуры. Чтобы не случилось, кто бы ни был виноват, будь мудрей, ты же женщина. Иди и помирись! – буквально приказал, а не попросил. Да, Андрей никогда не ходил вокруг да около и прямо в лоб заявлял о своих мыслях и желаниях.
– Уже бегу, Андрюшенька-душенька, – вспомнила, как Костя дразнил брата подобным образом.
– И ты туда же!
Я прервала полный возмущения монолог Андрея, сбросив вызов, и на всех парах ринулась в студию. Там я нашла только звуковика Кирилла.
– А где Костя? – задала вопрос, когда оглядела пустое помещение.
– Ушел, – Кирилл крутанулся на стуле, оставив работу.
– Куда? – продолжала допрос бедного парня, который был совершенно не при делах.
– Рит, он передо мной не отчитывается, но, насколько я понял, он поехал к тебе.
– Домой? – Тот в ответ кивнул.
Я даже раскошелилась на такси, чтобы успеть застать музыканта в квартире.
Да почему его телефон не отвечает?
После забега по лестничным пролетам влетела в квартиру.
– Костя? – никак не могла справиться с отдышкой. Надо, наверное, больше заниматься спортом. Пробежки там всякие …
– Он ушел пять минут назад, – показалась из спальни помятая соседка, будто только проснулась. – Бегаете тут …орёте… будете людей….У вас что телефонов нет?
И как по волшебству мой зазвонил. На экране высветилась Костино фото, которое я сделала за кулисами, дразня парня, когда тот готовился к выступлению. После этого кадра он поцеловал меня.
– Прости! Не знаю, зачем все это наговорила. Не представляешь, как я жалею, – затараторила в телефонную трубку, не дав вставить Косте и слова. – Скажи, где ты, я приеду к тебе.
– Лучше я к тебе, ты же без машины, – даже не видя парня, знала, что он сейчас улыбается.
– Издеваешься, да? – Зря он надеется, что я поведусь на провокацию. – Вот сейчас тебя найду и … расцелую!
– А одежду срывать будешь? – продолжал бесстрашно ерничать. Самоубийца! Если думает, что один тут такой храбрый, то ошибается.
– Не сомневайся! – заверила. – Твоим фанаткам останется только завидовать.
– Тогда можешь приступать, малышка, – прошептал, – я уже здесь.
Я обернулась и увидела Костю в дверях – он вернулся. Бросила телефон и запрыгнула на него, повиснув как обезьянка. Обняла со всей силой, на которую была способна.
– Прости, – еще раз извинилась.
– И ты меня, – и все остальные слова потонули в поцелуях. Искупительных и нежных. Таким нехитрым способом, но достаточным для меня, Костя заглаживал свою вину. Я прекрасно осознавала и свою вину, и не хотела повторения сегодняшней склоки и попросила:
– Давай договоримся быть честными друг с другом. – Он медленно кивнул, соглашаясь. – Впредь я буду сразу говорить, если мне что-то не понравится или заденет, – пообещала.
Со своей стороны Костя тоже решил пойти на уступки.
– А я установлю некие границы в общении с фанатками.
О таком я даже и мечтать не могла!
– Спасибо, – от радости начала покрывать поцелуями все его лицо.
– Знаешь, – сильней сжал мои бедра и коварно улыбнулся, – говорят секс после ссоры …. Попробуем?
– Только при одном условии, – поддержала игру, – мы будем очень-преочень шумными. Хочу отомстить соседям-скандалистам, – припомнив, что Аня сейчас дома.
– Запросто, – легко согласился. – Заставлю тебя кричать мое имя, детка, – он походил на мачо из бразильских сериалов, что я смотрела в детстве за компанию с мамой.
– Полное? – сдерживала улыбку. – По фамилии и имени-отчеству?
– И остальные паспортные данные, – широко улыбался, растеряв все свою сериальную брутальность.
– Тогда тебе придется постараться, сладенький.
Неожиданно шутливый разговор стал серьезным.
– Ради тебя я готов стараться, уже стараюсь. – Он поставил меня на пол. – Поехали, – взял за руку, и потянул за собой, – хочу кое-что тебе показать.
– Что?
– Это сюрприз.
***
– И что это? – оглядывала заставленную стройматериалами квартиру. – Еще один бастион одиночества? – усмехнулась, оглянувшись на Костю.
– Наоборот, – он прошелся по комнате, по-хозяйски осматривая владения.
– Так вот, что за документы ты сегодня подписывал, – осенило меня. – Ты купил квартиру?
Он невинно пожал плечами, словно это пустяк, а не безумно дорогая и внушительная покупка.
– И как видишь, здесь нужен ремонт, – и как-то странно на меня посмотрел.
– Хочешь, чтобы я этим занялась? – пронзила еще одна догадка. – Ты не по адресу, – отмахнулась, восприняв его слова как шутку, – я архитектор, причем без опыта, а не прораб-строитель и дизайнер интерьера. Обратись к профессионалам.
– Хочу тебя, – настаивал он.
– Почему? – не видела логичных причин его упорства. Прихоть?
– Чтобы ты обставила все тут по своему вкусу.
– Зач…. – замолчала, так и не договорив. – Хочешь, чтобы мы жили тут вместе, – ответила сама себе, и увидела утвердительный Костин взгляд. – Я не знаю… – растерялась от неожиданности, – это серьезный шаг…
У парня же не было ни малейших сомнений.
– Брось, Рита! – он взял меня за руки, держа как якорь в том момент, когда меня начало уносить в море моих страхов и неуверенности. – Мы уже давно живем вместе. – Хотела возразить, но закрыла рот, как только услышала следующие его слова: – Все мои вещи давно перекачивали в твою квартиру, и не припомню, чтобы за последние недели ночевал где-то, кроме как у тебя. – Он был прав, мы жили вместе, просто не называли это так, не говорили об этом вслух. – В принципе, меня все устраивает, но ты не можешь не согласиться, что там тесновато, и жить по соседству с безумной парочкой влюбленных иногда просто невыносимо. – Даже сейчас, делая мне такое значимое и ответственное предложение, он не обошелся без толики юмора. – Они когда-нибудь убьют друг друга, а нам придется пойти в суд в качестве свидетелей. Не очень хочется этого делать.
– Как сказать тебе «нет»? – вопрос был риторическим. – Не могу придумать ни одного аргумента против.
– Ты не противься судьбе, Марго, – низким грудным голосом произнес как какое-нибудь пророчество, будто оракул или провидец из книг-фэнтези. – Не надо ничего выдумывать, – говорил уже своим нормальным голосом, – просто соглашайся, – все еще держа меня за руки, потянул к себе.
– Соглашаюсь, – кивнуло, счастливо улыбнувшись.
Это было спонтанное, толком необдуманное решение, но я не стала противиться своему внутреннему порыву и желанию.
– Ты уже знаешь, как я скрепляю все договоренности, – он завел мои руки себе за спину, и я обняла его.
– Знаю, – и поцеловала. – Искренне надеюсь, что подобным образом ты скрепляешь соглашения только со мной.
– Теперь только с тобой, – как бы невзначай бросил, отведя взгляд в сторону, а потом вообще начал рассматривать потолок.
– Что значит «теперь»!?
Мне было что сказать ему на это (совсем несмешное) заявление, но Костя пресекал все мои попытки высказаться, а потом и вырваться, и целовал снова и снова, заглушая мои недовольные стоны протеста. На долгую борьбу меня не хватило, и я смерилась с тем, что вот такими дурацкими (но весьма приятными) способами Костя будет уходить от любых наказаний.
Я безумно любила своего Мастера, и иногда мне становилось страшно, когда я думала, насколько сильные чувства меня переполняют. Один человек не может в одночасье стать смыслом жизни другого. Так не должно быть. Или это и есть любовь? Когда жизнь, как безумная круговерть, и все в ней хаотично вращается, мелькая перед глазами, люди сменяют один другого, и только он (одна его улыбка) неизменен и служит тем ориентиром, на котором сосредоточен твой взгляд, что спасает от головокружения. В такие моменты начинаешь (или очень сильно желаешь) верить, что все проходящее и только мы навсегда.
12. Известность и другие несчастья
Если бы я только знала на что подписалась, когда согласилась жить с Костей. Ремонт – тот еще праздник жизни! Но поверите, если я скажу, что те недели были одними из самых счастливых в моей жизни?
Я занималась планировкой, делала эскизы каждого уголка квартиры, и порывалась начать делать все своими руками, чем вызывала дичайший смех Кости. Ну кто лучше меня знает каким цветом и какую стену нужно покрасить? Музыкант же обратил против меня мои собственные слова, и «обратился к профессионалам»
Чем больше работы по отделке было позади, тем чаще я наведывалась в новый дом. Иногда просто занималась в тишине, которой так не хватало в Аниной квартире (не заметила, как перестала воспринимать ее как свою), или прикидывала на месте изменения в проекте. А когда помещение стало более или менее пригодным для жилья, мы с Костей все чаще оставались там с ночёвкой.
Какое-то время, в самом начале, спали на жутко неудобном надувном матраце. Костя исторически хохотал, когда я во сне падала с резинового монстра. Не знаю, что именно его так забавляло: то, какие невероятные акробатические кульбиты я выделывала или то, как при этом ругалась на все голоса не хуже сапожника. Самое ужасное, что и отдохнуть по-человечески было не возможно: спину ломило, шея затекала. В такие моменты я думала, что спать стоя было бы удобней. Иногда, когда уже совсем не оставалось сил терпеть, я перебиралась на Костю, используя его тело как спальное место, а грудь как подушку. Не представляю, как при этом спал сам парень, но он никогда не жаловался, и с улыбкой встречал новое утро. А я с каждым таким днем все сильней влюблялась в Костю.
Часто, дожидаясь его вечерами, я не могла усидеть на месте без дела, и вопреки запретам бралась за ремонт: экспериментировала с колерами, подбирая нужный мне тон, и красила стены, чтобы воочию увидеть как тот или иной цвет будет преображать комнату. Мне нравилось чувствовать себя творцом истории – нашей с Кости. Когда, возвращаясь, он ловил меня с поличным, я целовала ворчуна и давала в руки кисточку – такая своеобразная арт-терапия.
Я ловко орудовала валиком (уже и не вспомню, сколько раз перекрашивала свою спальню в родительском доме, желая перемен), Костя же творил что-то безобразное, пачкая меня, себя самого и все вокруг. Сначала я злилась, считая, что таким способом он просто издевается надо мной, но потом поняла, он просто-напросто далек от столь приземлённых вещей, мысля образами и метафорами.
Казалось, что в его голове всё время звучит музыка. Он постоянно что-то напевал себе под нос, иногда совершенно забывая о моем присутствии. Я узнавала мотивы, как современных популярных песен, так и старых, советских времен, а иногда это было что-то незнакомое. Скорей всего, его собственные, сочиненные прямо здесь и сейчас, потому что он бросал все дела и, отыскав любой клочок бумаги, принимался быстро что-то записывать (наверное, чтобы не забыть или не упустить вдохновение). Однажды я у него спросила: «Почему бумага, если можно легко и просто набрать текст на телефоне, планшете?» Да полно современных технологий, которые упрощают нашу жизнь! А Костя, смеясь, ответил, что они крадут душу песен, как фотоаппараты души людей. (Тоже мне суеверный дикарь!)
– Почему люди покупают бумажные книги, когда можно скачать их в электронном виде? – задал он встречный вопрос. – Да потому, что к ней можно прикоснуться: ощутить ее тяжесть, услышать шорох страниц, вдохнуть аромат. К тому же бумагу всегда можно разорвать в клочья или сжечь, если не устраивает написанное. А с планшетом? Одно движение пальцем и все! Это так…
– Бездушно, – подсказала.
– Умница, – и продолжил дальше черкать ручкой по бумаге.
Больше я не спрашивала о подобных вещах – у каждого свои странности. Сама предпочитала делать чертежи на бумаге, а не создавать их на компьютере. Как там я сама ему ответила: так естественней и живее? Не могло не радовать, что хоть что-то у нас было общее.
После того, как я заканчивала с экспериментами, а Костя ставил точку в тексте новой песни, мы отставляли жестяные банки и оттирали друг с друга краску, въевшуюся в кожу.
Потом я на скорую руку готовила что-нибудь перекусить, и мы усаживались на тот самый неудобный матрац и смотрели какой-нибудь старый фильм на навороченном Костином телефоне с проектором, используя одну из еще неокрашенных белых стен как экран (другой техники, кроме, наверное, холодильника в нашем доме пока не было). Правда, до конца ни один фильм так и не досмотрели – ведь все самое интересное происходит именно по ночам.
Особенно с Костей.
В одну из таких меня разбудил гитарный перебор. Самой собой, парня рядом не было. Не хотела мешать ему (наверняка, сочинял еще один хит), но на часах было четыре утра, и все же решила уговорить Костю поспать – завтра у него утреннее интервью (я хорошо помнила наставления Андрея).
Недавно уложенный новый паркет не издал ни звука, когда я босиком прошла в гостиную. Костя сидел ко мне спиной, наклонив голову на бок, прислушиваясь к каждому звуку, рожденному от прикосновения пальцев к струнам, и словно пытался уловить в нем …Душу? Жизнь? Все это похоже на безумие! Невозможно словами описать процесс рождения музыки, все это неосязаемые, тонкие материи. До сих пор не понимала, как из семи нот (каких-то закорючек на бумаге!) можно создать произведение, которое вызовет у слушателя неподдельные эмоции, заставит плакать, сопереживая.
Костя тихо напевал что-то, не замечая меня.
– Костя? – позвала.
Он обернулся.
– Иди сюда, – похлопал по диванной подушке. – Хочу, чтобы ты услышала это первой.
– Ты же знаешь, я в этом не разбираюсь, – медленно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в темноте, приблизилась к нему и присела напротив, – не понимаю, что там в тренде сегодня, и со слухом у меня проблемы.
Он хмыкнул, будто признавая, что я полный профан, и произнес:
– Просто слушай, глупышка.
Несколько гитарных аккордов – и бархатный голос увлек меня в другую, чувственную, реальность:
Сколько зим прошло, сколько весен…
А я словно и не жил вовсе,
Будто и не пробовал трепет тела,
Никогда не обжигался, действуя смело.
Обесценивал поцелуи махом,
Раздавая их, словно на грани краха.
Утопал на вершинах страсти.
Каждую ночь – девочка новой масти.
Отчего же сегодня все будто впервые?
Словно все те – они были другие…
Как мальчишка испытывал трепет и дрожь…
Этот сон, он на грани – ни на что не похож.
Она лишь позволяла, впуская, делясь
Тем теплом, что владела. Я брал не таясь.
И не знает ведь даже, что дает личный рай.
Ты моя Королева. Мой родной край.
Моя жизнь! Умирала, свободу даря,
Только нашу любовь ото всех тая…
Пол улыбки, касание пальцев, рук —
В новом танце мы делаем новый круг.
Но никто не увидит, ту страсть, что сжигает,
И ту нежность, что ночью потом исцеляет…
Те объятия. В них умираю вновь,
Чтоб затем родиться, испытав любовь.
Счастье в каждом касании – только миг,
И так сладко услышать блаженства крик.
Ты моя Королева. Я тебя не отдам.
Никогда и не с кем я тебя не предам.
Не король, и не принц, твоя тень на стене.
Твой слуга, и тот бес, что поселился во мне.
Скажешь голову? Лягу под плаху с улыбкой.
Без тебя моя жизнь сродни ошибке.
Я рожден, чтобы ждать, когда опустится ночь.
Королева. Блаженство.…[1]
Когда мелодия стихла, Костя поднял на меня глаза, чтобы узнать мое мнение. Но эмоции на моем лице говорили сами за себя: я замерла, и от избытка чувств к глазам подступили слезы, готовые в любой момент вырваться наружу.
– Я тоже люблю тебя, – собственный голос казался невероятно тихим.
На его лице возникла теплая улыбка. Чуть вздохнув, он сел рядом, обнимая меня за плечи, и поцеловал в висок. Мне не нужны были ответные слова, он уже все сказал своей песней.
– У меня потрясающая идея! – воскликнул, и уже витал где-то в своих мыслях.
– И в чем она заключается? – незаметно смахнула с лица все же выступившие слезы.
– Ты должна сняться в еще одном клипе!
– Ни за что! – Мне с лихвой хватило первого раза, когда он меня третировал и изводил придирками. – В этот раз найми актрису или какую-нибудь модель, – поднялась, чтобы вернуться в кровать. Костю туда уже не заманить: если он чем-нибудь загорался, то был потерян для общества, пока не завершит (в его понимании) начатое дело.
– Ну пожалуйста, – как приставучий щенок, жаждущий ласки, не отставал от меня, припустив следом. – Обещаю, в этот раз я буду мягким и пушистым!
– Я сказала «нет», – так и хотелось захлопнуть дверь спальни и оставить его по ту сторону.
Но Костя не понимал этого слово, и на протяжении следующих двух недель ходил за мной с камерой, постоянно снимая (хорошо хоть в постель ее не тащил). Говорил, что формат клипа будет напоминать домашнее видео, в котором я, конечно же, в главной роли. В итоге я смирилась и через пару дней перестала замечать назойливого папарацци и вела привычный образ жизни.
Параллельно со съемками, так называемого, клипа Костя работал еще и в студии, до совершенства шлифуя песню, которой дал недвусмысленное название «Королева». Он готовился представить ее широкой публике на следующем концерте, и хотел, чтобы я непременно при этом присутствовала. Я, как преданная девушка кумира миллионов, была за кулисами каждого его концерта. И не только для того, чтобы следить за тем, как бы кто из возбужденных девиц не вздумал «обслюнявить» моего парня, но и чтобы переживать вместе с ним каждый значимый момент жизни. А еще мы просто не расставились: там, где он – всегда рядом была я, и наоборот.
И когда наступил день «икс», вернее вечер, в нашу квартиру влетел Андрей.
– Ты в номинации! – громко заявил.
Ни я, ни Костя даже не шелохнулись от его нежданного визита и громкого вопля. Андрей приходил и уходил когда хотел, прямо, как к себе домой.
И откуда у него ключи? Не припомню, чтобы давала ему их.
– В одной? – Костя не удивила эта новость, хотя я видела, что она явно льстила ему. Он, облокотившись на кухонный островок, продолжал лениво закидывать в рот виноград из чаши. Ему давно пора было одеваться к концерту, а он бесцельно слонялся по дому. Как говорил сам музыкант, он так настраивался.
– Чёрта с два! – Андрей выглядел очень довольным собой. – Пять! – вытянул вперед ладонь с растопыренными пальцами. – Целых пять, братишка!
– Это всего лишь номинации, – пожал печами Костя, – не факт, что мы победим хотя бы в одной.
– Мы заберем их все! – воскликнул Андрей, потирая руки в предвкушении наград. – В этом году ты произведешь фурор на этой чертовой музыкальной премии!
– До нее еще дожить надо, – музыкант выпрямился, отряхнув руки, – сейчас есть более важные дела.
– Да все будет отлично на сегодняшнем концерте, – отмахнулся брат. – Подумаешь премьера новой песни.
– Это особенная. – Костя подошел к дивану, где я сидела, и, оперившись о спинку руками, наклонился ко мне. – Готова, моя Королева?
Я поднялась, встав коленями на мягкие подушки, и положила руки ему на плечи.
– Уже девять, и я бы с удовольствием готовилась ко сну, укладываясь в свою мягкую и теплую постельку, – запустила пальцы в его волосы, – но так и быть, поеду с тобой в шумный и душный концертный зал, – приблизилась к губам, – и сделаю это только ради тебя, – дразня, поцеловала.
– Теперь я бы тоже предпочел остаться дома, – положил руки на талию, привлекая еще ближе к себе.
– Меня от вас тошнит! – неразборчиво пробубнил Андрей, закидывая в рот, прям как в топку, виноград. – Кончайте! – в своей, уже знакомой, манере постучал пальцем по циферблату наручных часов, – Время, ребятки! Время!
Мы с Костей рассмеялись и в угоду ворчливому надзирателю отправились на сборы.
***..
Для меня уже стало привычной закулисная жизнь: проверка оборудования, освещения, спецэффектов и прочая суматоха последних приготовлений. А еще странный ритуал музыкантов перед выходом на сцену. Об этом даже не спрашивала – мне все равно не понять.
Как сказал Андрей, фурор Костя производил везде, где бы ни появлялся. Мне порой казалось, что зрители и сами ведущие не хотели его отпускать после завершения ток-шоу – он очаровывал всех.
Толпа, до отказа наполнившая концертный зал, ревела и скандировала имя Кости. Он обладал непомерной властью над людьми, которые были готовы ради него на все. Но всего одно его слово – и зал смолкал и жадно ловил каждый звук его голоса. Так же как и сейчас, когда он приготовился исполнить «Королева», усаживаясь на высокий стул, типа барного, подготовленный для него шустрыми помощниками.
– Давайте переведем дыхание, друзья, – разливался Костин голос, отражаясь эхом от стен, – в первую очередь, конечно, я, – по залу прокатилась волна смеха. – Хотите послушать кое-что новенькое? – в ответ послышались согласные возгласы.
Парни из группы под аплодисменты поклонников один за другим покидали зал. Дима подошел к краю сцены, и запульнул (по-другому и не скажешь) в толпу барабанные палочки, которыми играл весь концерт. Мне показалось, что где-то даже завязалась драка из-за попытки поделить один из трофеев. Артем распростер руки в стороны, словно впитывая энергетику любви и восторга, наполнившую все пространство огромного помещения. Ваня просто вытянул над головой руку, сжатую в кулак, так своеобразно прощаясь со зрителями.
– Наслаждайся, – оказавшись за кулисами, Тёма похлопал меня по спине, будто давая свое одобрение.
Странно. Я была уверена, что они давным-давно приняли меня в свою банду.
– Королева Марго! – поприветствовал, дразня, Дима, но сделала это со своей добродушной улыбкой.
– Маргарита, – как-то чересчур галантно произнес Ваня, проходя мимо. Если бы на нем была бы шляпа, он, наверное, приветственно приподнял бы ее, взявшись за поля.
Я уже говорила, что эти музыканты своеобразные люди? Наверное, еще не раз это сделаю.
Появилось ощущение, что без меня меня женили, то есть выдали замуж. Но я забыла про странное поведение музыкантов, когда услышала Костин голос.
Уже, наверное, в сотый раз слышала песню, но каждый раз, как в первый, меня переполняли эмоции, а в голове возникали мысли, больше похожие на вопросы: Это мне? Это про меня? Это для меня?
Невероятно.
Закончив петь и искупавшись в зрительских овациях, Костя оставил всех своих поклонников, подбежал ко мне и одарил головокружительным поцелуем.
– Ты слышишь? – радовался как ребенок. Я прислушалась к несмолкающему в зале реву. – Это все ты! – заявил и стиснул в объятиях так, что перехватило дыхание.
– Сумасшедший! – все, что смогла ответить.
***
Утром ели открыла глаза. Вернувшись домой глубокой ночью, я еще долго слушала восторги Кости о том, как хорошо приняли новую песню, так что поспать мне удалось от силы часа три.
