Текст книги "Love is above all (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Прижимая сейчас хрупкое тельце девушки к себе, я всё никак не мог прервать наш сладкий и достаточно уже страстный поцелуй. Впрочем, Поля и сама этого не хотела. Она, наоборот, ещё сильнее прижималась ко мне, ухватившись своими ручками за мою шею. Я чувствовал, как в этот момент стучало ее сердечко, а ноги и вовсе отказывали. Наверное, если бы не мои крепкие руки, так хорошо устроившиеся на ее талии, она бы давно свалилась прямо на пол.

Как описать то, что сейчас с нами происходит? Видимо, никак. Лично у меня точно нет никаких объяснений по этому поводу. Мне просто хорошо. Хорошо рядом с этой родной и маленькой девочкой. С девочкой, которая однажды смогла кардинально меня изменить. Она оказалась единственной, кто сумел заставить меня совершенно иначе посмотреть на людей, на чувства, на жизнь в целом. До знакомства с Полей я был абсолютно другим человеком. В отношениях со всеми своими бывшими девушками я старался жить сегодняшним днём, особо не заглядывая в будущее. Нет, это происходило не потому, что я их якобы не любил или использовал, как они предполагали. Просто на тот момент я считал, что отношения и должны быть именно такими. Ты должен полноценно отдаваться любви, жить здесь и сейчас и не заботиться о том, что тебя ждёт в будущем. Тебе нужно попросту наслаждаться моментом. И всё. Поэтому меня даже иногда раздражало, когда мои прежние девушки начинали говорить о каких-то там грандиозных планах или раскидываться чересчур громкими словами о своих чувствах. Я тогда думал, что никакого смысла в этих словах все равно нет, поэтому они и оставались без взаимного ответа. Нет, не стоит думать, что я был таким уродом, не ценившим чувства других людей, просто, находясь с этими особами, я не мог точно сказать, надолго ли наши отношения или нет. Я любил каждую из них, очень любил. Да ту же Лялю взять… Любовь была невероятная. Но при этом я всегда знал, что лично для меня наши отношения могут закончиться через неделю, через месяц, а могут затянуться и на несколько лет. Может быть, и на всю жизнь. То есть я попросту не понимал, что у нас за отношения, к чему они ведут, поэтому и не любил всех этих красноречивых лишних слов.

С Полей же было всё совершенно по-другому. Она научила меня иначе смотреть на весь мир. Как внешний, так и внутренний. Возможно, я даже могу заявить, что именно она научила меня по-настоящему любить. Ведь, если внимательно посмотреть и вспомнить всю нашу историю, я действительно только с ней понял, какими живыми и искренними могут быть отношения. После первого же поцелуя, после первой же нашей ночи я понял, чего хочу и жду от этих отношений. Я как-то в один миг осознал, что именно с этой девушкой я хочу связать всю свою оставшуюся жизнь. Именно эту девушку я представлял в роли своей жены и матери наших будущих детей. И, наверное, только с ней я никогда не стеснялся в своих любовных признаниях и совместных мечтах о будущем. Мы любили, хотели, мечтали. Мы были счастливы вместе. Очень. Как я мог тогда ее променять? У меня до сих пор это не укладывается в голове.

К черту! Главное, что сейчас она стоит здесь и со мной. Такая хрупкая, маленькая блондинка с зелёными глазками, пушистыми ресницами и сильным характером… Она только что дала шанс. Нам обоим. И я воспользуюсь этим самым шансом. Ведь когда-то я уже дал возможность этой девочке уйти, сбежать от меня, но не сейчас. Сейчас все будет совсем по другому сценарию.

И как бы мне не хотелось прерывать этот головокружительный и затянувшийся момент наслаждения, в который мы действительно погрузились с головой, мне все же пришлось это сделать, потому как иначе мы с Полей попросту бы задохнулись. И вот… Новая секунда. Первый глоток желанного воздуха. Глаза в глаза. Частое и неглубокое дыхание. Чуть подрагивающие тоненькие пальчики на моей шее. И улыбка. Ее улыбка. Едва заметная, правда, но всё же. Именно такую ее улыбку я не видел очень давно. Честно признаюсь, даже был уверен, что больше никогда и не увижу.

– Поль, поехали отсюда, а? – я всеми силами пытался отдышаться и привести дыхание в норму, но получалось это пока очень плохо. Не отрываясь от серо-зелёных глаз, которые сейчас были так близко, я кое-как сдерживался, дабы снова не коснуться пухлых губ блондинки. Мы едва соприкасалась лбами, не смея даже отстраниться друг от друга. Счастье. Да, наверное, это именно оно.

– Извини, я не могу. Честно-честно. Тасю надо забрать от мамы, да и Гагарина меня в машине ждёт, – и почему всё так не вовремя? Можно отбросить все дела хотя бы на один день? Тем более такой день…

Слегка нахмурившись и глубоко вздохнув, я уже хотел было возразить и сказать, что никуда не собираюсь отпускать эту малышку, но не успел я и слова вымолвить, как почувствовал на своих губах тонкий указательный пальчик.

– Тшш… – тихо выдохнула Поля, на мгновение нежно целуя меня в уголок губ. Господи, это точно сейчас происходит со мной? – Мы завтра встретимся. Я обещаю, – девочка моя, ты даже не представляешь, как я скучал по твоему такому нежному и ласковому голосу. Неужели все возвращается? Вот так просто. После всех этих слов, поступков. После всех изменений, которые произошли с нами за этот год. И что это на тебя повлияло? Наш разговор с Аксютой? Или что-то совсем другое?

– Обещаешь? Серьезно? То есть не уйдёшь? Не убежишь? Не будешь говорить, что это была ошибка? Не дашь мне пощёчину, когда я снова захочу тебя поцеловать? – я бы продолжил ещё миллион грустных предположений по поводу дальнейших Полиных действий, но попросту не смог этого сделать, потому как она специально больно впилась своими ногтями в мою шею, отчего мое лицо моментально скривилось. Стервочка. Всегда так любила делать.

– Что ты там говорил? – ещё шире улыбаясь, Поля подушечками пальцев погладила то место, где буквально секунду назад орудовали ее ноготки. Что за женщина, а? – Я не расслышала просто.

– Поль, ты мне только честно скажи, чтобы я сразу успокоился, и всё. Сейчас я могу тебе верить? – слегка отстраняясь от девушки, но при этом не убирая руки с тонкой талии, я с серьёзным выражением лица смотрел на неё. Наверное, мой вопрос прозвучал довольно глупо, ведь, по сути-то, это именно Поля должна об этом беспокоиться, а не я.

– Сейчас можешь, – всё. Камень с души резко рухнул куда-то вниз, словно навсегда обещая больше никогда не напоминать о своём существовании.

– Ты уверена? – в глазах появился игривый и счастливый огонёк, но почти моментально пропал, а я уже и пожалел, что задал этот глупый и лишний вопрос, потому как вновь почувствовал острую боль в области своей шеи, отчего даже не смог сдержать недовольного шипения. Хозяйку этих шаловливых ногтей, которые, наверное, уже до крови разодрали мою кожу, захотелось придушить прямо здесь. Но, не дав мне ни единой возможности что-либо сделать или хотя бы сказать, Поля пробурчала что-то вроде «уверена» и снова накрыла мои губы своими.

[…]

– Я позвоню тебе сегодня вечером. Не против? – нехотя отстраняясь от Димы, я настороженно огляделась вокруг, дабы убедиться, что наших мимишных «обнимашек», которые длились уже минуты три, никто не видел. Благо на парковке «Останкино» сейчас было не так уж и много народу, что позволяло нам ещё хотя бы одну минутку насладиться друг другом. Лишних глаз действительно не хотелось, но так просто взять и разойтись у нас тоже не получалось.

– Может быть, ты лучше приедешь? – Билан снова притянул меня к себе за талию и, утыкаясь носом мне в шею, заставил мою кожу в тысячный раз покрыться мурашками. До чего же сейчас хорошо и так спокойно на душе. Впервые, кстати, за последнее время.

– Дима, ну, мы же уже обсуждали это несколько минут назад. У меня Тася скоро забудет, как я выгляжу. Ещё и эти репетиции… С бабушкой только ближайшее время сидеть и будет, – устало вздохнув, я зарылась пальцами в Димины волосы, словно забывая, что мы, вообще-то, собирались прощаться. – Я так не хочу уходить, – так тихо, что мне даже показалось, будто Дима и не услышал этих слов.

– Я тоже, – а, нет, услышал.

На лице отчего-то появилась такая глупая и смущенная улыбка, которая просто отражала всю мою теплоту, поселившуюся в сердце. Казалось, я готова прямо сейчас взять и расплакаться от чувств, которые раздирают меня изнутри. Это нереально описать словами. Что-то подобное необходимо только прочувствовать.

– Я буду ждать звонка, – уже уверенно и на этот раз точно отстраняясь от меня, Дима на секунду кинул взгляд куда-то мне за спину, после чего заметно усмехнулся. – А тебя сейчас ждёт коварный допрос с пристрастием, – усмешка с его лица так и не сходила, а я, на секунду даже испугавшись, резко обернулась.

Недалёко от нас стояла моя любимая машинка, которую я увидела впервые за последние дни, а за рулём, кто бы сомневался, сидела не менее любимая Гагарина. И как мы могли ее сразу не заметить?

Не сдержавшись, я громко рассмеялась, уже предвкушая, что меня ждёт, как только мы с Димой разойдёмся.

– Так, мне действительно уже пора. Я побежала? – в надежде ещё хоть как-то растянуть этот сладостный момент, я переплела наши с Димой пальцы, сразу же чувствуя, как он ещё сильнее их сжимает.

– Подожди. Поль, мы не поговорили по поводу твоей семьи. Об Иване, в смысле. Я не хочу сейчас начинать эту тему, но это нужно как-то… – я знаю, Димочка, знаю.

– Давай чуть позже это обсудим. Не сейчас. Ладно? – замечая до боли неуверенный кивок Билана, я скорее поцеловала его в щеку и нехотя расцепила наши руки. Не хочу уходить…

Также я не могла оставить без внимания и то, как изменилось лицо Димы, когда он вспомнил про Ваню. Я видела, что ему очень неприятна эта тема, и прекрасно его понимаю. Конечно, я и сама об этом уже успела подумать. Ещё когда стояла в коридоре, подслушивая разговор с Аксютой. Я тогда сразу поняла, что в этот раз точно не смогу сопротивляться своим чувствам и поддамся. Честно? Ещё ни на секунду об этом не пожалела.

Мысль о Ване задержалась в моей голове буквально на несколько мгновений, после чего ушла с такой же неимоверной скоростью, что и пришла. Подло? Неправильно? Несправедливо? Да, определённо. Я и не спорю. Но в тот момент у меня в голове внезапно вспомнилась фраза Полинки: «Поля, ты сама хоть готова прожить всю свою жизнь с нелюбимым мужчиной?». С нелюбимым. Так больно и противно это осознавать. Противно от самой себя, если честно. Но, действительно, смогу ли я всю жизнь обманывать себя и всех вокруг? Да и какое право я имею удерживать Ваню возле себя, беспощадно тратя его жизнь, его время, заранее зная, что все равно никогда его не полюблю? Это очень жестоко по отношению к нему. Он ведь живой человек. Ему тоже хочется простой и искренней любви, как и всем. Знаете, он ведь ее и заслуживает. Этот человек сделал столько всего для меня, что мне дико перед ним неудобно и стыдно. На протяжении последних полутора лет Ваня был единственным, кто никогда меня не осуждал, не критиковал, всегда выслушивал и заботился. Да, в последнее время наши отношения очень охладели, и мы постепенно отдаляемся друг от друга. Но ведь так было не всегда.

Всё началось только несколько месяцев назад, когда я ещё жила в Соединённых Штатах. Я чувствовала себя там такой одинокой и ненужной, что готова была сойти с ума. Именно из-за этого мы очень часто ссорились с Ваней, который приезжал ко мне довольно редко и нерегулярно. Отношения между нами уже тогда нехило подпортились. Ну, а когда мой муж узнал о моем возвращении в «Голос»… Всё вообще кардинально изменилось. Его реакция была настолько жестокой, что я сильно испугалась, закрылась. Доверие к этому человеку растворилось так же быстро, как и понимание и забота с его стороны ко мне. После мы изо всех сил старались, пытались всё возобновить. Не получалось. Хотя, если честно, пару раз я задавала себя вопрос: «А хочу ли я, чтобы получилось? А надо ли?». Я уверена, он чувствовал эти мои страхи и сомнения. Да и, разумеется, он с самого начала знал, чем может закончиться мое возвращение.

Как мне теперь всё объяснить и оправдаться перед Ваней? Как причинить ему самый минимум боли? Что сказать? Что сделать? Столько вопросов, но ни одного ответа.

Ещё раз одарив Диму лучезарной улыбкой, я медленно развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась в сторону своей машины, при этом чувствуя на своей спине его провожающий взгляд. Господи, как же хочется сейчас плюнуть на всё и уехать с ним куда-нибудь подальше. Возможно, скоро так и произойдёт. Возможно…

Только после того, как я села в свой автомобиль, негромко закрыв дверцу, Дима помахал мне рукой и ушёл в противоположную сторону к своей машине. Как же этого не хватало. Тяжело выдохнув и на секунду зажмурив глаза, я повернулась лицом к Гагариной, которая удобненько так устроилась за рулём моей, между прочим, машины, и сразу же поняла, что сейчас всё будет очень плохо. Лицо подруги было чересчур серьёзным и удивлённым, что не могло не настораживать и не пугать. Внимательно рассматривая меня, она словно ожидала какой-то пламенной речи или хотя бы кратких объяснений, но я только глупо улыбалась, и все.

– Полинка, не смотри на меня так, – промурлыкав, я ещё шире улыбнулась и в буквальном смысле «разлеглась» на сидении. Чувство какой-то неземной эйфории атаковало меня, и я ничего не могла с этим поделать.

– Ханова, я сейчас тебя не поняла. Это что только было? – возмущённый и недоумевающий тон блондинки не вызывал никаких неприятных чувств, что очень удивительно. – Кто мне про мужа только-только заливал? Или я снова что-то неправильно услышала и придумала?

– Родная, поехали за Таськой, а? – поудобнее разместившись, я прикрыла глаза, не снимая при этом со своего лица счастливую улыбку.

– Так, ясно, позже поговорим, – о, да, я узнаю этот недовольный и, видимо, даже осуждающий тон.

Именно такую реакцию Гагариной я предполагать не могла. Почему-то я ожидала, что она начнёт прыгать и кричать на весь салон автомобиля, при этом периодически хватаясь за меня и расспрашивая обо всем в самых мельчайших подробностях. В её глазах, по идее, должна была быть радость и счастье, но что-то явно пошло не так. Странно.

Она всегда так рвалась вновь сблизить меня с Димой, заставить хоть как-то рассказать ему всё, наивно полагая, что я этого не замечаю. Все эти ее приглашения на различные мероприятия, дни рождения, где бы мы могли столкнуться с Биланом, были самым лучшим и любимым ее хитом. Каждый раз я знала, что на подобном празднике могу встретить его, поэтому постоянно и искала тупые отговорки, дабы попросту не ходить никуда. Спустя какое-то время Полина, конечно же, успокоилась и поняла, что все ее старания и попытки бессмысленны. Она отпустила мои проблемы, позволяя мне одной полностью в них раствориться. Разговоры про Диму отъехали на самый задний план, а вскоре и вовсе забылись. Не знаю, в какой именно момент это произошло, но со временем я как-то стала замечать, что Полина совсем не хочет разговаривать о Диме. Да, Гагарина никогда не скрывала, что всеми руками и ногами она только на его стороне, но ее чересчур уверенное равнодушие к этой теме как-то напрягало. И хоть я и сама заставила всех забыть или хотя бы элементарно не расспрашивать меня о нашем расставании с Биланом, я всё равно каждый раз наивно надеялась и ждала услышать хоть что-то про него. Хоть маленькую каплю информации. Но нет, ничего не было. Ни Гагарина, ни Добрякова, ни даже Яна Рудковская не начинали со мной подобные разговоры. Ну, а я и не пыталась разузнать, почему. Мне тогда казалось, что это все равно бессмысленно. Наши дороги с Димой на тот момент разошлись, и, честно признаюсь, я не думала, что когда-то ещё сойдутся.

В общем, как-то плавно, но всё же мы с Полиной перестали беседовать на эту больную тему. Иногда меня, конечно, очень задевал тот факт, что моя лучшая и самая близкая подруга занимала сторону Димы, но я ее никогда не винила в этом. Нет. Она все делала правильно. Абсолютно всё. Добрякова частенько не понимала ее и удивлялась, почему я так спокойно отношусь к тому, что Полина, бывает, очень резко высказывается по поводу нашего с Димой расставания, но рассказать хоть кому-то причину своего столь странного поведения я так и не решалась. Всю правду знали только Гагарина и моя мама. Больше никто. И меня это устраивало. Не потому, что я не доверяла никому, кроме них. Нет, конечно. Просто мне и от них двоих по горло хватало осуждения и непонимания. Ещё бы больше негатива к своей личности я бы просто не вынесла. Для всех остальных мое прошлое так и оставалось под великим запретом, который никто и никогда не смеет нарушать. Я сама построила все эти стены и оградила себя ото всех, а потом жаловалось о том, как мне плохо и одиноко. Да, во всем была виновата я сама, и никто больше.

Всю дорогу до моей мамы мы с Полиной ехали молча. Если бы не радио, которое хоть как-то разряжало обстановку, я бы, наверное, не выдержала. А может, и выдержала бы. Не знаю. Сейчас вообще очень странное, но до боли приятное состояние. Знаете, просто не хочется ни о чем думать, ничего делать. В хорошем смысле. Я просто-напросто наслаждаюсь сейчас теми прекрасными ощущениями, которые происходят в моей душе. Чувство какой-то невероятной легкости и теплоты. Надолго ли? Навсегда ли? Пока неважно. Главное, что они есть сейчас.

========== XVI ==========

«Однажды мы все устаём притворяться и лгать».

Вы когда-нибудь задумывались о том, что наша жизнь – очень непредсказуемая и сложная штука? Мы постоянно ошибаемся, ударяемся, падаем, но потом все равно смело встаём и, наплевав на все, продолжаем идти дальше. Наверное, в этом и заключается суть всего нашего существования – двигаться только вперёд, не взирая на любые проблемы. Что бы с нами не происходило, мы просто обязаны находить в себе силы продолжать идти по нашей, пусть и непростой, дороге жизни. Если самим не получается – найти человека, который за одно мгновение решит эту проблему и поможет нам перепрыгнуть через огромную лужу отчаяния и одиночества.

Я нашла…

Да, мы не способны видеть сценарий нашей жизни целиком. Мы не знаем, какой она будет, когда она закончится. Мы знаем только то, что она не вечна. Не вечно небо над головой. Не вечны лучи солнца, которые так раздражают нас по утрам. Не вечны люди, встречи с которыми мы откладываем на «другой раз», наивно полагая, что ещё будет куча времени для встреч. Может, пора наконец понять, что всё, что нас окружает, не вечно и рано или поздно всё закончится? Ведь, действительно, однажды наступит момент, когда мы потеряем всё в один миг. И нет, я считаю, это совсем не грустно.

Просто нам нужно научиться жить так, как мы действительно хотим. Отказаться от ненужных людей, напрочь забыть про неинтересную профессию, которую нам навязали родители, забросить хобби, которое нас раздражает. В общем, отпустить все то, что нам навязали обстоятельства или ещё кто-то, и притянуть к себе то, что мы по-настоящему и искренне любим.

Притянула. Вернула. И терять больше не собираюсь.

Что касается непредсказуемости нашей жизни… Посудите сами. Сегодня мы можем кипеть от чувства ненависти к человеку, а завтра любить его до смерти, и наоборот. В один день мы проклинаем час, минуту, секунду, когда судьба свела нас с этим человеком, а в другой – благодарим небо за этот чудесный подарок судьбы. Мы чего-то боимся, живём в постоянном страхе, а спустя какое-то время понимаем, что сами навесили себе ненужные ярлыки и фобии. Мы уверенно выбираем путь лжи и отчаяния, смерившись с тем, что так и проживем всю свою жизнь, а на следующий день понимаем, что готовы отказаться от постоянного вранья и вскрыть все карты ради счастья с одним единственным человеком.

И я вскрою. Обещаю.

Те, кому жизнь даётся легко, ещё и не жили вовсе, я вас уверяю. Простая и беззаботная жизнь – это, по сути, и не жизнь. Сложности, препятствия просто обязаны быть на нашем пути. Как ни странно, они раскрашивают наш путь и придают всему хоть какой-то смысл. Именно когда что-то идёт не так, нам интересно. Мы не пойдём на тот же фильм, если будем знать, что весь сюжет будет о том, как хорошо и замечательно живётся главным героям. Мы хотим видеть, как они справляются с проблемами и переживают все свои потери. Почему же мы тогда не можем смириться с тем, что у нас тоже есть свои проблемы и к ним стоит относиться более спокойно и лояльно? Так хотим жить спокойно, без всяких трудностей, но сами же не ищем лёгких путей.

Ой, сколько же вопросов и мыслей сейчас в моей голове… Да и пусть. Зато я наконец-то поняла, какой же дурой была всё это время. Обманывала себя и всех вокруг. Предала самого родного и любимого человека. Сыграла на доверии многих близких людей, желая лишь спастись от огромной дозы боли. Спаслась? Конечно, нет. Зато причинила ее не только себе, но и другим.

Дура! Дура! Дура!

Но я все исправлю. Все ошибки «жестокого» прошлого. Свои личные ошибки.

[…]

– Ой, это кто у нас тут такая красавица? Кто у нас такая малышечка? – Гагарина, подлетевшая ко мне, как только я вышла из подъезда, в буквальном смысле выхватила из моих рук Тасю и не смогла сдержать широкой улыбки, увидев эту маленькую девочку. – Полька, какая же она у тебя хорошенькая. Боже мой! На фотографиях совсем другая была.

– Так она там ещё и маленькая совсем была, – добродушно усмехнувшись, я направилась в сторону машины, едва слыша, как подруга малюсенькими шагами идёт следом и что-то шепчет Таське. – Теперь я за рулём, дорогая, – открыв дверцу машины, я облокотилась на неё и с нежностью смотрела на вмиг подобревшую блондинку с моим счастьем на руках. Картина была чересчур даже милой, скажу я вам.

– Да без проблем, никто тебе и не мешает. Да, Таисия? Пусть наша мамка за рулём едет, пыхтит там, а мы с тобой рядышком отдыхать будем, – кинув удивлённый взгляд на Гагарину, я лишь немного посмеялась и спокойно села в машину.

И всё-таки я до безумия люблю эту женщину.

– А автолюльку я для кого, спрашивается, покупала? – дождавшись, пока Полинка вместе с моей дочкой сядет на пассажирское сидение, я кивнула головой на задний салон авто, где красовалась шикарная автолюлька, купленная специально для Таси.

– Так, мать, не ворчи давай. Поехали лучше за вашими вещами, потом ко мне и только после этого пойдём в парк – гулять, – интонацией выделив последнее слово, Гагарина ясно дала понять, что нас ждёт очень долгий и «увлекательный» разговор, избежать которого явно не получится.

Да, если честно, избегать и не хочется. А зачем? Смысл? Сейчас мне, наоборот, нужна поддержка и советы подруги. За пару минут моя жизнь кардинально изменила своё направление, и никто, кроме Полины, не в силах помочь мне разгрести все, что накопилось за целых полтора года. Хотя, наверное, вернее сказать, всё то, что я накопила за целых полтора года.

[…]

Медленно гуляю по парку, я наслаждалась красотой нашей чудной и, казалось бы, невозможной природы. Если внимательно присматриваться ко всем мелочам на улице, можно заметить уйму прекрасных вещей. Попробуйте. Это действительно так. Когда-то моя мама научила меня видеть красоту в простых и обыденных вещах. За это я буду благодарна ей до конца жизни. Честно.

Знаете, а мне даже грустно как-то осознавать, что совсем скоро наступит долгая и прохладная осень. Вообще, раньше я как-то нейтрально относилась ко всем временам года, но в последнее время стала замечать, что тёплые и жаркие деньки мне гораздо больше по душе, нежели холодные и зимние вечера под огромным одеялом. Да и само лето у меня ассоциируется с чем-то светлым и лёгким, а вот осень – с чем-то нагнетающим и тяжёлым. Ну, что ж, с годами вкусы и взгляды меняются, и с этим, увы, ничего не поделаешь. Остаётся только смириться.

Стрелки на часах потихоньку близятся к вечеру, и это означает, что мой муж вот-вот прилетит в Москву и поднимет катастрофический бунт, когда обнаружит, что ни любимой жены, ни крохотной дочери дома нет. Если честно, я так и не придумала до конца, как объясню ему своё отсутствие на некоторое время… Некоторое. О каком, интересно, таком некотором времени я говорю вообще? Собралась уходить – имей смелость хотя бы в этом признаться. Мало того, что сбежала из дома, как самая наглая преступница, так ещё и пытаюсь прикрыться липовыми причинами и отговорками. Ханова-Ханова!

Остановившись у одной из свободных скамеек, Полинка с великим удовольствием на неё присела и, убедившись, что Тася спит в своей колясочке, которую мы, кстати, успели прихватить из дома, когда заезжали за вещами, внимательно уставилась на меня.

– Ну, давай, рассказывай, подруга, – тяжело выдохнув, я шмыгнула носом и присела рядом с девушкой, усердно пытаясь собрать все мысли и слова воедино. Сложно. Правда. Да и учитывая ещё то, что я уже заранее знаю, что конкретно после моего монолога мне скажет Гагарина…

Минута. Две. Три.

Гробовое молчание перебивают лишь разговоры каких-то прохожих и приятный шум деревьев.

Напрягает. Сильно.

– Поль, я ведь не кусаюсь. По крайней мере, пока. Чего ты так нервничаешь? Просто объясни мне, что такого там произошло, что так резко заставило тебя поменять своё мнение. Ты сначала стояла и переживала, как бы тебе от мужа засосы свои спрятать, а сейчас, по-моему, тебя это вообще не волнует. И ко мне ты едешь не потому, что чувства Вани поберечь хочешь, а просто потому, что понимаешь, что больше не можешь находиться с ним рядом. Не твой он. Не нужен больше, – будто остриём ножа по самому больному месту.

– Полин, что значит «больше не нужен»? Ты так говоришь, будто я им поигралась и теперь бросаю при первой возможности. Ты же знаешь, что я действительно пыталась его полюбить. Я строила с ним семью, я надеялась, что у нас все получится. Должно было получиться. Просто всё пошло не так. Может, ничего бы и не изменилось, если бы я не вернулась в Москву, – на пару секунд остановившись, я с осторожностью перевела взгляд на Гагарину и со спокойствием выдохнула, когда увидела, что в её глазах нет никакого осуждения, и она и действительно готова к разговору. – Он всё понимал, когда шел со мной в ЗАГС. Полин, он с самого начала наших отношений знал всю историю с Димой. Я не давала ему никаких гарантий и обещаний. Я не говорила ему о безграничной любви и бессмертных чувствах. Я предупредила обо всем сразу. Он знал, на что идёт. Да, я виновата перед Ваней, и очень долго буду ещё обвинять и терзать себя. Ты даже не представляешь, какого это – чувствовать себя дрянью перед человеком, который готов ради тебя на всё. Но, знаешь, ещё больше я буду мучить себя, если продолжу врать и ему, и Диме. Год назад я совершила ужасную ошибку, за которую продолжаю расплачиваться. Я одним решением решила всё и за всех. Не спрашивая, не думая о том, а будет ли так лучше остальным, я перечеркнула сразу несколько судеб. Мои принципы о семье, о крепкости брака оказались сильнее. Понимаешь? Да, я знаю, у меня не было никакого права так поступать с несколькими людьми. Ты предостерегала меня, предупреждала, а я, дура, сделала все по-своему, – не заметив несколько слезинок, которые безжалостно покатились по моему лицу, я продолжала смотреть в одну точку, в один момент внезапно почувствовав тёплую ручку Гагариной на своём плече.

Только она знает, как мне сейчас больно и тяжело. И даже несмотря на мою подлость и виновность, она все равно мне поможет и поддержит.

– Я знаю, как сильно виновата перед всеми. Знаю, Полин! Мне хочется изменить всё. Да я даже готова абсолютно на всё, лишь бы хоть как-то исправить все ошибки, которые когда-то натворила. Сказал бы мне кто-нибудь, как это сделать. Я бы сделала. Клянусь. Пошла бы на всё, что угодно. Честно, – а Полина настойчиво молчит. Лишь внимательно слушает. Как всегда. Дожидается, пока я выскажу всё до последней мелочи, и только тогда вставит «своё слово». – Знаешь, сегодня, когда Дима прошёл мимо меня, облив неким наигранным безразличием, меня будто током ударило. От одного взгляда захотелось разбиться на мелкие осколки. Осуждение – именно это было в его карих стальных глазах. Я не рассказала ему всю правду год назад, потому что боялась ненависти и отречения с его стороны, а когда увидела все эти чувства в его взгляде сегодня, испугалась. Испугалась настолько сильно, что дыхание перехватило. Тогда вмиг всё стало безразличным. Стало плевать на все мои сомнения и страхи. Меня трясло. Слёзы было очень сложно сдерживать. А когда я ещё услышала Димин разговор с Аксютой… Меня и вовсе унесло. Ты понимаешь, даже после моего скотского поступка он защитил меня, принял «удар» на себя. Он видел, как мне тяжело было выслушивать слова Юрия Викторовича, и сделал всё, чтобы я этого не слушала. Да, вроде бы ничего сверхъестественного он и не сделал, просто лишил меня возможности выслушивать замечания от Аксюты, но… Но мне это во многом помогло. Я вернулась в то время, когда всё ещё было хорошо, когда я ещё была совсем другая. Дима, сам того не осознавая, помог мне вспомнить, кто я и какая я. Наверное, этого было вполне достаточно, чтобы повлиять на мое мнение и позицию. Я не хочу больше врать, играть чужую роль. Я хочу вернуть то, что сама потеряла.

– Поль, не мне от тебя скрывать, что я изначально была против твоего этого «союза» с Ваней. Нет, я никогда не имела ничего против конкретно него самого. Он хороший и приличный человек, наверное, не менее прекрасный хоккеист и отец, но просто не твой. И вот этого действительно достаточно. Я так и знала, что однажды ты пожалеешь обо всем, что раньше считала, цитирую, правильным и единственным выходом из ситуации. Я же говорила тебе, предупреждала. Почему ты меня не послушала? Зачем ты тогда все скрыла? Кому лучше стало? Тебе? Тасе? Ване? А может быть, Диме, который места себе все это время не находил? – и кто бы сомневался, что сейчас я услышу именно эти слова? Конечно, я не спорю, Гагарина права. Она сто раз предупреждала меня, а я ее, как всегда, не послушала. Посчитала, что я сама лучше всех знаю, как я должна поступить и что от кого скрыть. И мама, и Полина осуждали меня, но, спасибо им, все же не отрекались. Но, как бы я сейчас не была виновата перед всеми, от этих слов подруги мне-то все равно не легче, наоборот, только хуже.

Крепко вцепившись руками в скамейку, тем самым напрягая их до невозможности, я отвернула голову от Полины в противоположную сторону, дабы скрыть новый поток слез. Нет, слезы были вовсе не от обиды, у меня нет никакого права обижаться. Скорее, от стыда. Я прекрасно знаю, что Гагарина права. Просто так больно осознавать, что всё, что я действительно когда-то считала «правильным» и «верным» разбилось в пух и прах за пару мгновений. Одно мое глупое и эгоистичное решение повлияло не только на мою судьбу, но и на судьбу других, ещё нескольких людей. Я мучила не только себя, но и их.