Текст книги "Love is above all (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
– Господи, Поля, только не говори мне, что ты не пила жаропонижающее, – прошептал я и заглянул в глаза Пелагее, которая, кажется, вот-вот готова была потерять сознание. В ответ девушка лишь отрицательно покачала головой и прикрыла свои глаза. Видимо, головная боль давала ей о себе знать. Прижимая девушку ещё плотнее к стене в целях её же безопасности, я легонько провёл ладонью по её щеке, отчего она слегка вздрогнула. Мне так сейчас хотелось задать ей все свои вопросы и получить наконец искренние и точные ответы. Но я прекрасно понимаю, что просто не могу сейчас этого сделать. Она еле на ногах держится, а я тут со своими расспросами. – Пошли скорее в комнату, – подхватив Полю на руки, я направился в сторону её спальни. Странно, но она даже не шевельнулась в моих объятиях. Нет сил? Или действительно хочет, чтобы я был рядом? Но ведь тогда она сама себе противоречит.
Аккуратно уложив это хрупкое создание на огромную кровать, я включил светильник на тумбочке и присел рядом на краешек. Не удержавшись, я начал внимательно разглядывать лицо Поли, напрочь позабыв о температуре. Такая красивая, хрупкая, маленькая девочка. Неужели где-то ещё существует такая же девушка, как она? Сомневаюсь. И как я только мог так глупо ошибиться той самой ночью? Ведь таких, как Поля, больше нет. Хотя нет, вру, есть одна. Кинув взгляд на детскую кроватку, я сразу заметил, что там никого нет, и серьезно забеспокоился.
– Мама забрала её к себе на пару дней, пока я не поправлюсь, – проговорила Поля, видимо, заметив мой обеспокоенный взгляд, и едва заметно улыбнулась. В следующую секунду она с осторожностью взяла меня за руку, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Что же ты, черт возьми, делаешь, Ханова?
– Почему ты не выпила лекарства, когда у тебя поднялась температура? – робко спросил я, крепче сжимая руку девушки. Не бойся, я не отпущу тебя.
– Я выпила горячий чай с лимоном и завалилась спать. Думала, лучше станет, а оно вон, видишь, как получилось, – забавно усмехнувшись, я легонько убрал выпавший локон Поли ей за ушко. Знаете, я бы просидел так с ней целую вечность, но не могу. Ей лекарства срочно пить нужно, а не нежности мои выслушивать.
– Дурочка моя, – нет, это не было оскорблением. Скорее, наоборот. Я произнёс эту фразу с такой нежностью, что по моему телу невольно пробежали мурашки. Я не могу быть с ней равнодушным. С кем угодно, но только не с ней. Я никогда не научусь прятать свои чувства куда-то глубоко и делать вид, что мне плевать на эту девочку. Слабак? Может быть. Но слабак, который до смерти её любит. – Значит, так, любительница сбивать температуру горячим чаем и лимоном, – я слегка улыбнулся и подмигнул блондинке. – Сейчас ты тихо и спокойненько лежишь здесь и ни о чём, кроме своего здоровья, не думаешь. Поняла меня? А я в это время быстренько разберу пакеты с едой и потом с лекарствами прибегу сюда, – не отрывая глаз от Поли, я нехотя отпустил её тёплую руку.
– Хорошо, только давай быстрее, – умоляюще прошептала девушка, на что я лишь положительно кивнул и поскорее отправился на кухню.
На самом деле мне очень хотелось наплевать на эти чёртовы пакеты и немедленно вернуться к Поле. Так не хотелось оставлять её одну даже на несколько минут. Но я ведь уже сказал, что разберу пакеты, значит, придётся разбирать. С шумом, поставив три немаленьких пакета на стол, я отодвинул один из них подальше, так как там находились лекарства. Когда я ехал к Поле, я понятия не имел, чего бы ей купить из продуктов, ведь у неё наверняка всё есть. И, открыв дверцу холодильника, я в этом окончательно убедился. Слава Богу, что я всё-таки решил привести своей девочке не кучу обычных продуктов, которых у неё тут и так навалом, а всяких её любимых вкусняшек, напитков и фруктов. Действительно, в пакете было всё то, что Пелагея так живо любит. Молочные шоколадки, куча йогуртов, шоколадный тортик, несколько упаковок сока и всевозможные фрукты. Не удивлюсь, если завтра, когда она всё это увидит, мне придётся выслушать пламенную речь о том, что она на диете и ей сейчас нельзя сладкое. Плевать. Всё равно будет кушать. Насильно заставлю.
Когда раньше мы с Полей каждые две недели отправлялись в магазин за продуктами, буквально семьдесят процентов купленных нами товаров составляли йогурты и все-все Полины вкусняшки. Она не могла спокойно пройти ни один отдел, где было хоть что-нибудь сладкое. До сих пор помню, как уже на кассе она прижималась ко мне всем своим телом и тихонечко, чтобы никто не слышал, нежно шептала: «Дима, я шоколадку хочу». Это был так забавно. Поля в такие моменты напоминала мне маленького ребёнка, отчего я не мог сдерживать свой смех. Но, прошу заметить, что несмотря на все свои шуточки, я ни разу ей не отказал. Хотела шоколадку? Я покупал ей две. Хотела мороженого? Я притаскивал самую большую упаковку. Поправится? А это для меня имеет какое значение? Она улыбается, светится от счастья – это самое главное. Именно поэтому я очень удивился, когда увидел, что Поля так быстро и так сильно похудела после родов. «Ты совершенно ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни, а уже делаешь какие-то выводы по поводу моих чувств. А не думал ли ты, Дима, что за этот год очень многое изменилось?». Когда-то сказанные мне Полины слова отдались эхом в моей голове, заставляя на несколько секунд вернуться в тот момент. Она сказала, что очень многое изменилось за этот год. Неужели действительно все её старые вкусы, привычки и чувства резко поменялись, и она ничего не хочет знать о своём прошлом? Нет, не логично как-то. Ведь это именно я сейчас стою здесь, на её кухне. Ведь это именно меня она сейчас ждёт в спальне. Значит, надежда ещё есть.
Отбросив все свои мысли куда-то на задний план, я, наконец справившись с пакетами, захватил все лекарства и стакан воды и направился к Поле. Она явно меня уже заждалась.
– Ты наконец-то пришёл, – мягко улыбнувшись, буркнула блондинка, как только я зашёл в слабоосвещенную спальню.
– Я правда старался справиться быстрее, – присев на тот же краешек кровати, я поставил пакет с лекарствами и стакан воды на прикроватную тумбочку и довольно посмотрел на Полю.
– Ты что, пол-аптеки скупил? – что это? Неужели это действительно нотки нежности в твоём голосе? – Знаешь, я очень рада, что ты сейчас здесь, – голос девушки хрипел, а её взгляд задержался на собственных руках, которые лежали на животе. – Так странно. Всё, что я сейчас чувствую… Понимаешь, я никогда бы не подумала, что ты действительно приедешь.
– Пелагея, перестань, я сейчас обижусь. Не ври, ты же знаешь, что я не мог не приехать, – как-то грубо произнёс я, поэтому постарался скорее улыбнуться, дабы не испугать мою девочку. – Так, ладненько, проехали эту тему. Хорошо? Сейчас будем пить лекарства и спать. Надеюсь, запихивать в тебя насильно мне ничего не придётся, – усмехнулся я и потянулся к пакету, вспоминая, как Поля не любит болеть, а тем более лечиться всяческими таблетками.
– Не придётся, – девушка кинула быстрый взгляд на пакет с лекарствами и вновь посмотрела на меня. – Только не заставляй меня пить всё и сразу.
– Так, я не понял. Ты выздороветь хочешь или нет? – серьезно спросил я, на что в ответ получил уверенный кивок головой и вновь какую-то нежную улыбку. Неужели на неё так болезнь действует? – Поехали? – протягивая Поле первое лекарство и стакан воды, я внимательно наблюдал за тем, как она с трудом садиться на кровати, чтобы ей было удобнее.
[…]
Справиться с приемом лекарств нам удалось, на удивление, очень быстро. Поля нисколько не сопротивлялась и строго делала всё то, что я ей говорил. Она даже согласилась померить во второй раз температуру перед сном. И, когда я увидел на термометре тридцать восемь и четыре, наконец-то смог с облегчением выдохнуть. Температура спадала, и это уже очень хорошо. На часах два часа ночи, а это значит, что пора отправляться спать и набираться сил. Особенно Поле.
– Теперь тебе нужно отдохнуть, – прошептал я, пристально рассматривая сонное лицо девушки, лежащей на кровати. Всё это время пока Поля принимала лекарства и справлялась с градусником, я сидел на краешке этой же самой кровати, не отходя от моей девочки ни на секунду. – Не волнуйся, я лягу спать на диване и никуда не уйду. Если вдруг тебе станет плохо, просто позови, и я в один миг окажусь в этой комнате. Хорошо? – я мягко улыбнулся и уже собирался встать с постели, но блондинка не позволила мне этого сделать, хватая за руку.
– Останься со мной, пожалуйста, – возникло какое-то чувство дежавю, которое, если честно, оставило после себя не очень хорошие эмоции, но я изо всех сил отправил их куда подальше.
– Уверена, что хочешь, чтобы я сегодня лёг с тобой? – я вопросительно посмотрел на Пелагею, давая понять, что совсем не против заснуть сегодня вновь вместе.
– Да, ложись, – прошептала блондинка и мягко улыбнулась, отпуская мою руку.
Быстро справившись со своей одеждой, я скинул её на пол и лёг на кровать, не накрываясь одеялом. По началу мы с Полей лежали на разных концах кровати и просто молча смотрели друг на друга. Сейчас эта девочка была такой беззащитной и слабой, что я даже не знал, как себя вести. Обнять и крепко прижать к себе? Или, наоборот, оставить её в покое, не мешая ей заснуть?
Ответы на эти вопросы я получил совершено внезапно, когда Поля, заглянув мне в глаза, сама неожиданно придвинулась ко мне поближе и робко обняла меня. Не заставляя девушку долго ждать, я положил свою руку на хрупкую талию, притягивая её ещё ближе к себе.
– Пообещай, что ты никуда не уйдёшь, – Поля подняла на меня испуганные отчего-то глаза и с нетерпением ждала ответа.
– Я обещаю, – нежно поцеловав девушку в горячий лоб, я уткнулся носом в её волосы, вдыхая вкусный аромат. – Засыпай, солнце.
[…]
Сегодняшней ночью я практически не спал. Лишь изредка мне удавалось заснуть максимум на минут двадцать, а потом я вновь нехотя просыпался, отгоняя головную боль на все четыре стороны. Всё дело в том, что я очень сильно переживал за Полю. Целую ночь я поправлял её одеяло и легонько дотрагивался губами до лба, опасаясь, что температура может подскочить ещё выше. Но, к счастью, все мои опасения оказались напрасными, и эта ночь, по крайней мере для самой Поли, прошла весьма неплохо.
Сейчас на часах уже полдень, а это чудо до сих пор спит. Ну, ничего, пусть высыпается, ей не помешает. Аккуратно вставая с кровати, дабы не разбудить девушку, я скорее поспешил на кухню, при этом захватывая с собой вещи, Полин и собственный мобильный телефон. В такой момент точно никто имеет права тревожить сон моей девочки, которой просто необходимо набраться сил и энергии после вчерашнего. Довольно быстро оказавшись на кухне, я облокотился на дверной косяк и огляделся. Странно, но я заметил, что в этой комнате уж точно ничего не изменилось. Всё то же окно с широким подоконником на противоположной стене, открывающий изумительный вид на город. Всё тот же белый стол с чёрными стульями слева от окна. Всё тот же небольшой плазменный телевизор над столом. Да даже кухонный гарнитур, расположенный справа от двери и выполненный также в черно-белых тонах, остался тем же. Холодильник занимал своё место справа от окна, и я, бесшумно зевнув, направился к нему. Очень уж мне хочется приготовить Поле бульончик. Надеюсь, она не будет против, если я немного похозяйничаю на её территории.
Во время моей готовки Полин телефон неоднократно разрывался от различных звонков, на которые я, конечно же, не отвечал. В основном ей звонили либо её муж, либо Гагарина. Как бы сильно я не хотел ответить, я просто не имел на это никакого права. Это Полина жизнь, пусть она сама с ней разбирается. И вот, когда на всю комнату вновь раздалась уже знакомая и раздражающая слух мелодия, я резко подскочил к телефону, собираясь отключить его к чертям, но, как только увидел «Мамочка» на дисплее, то моментально принял вызов и поднёс гаджет к уху.
– Полечка, ты как там? Получше хоть стало? – услышав на том конце провода взволнованный голос Светланы Геннадьевны, я слегка усмехнулся и устало посмотрел в окно, уже предвкушая наш весёлый разговор.
– Здравствуйте, Светлана Геннадьевна, это Дима Билан, если не узнали. Вы не беспокойтесь, Поле уже гораздо лучше, она сейчас спит. Ночью у неё была высокая температура, но нам удалось её сбить. Я не знаю, когда она проснётся, но обязательно передам, что вы звонили, – на одном дыхании выпалил я, надеясь, что женщина не станет сейчас задавать лишних вопросов.
– Да, Дима, здравствуй, – голос, полный растерянности и шока. Так несвойственно Полиной маме, если честно. – Я… Я даже не знаю, что и сказать. Слушай, ну, спасибо тебе большое за то, что ты сейчас рядом с ней, Дим. Думаю, твоя помощь ей действительно нужна, раз уж ты сейчас с ней в одной квартире. Ты же знаешь мою дочь, она ещё совсем ребёнок в свои-то тридцать один. И, ты извини меня, пожалуйста, если я лезу не в своё дело, – эх, видимо, не удалось мне избежать расспросов. – Но почему вы сейчас вместе? Я просто не понимаю, что происходит. Ваня на игре, а ты у Поли дома…
– Светлана Геннадьевна, если бы я только сам понимал, что сейчас происходит, – тяжело вздохнув, я поднял немного красные глаза к потолку. – Всё очень сложно, и я пока сам не знаю ответов на многие вопросы.
– Ладно, ты, правда, извини меня. Ваша жизнь меня не касается. Сами наворотили дел – сами и разбирайтесь, – я даже не знал, что ответить. Серьезно. На эту тему сейчас вообще не хотелось что-либо говорить. – Сильно тяжело без неё? – таким тревожным и нежным голосом. Казалось, будто эти слова произносит не женщина, чью дочь я предал, а моя собственная мать.
– Светлана Геннадьевна, а теперь вы меня, конечно, извините за столь нескромный и неожиданный вопрос, но всё же постарайтесь на него ответить. Почему вы так спокойно и хорошо ко мне относитесь всё это время? Да, я понимаю, раньше мы были с вами в очень хороших отношениях, но ведь я так много зла причинил Поле, а вы продолжаете заботиться о моём моральном состоянии. Да моя душа многих моих «друзей» не волнует, а тут вы. Не подумайте, я не имею ничего плохого. Просто я настолько уже запутался, что совершенно ничего не понимаю, – вернув свой взгляд к окну, я прищурился и принялся наблюдать за оживленной Москвой.
– Димка, правильно ты сказал… Сложно это всё. И тяжело. Люди иногда совершают очень глупые поступки, за которые потом им приходится расплачиваться всю свою жизнь. Больше мне нечего тебе сказать, уж извини, – а на большее я и не рассчитывал. Как я могу требовать от этой женщины чего-то, если мы с Полей сами разобраться в себе не можем?
– Я все понимаю, Светлана Геннадьевна, не переживайте. Знаете, спасибо вам огромное. Вы воспитали очень хорошую и порядочную дочь. Раньше я не понимал, в кого Поля такая наивная и добрая, а сейчас знаю точно – она стала полной копией вас. И как бы у вас в семье все по женской линии не любили быть сильными и стойкими, вы всё равно остаётесь при этом настоящими женщинами с чистым и открытым сердцем. Я очень надеюсь, что когда-нибудь Поля вновь откроется людям, – я прошептал последнюю фразу очень тихо, но мать Пелагеи всё же её услышала.
– Откроется, обязательно откроется, – мягко произнесла Ханова, и я был уверен, она улыбнулась. – Ладно, Димочка, передай Польке, что я звонила. Мне уже пора бежать. До встречи.
– До свидания, Светлана Геннадьевна, – отложив телефон в сторону, я выключил плиту, заранее убедившись, что бульон уже готов. Так, теперь осталось только дождаться, когда же проснётся это белокурое чудо, ради которого я тут два часа вертелся у плиты.
Открыв дверцу холодильника, я достал оттуда одну из упаковок вишневого сока, купленную мной сегодня ночью, и потянулся за стаканом. Отчего-то ужасно хотелось пить. Наливая в прозрачный стакан тёмно-красную жидкость, я отвлёкся буквально на секунду и не заметил, как пролил сок на свою же футболку. Белую, кстати.
– Чёрт! – раздраженно выругался я и быстро снял с себя уже запачканную вещь.
Через десять минут моя футболка уже была в стирке, а я разгуливал по кухне в одних джинсах. Забавная ситуация, если честно признаться.
– Доброе утро, – неожиданный, но достаточно сонный голос Поли, заставил меня резко обернуться на дверь. Девушка стояла передо мной в своей любимой пижаме, в которой вчера и заснула, а на голове у неё был только что сделанный небрежный пучок. Её лицо уже не было таким бледным, да и весь вид в целом говорил о том, что ей намного лучше. Совершенно случайно я успел заметить, как внимательный взгляд блондинки задержался на моём оголенном торсе, изучая каждый миллиметр. Но уже буквально через пару секунд от этого взгляда не осталось ни следа, и она начала прятать свои глаза, а её лицо заметно покраснело. Да ладно тебе! Чего ты тут не видела, Пелагея? Сама же меня сегодня ночью к себе прижимала.
– Доброе утро, Поль, – я довольно усмехнулся, продолжая наблюдать за девушкой, которая чувствовала себя довольно неловко в сложившейся ситуации, и мне это так нравилось. – Я тут бульончик тебе приготовил, – кивнув головой в сторону плиты, я указал на кастрюлю, но сомневаюсь, что Пелагея это заметила, ведь она смотрела куда угодно, но только не на меня. – А ещё в холодильнике куча твоих любимых вкусняшек, так что завтракай, чем пожелаешь. Ты, кстати, себя нормально чувствуешь? – обеспокоено спросил я, облокачиваясь на подоконник.
– Да, спасибо. Мне гораздо лучше, чем вчера. Дима, а ты не мог бы одеться? – робко выдавила из себя Поля и медленно присела на стульчик. Такое сильное волнение? Поль, ты серьезно?
– Я бы с радостью, но я вылил на себя твой любимый вишневый сок, которого у тебя, кстати, в холодильнике теперь очень много. А моя футболка на данный момент находится в стирке, – спокойно ответил я, наслаждаясь реакцией Пелагеи, которая нервно покусывала нижнюю губу.
– Так вишнёвый сок не отстирается обычным порошком, – наконец-то посмотрев на меня, сказала Поля и слегка улыбнулась.
– Я знаю, но хоть чуть-чуть она просто обязана отстираться. Я, конечно, могу и в таком виде отправиться домой, но боюсь, что тогда от толп своих преданных поклонниц отбиваться замучаюсь, – не сдержавшись, я засмеялся и был приятно удивлён, когда блондинка сделала то же самое.
– Какие мы самоуверенные. Корону сними, а то от поклонниц он там уже отбиваться собрался, – искренне просмеявшись, подметила девушка и без предупреждения покинула кухню.
– Эй, ты куда? – но ответа на мой вопрос так и не последовало. Я уже начал волноваться, думая, что чем-то обидел её или задел, но вскоре услышал приближающиеся шаги. Что за женщина?
– Держи, – как-то странно улыбнувшись, Поля кинула мне какую-то рубашку и присела обратно на стул.
– Тебе не кажется, что это уже перебор? – робко спросил я, догадываясь, чья это вещь.
– Ходить по моей квартире полуголый ты тоже не будешь. Ясно? – как-то быстро вы оживились после болезни, Пелагея Сергеевна.
Не став возражать, я напялил на себя эту рубашку и поймал на себе довольный взгляд Поли. Странная она всё-таки.
– Ты завтракать хоть будешь? – заботливо спросил я, на что та лишь положительно кивнула. Я подошёл к плите и аккуратно потянулся за ближайшей тарелкой. – Кстати, тебе тут звонили. Гагарина пару раз, муж и мама. Я ответил лишь на один звонок от Светланы Геннадьевны и пообещал, что ты ей перезвонишь, как только проснёшься, – как же резало слух это неудачное в данном контексте слово «муж».
– О, спасибо большое. Мама, наверное, с ума бы сошла, если бы ты не ответил, – поблагодарила меня Поля и, схватив свой мобильный телефон, помчалась в сторону гостиной.
[…]
Накормив свою девочку бульоном, который, по её словам, получился очень даже вкусным, я предложил ей переместиться обратно в спальню и всё же померить температуру. Знаете, я был очень удивлён, когда она без всяких споров и упреков со мной согласилась. Чёрт, да я вообще был удивлён всему происходящему в целом. Так странно и непривычно было сидеть с ней за одним столом, при этом не ловя на себе презирающих и недовольных взглядов. Да, завтрак у нас был не такой уж и идеальный, конечно. Тишина, витающая в воздухе, нехило напрягала нас обоих, но никто не знал, как её нарушить и что конкретно сказать. Тем не менее Поля не выгоняла меня из квартиры, не кричала, не смотрела убийственным взглядом, да она вообще не делала ничего, что могло быть хоть немного испортить это утро. Она оставалась такой же нежной и милой, как вчера, когда просила меня остаться с ней. И как прикажите мне на это всё реагировать?
– Тридцать семь и три. Вот видишь, я же говорила, что чувствую себя уже гораздо лучше, – протягивая мне термометр, с довольным выражением лица ответила девушка, поудобнее устраиваясь на кровати.
– Но лекарства пить ты всё равно будешь. И никаких возражений, Пелагея, – пригрозив пальчиком, засмеялся я и принялся искать нужные таблетки на прикроватной тумбочке. Всё это время Поля прожигала меня довольно-таки странным взглядом, что немного смущало меня. – Ты решила просверлить во мне дырку своими зелёными глазами? – не отрываясь от своего дела, я задал вопрос прямо, надеясь получить внятный и чёткий ответ.
– А у тебя сегодня есть какие-нибудь важные дела? – Поля быстро перевела свой взгляд в другую сторону, пытаясь держаться более уверенно, чем казалась на самом деле.
– Да нет, вроде ничего не планировал. А у тебя есть какие-то предложения? – я протянул блондинке лекарство и стакан воды, наблюдая за тем, как она с осторожностью принимает их из моих рук.
– Останешься со мной сегодня? – а у меня есть выбор?
– Останусь, – в глазах Поли молниеносно что-то сверкнуло, и я заметил, как она с лёгкостью выдохнула, принимая лекарство.
Кажется, что в этот момент кислород в комнате даже стал гораздо легче, а эта надоедливая напряженность вообще куда-то исчезла далеко за пределы квартиры. Неужели этот вопрос мучил её с самого утра? Но как она могла сомневаться в моем ответе? Знает же, что, если она попросит, я никогда не смогу её оставить. Ни-ког-да.
– Ты только не спрашивай меня ни о чём. Ладно? – и вот именно эта фраза чем-то неприятным отдалась в моём сердце, напоминая в сотый раз, что Поля замужем за другим, мать его, мужчиной. Этот другой мужчина засыпает и просыпается рядом с ней. Этот другой мужчина целует и ласкает её тело. Этому другому мужчине она говорит слова о любви. Что же тогда здесь делаю я? – Дима, пожалуйста. Я прошу тебя, просто останься со мной. На один денёчек, – девушка легонько коснулась моей руки, а я лишь смог натянуть на своё лицо подобие фальшивой улыбки. Сомневаюсь, что у меня получилось это удачно. «На один денёчек…». А что, если я не хочу на один денёчек? Что, если я хочу навсегда?
– Хорошо, я останусь, Поль, – слабак.
[…]
Весь день пролетел так незаметно и быстро, что сейчас мне даже не верилось, что на часах уже начало одиннадцатого. То ли это произошло из-за того, что мы с Полей сегодня так поздно проснулись, то ли из-за того, что этот день был особенным и кардинально отличался от остальных за всё последнее время. За весь последний год. Нет, вы не подумайте, ничего такого сегодня не происходило. Все эти часы мы провели с Полей на её кровати, смотря либо какие-то детские мультики, либо сериалы, на которые я даже не обращал никакого внимания. Все мои мысли и взгляд были сконцентрированы лишь на одной девушке, которая так беззаботно посапывала на моем плече. Идея посмотреть мультфильмы была изначально только её, но, как я понял, она не особо намеревалась их смотреть. Устроившись на мне поудобнее, Пелагея просто закрыла глаза и решила весь день посвятить отдыху. И правильно. Совсем скоро начнутся репетиции на «Голосе», и никто не знает, сколько сил и времени уйдёт на этот раз. Никто вообще не знает, как и чем закончится этот сезон…
Периодически я будил Полю, чтобы она принимала лекарства и проверяла свою температуру. К счастью, её самочувствие было достаточно неплохим. Она лишь жаловалась на лёгкую слабость и головокружение, но температура её тела придерживалась нормы. По её словам, боли в горле она не чувствовала, но иногда я всё же слышал, как хрипит её голос. Надеюсь, что больше мне не придётся видеть Полю в том состоянии, в котором она была вчера. Ведь это был просто кошмар. До сих пор помню эти неприятные мурашки по всему телу. Хотя, если бы не эта её болезнь, я бы вряд ли сейчас лежал с ней на одной кровати, крепко прижимая к себе.
– Почему ты согласился принять участие в новом сезоне «Голоса»? – тихо спросила девушка, вводя меня в полный ступор.
– Я думал, ты спишь давно, – удивлено заявил я, немного наклонив голову в сторону, чтобы наконец увидеть лицо Поли.
– Нет, я просто лежу, – как-то хмуро ответила блондинка, сжимая кулачками мою рубашку. – Ты не ответил на мой вопрос. Только, Дима, давай откровенно и без вранья.
– Ну, хорошо. Знаешь, когда боль разъедает тебя изнутри, постоянно возвращая в события прошлого, которое ты десять раз уже успел перечеркнуть, завалить себя с головой работой – это самое лучшее, что ты можешь сделать. Раньше я придерживался иного мнения, наоборот, отдаляясь от своей карьеры и пытаясь уйти глубоко в себя. Но после определенных обстоятельств я поменял свою точку зрения и понял, что работа – это единственное, что может держать меня, не давая шансов упасть снова, – я старался говорить более поверхностно, так, чтобы у Поли не возникло никаких ненужных на данный момент вопросов. – А почему ты решила вернуться? Я уверен, для тебя это было очень непросто.
Ответа на свой вопрос я так и не услышал. Пелагея явно не хотела отвечать, показывая это всем своим видом. Скорее всего, она просто не знала, что мне ответить. Уткнувшись носиком в рубашку, надетую на мне, она зажмурилась, и я понял, что сейчас ещё не время задавать подобные вопросы. Ведь она сама не знает на них ответы.
– Можешь не отвечать, – я положил свою руку ей на спину, аккуратно поглаживая.
– Какие такие обстоятельства заставили тебя поменять своё мнение? – нет, Полечка, прости, но этого я тебе точно не расскажу. Не сейчас. Возможно, даже никогда.
– Я думаю, нам пора ложиться спать, – поцеловав Пелагею в затылок, я почувствовал, как она на секунду напрягалась, но потом всё же расслабилась и закрыла глаза.
У нас у обоих в голове сейчас куча непонятных мыслей и вопросов, которые прилично напрягают. Но мы также оба понимаем, что ещё не время. Ещё не наступил тот момент, когда мы можем вскрыть все карты и понять, почему и что в данный момент происходит. Мы не задумываемся ни о прошлом, ни о будущем – этого и не нужно. Мы просто живём в настоящем, наслаждаясь такими банальными моментами, которым раньше не придавали никакого значения и не ценили.
Поправляя одеяло, я прижал Полю ещё ближе к себе и зарылся носом в её волосы. Спи, солнце. Сейчас нам обоим так будет лучше.
[…]
– Полинка, ты очень вовремя, – с долькой сарказма сонно протянула я, отвечая на звонок Гагариной и продолжая лежать на Диме. Надеюсь, я не разбудила его. Ведь он и так, наверное, нехило устал за последние два дня.
– Мать, на часах уже почти полдень, Тася все равно должна была тебя разбудить, так что не надо тут на меня всё сваливать, – шутливо произнесла подруга, которая уже явно давно проснулась. Какая-то она подозрительно бодрая с утреца. Не к добру это всё.
– Тася сейчас не со мной. Я после нашей с тобой встречи слегка приболела, и мама забрала её к себе. Но не волнуйся, я чувствую себя уже гораздо лучше, и у меня всё хорошо, – не торопясь раскрывать свои глаза, я слегка потянулась и улыбнулась. Какое же хорошее утро. За вчерашний день и сегодняшнюю ночь я наконец-то смогла полноценно выспаться.
– О, чего это мы такие довольные с самого утра? Колись, подруга, – с энтузиазмом попросила Полинка, на что я в ответ лишь тихонько рассмеялась. – Понятно, при встрече расскажешь. Кстати, если уж Таська всё равно не у тебя, то ты точно обязана согласиться на моё очень заманчивое предложение, – о, нет, знаю я эти заманчивые предложения. Особенно хорошо я знаю, чем они потом заканчиваются.
– Гагарина, что ты там опять придумала? – за секунду раскрывая заспанные глаза, я аккуратно поднялась с кровати и, накинув лёгкий халатик, вышла на балкон в гостиной.
– У меня Димка с сынулей внезапно так решили съездить отдохнуть за город к друзьям. Природа там, все дела. Ну, захотелось моим мужчинам шашлыков и свежего воздуха, вот и понесло их туда. Я по началу удивилась, чего это вдруг они меня с собой не зовут, а потом Димка мне так тоненько-тоненько намекнул, что пока они там отдыхают, я тоже могу расслабиться и оторваться по полной, – счастливо протараторила подруга на одном дыхании. – И ты сегодня едешь со мной в клуб, – что? Нет!
– Гагарина, ты с ума что ли сошла? Какой клуб? Я за Таськой сегодня хотела съездить. Сомневаюсь, конечно, что мама так просто поверит мне, что я уже выздоровела, но попытаться всё же стоит, – устало вздохнула я и посмотрела куда-то вдаль.
– Вот именно, Пелагея. Светлана Геннадьевна не видела свою внучку все эти месяцы, а ты ещё хочешь лишить её возможности сейчас понянчиться с ней. Что, если завтра тебе вновь взбредёт в голову какая-нибудь ерунда, и ты снова улетишь покорять всевозможные страны мира? – с иронией сказала Гагарина, отчего я не смогла сдержать смеха. – А чего ты смеёшься? От тебя всего можно ожидать.
– Ну, Полинка, палку-то не перегибай, – сквозь смех, промямлила я.
– Один денёчек ещё «поболеешь», ничего страшного не случиться. Когда мы с тобой последний раз отрывались нормально? А сейчас и у меня Димка уехал, и у тебя муж на игре. Идеально, – знаете, а Полинка в чём-то права. Давненько мы с ней не выбирались никуда. – Вот, я уже слышу по твоему вздоху, что ты согласна, поэтому, дорогая моя, жду тебя сегодня у себя часиков в семь. Договорились?
– Договорились-договорились, – эх, что бы я без тебя делала, Гагарина?
– Только, Поль, ты давай там оденься нормально. Как ты умеешь, в общем. Ты поняла, о чём я, – подруга специально сделала акцент на последней фразе, заставляя меня вновь засмеяться.
– Гагарина, не обижай меня. Я помню, как стоит одеваться на наши с тобой мероприятия, – обиженно протянула я.
– Я узнаю свою девочку. Серьезно? У тебя точно там всё в порядке? – удивления в голосе Полины было не меньше, чем во мне самой.
– Всё при встрече, – хитро улыбнувшись, прошептала я, в ответ получая лишь тысячу вздохов и ахов. – Всё-всё, целую тебя, дорогая, – не став слушать все вопросы Гагариной прямо сейчас, я отключила вызов и ещё шире улыбнулась.
