Текст книги "Алмаз (СИ)"
Автор книги: Елена Макарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)
14. Всё тайное…(вторая часть)
Костя молчал, долго молчал. Наверное, наконец, осознал, что он не тот человек, который убережет меня от обид и разочарований. С ним, как не с кем другим, мне скорей всего грозит все это пережить. Но теперь поздно о чем-то сожалеть, я уже зашла в эту реку и еще немного и окунусь в омут с головой. Я знала на что шла, и все равно отправилась в это опасное приключение. Наконец, я поняла, что же так рьяно мама все эти годы пыталась до меня донести: любовь стоит того, чтобы рисковать.
– Я рано, будучи еще совсем зеленым, – тихо заговорил Костя, а его взгляд был устремлен куда-то вдаль, – привык к публичности, к вниманию. Привык рассказывать обо всем, что со мной происходило в моей жизни, – голос звучал уже более уверено. – Как правило, это была полнейшая хрень: неудачные романы, разгульные тусовки. О таком можно поведать всей стране – ерунда. – Он перевел взгляд на меня – Но то, что между нами, должно быть неприкосновенным. – Казалось, каждое его слово было произнесено только для меня и должно быть услышано только мной и ни кем иным. – Не хочу, чтобы тебя обсуждали, не хочу выставлять тебя на обозрение, как вещь. Никаких интервью, никаких Премий. Ты только моя, а любопытные пусть найдут себе щелочку в другой двери и подглядывают еще за чьей-нибудь жизнью.
Похоже, у Кости произошла значительная переоценка жизненной позиции, да и я за последние месяцы стала более гибкой во многих отношениях. Постепенно мы меняли друг друга. Нет, не подстраивались, в каких-то моментах переступая через себя, а помогали расти над собой, шлифуя, как необработанный алмаз, все неровности характера. Хотелось надеяться, что мы делали друг друга лучше. Мне это точно было необходимо.
– Что будет с прессой? – меня волновало, что журналисты теперь с еще большим рвением начнут на нас охоту. – Тебя изведут вопросами. Как мы выберемся из этого скандала?
– Для репортёров у меня один ответ, – хитро улыбнулся. – Без комментариев.
– Это ты-то и без комментариев? – не верила, что такой словоохотливый человек, как он, будет спокойно помалкивать в сторонке.
– Без комментариев, – пожал плечами.
– Ты что на мне испытываешь свою систему? – меня начало веселить его дурачество.
– Без комментариев, – заладил как попугай.
– Я люблю тебя! – выбила его из колеи.
– Без… – оборвал фразу на полуслове, когда до него дошел смысл сказанного мной. – И я тебя.
Настала моя очередь веселиться:
– Без комментариев, – подняла ладони вверх, отстраняясь от него.
– Издеваешься? – прищурил глаза.
– Без комментариев, – повторила, но уже с другой интонацией, будто силилась что-то объяснить, говоря на незнакомом ему языке. – Без комментариев, – и смотрела на него как на дурака.
И даже когда я, смеясь, убегала от него, а он загнал меня, как охотник дикую лань, и, закинув на плечо, занес в дом, и на вопрос друзей о том, что вообще происходит, мы в один голос ответили:
– Без комментариев!
Я думала, что с этого дня моя жизнь изменится, причем в худшую сторону, но все сложилось как нельзя хорошо.
Конечно же, первой позвонила мама и просила не принимать близко к сердцу поднявшуюся шумиху. Когда она закончила успокаивать и утешать, принялась нелестными выражениями отзываться о тех, «у кого только совести хватило» из нашей семейной драмы сделал телевизионное шоу. Беспокоясь о ее бедном сердце, попыталась отвлечь рассказом о том, как все воспринял Костя. И как следствие, мне долго пришлось выслушивать лекцию о «хорошем мальчике», но теперь это вызывало у меня только улыбку.
Стоило только положить трубку, как позвонил Макс. Этот давал обещания найти моих обидчиков и расправиться с ними по-мужски. От правосудия Максима Кирова никому не уйти!
Но больше всего меня беспокоила реакция Костиных родителей. Моя репутация в глазах Ольги Алексеевна была окончательно испорчена. Именно ее звонка я ждала со страхом, и когда это неизбежно произошло, и женщина лишь коснулась неловкой темы, ограничившись словами «назойливые папарацци из всего сделают сенсацию», с облегчением выдохнула. С тех пор я не сомневалась – она меня приняла.
Не обошли вниманием друзья и одногруппники. Они заявили, что не повелись на досужие сплетни и, вообще, «только дурак поверит желтой прессе». Я не собиралась их ни в чем переубеждать, полагая, что если они мои настоящие друзья, то правда ничего между нами не изменит. Даже Аня с Олегом были в курсе только части событий моего прошлого. Они знали лишь, что я трагически потеряла отца, а о большем и не спрашивали.
– Ну не свиноты?! – причитала в трубку Аня. – Я бы на твоем месте нашла гада, который это сделал, взяла бы его за яй….
– Я поняла! – не желала слушать продолжение этой, несомненно, шокирующей истории.
– Ничего ты не поняла, добрая душа! – подруга возмущалась, будто это на неприкосновенность ее личной жизни покушались. – Как всегда все спустишь гадам с рук! – ее мстительная натура требовала возмездия. – Позови-ка Костю, уверена, он поддержит меня, – окончательно отстранила меня от дела, взяв все под свой контроль.
– И не подумаю, – пресекла на корню попытку развязать войну с журналистами. – Все хорошо, – успокоила подругу, понимая, что она лишь беспокоиться обо мне, – правда, – самой было странно это говорить, но я чувствовала облегчение. – Так даже лучше, я, наконец, смогла все рассказать Косте.
Эти слова возымели на Аню действие, и ее праведный гнев чуть поутих.
– И твой Костик оказался настоящим прекрасным принцем, – тихо вздохнула, – не разочаровал и в этот раз. Черт, он что у тебя идеальный? – почувствовала крупинку зависти, но скорее белой.
– Нет, – вспомнила наш сегодняшний разговор с парнем и улыбнулась, – конечно, нет. Просто он любит меня, – от этих слов стало на душе тепло.
– Любовь-морковь, – устало, будто ей надоело выслушать про так называемые розовые сопли, пропела Аня. – Свадьба когда? – требовательно по-деловому спросила.
– Уступлю первенство вам с Олегом, – увильнула от скользкой темы.
– Я и Олег? Да никогда! – и тут же принялась «хвалиться» его новыми провалами в плане их отношений. – Ты не поверишь, что он выкинул вчера! Так вот, я…
В трубке раздался звук, сигнализирующий о второй линии – кто-то настойчиво пытался дозвониться до меня. Была только рада, что нашла повод не выслушать в адрес Олега обвинения. Заварили кашу под названием «отношения», пусть сами и разбираются. Я их предупреждала, что не буду рефери в их любовных игрищах.
– Ладно, Ань, не могу больше говорить, – взглянула на экран, – Лёша звонит, наверное, что-то важное. Пока! – прокричала, отняв трубку от уха, чтобы переключиться на другой вызов.
– С каких это пор он названивает тебе по вечерам? – последнее, что услышала от Ани прежде чем скинуть звонок.
– Лёш, ты мой спаситель! – обрушилась с благодарностями на парня. – Тебе нужен Костя? – не прерывала поток мыслей. – Он все еще на фотосессии, а телефон сел, – зачем-то выкладывала ненужные подробности. – Я передам ему все, что нужно. Говори, – приготовилась внимательно слушать и запоминать.
– Вообще-то я хотел поговорить с тобой, – первое, что сказал, когда я, наконец, замолчала и великодушно дала ему слово.
– Со мной? – растерялась. Раньше он не звонил мне без веских причин, и обычно они касались Костиных дел. – Уже все видел? – догадалась, предчувствуя еще один ободряющий и жизнеутверждающий разговор. – Сразу предупреждаю, в суд мы ни на кого не подаем! – рассудила, что он последует той же логике, что и Костя.
– Жаль, – сдержанно, по-другому, думается, он и не умел, рассмеялся, – очень хочется кого-нибудь засудить.
– Все вы, адвокаты, одинаковые, – шутя, пожурила парня, – все бы вам судиться. – Неожиданно для себя совершенно серьезно, произнесла: – Опасный вы человек, Алексей.
– Почему? – вернулся холодный тон.
– Люди, что в жизни руководствуются логикой и разумом, в момент, когда в игру включается сердце и чувства, не могут справиться с ситуацией. Теряются и совершают глупые ошибки.
– И подлые поступки? – усугубил ситуацию, доводя до крайности. Иногда казалось, что для него существует только черное и белое, и никаких оттенков. Закон либо нарушен, либо нет.
– Возможно, – по себе могла судить, что люди способны на многое, даже на то, чего сами от себя не ожидают.
– Боишься меня? – последовал резонный вопрос.
– Нет, но все же предпочитаю дружить с тобой, – по себе знала, что хорошие люди порой поступают плохо.
– Как-то ты мягко намекнула, что я только Костин друг, но не твой, – припомнил нелестное замечание в свой адрес, которое я сказала, будучи расстроенной после ссоры с Костей.
– Когда это было! – Честное слово, у него память, как у слона! Адвокаты ничего не забывают? – Все изменчиво. Теперь мы друзья. Ведь, друзья? – настойчиво переспросила.
Лёша медлил с ответом.
– Конечно, – согласился. – Рита, послушай, по поводу сплетен….Не буду ни о чем спрашивать… На самом деле меня не волнует, правда это или нет. Просто знай, что я тебя поддержу в любой ситуации. Можешь мне доверять.
– Спасибо, – тронули его слова. – Сейчас для меня на вес золота друзья, что не разбираются в ревербераторах и прочих студийных штучках, – не хотела продолжать невеселый разговор и отшутилась. Нет, Костя все-таки на меня плохо влияет!
– Да, в этом я неуч, – Лёша расслабился и позволил себе … Пошутить? Костя и на него оказывает дурное воздействие.
– Счастливый, – могла только завидовать, – а вот я, к сожалению, знаю об этом в мельчайших подробностях. Поговорить по-человечески бывает не с кем, – печально вздохнула.
– Звони – с удовольствием поддержу разговор не о музыке, – недолго думая, предложил свою компанию.
– Как ты угадал, что это моя любимая тема для бесед?
Спустя полчаса таких неумелых попыток развеселить меня выяснилось, что Лёше все-таки не чуждо чувство юмора. Время было позднее, а сегодня пережила не малый стресс, поэтому скоро заснула прямо с телефоном в руке под болтовню парня.
– Рита, вставай! – Костя настойчиво расталкивал меня, а я спросонья никак не могла понять, с чего вдруг он поднял такой переполох.
Нащупала на тумбочке мобильник и за мгновение до того как зажмурилась от яркости вспыхнувшего экрана, увидела время.
– Семь утра, – простонала, ныряя с головой под свое тепленькое одеяло. – Сегодня суббота, – обиженно бубнила. – Соболев, дай поспать!
– Потом выспишься! – и грубо сдернул мое укрытие.
– В чем дело? – с трудом разлепила глаза, и увидела, как Костя в панике бегал по комнате, закидывая вещи в дорожную сумку.
– Нет времени, – наугад похватал из шкафа одежду и бросил на кровать, – одевайся, по дороге все объясню.
– По дороге куда? – занервничала, но не теряя времени, начала втискивалась в узкие джинсы. – Кость, да что происходит? Опять всплыло что-то в прессе? – предположила еще одну подлянку от СМИ.
– Да, – странным неуверенным голосом подтвердил и натянул мне на голову теплый свитер. – Мы опаздываем! – схватив ключи от машины, за руку поволок меня из квартиры.
Ехала в машине совершенно растрепанная, даже не успела умыться и все еще хотела спать, но нехорошие мысли не давали покоя, а партизан Костя молчал. Я окончательно растерялась и уже не знала, что и подумать, когда машина подъехала к аэропорту.
– Боже, что же могло произойти, что нам надо уехать из города? – озиралась по сторонам.
– Самое страшное, – еще больше напугал меня Костя.
– И куда мы летим? – для начала собиралась выяснить главное, а о «самом страшном» расспросить позже.
– На Мальдивы, – буднично бросил, припарковав машину.
– Что за? – мозг никак не хотел просыпаться, чтобы сложить все фрагменты происходящего в логичную картину.
– Сюрприз, детка! – радостно воскликнул, будто мы тут новый год встречаем. – Мы отправляемся в отпуск!
– Какой отпуск!? – лупила его ладонями по плечу. – Напугал меня до полусмерти, засранец! На Мальдивах меня теперь только похоронить! – Я быстро остыла, представив себя ни в сером готовившимся встретить зиму городе, а на белоснежном пляже под лучами жарко солнца. – Мне в понедельник на занятия! – снова разозлилась от разочарования, что моим мечтам не суждено осуществиться.
– Обойдутся без тебя недельку, – перехватил мои запястья.
Я бы еще стерпела такое откровенное пренебрежение моей учебой, но, даже злясь на Костю, не могла не беспокоиться об его собственной работе.
– А как же твой график? – перестала колотить его и тяжело дышала.
– Чуть сдвинул, – тоже выдохнул, вымотавшись борьбой со мной.
Чтобы перенести столько встреч, надо было потратить немало времени на переговоры. Когда он успел?
– А вещи? – с язвительной улыбкой спросила. Сомневалась, что смог так тщательно все продумать и не упустил какие-нибудь детали, за которые я могла бы уцепиться, чтобы отказаться от поездки. – Я даже не собрала чемодан. В чем я буду там ходить? В свитере рассекать по пляжу?
– В бикини, детка, – на лице возникла похотливая улыбочка, – а иногда и без него.
– Смотри, чтобы тебе в бикини не пришлось ходить, шутник, – в очередной раз замахнулась на него.
– Я взял все самое необходимое, – уверял со знанием дела. – Если что забыл, купим на месте.
Разум твердил, что нельзя вот так, бросив все, срываться и уезжать, но … Это же Мальдивы! Во мне боролись темная и светлая сторона. Как же сложно не поддаваться соблазнам, особенно когда рядом такой змей-искуситель, что освободил мои руки и пустил вход свои собственные.
– Все готово, – привлек меня к себе и провел кончиком носа вверх по шее, – билеты на самолет, отель, – шептал на ухо.
– Нет, – хотел оттолкнуть, но он не позволил. – Это неправильно, – возвращалась мыслями к институту и тем предметам, что прогуляю. – Скоро сессия.
– Но не сейчас же, – находил лазейки. – Развеемся, отдохнем. Мы это заслужили.
– Нет, – уверенность в голосе таяла.
– Мы едим! – устав уговаривать, поставил перед фактом.
А, может, и правда хватит ломаться? Ну что случиться за неделю нашего отсутствия? Мне, действительно, не помешало бы восстановить силы после всего случившегося. Да и нашим с Костей отношениям пойдет на пользу немного уединения.
– Хорошо, – не без удовольствия сдалась. – Не могу поверить, что мы летим на Мальдивы, – пребывала в некотором приятном шоке. – Люблю тебя! – набросилась с поцелуями на Костю, – Люблю! Люблю! Люблю!
– Боюсь представить, что меня ждет, когда ты воочию увидишь это райское место.
И правильно боялся!
После изнурительных часов полета, пересев на гидроплан, мы отправились на один из множества островов-отелей. Я как дикарка припала к иллюминатору и восторгалась открывающимся видом. Океан всех оттенков синего, лучезарно голубое небо, и белесые перьевые облака – картина маслом, настоящее произведение искусства, которое не тронет только бездушного и бессердечного. Вот поэтому она вызывала у меня бурю эмоций, которыми я без стеснения, причем очень громко, делилась с Костей. Он лишь посмеивался, и казалось, больше восторгался моей реакцией, чем видами. Наверное, не в первый раз их видел, ну а я была в подомном месте впервые, и для меня все было в диковинку. И уж, конечно, я не думала о стыде, когда войдя в наше бунгало, стоящее на воде, плюхнулась на колени, разглядывая через застекленное окошко в полу разноцветных рыб. Океан же прямо под ногами!
А когда мы отправились в отрытое море посмотреть на стаи дельфинов, я чуть ли не залезла на голову Косте, разглядывая морских созданий. В тот момент я не задумывалась, и, возможно, ему было за меня стыдно, но за все время наших импровизированных каникул, он ни разу не одернул и не упрекнул меня. Представляю, как утомила его своим ликованием от каждой разноцветной рыбки или экзотического растения.
В одну из ночей я разбудила Костю и потребовала посмотреть на луну и звездное небо – надо было видеть месяц, лежащий на боку. Но больше всего на меня поразила ночная прибрежная линия, словно усыпанная россыпями звезд. Сотни, тысячи, а скорей всего миллионы, мерцающих голубых огоньков заполонили водную гладь. Уже потом я узнала, что «виновником» этого волшебства был обычный биолюминесцентный фитопланктон, который таким способом реагирует на стрессовые ситуации. Но погружаясь в неоновую воду, представляешь себя героем фэнтези-романа, что окунается в магический источник силы.
С закрытыми глазами я качалась на волнах среди «светлячков». Знаю, детский и опасный поступок, но испытываешь непередаваемые ощущения, когда плаваешь среди одних звезд, а другие мерцают над головой. Сияние повсюду.
Уши наполнились водой, и я слышала только ночной шепот океана, поэтому появление Кости ощущалось мной как небольшого волнения воды и плавные движение рук по талии, что врывали меня из гипнотического забвения.
– Ты случайно не золотая рыбка? – Костины объятия стали крепче, а я окончательно встала на бренную землю.
– У тебя остались неисполненные желания? – схватилась за его предплечья, чтобы не упасть от начинающегося прилива. В ответ Костя лишь рассмеялся, поцеловав меня в висок, и я невольно задержала взгляд на его татуировке. Поглаживая кожу, водила указательным пальцем по изображению одинокого крыла. – Хочу такое же, – как зачарованная произнесла, не отрывая глаз от символа.
– Тебе мало звезд? – глянул на мое плечо. Забавно, но звезды в разных своих проявлениях преследуют меня. – Это ведь навсегда, – напомнил Костя, когда понял, что я тверда в своем намерении, – память на всю жизнь.
– А я и не хочу забывать, – встретились глазами. – Что бы ни случилось, хочу запомнить тебя. Навсегда.
– Ничего и не случится, – держал мое лицо в своих ладонях, – ты моя. Навсегда.
– Твоя, – шептал вместе со мной океан, – твоя.
***
Мы стояли в аэропорте у табло, сверяя время нашего рейса. Наши руки были сплетены и татуировки составляли единую картину – расправленные крылья, готовые к полету.
Возможно, она служила символом нерушимости наших с Костей отношений. Давала надежду на лучшее. Считается, что моральный настрой – залог успеха. И, действительно, сейчас я чувствовала себя окрыленной и готовой ко всему.
– Я пойду с тобой на ту музыкальную премию, – неожиданно заявила Косте, занятым проверкой наших документов.
– Нет, – отрезал, даже не удостоив меня взглядом, – ты никуда не пойдешь. Это давно решенный и навсегда закрытый вопрос.
Я не собиралась спорить и топать ногами, что-то доказывая.
– Помнишь, как ты впервые позвал меня с собой на работу? – по лицу поняла, что помнит, поэтому продолжила, – Что ты мне тогда ответил, когда я спросила, что буду там делать?
– Быть рядом, – понял, что находится в безвыходном положении.
– Вот и в этот раз я буду рядом, – я и раньше это делала, только всегда оставалась за кулисами, в тени. – Пусть смотрят, пусть фотографируют и засыпают вопросами.
– Зачем тебе это? – его пугала такая неожиданная перемена во мне.
– Хочу, чтобы все знали, меня не сломить, – как он сам сказал после того, как меня облили краской.
– Нас не сломить, – поправил.
Прозвучало объявление о начале посадки, и мы, взявшись за руки, отправились навстречу новым испытаниям.
15. Так сложно
– Посмотри, какая прелесть! – из ряда однотипных блестящих, словно елочная игрушка, платьев Аня сняла с вешалки красное. – Только представь, как я буду в нем смотреться! – провела рукой по пайеткам и приложила наряд к себе, давая волю фантазии.
Я совсем не разделяла ее восторга, но мне стало интересно, во сколько оценили эту «прелесть».
– Ого! – воскликнула, когда перевернув бирку, увидела цифру с большим количеством нулей. – За что такие деньги? – кусок ткани, которой представлял собой наряд, точно того не стоил.
– За бренд, – подруга глянула на меня свысока как на невежду. – Да и какая разница, если Костя за все платит?
После ее замечания появилось до этого незнакомое неприятное чувство.
Мы с Костей уже не один месяц жили вместе, и у нас никогда не возникало конфликтов по поводу денег. Квартплата и коммунальные услуги меня не касались. Когда впервые пришли счета, Костя даже не дал мне взглянуть на них, сказав, что раз он взял на себя такую ответственность как собственная квартира, то он и будет платить за ее содержание. Я могла бы поспорить, а смысл? Мое финансовое состояние, наверняка, не позволили бы оплатить коммуналку хотя бы за один месяц.
Что касалось продуктов, то Костя проявлял неподдельный интерес к совместным походам в магазин. Натягивал какую-нибудь дурацкую бейсболку или капюшон с черными очками – чем только больше привлекал чужой интерес – и, как маньяк, присмотревший новую жертву, ходил за мной попятам. От его внешнего вида и шуточек, что он травил на протяжении всего времени, что мы бродили по залу, невозможно было не смеяться. В целом, мы представляли весьма нелепую парочку: веселящийся конспиратор и хохочущая жертва маньяка.
Все наши тайные вылазки в кино и рестораны Костя оплачивал собственноручно. А уже когда речь зашла о подходящем для выхода в свет платье, которого, естественно, у меня не было, он со словами «купи себе что-нибудь» сунул свою карточку. Тогда у меня в голове прозвенел первый звоночек, а после Аниной фразы еще один – я содержанка. Почему-то это определение в отношении женщин, что занимаются домом и детьми и находятся на обеспечении мужа, применяется в какой-то снисходительной форме. Она – жена, она – мать. Все в пределах морали. А я же фактически занимаюсь сексом за деньги. Хоть и с одним мужчиной, хоть и по любви.
– Вульгарно, – процедила, отводя взгляд от платья, теперь казавшегося просто отвратительным, и пошла дальше, вглубь магазина.
– Мы обошли уже пять бутиков, – догоняла меня подруга, отбивая каблуками быстрый ритм по натертому до блеска полу, – и в каждом ты носом воротишь! Тебе не угодишь! Не пойму, что тебе надо?
Чувство собственного достоинства.
– Приличное платье, – печально выдохнула, скрыв непрощенные мысли.
– Приличное – это водолазный костюм? – ехидно прыснула Аня. – Тебе все, что с открытой спиной или глубоким вырезом – пошло и вульгарно!
Кто же виноват, что она предлагает мне только такие платья?
– Да в том платье любой желающий без труда разглядит мою задницу, – произнесла последнее слово чересчур громко и, поймав косые взгляды, почувствовала себя осквернительницей сего храма моды, – а в другом – грудь, – почти шепотом продолжила.
– Так и задумано! – открылась мне неожиданная истина.
– Думаю, Костя не обрадуется, – тихо шипела в ответ, – если на таком важном мероприятии, как вручение наград за достижения в области музыки, его будет сопровождать стриптизерша! – почти проглотила последнее слово, чтобы больше не привлекать ничье внимание.
– Ты плохо знаешь мужчин, – Аня сверкнула глазами, точно вышедшая в ночи на охоту дикая кошка. Когда до меня дошел смысл сказанного ей, я рассмеялась. Следом, скинув маску обольстительницы, засмеялась и подруга с характерными кряхтящее-хрюкающими звуками.
Следующие несколько часов мы провели перебирая весь ассортимент и доводя работницу бутика до белого каления постоянным отказом на все предложенные ей варианты. Со стороны выглядело, что я издеваюсь над бедной девушкой, но мне всего лишь хотелось подобрать что-нибудь простенькое, но со вкусом, и в чем я смогу чувствовать себя более-менее комфортно, когда окажусь под прицелом сотен чужих взглядов и фотокамер. Хотя это, наверное, невозможно.
В итоге было перемерено ни одно платье, и ни одно забраковано даже без примерки. Когда, наконец, нашлось подходящее, я скрепя сердце отдала кредитку, чтобы расплатиться – жалко было отдавать такие деньги. Чтобы наряд окупился, мне придётся носить его и днем и ночью все оставшуюся жизнь. А что скажет Костя, когда увидит чек?
После утомительной «прогулки» по магазинам, я пригласила Аню зайти в гости. Захотелось поболтать с подругой, как в старые добрые времена, когда мы еще делили с ней одну квартиру, и когда я спокойно могла выйти на улицу, не опасаясь быть сфотографированной или сто пятый раз услышать вопрос: «А это вы девушка Кита?» В связи этим у меня уже начала развиваться паранойя, мне постоянно казалось, что меня кто-то преследует.
За целый день мы с Аней так и не успели ничего перекусить, поэтому я, как только перешагнула порог, отправилась на кухню. Пока я готовила, бывшая соседка вела себя как у себя дома и осматривала содержимое холодильника. На свое непомерное счастье она выудила оттуда бутылку вина.
– Отлично завершение трудного дня! – объявила, пританцовывая.
Я редко пила, и, не смотря на студенческую жизнь в общаге, редко принимала участие в попойках. Не понимала в чем прелесть этого – меня всегда тошнило, а по утра раскалывалась голова. Мой организм категорически отказывался воспринимать алкоголь. Но пара бокалов вина, думаю, меня не убьют.
– Нам не помешал бы штопор, – сняв упаковку с горлышка, Аня задумчиво разглядывала пробку.
– Нам бы не помешал мужчина, – положила перед ней на стол «инструмент», – чтобы открыл бутылку, – сомневалась, что кто-то из нас на это способен.
– Да ты пошутила! – Аня была приятно удивлена. – Оказывается, у кого-то есть чувство юмора.
– Оказывается, оно заразно.
– … и передается половым путем, – констатировала подруга, хохотнув. На такое заявление я могла только улыбаться, не собиралась развивать тему моей интимной жизни.
Так за возней на кухне мы выпили по бокалу, язык развязался и очень скоро мы перешли на исконно девичьи темы – мужчин. Чем больше пустела бутылка, тем бессмысленней, становилась разговоры, превращаясь в бестолковую болтовню. Скоро в наши пьяные головы пришла идея открыть еще одну, и мы, глупо хихикая, поборолись с еще одной пробкой. Через какое-то время мы решили приготовить попкорн, зачем не знаю. Может, собирались смотреть фильм? С горем пополам, натыкаясь на мебель и промахиваясь мимо кнопок на микроволновке, мы все же справились с этой непосильной задачей, и скоро хрустели попкорном, глядя клипы на музыкальном канале. Аня решила провести мне небольшой ликбез по знаменитостям. Так сказать, я должна знать врагов, то есть звезд, в лицо, чтобы не опозориться, когда столкнусь с ним на Премии. Имена некоторых я знала и до этого – не такая же я дремучая – а истории, по сути сплетни, об остальных слушала с интересом. Вот и обвиняй после этого тех, кто распускает и смакует слухи о нас с Костей!
– Запомни, это Виктория, – Аня подошла к телевизору и стучала пальцем прямо по экрану, аккурат по лицу девушки, – она та еще Schwein!
– Кто? – спьяну уже не разбирала ее слов, иногда казавшихся тарабарщиной.
– По-немецки это значит «свинья», – теперь она размахивала пальцем у меня перед лицом. – Ну свинота, – и хрюкнула в довесок к пояснению. Ее поведение казалось мне вполне уместным и я напряженно вникала в смысл сказанных слов. И это было ну очень сложно для в меня в тот момент!
– Так Виктория – немка? – путалась в полученной информации о данной особе.
– С чего ты взяла? – подруга, кажется, начинала злиться.
– Ты же сказала, свинья немецкая? – в голове творился полнейший сумбур. Виктория….свинья….Сейчас бы жаренной отбивной!
– Да какая свинья? – подруга тоже перестала меня понимать.
– Та, что хрюкает, – из последних сил попыталась ей объяснить и, так же как и она, хрюкнула, изображая то самое животное.
Нашу высокоинтеллектуальную беседу прервал Костин громкий смех. Выяснилось, что он уже несколько минут как вернулся домой и наблюдал за нами. Он вел себя тихо до тех пор пока мы не дошли до хрюканья.
Я ощутила себя школьницей, которая впервые предстала перед родителями подшофе – Костя еще никогда не видел меня пьяной. Тот случай в Нууке не считается, то были цветочки. От каффемика не напьешься вусмерть, как сейчас от бутылки вина.
– Когда ты сказала, что у вас тут девичник, не думал, что это будет так забавно, – Костя немного успокоился, но все еще продолжал посмеиваться, – и что вы прикончите весь запас алкоголя в доме.
Я напряженно сглотнула, теперь решит, что я алкоголичка.
– Всего-то две бутылке, – махнула рукой Аня. – Но кто считает?
– Да мне не жалко, – пожал плечами. – Беспокоюсь об одном, – наклонился ко мне, по привычке хотел поцеловать, но, видимо, исходивший от меня резкий запах алкоголя остановил его. – Милая, голова с утра не будет болеть? – снова улыбнувшись, чуть наклонил голову вбок и вопросительно вскинул брови.
– Будет, – пристыженно опустила глаза.
– Тебе повезло, что мне известно отличное средство от похмелья, – без брезгливости или отвращения поцеловал. – Ладно, – выпрямился, – не буду мешать девочкам веселиться, – пятясь спиной, отступал в коридор, – чтобы это не значило.
– Правильное решение, Константин, – Аня попыталась изобразить из себя серьезную леди, но не вовремя икнула, и мы обе зашлись в очередном приступе смеха.
Следующей стадией опьянения и искрометной частью нашего девичника стали танцы. Мы оживленно болтали, не обращая внимания на монотонно бубнящий телевизор, но когда из динамиков зазвучала заводная латиноамериканская музыка, не смогли усидеть на месте. Аня все повторяла имя исполнителя, а я запомнила единственную фразу «ну тот, с родинкой на щеке».
Я вспомнила времена, когда, несмотря на изнурительные часы, проведенные в хореографическом зале, получала ни с чем несравнимое удовольствие от танца. Наверное, со стороны это выглядело жалко: две нетрезвые девицы выплясывают, подпевая испанскому мачо только «о-о-о» во время припева.
– И давно они так? – услышала за спиной мужской голос, когда музыка стихла и на всю квартиру заорала реклама, сменившая клип.
– Так последние минут пять, – обернувшись, увидела улыбающегося Костю со сложенными на груди руками, а рядом с ним любопытно разглядывающего меня Лёшу. – Ну не красавица? – Костя не сводил с меня озорных глаз.
Лёша вышел из ступора, видимо, немного шокированный развернувшейся мгновения назад перед ним сценой и невпопад ответил на риторический вопрос друга:
– Да, – согласился, – красавица. – Будто спохватившись, что сказал нечто лишнее, напряжено потер шею ладонью, – Кость, давай по-быстрому все подпишем, – открыл повсюду сопровождавшую его кожаную папку и перебирал бумаги в поисках нужных документов, – и по домам, – достал файл и положил на стол перед Костей.
– Вообще-то, я уже дома, – с улыбкой подметил тот, листая договор.
– А я нет, – Лёша был не в лучшем расположении духа, показалось, будто он рассержен, – и мне бы хотелось поскорее туда попасть.
Мы с Аней старались не мешать парням и, убавив звук на телевизоре, опустились на диван. Подруга сидела по-турецки, обнявшись с огромной миской и, шаря по дну рукой, доедала последний попкорн.
– Он всегда такой сердитый? – зашептала она, переводя взгляд с Лёши на меня и обратно.
– Нет, – потянулась за попкорном, – обычно он просто серьезный.
