Текст книги "Наследство с подвохом для попаданки (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 37 страниц)

Глава 76. Берега

Я шла рядом с эльфом с ощущением, что меня ведут на эшафот. Вот только если бы так было на самом деле, то смерть была бы быстрой и лёгкой, без всяких выяснений отношений. Когда-то, как и многие девочки, мечтала о любви с первого взгляда. Потом подросла и поняла, что всё это сказки, чтобы дарить надежду на что-то светлое, ведь пока она есть, человек живёт. Стоит ей погаснуть, и всё, ты проиграл. Дальше по инерции досуществовывает положенный земной срок твоя оболочка. А здесь даже не любовь с первого взгляда, скорее даже нелюбовь, которая развернулась как-то очень неожиданно. Тори, ты мечтала об умном, мужественном спутнике жизни, который бы не полез сразу облапывать грудь и стаскивать штаны. Получи и распишись! Ещё Дианка хохотала в своё время, говоря, что тот, кто меня при первой встрече взбесит, задержится в моей жизни дольше, чем того бы хотелось. А потом и вовсе останется.

Если бы не вчерашний поцелуй, так всё и осталось на уровне рабочих отношений. Просто в какой-то момент ощутила, что именно так хотела бы, чтобы меня целовал мужчина, с которым готова провести рядом свою жизнь. И от осознания этого становилось ещё поганее на душе. Наверное, именно так себя чувствовала бабушка, когда отказывала Кроденеру, едва тот стал проявлять к ней серьёзный интерес.

Я могла бы списать все внутренние терзания на характерную для всех девушек манеру с одного жеста мужчины строить воздушные замки из планов о совместной жизни, если бы не одно «но». Как бы мы ни пытались убедить друг друга в случайности, но Геймовер не из тех, кто просто решает проявить эмоции в порыве. Не такой человек, вернее, эльф. Тем более эльф с его воспитанием и принципами.

Мы свернули в коридор, ведущий в оранжерею, и мне окончательно поплохело. Утром цветы, сейчас цветы вокруг...

– Мисс Тори, я хочу поговорить с вами о том, что произошло вчера, – начал Геймовер, едва стеклянные двери за нами закрылись.

Да я-то, в принципе, не против, но лучше не надо.

– Вас что-то беспокоит, лорд Габриэль? Заметили какие-то отклонения в работе источников?

Геймовер покачал головой: – Нет, мисс Тори, с ними полный порядок, и я искренне благодарен вам, что смогли решить эту проблему.

– Что ж... Я рада, что мне удалось вам помочь. Мы пытались просчитать все возможные варианты, но всё равно в некоторой степени пришлось действовать по наитию, ориентируясь по ходу дела. Единственное,о чём хочу вас попросить: не присылайте больше цветов.

– Почему? Они вам не понравились? – эльф очень внимательно на меня посмотрел, словно пытался уловить каждую эмоцию, промелькнувшую на моём лице.

– Да нет, это как раз мой любимый сорт... – я чуть отошла в сторону, чтобы увеличить расстояние между нами. – Не знаю, кого из моих простынчатых вы смогли разговорить, чтобы они предоставили такую информацию, но впредь лучше так не делать, иначе последствия для них будут крайне неблагоприятными. У меня слишком узкий круг общения, состоящий из тех, кому могу доверять, и не хотелось бы делать его ещё уже. Что же касается цветов, то не хочу быть обязанной.

Если на первую часть моей речи Геймовер отреагировал спокойно, то на последней фразе его брови чуть приподнялись в удивлении: – Не понимаю, мисс Тори.

– У нас, если девушке что-то дарят не на пару-тройку праздников, а просто так, то к этому относятся, как с расчётом на взаимность. Ужин, свидание, вплоть до продолжения общения в кровати, но не обязательно с перспективами долгосрочных отношений. В таком случае просто оплачивала свою половину счёта и уходила. Я понимаю, что здесь другие приняты другие нормы, но с их проявлениями не сталкивалась и не имела возможности изучить. У нас давно утеряно такое понятие, как «язык цветов», но кое-что помню из прочитанных книг, да и простынчатые подтвердили, что значения совпадают. В любом случае переданный букет меня тяготит внутренне, а цветы не выбросила только по той причине, что они не виноваты, оказавшись меж двух огней. Поэтому очень прошу, чтобы больше такого не повторялось.

У нас не может быть никаких отношений, потому что они приведут к неизбежному, а смириться с этим я пока не готова. Считайте это слабостью или ещё чем-то, но смириться с потерей близких очень сложно, а порой невыносимо. Я знала, что моя мать неизлечимо больна и морально готовилась к этому, но всё равно её смерть стала сильным ударом. Мне, наверное, следует чуть сильнее очерстветь душой и сердцем, чтобы когда-нибудь решиться начать с кем-нибудь отношения, зная, что фатальный исход для избранника неизбежен. Многие поколения санатер из моего рода пытались различными способами преодолеть это, считайте проклятие свыше, но потерпели неудачу, обладая очень сильным даром, способным согнуть даже архимага, но оставаясь при этом несчастными одинокими женщинами. Ещё раз прошу меня простить за эту тираду, но мне проще сразу расставить все точки над «i», чем потом пожинать горькие плоды недомолвок.

Геймовер слушал меня внимательно, не перебивая ни словом, ни жестом, а когда я закончила, ещё несколько минут не проронил ни слова.

– Мисс Тори, я знаю и понимаю вашу позицию. И ни в коем роде не хотел вас обидеть цветами и тем более к чему-либо обязать. Просто хотел сделать ваше утро приятным, чтобы вы порадовались. И извиниться за вчерашнее.

– Снова скажете про сиюминутный порыв?

– Мне кажется, что с какой-нибудь другой девушкой это сработало, но с вами это бессмысленно. Разрешите хотя бы поухаживать за вами то время, пока живёте здесь.

– Вы же знаете, к чему это всё приведёт, так стоит ли начинать? Больно будет обоим при любом раскладе. К чему все эти игры, тем более что у вас приняты ухаживания лишь среди себе подобных и достаточно жёстко регламентируются? Тем более что у эльфов вкусы, насколько успела заметить, достаточно консервативные. Не хочу быть экзотическим трофеем при всём к вам уважении.

Я даже не заметила, как мы оказались стоящими настолько близко друг к другу, что только пара шагов разделяла нас.

С какой-то затаённой грустью и одновременно теплотой Геймовер улыбнулся: – Ещё совсем недавно, мисс Тори, вы сами мне говорили, что стоит шире смотреть на окружение и выбирать то, в котором будет комфортнее себя чувствовать. Да, вы мне нравитесь, и я хочу сделать ваше пребывание в поместье более приятным без какого-либо подтекста и оглядок на прошлое, в том числе и наших семей.

Мне оставалось лишь усмехнуться, прикусив нижнюю губу от досады: – Получается, что сама себя продала... Хотя просто не хотела, чтобы вы замыкались в узком мирке требований, обязанностей и условностей.

– Тори... Если, конечно, позволите мне вас так называть. Единственное, что меня сдерживает от того, чтобы предложить вам официально стать моей парой – это не ваше происхождение и не социальный статус, а к сожалению, печальное наследие обеих наших семей, с которым вы тоже вынуждены мириться. Меня не пугает участь спутника или мужа санатеры, и моё решение не связано с тем, что давным-давно пришёл к выводу: если мой род исчезнет, то только убережёт потомков от участи становиться вдовцами, а потом угасать, ожидая, когда наследник достигнет совершеннолетия по нашим меркам. Я уважаю вашу позицию и понимаю, что официальное признание пары, а затем последующий для нас с вами закономерный разрыв отношений, только причинит вам ещё больше боли, ведь такое будут обсуждать и осуждать на протяжении долгих лет.

Я посмотрела на Геймовера и поняла, что нет, не отступится. Здесь даже рядом не пахло уязвлённостью нарциссичного мужчины, получившего отказ, или азартом охотника, желающего нагнать убегающую дичь.

– Габриэль, вы предлагаете отношения, чуть выходящие за рамки деловых и дружеских без последствий для обеих сторон?

Не услышав привычного обращения «лорд», Геймовер как будто весь просветлел, смягчились черты лица, а сам он ощутимо расслабился, словно всё это время балансировал на острие ножа, но при этом был готов рассечённым пополам.

– Всё исключительно по взаимной договорённости, Тори. Но и смущённо топтаться на месте, ожидая дозволения сделать первый шаг, не буду... – крепкие мужские руки легли на мою талию и притянули к себе. – Тебе достаточно будет лишь сказать, если что-то выйдет за границы дозволенного с твоей точки зрения. Я пойму.

Я коснулась кончиками пальцев гладкой щеки и провела ими вниз: – Мне кажется, что мы достаточно разумны, даже когда безумны...

Лёгкий поцелуй коснулся вначале моих пальцев, а потом уже и моих губ, заставляя усомниться в только что сказанном. Да, мне потом будет очень больно и горько, но хотя бы будет что вспомнить о мужчине, который неумолимо проникал всё глубже в мою душу. Обхватив Габриэля руками, я прижалась к его груди, чувствуя, биение сердца.

– Как бы я хотела оказаться обычным человеком без всех этих магических заморочек...

– Ты не представляешь, как я об этом мечтал, сколько себя помню...

Не знаю, сколько мы так простояли, просто обнимая друг друга и не произнеся больше ни слова. Молчание сказало за нас намного больше, чем тысячи высокопарных или тщательно выверенных осторожных фраз.

– Как ты смотришь на то, чтобы немного задержаться здесь и слегка перекусить?

– А...

– Я не всегда пользуюсь помощью слуг, Тори, – улыбнулся Габриэль и, продолжая придерживать меня одной рукой, слегка взмахнул второй.

Листва, скрывавшая нас до этого от посторонних взглядов, расступилась, являя круглую полянку. Лёгкий поворот кисти, и, в центре начала какими-то совершенно недоступными моему пониманию темпами трава, сплетаясь в круглый столик, а затем и два кресла, похожие на ротанговые. Несколько щелчков пальцами, и вот уже столешница сервирована по всем правилам. Последним появились заварочный чайник и фарфоровая этажерка с пирожными.

– Почти забыл, каково это – пользоваться природной магией, не опасаясь расплаты... – пробормотал себе под нос Габриэль, подхватывая мой локоть.

А у меня мурашки по коже пробежали от понимания того, как долго пришлось эльфу подавлять в себе своё естественное начало из-за преобладания некромантской магии. «Живая» и «мёртвая» магия в одном существе, постоянно конфликтующие друг с другом... Врагу не пожелаешь. Мне с моей социофобностью и любовью к одиночеству было как-то проще смириться с тем, что придётся развеивать призраков, редко показываясь на людях.

Помогая мне сесть за стол, Габриэль мягко произнёс: – Ни к чему не обязывающее времяпрепровождение, Тори. И по счёту тебе платить бы не пришлось, даже если бы у меня была возможность пригласить тебя сейчас в ресторан. Это право мужчин этого мира – демонстрировать свою состоятельность в том, чтобы его девушка или женщина не испытывала стеснения будь то дружеские, романтические или семейные отношения.

Рассмеявшись, я коснулась его руки: – Постараюсь запомнить, Габриэль. Но «шпильку» оценила.

– Мне кажется, что подобные украшения больше подходят для своих волос или Рэйду. Это неотъемлемая деталь его образа!

Я так не хохотала со времён последних посиделок с подругами! Вытирая проступившие на глазах слёзы, даже не сразу смогла взять подрагивающими руками чашку, чтобы не сильно звенеть о блюдце. За время, проведённое в оранжерее, я смогла понять и оценить, что под ледяной коркой и маской отстранённости прячется не тот эльф, который меня так раздражал по первости. Но как бы ни хотелось продлить удовольствие, а наше длительное отсутствие могло породить кучу ненужных подозрений и слухов. Да и расследование ждать не будет, пока мы намилуемся. Хотя в первые за всё время мне не хотелось, чтобы оно когда-нибудь завершилось. Только понимание, что пока всех гейров и гриров не остановишь, и собственная жизнь остаётся под угрозой, и другие люди подвергаются опасности. Большая сила, сконцентрированная в руках безумцев, жаждущих власти и отмщения ещё никогда до добра не доводила.

Встретивший нас в галерее Рэйд, ухмыльнулся и спросил: – Я здесь лишний или уже нет?

Глава 77. Конспираторы

Рэйд слишком хорошо знал своего друга, чтобы всё понять о нас. Габриэль, конечно, тут же запустил в него фиолетовой молнией, но рыжий всегда отличался шустростью, вот и на этот раз увернулся. До боли знакомые «дружеские игры на грани». Зато наутро меня ждал уже не один букет, а целых два! И если Габриэль сразу прислал целую охапку моих любимых тюльпанов в огромной вазе, то под кустовые розочки всех мастей и оттенков простынчатым пришлось умыкнуть ведро из кладовки. Ещё и ленточкой повязали, чтобы придать ему торжественный вид. В обнаруженной записке было всего три слова «Спасибо за Габриэля». Почти весь «женский состав» простынчатых бился буквально в экстазе, занимаясь обработкой стеблей и споря о том, что лучше добавлять в воду, чтобы цветы простояли как можно дольше, «мужской» картинно закатывал глаза, периодически страдальчески вздыхая, дескать, ох, уж эти женщины! Брик старательно прятал довольную усмешку в своих густых усах, хотя не очень-то у него и получалось. А вот Далия с Джоэлом старательно отводили глаза, практически сливаясь с обстановкой.

В конце концов, я не выдержала и подошла к ним и тихо взмолилась: – Не напоминайте, прошу! И так тошно.

Признаки синхронно кивнули и растворились в стене. Один Брик был в своём репертуаре. Тихонько шепнув мне на ухо, он предложил дать пару советов по выборе белья, а то, цитирую, «от этих «монашек» даже красный пояс для чулок придётся прятать за семью замками, чтобы не сожги, как непотребщину». Мне бы хоть толику его оптимизма!

Вопреки сложившейся традиции вставать около полудня, я поднялась намного раньше обычного, хотя накануне мы снова втроём проторчали в кабинете до поздней ночи. Предположения и версии громоздились одна на другую, от вполне приземлённых до по истине фантастических. Кроденер молчал, хотя я постоянно отправляла ему все более-менее годные варианты для размышлений. Только родственники Рэйда радовали пачками писем с подходящими под наши запросы сплетнями. А перед тем, как расстаться уже возле дверей моих комнат, Габриэль пригласил меня на завтрак. В противном случае открытие века, а потом второго произошло бы ближе к полудню. Гадая, что придумает на этот раз Габриэль, я спустилась в столовую, но даже ойкнуть не успела, как оказалась в одной из отдалённых беседок. Да-да, эльф нагло украл меня ровно за мгновение до того, как Рэйд должен был появиться на пороге. Стол и стулья на этот раз были обычными деревянными, но оплетший снаружи беседку плющ, проник и внутрь, изобразив замысловатые гирлянды, свисающие с потолка. Как и до этого, тарелки с едой начали появляться из ниоткуда, правда, сняв один клош, Габриэль обнаружил там записку от Рэйда, что предупреждать нужно о том, чтобы никого не ждать за столом. Пока я смеялась, представив ворчащего рыжего, сидящего в одиночестве посреди пустой столовой, эльф фыркнул:

– Стоит его предупредить, как даже близко к столовой не подойдёт, а потом снова кусочничать станет! Сколько лет вместе работаем, а отучить его от этой вредной привычки так и не смог. Вечно на ходу что-то жуёт. И хорошо, если жуёт, а не потягивает кофе из термоса.

Мне сразу вспомнилась Диана с шавермой в одной руке и с большим картонным стаканом кофе или большой термокружкой в другой. Тоже любительница пропуска нормальных приёмов пищи и фанатка перекусов на ходу. Если кофе заменить на чай, то получится уже Алиса. Но девочки хотя бы имеют железное правило завтракать всегда, а дальше уже как день сложится. Поэтому каждая наша встреча или начиналась, или заканчивалась в каком-нибудь кафе, где мы могли проторчать ни один час, отдавая дань повару.

Давненько я ни с кем не завтракала, перемежая поглощение пищи неспешной беседой. Габриэль умело избегал любых тем, в которых даже мельком могли упоминаться наши семьи, находя кучу иных для обсуждения. Даже не знаю, каким образом ему удавалось проскочить в миллиметре от натянутой проволоки, задев которую лишь слегка, непременно последовал бы взрыв. Если говорили о прошлом, то исключительно об учёбе и работе, вспоминая какие-то казусы или интересные моменты. Жизнь в моём родном городе, а потом Аниминде, да и Хеймране в целом? Пожалуйста: мода, взгляды, традиции, отношения. Причём рассказывала не только я, но и Габриэль делился всем, что знал или с чем сталкивался. В этом плане очень оказалось интересно сравнить, что осталось у нас, в технологическом мире, из того, что сохранили в магическом, а до каких вещей дошли параллельно, просто каждый своим путём. Вот вроде на завтрак отводился всегда час, а ощущение у меня создалось такое, будто целую вечность провели вместе.

Вернувшись в дом, присоединились к Рэйду и снова окунулись в просмотр опросных и допросных листов, заключений и всего прочего. Пока что под подозрение попадали все, кто владел некромантским даром или вообще не обладал никаким из числа тех, кто был приближен ко двору. Чтобы добраться до министра, всё-таки требовалось иметь соответствующее положение не только в обществе, но и на службе. Слуги и в целом обслуживающий персонал отпадал сразу: при приёме на работу тех бедолаг проверяли намного серьёзнее, чем у нас космонавтов для полёта на орбиту. Там не то что полукровку вычислили бы в мгновение ока, но и происхождение изучили до десятого колена, несмотря на все рекомендации и пройденное обучение. Габриэль с Рэйдом сомневались в том, чтобы кто-то из гейров или гриров мог всё-таки получить полноценное официальное образование, но пришлось вспомнить о том, как Кроденер рассказывал, что к аристократам требований гораздо меньше, чем к простым людям. Аргумент оказался весомым, добавив ещё один стог сена для поиски всё той же иголки. Тайный адюльтер с аристократкой, и вот уже полукровка оказывается вне поля зрения и, соответственно, досягаемости того же лорда Хелгара. Естественно, доступа к личным делам придворных и иных высокопоставленных лиц нам не дал бы никто и никогда, поэтому снова приходилось довольствоваться слухами. Но если учесть, что сплетни такого рода мало когда интересовали обоих ищеек, в целом получалось негусто.

В какой-то момент Рэйд с досадой заметил, что вот-вот дворце, к сожалению, никто из его многочисленной родни не служит и стал прикидывать, кто из одарённых племянниц куда собирался в ближайшее время поступать. Сейчас нам это никак не поможет, но вот в перспективе... Мне так и хотелось поменять Штаргарда и Кроденера местами. С моим начальником и его манерой везде иметь своих людей, Рэйд однозначно бы сработался. Вестей от зятя-водопроводчика пока тоже не было, но тут меня успокоил Габриэль, сказав, что хоть родственники его друга никакого отношения к сыску не имеют, «работают» крайне аккуратно и так, чтобы не вызывать лишних подозрений. В меня начало создаваться впечатление, что к разгадке этого дела приведёт лишь провокация. Вопрос был только в том, кто будет наживкой, а иной подходящей кандидатуры, кроме моей скромной персоны не находилось. Здесь уже не только Габриэль, но и Рэйд встал на дыбы, сказав, что костьми ляжет, но не пустит никуда. Даже мягкое напоминание о том, что со дня на день может поступить вызов на работу, не изменил их мнение.

После ужина мы втроём удалились прогуляться, вот только едва дом скрылся из виду, Рэйд коротко бросил, что ему пора и исчез. Так что в свои комнаты я возвращалась в приподнятом расположении духа и старательно пряча сияющие глаза от посторонних. Перед сном едва заставила себя пересмотреть все заметки, оставленные призраками к тем книгам, которые были собраны по списку бабушки. Но ничего нового или чего-то, что могло привлечь моё внимание так и не смогла обнаружить. Вот вроде есть нечто, находящееся на поверхности, но постоянно ускользающее. Словно какого-то ключа не хватало. А ведь бабушка наверняка рассчитывала на то, что я сразу пойму что и где искать. Если бы Джоэлу передался ключ или подсказка, я бы уже давным-давно его обнаружила. Пришлось тщательно вспоминать своё детство и юность, пытаясь соотнести те или иные привычки мамы как к части разгадки. Но вся проблема состояла в том, что она никогда не упоминала ни о чём, что связано было с её жизнью до моего появления на свет.

Утром меня снова «украли» на завтрак, но на этот раз он больше напоминал пикник на берегу небольшого озерца, обнаружившегося на территории поместья. Даже кресла и столик «сплелись» намного ниже привычной высоты, позволив разместиться лишь на небольшом расстоянии от земли. Чтобы не получать очередных записок от Рэйда, Габриэль распорядился, чтобы завтрак подали каждому в свою комнату. Таким образом, оказались и овцы целы, и волки сыты. Читай: репутация сохранена, Рэйд накормлен. Просто полагающиеся нам порции «утащил» Габриэль, вернув обратно лишь грязную посуду. После короткой прогулки наши бюрократические бдения продолжились до обеда, прерываемые лишь обновляющимися на подоконнике графинами с водой, заварными чайниками и выпечкой. Мозги скрипели у всех троих так, что едва глаза не выпадали от напряжения. Провернуть в обед очередной фокус с моим похищением, к сожалению, не вышло. Габриэлю пришёл вызов от Штаргарда.

– Если уволит, даже спорить не буду, попрошусь советником к Кроденеру. С ним хоть договориться можно, – зло процедил Габриэль, распиливая стейк с таким остервенением, что послышался скрежет ножа по фарфору.

– За меня тогда сразу словечко замолви? Меня даже должность посыльного устроит, – тут же встрял Рэйд.

– Что, настолько будет ругать за превышение полномочий и нарушение его прямого приказа?

– Они нас просто терпеть не может, мисс Тори. Мирится с нашим присутствием в Управлении только из-за того, что у нас показатели одни из самых лучших, – пояснил Рэйд, щедро поливая горчичным соусом мясо. – Хотя если отбросить лишнюю скромность, то мы с Габриэлем лучшие из лучших!

– Слушайте, а если предположить вообще самое невероятное, и Штаргард является гриром? С чего бы ему так откровенно вас недолюбливать? Как-то я сомневаюсь в том, что вы постоянно хамите начальству или нарушаете инструкции.

– Вообще не нарушаем, – подтвердил Габриэль. – Если что-то и было, то исключительно в целях самозащиты и сохранения жизней окружающих. Версия со Штаргадом провальна изначально. Во-первых, да, он из старинного аристократического рода, но принимался на службу в Управление ещё в те годы, когда главой был Вертрак, проверявший новичков досконально независимо от происхождения. Вот прямо в один день претендент не только приносил документы вместе с заявлением о приёме на службу, но и проходил собеседование, а также проверку уровня владением дара. Слепок ауры впоследствии отправлялся в хранилище, если Глава Управления одобрял кандидатуру. Во-вторых, если посчитать, что Штаргард недолюбливает мою персону не только из-за более высокого, чем его происхождение, статуса, а расы, то могу сказать, что избавиться от меня у него было множество возможностей. Были у нас такие дела, что пальцы дымились под конец дня от частоты применения боевых заклинаний и приёмов. К тому же Рэйд бесил Штаргарда ещё до того, как его наставили моим напарником. Нашего рыжеволосого инспектора всегда слишком много, а этого никто не любит, только я терплю каким-то чудом уже не первый десяток лет.

– Продолжай в том же духе, мне всё нравится! Вдруг ещё одну ставку сорву! – довольно расхохотался Рэйд, делая недвусмысленное движение тремя пальцами, словно намекал на деньги.

– На вас что, кто-то спорит?

Рэйд расплылся в довольной улыбке чеширского кота: – Постоянно! Я три раза делал тайную ставку и срывал куш! Желающих, правда, с каждой пятилеткой всё меньше и меньше, но всё ещё находятся наивные ожидающие, когда кто-то из нас двоих прибьёт другого или подаст рапорт о переводе!

Я прикрыла глаза рукой: – А ещё говорят, что только первые сорок лет детсва мальчиков самые сложные...

– Мисс Тори, мы – маги, а потому живём больше, следовательно указанный Вами период длится намного дольше!

Рэйд уже веселился вовсю и даже Габриэль улыбнулся, махнув на друга рукой.

После обеда эльф переместился в Управление, и потянулись томительные часы ожидания. Не знаю почему, но у меня появилось чувство, что он оттуда может не вернуться. Даже Рэйд, как ни пытался меня отвлечь, подсовывая то одни, то другие документы, заметно нервничал. Габриэль появился лишь в седьмом часу, заставив нас, наконец-то выдохнуть.

– Ну что?! – хором выкрикнули мы с Рэйдом, не сговариваясь.

– Нам вынесено предупреждение за нарушение приказа, несмотря на то что вылазка принесла свои плоды. Лорд Хелгар продолжает молчать, хотя большую часть заклятий с него смогли снять менталисты. Но даже под моей волей не произнёс ни слова, – раздражённо произнёс Габриэль, подходя к подоконнику.

– Плохо, но не смертельно, – подал плечами Рэйд и поймал очередное письмо просвистевшее мимо него. – А вот это уже смертельно, вернее, со смертельным исходом... Дом госпожи Лагерен взорвался, пострадало ещё несколько.

– Рэйд, но там же...