Текст книги "Love is above all (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

– До свидания, Пелагея, – Билан уверенно открыл дверцу машины и кое-как уселся на водительское сидение. Он что серьезно собрался ехать? Господи, он реально идиот? Я моментами даже половину его слов понять не могу, а он за руль садится. Неужели ему настолько плевать на своё здоровье и жизнь в целом?

– Я прошу тебя, не садись за руль, – так тихо и аккуратно, но он всё равно расслышал каждое моё слово. Медленно повернув ко мне голову, Дима заметил, что по моей щеке катится слеза, и мигом вышел из машины. – Дима, поехали со мной на такси, пожалуйста, – я протянула ему свою дрожащую от страха руку и наблюдала за его реакцией. Да, мои руки тряслись от невыносимого волнения и жутких переживаний. Если бы вы только видели его состояние, то безусловно бы поняли, почему я так реагирую. Он же разобьётся просто напросто.

Спустя несколько секунд Дима небрежно закрыл свою машину и ответно протянул мне свою руку. Чувство какого-то неожиданного тепла молниеносно пронеслось по всему моему телу. Слава Богу, что мне удалось уговорить Диму поехать со мной. Мне так будет спокойнее. Рядом с ним. Я не знаю, сколько мы могли бы так простоять, если бы не заказанная мною машина, которая наконец соизволила приехать.

Комментарий к VII

Если кто-то будет искать песни из главы:

1. Полина Гагарина, Ирина Дубцова – Кому, зачем?

2. ЭGO – Целуя слёзы.

========== VIII ==========

«Любовь – это когда кто-то может вернуть человеку самого себя».

– Рэй Брэдбери

Мы ехали на небольшой скорости, пересекая улицы, площади и перекрёстки. За окнами машины мелькали огни ночного города и фары несущихся навстречу машин. Салон машины то погружался в кромешную тьму, то освещался ярко-оранжевым светом. Я мечтательно смотрела на эти яркие огоньки за окном, лишь изредка поглядывая на Диму, голова которого покоилась на моём хрупком плече. Даже сквозь тяжёлый запах алкоголя я смогла узнать когда-то столь привычный аромат его любимого одеколона. Хотя, если честно, не только его, но и моего. Тяжело вздохнув, я оторвала свой внимательный взгляд от окна и вновь посмотрела на Диму. Его бледное лицо, чётко очертанные губы, лёгкая щетина, которая так знакомо слегка покалывала мою кожу… Всё это было таким родным, что мне даже на миг показалось, что всё как раньше. Как будто и не было этого долгого и мучительного года. Как будто не было того «предательства», после которого перевернулись обе наши жизни. Мне так хотелось в это верить. Но, к глубокому сожалению, всё это было, и у нас уже давным давно разные дороги жизни. Каждый теперь отвечает сам за себя. У меня есть любимый муж, а у Билана явно есть какая-нибудь девушка, которая в будущем, возможно, станет его женой. Две судьбы, которые когда-то были тесно переплетены между собой, уже давно разорвали свою связь. И это правильно. Наверное.

Дима заснул практически моментально, как только мы сели в машину. Сначала я хотела его разбудить, чтобы узнать его адрес и всё-таки отвезти домой, но просто не смогла этого сделать. То ли Билан так умело притворялся, то ли действительно очень быстро вырубился, но на мои попытки привести его в чувства он никак не реагировал. Именно поэтому сейчас таксист вёз нас в сторону именно моего дома. Я сама ещё не поняла, зачем и почему я везу Диму к себе домой. Но я ведь не могла оставить его у машины и позволить ему сесть за руль. Он бы разбился в таком состоянии.

– Девушка, вы хоть сами дотащите своего муженька? Или вам помочь? – едва заметно усмехнувшись, обратился ко мне водитель, сворачивая на улицу, где я живу. Муженька… Я пропустила это слово мимо ушей, никак не отреагировав, хотя оно прилично резануло слух.

– Нет, спасибо. Я думаю, сама справлюсь, – кинув благодарный взгляд на водителя, я тяжело вздохнула, представляя, как сейчас буду поднимать Билана. – Дима, просыпайся, мы уже приехали, – я принялась энергично трясти его за плечи, молясь, чтобы он скорее проснулся, потому как мы уже завернули к моему дому. – Дима! – продолжая изо всех сил трясти парня, я заметила на его лице довольную усмешку, что означало, что он вовсе не спит.

– Да не сплю я, не сплю, – Билан малость нахмурил брови и ещё хитрее усмехнулся, но глаза открывать так и не спешил. Что же он за человек-то такой? Разве можно так поступать? – Чего ты трясёшь меня так? – обхватив свои плечи руками, детским недовольным голосом спросил он.

– Я у тебя сто раз спрашивала адрес. Неужели так сложно было сказать? – зло прошипела я, а в ответ Дима лишь положительно кивнул головой, которая так и продолжала покоиться на моём плече. Его глаза были по-прежнему закрыты, отчего создавалось впечатление, что ему вообще безразлично происходящее вокруг. Алкоголь действительно хорошенько затмевает наш разум. – Ты бы хоть спасибо мне сказал. Я ведь могла тебя там оставить и уже завтра смотреть новости о том, как всеми любимый и известный на весь мир Дима Билан разбился на своей машине в состоянии алкогольного опьянения, – недовольно фыркнув, я отвернулась к окну, чувствуя, как злость накатывает на меня невероятной волной.

– Могла, но ведь не оставила, – Дима наконец соизволил поднять на меня свои пьяные глаза, и я сразу же поспешила перевести на него свой отчаянный взгляд. – Почему, Пелагея? – снова этот волнительный зрительный контакт и уже привычные мурашки по всему телу. И что мне тебе ответить, Дима? Как можно ответить на вопросы, на которые не знаешь ответа? Врать? Никакого смысла в этом не будет, ты ведь меня раскусишь.

– Приехали, – неожиданно прервал нас водитель, и я спешно полезла в свою сумочку в поисках небольшого кошелька.

– Спасибо, сдачи не надо. До свидания, – не успела я достать свой кошелёк, как Дима, уже расплатившись с таксистом, вышел из машины. Не задавая никаких глупых вопросов, я также попрощалась с мужчиной и поспешила к Билану, который уже стоял на улице в пару метрах от машины и нервно курил сигарету.

Неожиданно.

– С каких пор ты снова куришь? – с неким сожалением посмотрев на Диму, я почувствовала, как тяжёлый ком подкатил к горлу, а веки вмиг отчего-то стали тяжёлыми. Билан нагло проигнорировал мой вопрос, заставляя меня ещё больше злиться.

Машина, которая привезла нас буквально минуту назад, уже выезжала с пустого двора, оставляя нас с Димой только вдвоём. Мой двор был очень тихим и спокойным, поэтому в данный момент на улице не было ни одной живой души, кроме нас. Лишь где-то вдалеке виднелись фигуры людей, идущих в сторону соседних домов или остановки. На часах почти одиннадцать часов вечера, и на улице уже достаточно темно и прохладно. Я с интересом разглядывала Диму, который стоял в нескольких шагах от меня и докуривал сигарету. Было так непривычно смотреть на него в таком состоянии.

– Я думала, ты давно завязал с этой вредной привычкой, – мой уже безразличный и холодный тон показался мне слегка грубым, но добавлять что-то ещё и изображать фальшивую улыбку на своём лице я не стала. С каких пор ему можно показывать свой стойкий характер, а мне нельзя?

– За год многое изменилось, если ты не заметила. Например, я вновь начал курить, – он покрутил сигаретой прямо перед моим носом, отчего я моментально одарила его недовольным взглядом. Билан, ты, кажется, перегибаешь палку. Вот идиот. Он же знает, как я не переношу запах сигарет, меня от него тошнить начинает. Я уже хотела высказать Диме пару ласковых слов, но тут же вспомнила фрагмент нашего недавнего разговора в первый съёмочный день «слепых прослушиваний».

[…]

– Уходи, Дима, – я прошептала эту фразу очень тихо, тем самым предупреждая, что мои силы почти на исходе. Понимая, что Билан не собирается отступать, я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Господи, пожалуйста, заставь его уйти. Мне сейчас просто хотелось плакать, сильно плакать. Но я не могу показать ему свою боль. Просто не могу. Неожиданно почувствовав, как мою кожу ещё сильнее обожгло дыхание Димы, я моментально поняла, что он собирается сделать, поэтому всё-таки собравшись с мыслями, я уверенна распахнула глаза и нервно выдохнула. Прости, Димочка, ты сам не захотел уходить. – Ты совершенно ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни, а уже делаешь какие-то выводы по поводу моих чувств. А не думал ли ты, Дима, что за этот год очень многое изменилось? Например, у меня появилось кольцо на безымянном пальце правой руки, если ты, конечно, не заметил, – я демонстративно показала обручальное колечко на своём безымянном пальце, внимательно наблюдая за реакцией певца. Ему больно. Очень больно. – И может быть, для тебя это будет великим открытием, но я безумно люблю своего мужа и ещё ни разу не пожалела о том, что вышла за него замуж и подарила ему замечательную дочь. Ах, да, кажется, когда-то я обещала тебе родить детей, да? Ну, извини, – в каждом слове отдавался лёгкий привкус фальши и наигранности, но я искренне верю, что Дима этого не заметил. Я с издевкой похлопала его по крепкому плечу, чувствуя, как его напрягло моё прикосновение. – Не получилось, – прости меня. Прости, пожалуйста, за эти грязные слова. Но я правда не могу поступить иначе.

[…]

От этого воспоминания меня аж передёрнуло изнутри. Сказанные мною слова в тот момент были настолько ужасны, что сейчас мне хотелось провалиться под землю. И почему я чувствую вину перед этим человеком, который… Хотя нет, не скрывай, Пелагея Сергеевна, ты прекрасно знаешь, почему чувствуешь вину. Потому что год назад ты поступила неправильно.

[…]

С психом закрыв за собой дверь, я оттолкнута от себя Билана, которого тащила по лестнице на своих хрупких плечах до нужного этажа, и с облегчением выдохнула. Господи, почему именно сегодня сломался лифт? Это было не очень-то и просто, скажу я вам. Мы поднимались минут пятнадцать, если не больше. Половина времени ушло на бесконечные попытки певца дойти самому, после которых я кое-как поднимала его с грязного пола. И вот кто меня просил вести его к себе? Нельзя было в гостинице на одну ночь пристроить?

Пока я приводила своё дыхание и мысли в норму, стоя возле железной двери, Дима тем временем уже успел, облокотившись на стену, спуститься по ней на пол и уютненько там устроиться. Может быть, ему здесь постелить? Пусть поспит в коридорчике.

– Ты здесь ночевать собрался? Если да, то я не против, – без каких либо эмоций сказала я и подала Билану руку, чтобы тот смог встать. Как только он коснулся моей руки, я тут же вновь почувствовала тяжесть и неимоверную усталость. Нужно как-то дотащить его до дивана. Держись, Пелагея Сергеевна, осталось чуть-чуть потерпеть.

Кажется, Дима засыпал прямо на ходу, поэтому мне понадобилось достаточно много сил, чтобы переместить это тело к себе в комнату. Правда, по дороге в мою спальню мы чуть не разбили дорогущую вазу в гостиной, но это уже не особо важно. Главное, чтобы этот придурок скорее заснул, и я хотя бы на какое-то время смогла забыть об этом кошмаре.

– Так, я пойду постелю тебе на диване в гостиной, а ты пока полежи здесь. Понял? – со злостью процедила я, выпуская парня из своих рук. Стоило мне только это сделать, как Дима чуть снова не повалился на пол, облокачиваясь спиной на мой шкаф. – Билан, ты издеваешься что ли? – всеми силами схватившись за плечи парня, я не дала ему упасть и недовольно фыркнула.

– Да что ты возишься со мной, как с маленьким ребёнком? Я сам в состоянии прилечь. Всё окей, – вот только твой до ужаса заплетающийся язык говорит об обратном.

– Ложись давай, – развернув Диму спиной к кровати, я изо всех сил толкнула его, дабы он наконец-то уже лёг и не мешал мне. Но неожиданно Билан резко схватил меня за руку и повалил вслед за собой на мягкую кровать. Я совершенно не ожидала подобного действия и от испуга слегка вскрикнула.

Навалившись сверху на парня, я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, и моё тело вмиг окаменело. Биение сердца участилось в несколько раз больше обычного, а дрожь пробежала по каждому сантиметру моей кожи. Дима, видимо, сам не ожидал такого поворота событий, потому как его взгляд за секунду стал невероятно серьёзным, а алкоголь будто выветрился из организма. Если бы я не видела его буквально полминуты назад, то с полной уверенностью сказала бы, что он абсолютно трезв. Мои выбившиеся из прически локоны падали на лицо Димы, отчего он едва заметно хмурился. Ситуация была достаточно напряженная. Каждая клеточка моего тела сейчас вопила о желании прикоснуться к нему. Как когда-то раньше… Но я ведь понимаю, что это невозможно. Так не должно быть. Это просто неправильно. Нехотя я начала отстраняться от Димы и, как только хотела уже встать, мне помешали его крепкие руки, которые он разместил на моей талии.

– Я не хочу тебя отпускать, – одной рукой Билан легонько провёл по моей щеке, а другой ещё крепче прижал к себе, опасаясь, что я могу вырваться. Но я даже не собиралась этого делать. Почему-то. – Помнишь, мы когда-то могли вот так лежать часами, забывая обо всём на свете? Нам ведь было хорошо вместе. Неужели тебе самой не хочется вернуться в то время? – его голос хрипел, а в глазах отражалась печаль. Что ему ответить, я не знала, поэтому просто молчала и всматривалась в каждый миллиметр его лица, будто видела сейчас впервые. – Почему же ты молчишь, Пелагея? За всё время после твоего возвращения ты так и не ответила ни на один мой вопрос. Я же слышу стук твоего сердца, чувствую твоё волнение и прекрасно вижу, что ты хочешь того же, что и я. Что тебе мешает отпустить свои сомнения и поступить так, как велит тебе сердце? – подождав буквально пару секунд, Дима немного приподнял голову, отчего наши лица стали ещё ближе друг к другу. Прости, но нет. Нельзя. Невозможно.

– Завтра ты даже и не вспомнишь об этом. Ложись лучше спать, – ловко убирая мужские руки со своей талии, я быстро вскочила с кровати и поспешила выйти из комнаты, тихонько закрывая за собой дверь.

[…]

Я проснулся от лучей яркого солнца, которые падали на мои веки, против воли заставляя распахнуть глаза. Голова жутко гудела, а в горле было ужасно сухо. С недовольным стоном я приподнялся и сел на кровати, потирая сонные глаза. Оглядев быстрым взглядом комнату, в которой только что проснулся, я пришёл в дикий шок и первые несколько секунд даже не мог поверить в то, что я действительно сейчас нахожусь здесь. Знаете, а в этой комнате практически ничего и не изменилось. Практически…

Огромная кровать с балдахином бежевого цвета располагалась в самом центре комнаты прямо напротив двери. Я помню эту кровать гораздо лучше всего остального, что находилось в этой квартире. Хоть мы и ночевали здесь только в самом начале наших отношений, эта кровать всё равно напоминала мне о чём-то родном и приятном. Если смотреть от двери, то справа от кровати было большое окно, которое и пропускало лучики солнца. Между окошком и кроватью теперь располагалась небольшая детская кроватка, идеально подходящая к интерьеру. Также вдоль этой же стены стоял комод молочного цвета. Раньше на нём стояли всего лишь парочку различных фотографии и несколько красивых свечей. Сейчас же там ещё валялись какие-то детские игрушки, соски, баночки и всё в этом духе. Уверен, содержимое ящиков тоже значительно изменилось. Скорее всего, теперь там хранятся аккуратно сложенные вещи маленькой принцессы. Прямо над комодом висело овальное зеркало, по ободку которого были разноцветные камешки. Слева от двери вдоль почти всей стены находился очень вместительный шкаф-купе с немаленькими зеркалами. По обе стороны от кровати были аккуратные прикроватные тумбочки, на которых стояли миниатюрные светильники. Вдоль той же стены, где находилась дверь, висел плазменный телевизор. Когда-то мы с хозяйкой этой комнаты очень часто смотрели по нему мультфильмы. Да, именно мультфильмы.

Тяжело выдохнув, я кинул взгляд на одну из прикроватных тумбочек и заметил там стакан воды, возле которого лежала таблетка. О, да, она всегда так делала, когда у меня было очередное похмелье. Не успевал я толком проснуться, как меня уже ждал аспиринчик и вкусный завтрак на кухне. Заботливая. Она всегда была, есть и будет такой. Отдавать всю себя людям, помогать, чем только может, не требуя ничего взамен – это именно про неё. Пелагея не могла и не может жить иначе. Это и выделяет её среди остальных.

Откинув прочь все свои мысли, я залпом опустошил стакан и нехотя поднялся с кровати. Кинув на себя быстрый взгляд в зеркало, я слегка поправил волосы и направился к выходу из комнаты. Как только я вышел из спальни Поли, то тут же очутился в её просторной гостиной. Немного помятая постель лежала на диване, а рядом на журнальном столике валялся телефон хозяйки. Значит, спала здесь. Мило. Быстро преодолев коридор и пройдя на кухню, я наконец-то увидел Пелагею, которая, стоит отметить, очень гостеприимно приняла меня вчера. Я стоял в дверном проёме, наблюдая, как Поля что-то готовила, стоя ко мне спиной. Девушка настолько увлеклась готовкой, что даже не услышала моих шагов. Такая забавная, домашняя, родная…

– Доброе утро, – неуверенно произнёс я, сразу же поймав на себя испуганный взгляд блондинки. – Извини, не хотел тебя пугать, – виновато подняв руки вверх, я уселся на стул и облокотился локтями на стол.

– Доброе. На часах уже половина третьего вообще-то, – тихо ответила Поля и вновь повернулась ко мне спиной, продолжая готовку, как я понял, омлета. В этот момент на кухне повисла почти гробовая тишина. Меня это, если честно, не хило напрягало, и я решил потихоньку исправлять сложившуюся ситуацию.

– Спасибо за то, что не оставила меня вчера. Я правда очень благодарен тебе, – Поля слегка вздрогнула от моих слов, но поворачиваться не стала. Было так неловко сидеть на этой кухне и понимать, что теперь по утрам она готовит завтрак другому мужчине. Не мне…

– А ещё вчера ты так громко кричал, чтобы я оставила тебя в покое и предоставила тебе возможность разбиться насмерть, – без каких-либо эмоций Пелагея поставила на стол рядом со мной тарелку с омлетом и чашку зеленого чая, а сама запрыгнула на стульчик напротив. Её взгляд вновь показался мне каким-то пустым, отчего моё настроение вмиг ухудшилось. Сколько же это может продолжаться? – Я очень надеюсь, что подобных ситуаций больше не повторится, и ты последний раз сидишь в этом доме. Завтракай, а потом отправляйся в душ. Где находится ванная комната, ты помнишь. Через тридцать минут у меня встреча с Гагариной, поэтому, как только закончишь все свои дела, будь добр, покинь мою квартиру. Запасные ключи на тумбочке в прихожей. Вернёшь их мне на репетиции. Я искренне верю в то, что у тебя хватит ума просто спокойно сделать всё то, что я только что сказала, без каких-либо последствий и недоразумений, – и сколько же времени с утра ты угробила на то, чтобы так дословно выучить свою «уверенную» речь?

– Я не знал, что ты до сих пор живёшь здесь. Год назад мне сказали, что Ханова Пелагея Сергеевна больше не проживает по этому адресу, – специально выделив фамилию Поли, я наблюдал за её реакцией, заодно вспоминая все те однотипные дни, когда я приезжал в эту квартиру, надеясь, что однажды именно она откроет мне дверь.

[…]

Один из прохладных майских вечеров 2016 года.

– Молодой человек, я вам в сотый раз повторяю, что никакая Пелагея по этому адресу не проживает. Долго вы ещё будете заявляться сюда, да ещё и в таком состоянии? – женщина средних лет не скрывала недовольства и кричала своим писклявым голосом почти на весь подъезд. Чёрт, зачем же так орать?

– Женщина, а я вам ещё раз объясняю, что мне нужна Пелагея. И я знаю, что она в этой квартире, – выделив имя любимой девушки по слогам, я облокотился на дверной косяк, дабы просто напросто не свалиться на пол.

Да, сейчас я был не в самом лучшем состоянии, но увидеть её мне было необходимо. Уже практически месяц она не выходит со мной на связь и прячется по всем углам. Но где же она может быть, если не в своей собственной квартире? У матери она не живёт, я знаю это точно. Остаётся только эта чёртова квартира. На самом деле я прихожу сюда уже не первый раз. И на протяжении всех моих бесконечных и напрасных визитов эта противная женщина средних лет посылает меня на все четыре стороны. Мадам уверенно заявляет, что здесь нет моей Поли. Что за чушь?

– Поля, выходи! Ты слышишь меня? Давай мы спокойно обо всём поговорим? – я кричал изо всех сил и пытался пробраться в квартиру, но женщина старательно мешала мне это сделать. – Поля, я же знаю, что ты там. Девочка моя, иди ко мне. Пожалуйста, Поля! – на мои глаза наворачивались слёзы.

Сразу вспомнились неприятные моменты из детства, когда, заблудившись в огромном магазине, я бегал из сторону и звал маму, а она не откликалась. Было очень страшно. Потеряться. Остаться одному. Вот и сейчас была такая же ситуация. Я кричу, зову Полю, ищу её, но она не откликается. Всё-таки оттолкнув женщину, которая на миг решила, что я уже готов сдаться, мне удалось попасть в квартиру. Я быстрым шагом исследовал каждую комнату, но Поли нигде не было. Забегая в её спальню, я был уверен, что она там. Какого же было моё огорчение, когда я оказался не прав. В душе разом всё потухло, а проклятые слёзы всё же вырвались наружу. Моя девочка не хочет, чтобы я её искал. Она просто этого не хочет.

[…]

– Какое-то время я сдавала эту квартиру, как когда-то раньше, когда мы ещё… – Поля осеклась и заметно занервничала, переплетая свои пальцы. Ожидаемо.

– Не переживай, я тебя понял, – сделав глоток зеленого чая, я опустил свои глаза, заранее зная, что задавать следующий вопрос мне будет крайне тяжело. – А где твоя дочь? – мой дрогнувший голос выдал мою душевную боль, и Пелагея это заметила.

– Мама ещё вчера забрала Тасю к себе. Сегодня поеду её забирать, – я фальшиво улыбнулся, делая вид, что всё хорошо и мне совершенно наплевать на происходящее вокруг. И в комнате вновь повисла эта неловкая тишина, которая явно напрягала нас обоих. – В общем, я тебе уже объяснила план твоих дальнейших действий, так что справишься сам. Мне уже пора выходить, встретимся потом как-нибудь на репетиции, – безразличный тон так знакомо резанул мой слух, что я даже ни капельки этому не удивился. Да, её раздвоение личности уже входит в норму.

Знаете, а ведь у нас ещё никогда не было такого напряженного и мрачного утра. Никогда. Новый день мы всегда встречали как-то иначе, теплее что ли. Атмосфера в квартире значительно отличалась от того, что происходит здесь сейчас. Если год назад в этой квартире было уютно и тепло, то сейчас в воздухе витал какой-то холод и даже лёгкая неприязнь друг к другу. Услышав шорох в прихожей, я понял, что Пелагея собирается уже уходить, поэтому скорее направился прочь из кухни.

– Поля, подожди, пожалуйста, – остановив блондинку уже у самой двери, я решительно посмотрел ей в глаза и тяжело вздохнул. – Вчера ты мне сказала, что я даже и не вспомню о том, что было. Ты ошиблась. Я помню. Помню твоё дыхание, твоё нежелание уходить, азартный блеск в глазах. Думаешь, я не видел, как ты закусывала нижнюю губу, пытаясь погасить в себе свои же желания? А ещё я прекрасно помню, что ты так и не ответила на мой вопрос. И именно из-за того, что ты не захотела отвечать на мой такой простой вопрос, ты выбежала из комнаты, как ошпаренная. Ведь так? Вот видишь, как оказалось, я помню всё, но ты, видимо, усердно пытаешь всё забыть, – пристально разглядывая Полю, я заметил в её глазах некое замешательство, но при всём своём желании я не имею права влезать в её собственную войну с самой собой. Она сама должна разобраться в себе. Сама.

– До встречи, Дима, – небрежно бросив эту фразу, блондинка развернулась и ушла, хлопнув дверью. Как и тогда. В тот проклятый день. Она просто развернулась и ушла.

[…]

30 апреля 2016 год.

Вы хоть представляете, какого это – смотреть в глаза любимого человека, которого вот так просто взял и предал? Это невыносимо больно. Необъяснимо. Нереально. Как хотите называйте, но смысл-то всё равно будет один. Ведь ещё вчера у вас всё было идеально. Вы вместе мечтали о шикарной свадьбе и детях, строили грандиозные и совместные планы на будущее, выбирали, куда поедете путешествовать. А сегодня что? А сегодня пустота. Пустота, которая постепенно заполнит всю вашу жизнь, обрекая вас на вечную боль.

Моя девочка сейчас стоит в абсолютно шоковом состоянии и, еле сдерживая слёзы на глазах, сверлит меня взглядом, в котором чётко читается ненависть. Поля будто ждала от меня каких-то действий или слов, но я лишь просто стоял и всеми силами пытался запомнить её лицо, заранее понимая, что, возможно, это наша последняя встреча. А что я ей должен сказать? Что должен сделать? Я не помню ни одной секунды вчерашнего вечера, а тем более ночи. Да и я понятия не имею, что говорят в таких ситуациях. Оправдываться? А смысл? Всё и так понятно. Извиняться? Она даже слушать меня не станет. Поэтому всё, что мне сейчас остаётся – это тупо стоять и с сожалением смотреть, как в её глазках потихоньку тухнет весь свет и рушится такой хрупкий и маленький мир. Мне так хочется её обнять, крепко зажмурить глаза и хотя бы на секундочку представить, что это всё глупый и дурной сон. Но нет, этого не случится. Больше никогда.

Поля резко разворачивается к двери и уверенно дергает ручку, делая первый шаг за порог. Вот и всё. Вот так просто она уходит. Моя сильная и любимая девочка. Без истерик, без слёз, без криков и ругани. Она просто уходит. И именно в этот миг я окончательно понимаю, какой же я дурак. Я ведь больше никогда не смогу прикоснуться к её нежной коже и вдохнуть аромат её волос. Я больше никогда не услышу её звонкого смеха на всю квартиру. Я больше никогда не смогу почувствовать вкус её сладких губ. Я больше никогда не услышу от неё слов о любви. А она? А она никогда больше не приготовит мне завтрак. Никогда больше не обнимет так нежно и ласково со спины, заставляя одним прикосновением забыть обо всех проблемах. Она никогда не станет моей женой. Она никогда не подарит мне детей. Она никогда не сможет меня простить. Она просто больше никогда не будет моей.

Поля кидает на меня свой последний взгляд, и следом слышится громкий хлопок двери. Вот и всё. Она просто развернулась и ушла. Моя девочка взяла и ушла…

========== IX ==========

«Бояться любви – значит, бояться жизни, а бояться жизни – значит, быть на две трети мёртвым».

– Бертран Рассел.

Синоптики обещали, что сегодня в Москве будет ясно и солнечно, что позволит жителям города насладиться последними тёплыми деньками лета. В принципе, так оно с утра и было. До обеда на улице стояла невыносимая жара и беспощадно палило солнце. Однако, как только стрелка часов начала близиться к трём часам дня, на улице резко испортилась погода и планы многих людей полетели к чертям. Кто-то не успевал на важную встречу из-за дождя, а кто-то вообще решил, что останется дома и не выйдет в такую погоду на улицу. Многим действительно стоило оставаться в своих тёплых квартирках, ведь с каждой новой секундой дождь становился всё сильнее и сильнее. Люди, которым сегодня всё же пришлось выбраться из своих домов, сейчас бегали по улицами в поисках новых убежищ. Неожиданно сверкнула молния, где-то послышался гром. На улице никого не осталось. Почти… По дороге, перескакивая лужи, бежала девушка. Светлые волнистые волосы, представляющие собой, до недавнего, красивую причёску, распустились и неприятно липли к лицу. Это очень мешало блондинке, так как мокрые локоны лезли в глаза, мешая обзору. Лёгкая одежда на девушке тоже прилипала к телу, создавая не самые приятные ощущения. Невысокие замшевые каблуки жутко испачкались и насквозь промокли. Тушь размазалась и стекала по щекам, оставляя после себя чёрные следы. Летнее платьице бирюзового цвета чуть выше колена промокло настолько, что даже слегка просвечивало нижнее белье блондинки. Несмотря на все неудобства, девушка всё равно упорно продолжала двигаться в сторону кафе, где у неё была назначена встреча.

[…]

Быстро забегая в небольшое, но уютное заведение, где мы договорились встретиться с Полиной, я с облегчением выдохнула и закрыла за собой дверь. Господи, да что сегодня с погодой? Обещали солнце, жару. А что в итоге? Сильный дождь, гроза и молния. Отлично. Кинув грустный взгляд на окно, я в тысячный раз прокляла себя за то, что вчера оставила свою машину у «Останкино». Пелагея Сергеевна, вы в своём репертуаре! Окинув всех присутствующих в этом кафе своим пристальным взглядом, я наконец смогла заметить подругу, сидящую за столиком у окна.

– Ну, здравствуй, подруга, – я подлетела к нужному столику и распахнула свои руки для фирменных «обнимашек». Гагарина по началу даже не заметила моего появления, попивая свой любимый кофе, поэтому даже вздрогнула от неожиданности.

– Приветик, моя дорогая, – чуть не подавившись, произнесла Полина и поспешила встать со стульчика, в буквальном смысле налетая на меня. – Как же я рада тебя видеть, – чмокнув меня в щёчку, блондинка мягко улыбнулась, а по моему телу вмиг пронеслось всё то тепло, которого иногда так не хватало за последние полгода. – Мне стоит говорить сейчас про твой внешний вид, или ты сама себе его примерно представляешь? – издевательски засмеявшись, Гагарина окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы и присела обратно на стульчик.

– Ой, лучше не надо, – присаживаясь напротив, я закинула ногу на ногу и полезла в свою небольшую сумочку в поисках зеркальца. Отыскав нужную вещицу, я посмотрела на своё отражение в зеркальце и ужаснулась. Растрепанные волосы, потёкшая тушь и размазанная косметика – вот всё, что мне досталось от этой несчастной погоды. – Я сейчас похожа на енота. Хотя нет, – получше рассматривая свои черные разводы под глазами, я состроила грустную и уставшую гримасу. – На пьяного енота, – звонкий смех Гагариной вмиг разлетелся по всему кафе, обращая на нас внимание многих людей.

– Лучшее сравнение, Полька, – сквозь непрерывный смех произнесла подруга и позвала официанта.

Сделав свой заказ, мы принялись обсуждать самые различные темы и мелочи. Полинка рассказывала мне о том, как и что изменилось в её жизни за всё это время, а я, в свою очередь, внимательно её слушала. Рядом с подругой было так тепло и уютно, что я даже не следила за временем. Сейчас ничто не было важно. Абсолютно ничто. Я только сейчас осознала, как мне не хватало вот таких простых разговоров и шуток в Соединённых Штатах. Я могу отказаться и отвернуться от многого в своей жизни, но от людей я не смогу отказаться никогда.

– Так, подруга, я, конечно, понимаю, что ты у нас не любительница рассказывать особо о себе, но я всё же настаиваю. Мы все три часа только меня и обсуждаем, хотя договаривались поговорить о тебе. Так что давай, выкладывай, – скрестив руки на столе, Гагарина увлечённо принялась меня разглядывать, а я и не знала, что ей ответить и как начать этот непростой разговор. – Полька, а я ведь жду, – прищурив свои глазки, подруга продолжала сверлить меня своим взглядом. Что мне сказать? Что ответить? Как я могу говорить о чём-то подруге, если сама до конца не понимаю, что происходит в моей жизни? – Так, понятно. Значит, начну я. Почему ты вернулась? – меня будто ледяной водой окатили. Я и без того сидела тряслась от холода, потому что одежда на мне так до конца и не высохла, а тут ещё и такой вопрос. Мурашки невольно забегали по телу, а руки затряслись от волнения. Я знала, что этот вопрос прозвучит сегодня в нашем разговоре, но я понятия не имела, что это произойдёт так быстро и резко.