Текст книги "Love is above all (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– Димка, конечно, рожу. Только не обоих сразу, ладно? – комната моментально наполнилась моим звонким смехом. Я кое-как успевала смахивать слезы со своего лица, краем глаза замечая, с каким умилением на меня всё это время смотрит Димка.

[…]

Доброжелательный официант мило улыбнулся и поставил на наш стол новые порции коктейлей и три мороженых. Кинув робкий взгляд на Билана, я всячески старалась скрыть своё любопытство, которое так явно выражалось на моем лице. Мне столько всего хотелось у него спросить… А как он сделал Ире предложение? А где они отмечали свадьбу? Как решились взять чужого ребёнка? А завели ли домашних животных? Почему так редко появлялся в Москве? Почему за столько лет ни разу не захотел встретиться со мной? И, наверное, самое главное… Кому посвящалась та песня?

– Мама, это мне? – незаметно подбежавшая к нам Тася, которая так долго не могла отлипнуть от бедного аниматора, указала на третью порцию мороженого и присела за наш столик. Вся мокрая, немного уставшая, но такая довольная.

– Конечно, тебе, принцесса. Я надеюсь, ты ничего не имеешь против шоколада, – ласково произнёс Дима, внимательно наблюдая за каждым движением Таисии.

Я замечала уже это за сегодняшний день ни один раз. Артист, конечно, всегда любил детей, их эмоции, смех и веселье. Чего только стоит его отношение к сыну Рудковской. Дима стал для Сашки самым настоящим вторым отцом. Но то, как Билан сейчас смотрел на Тасю… Он будто рассматривал в ней что-то. Причём делал это чересчур пристально. Неужели чувствует?

– Я точно не имею, а вот мама, наоборот. Вечно отказывается от сладкого, всё мне отдаёт. Говорит, за фигурой своей следит, – выдавив из себя лёгкую улыбку, я заглянула в глаза Димы, сидящего напротив меня. Ну, ни у меня же одной сейчас картинки пролетают, словно старинная киноплёнка?

– Вот как? Думаю… – точно ни у одной! – Думаю, это стоит исправлять. Твоя мама, на самом деле, очень любит шоколад, – как зачарованные, мы смотрели друг на друга, не смея оторвать взгляд даже на секунду. Наверное, это неправильно – сидеть за одним столом, вместе отмечать мой день рождения… Мы не в тех отношениях, чтобы с абсолютным спокойствием посещать подобные многолюдные заведения и непринуждённо вести беседу. Разумеется, всё было бы гораздо проще, если бы Билан не был женат. Но он женат. Его жена сейчас где-то в Москве, а он здесь. С чужой женщиной, с чужим ребёнком.

– Правда? – по-настоящему удивленная Тася недоверчиво посмотрела сначала на меня, а потом на Диму. Боковым зрением я заметила, что она уже достаточно измазалась мороженым. Но ни подать ей салфетку, ни хотя бы сказать ей об этом, я не могла. Гипноз.

– Правда-правда, – произнёс Дима, а мне отчего-то его голос показался хриплым.

– Мам, ты чего задумалась? У тебя же сегодня праздник, веселиться надо, – чумазое чудо с наслаждением облизало ложку и потянулось за своим коктейлем. Я действительно немного заблудилась в своих мыслях, поэтому не могла нормально контролировать выражение своего лица. Я не Дима.

– А мы с тобой маму сейчас по аттракционам поводим, и она сразу про печали свои забудет, – подавая Тасе салфетку, чтобы та всё-таки вытерла шоколад с лица, артист широко улыбнулся и одарил меня своим прищуренным взглядом.

– Билан, ты серьезно что ли? Какие аттракционы? Я никуда не пойду, – расхохотавшись почти во весь голос, я была уверена, что Дима шутит.

– Давай-давай, Пелагея, – встав из-за стола, певец протянул руку Тасе, которая, ни на секунду не задумываясь, ловко ухватилась за него. – Я не позволю тебе грустить в свой собственный день рождения.

Я не знаю, сколько конкретно времени мы провели в этом Парке, скольких людей удивили своими криками и смехом. Но то, что этот день был живее всех остальных за последние годы – неоспоримый факт. Наверное, впервые за несколько лет я почувствовала себя той молодой Полей. Не Пелагеей Сергеевной, а просто Полей. Полей, которая безгранично счастлива, бегая босыми ногами по мокрому асфальту и прячась от Билана, который носился с водяным пистолетом, как мальчишка. Со стороны наша троица выглядела, как самая настоящая и крепкая семья. На всех аттракционах нас и принимали так – мама, папа и весёлая красавица дочь. Мы смеялись, как могли. Держались за руки. Обнимались. Прыгали от счастья, когда совместно выиграли плюшевую игрушку для Таси. Брызгались водой. Убегали от «пирата». И всё это вместе. Не в смысле «за ручку», а просто вместе. Мы эмоции ощущали одинаково, страх испытывали общий, радовались искренне… На какое-то время я даже, честно признаюсь, забыла о том, что у Димы давно уже другая семья; что мы с Тасей уже столько лет живём в другом городе, другой жизнью. Это «другое» [чужое] просто напрочь растворялось в счастье, которое испытывали мы втроём.

[…]

– Ты же ему расскажешь, правда? – усердно помогая утрамбовывать наши с Тасей вещи в чемодан, Яна периодически возвращалась к теме, которую мы с ней обсуждаем уже несколько дней. Глубоко погружаться в этот разговор я не хотела, поэтому в ответ на её вопрос я лишь мягко кивнула головой в знак согласия, при этом стараясь не отвлекаться от сборов.

Я до последнего не хотела ничего ей рассказывать. Не потому, что не доверяю, а потому, что боялась, что Рудковская меня не поймёт и начнутся лишние вопросы. Хотя сейчас, думаю, эти вопросы уже не могут быть лишними? К моему удивлению, когда подруга узнала, что у самого Димы Билана есть родная дочь, она не сильно была шокирована этой новостью. Нотки недоумения в её голосе всё же были, но, как сказала сама Яна, когда она увидела Тасю, это было первое, о чем она подумала. Да, об этом действительно сложно не подумать. Яркие карие глаза молниеносно выдавали Тасю. Именно поэтому я нехило настораживалась, когда Дима так внимательно разглядывал собственную дочь. Догадывался ли он о чем-то? Подозревал ли? Не знаю. Вполне возможно. А, может, и нет. Во всяком случае, мне он об этом ни разу не сказал, хотя после моего дня рождения мы виделись не один раз. Он проводил с нами почти каждый день. С самого утра до позднего вечера. Возможно, именно благодаря этим нескольким дням я лично для себя поняла, что он должен, просто обязан, знать, что у него уже столько лет растёт прекрасная дочь. Я видела, как Билан привязался к Тасе, как заботился о ней и беспокоился каждый раз, когда она пропадала из его поля зрения. За всё это время он ни разу не спросил меня: а есть ли у меня кто-то? Да и мне, если быть предельно откровенной, про Иру спрашивать совсем не хотелось. Где она? Почему так долго не прилетает? Почему Дима позволяет себе намного больше, чем женатый на другой женщине мужчина? Совершенно неважно.

– Поль, а… – пытаясь побороть в себе некую неловкость, Яна аккуратно кивнула головой в сторону Таськи, которая неспешно собирала свой небольшой рюкзачок.

– Она знает, – нейтрально произнесла я, поймав на себе тут же удивлённый взгляд блондинки. Ну, хоть чем-то я смогла её удивить. – Я буквально вчера ей рассказала. Всё нормально, не переживай. Она была подготовлена к этому, – искренне улыбнувшись, я посмотрела на дочь. Это была чистая правда. Тася была подготовлена к разговору о своём отце. Все эти годы я постепенно готовила её к этому, потому что прекрасно понимала, что скрывать имя её родного человека всю жизнь я точно не стану. Да и мама, чьё мнение я бескорыстно уважаю и ценю, считала, что Дима должен знать правду. Действительно, должен.

Я столько лет от него скрывала правду… Интересно было бы сосчитать, сколько раз Гагарина успела упрекнуть меня в этом? Двадцать? Сто? Тысячу раз? И только теперь, окончательно осознав и приняв счастье материнства, я её прекрасно понимаю. Все её упрёки, недопонимания в мой адрес стали мне казаться абсолютно адекватными и справедливыми. Я была не права. Во всём. Это факт. Я ещё не знаю, как и когда я решусь на этот непростой разговор с Димой, но знаю точно – это сто процентов произойдёт. Просто я хочу подготовить саму себя морально к этому разговору. Ведь после него много чего изменится… Я должна понимать, что, вскрывая карты, я беру на себя ответственность не только за свою семью, но и за семью Димы. Он мне только-только рассказал, что они решились с Ирой на удочерение, на такой важный и волнительный шаг, а я на его плечи выгружаю уже существующую много лет дочь. Никто, к сожалению, не знает, как это отразиться на их взаимоотношениях.

– Хотя… О каких взаимоотношениях я думаю? – сама не заметив, я произнесла это вслух.

– Что? – переспросила Рудковская, которая явно не услышала моего сумасшедшего шёпота. Повезло.

– Нет, ничего, – ловко отмахнувшись, я лишь едва улыбнулась и закрыла чемодан, чувствуя, как на щеках появляется легкий румянец.

[…]

– Спасибо за этот день, да и вообще… Таська такая счастливая. Даже не знаю, как бы мы провели этот отпуск без тебя, – тихо проговорила я, улыбнувшись уголками губ и устало облокотившись на дверь своего номера. – Все разговоры только о чудесном волшебнике – дяде Диме, – как же всё-таки Таисия к нему привыкла.

Сегодня мы нагулялись и накупались так, что это точно останется глубоко в нашей памяти до следующего отпуска. На самом деле, не очень хочется верить, что уже завтра нам предстоит покинуть этот город, в который я в буквальном смысле успела влюбиться. Столько раз приезжала сюда с концертами, но некоторые места Дима мне показал впервые. Да и свою дочь я ещё никогда, наверное, не видела настолько вдохновлённой и радостной. Этот город подарил и ей, и мне не только заслуженный отдых. Этот город подарил нам гораздо больше.

– Это вам спасибо, – улыбаясь мне в ответ, сказал Дима, чем заставил меня вопросительно изогнуть бровь. Нам-то за что? – Не знаю, как объяснить… Просто почувствовал это, знаешь…

– Семью? – сама не понимаю, как у меня вырвалось это слово. Возможно, я просто понимала, что сам его Дима не сможет произнести. Слишком непривычно. Или же банально несколько бокалов вина во мне решили разбудить мою смелость. – Прости, я… – ещё тише произнесла, опуская глаза в пол.

– Да, Поль, именно семью, – Билан медленно сделал шаг ко мне, тем самым вставая совсем вплотную. Видимо, вино пленило не меня одну. Около секунд пятнадцати мы просто вот так стояли молча в неудобном и напряжённом для нас обоих положении. Слишком близко. Слишком жарко. – Я не хочу вас отпускать, – его шёпот обжег мою кожу где-то в области шеи, заставив меня едва заметно вздрогнуть. Я так и не осмелилась поднять свой взгляд с пола, поэтому мне лишь оставалось рассматривать красивые узоры, еле заметные в полумраке. – Иди сюда, – аккуратно дотронувшись ладонями до моего лица, Дима робко сокращал расстояние между нашими губами. Ещё бы секунда… И мой мозг точно бы отключился. Но, к счастью или сожалению, из номера послышалось звонкое: «Мама!».

[…]

Аэропорт встретил нас с дочерью привычным для себя шумом, автомобильными гудками и суматохой, созданной людьми. Кто-то кого-то провожал, кто-то кого-то встречал, кто-то бегал из угла в угол и не мог понять, куда ему дальше идти. Я же всегда любила просто спокойно стоять и рассматривать людей в подобных местах. Точнее, их настоящие эмоции. У одного на лице изображена непередаваемая грусть и боль, у другого радость от долгожданной встречи, у третьего серьезный и деловой настрой для важной бизнес-встречи. Люди, сами того не понимая, в такие моменты выглядят такими живыми. И за этим довольно интересно наблюдать. Хотелось бы знать, что сейчас отражается на моем лице? Надеюсь, люди не пугаются, когда, проходя мимо, ненароком кидают взгляд на меня.

– Мы же сюда ещё вернёмся? – спросила Тася, с надеждой в глазах посмотрев на меня. В её голосе слышались четкие нотки горести. И этому невозможно было удивиться. Конечно, ей не хотелось отсюда уезжать. Особенно сейчас, когда она только-только узнала имя своего родного отца, которого ждала столько лет.

– Конечно, вернёмся, солнышко, – нежно приобняв дочь за плечо, я устремила свой задумчивый и всё ещё не до конца уверенный взгляд в некуда. Мы обязательно сюда вернёмся. Да, разумеется. Возможно, даже очень скоро. Мне лишь нужно немного времени, чтобы всё продумать и не допустить больше ни единой ошибки.

Мысль о том, что все мои ошибки были совершены, по факту, именно из-за того, что я чересчур много думала, не давала мне покоя. Перед глазами, словно в фильме, пролетели воспоминания всех моих разговор с мамой, с Гагариной… «Измена» Димы, беспрерывные истерики, удачное появление Вани, беременность, свадьба, встреча с Ириной, переезд, возвращение… Вся моя жизнь в то время была похожа на сильнейший смерч, полностью созданный из лжи, фальши и страхов. Столько раз я анализировала свои поступки, столько раз пыталась понять… Не смогла. У меня не получилось. Как тогда это может получиться у других людей? У Димы?

– Мама, у тебя телефон звонит, – слабенько дёрнув меня за руку, Тася кивнула головой на гаджет, который находился у меня в кармане.

– Что? – не сразу поняв, что конкретно сказала мне дочь, спросила я и слегка нахмурилась. Только почувствовав очередную вибрацию где-то в области бедра, я поняла, что мой телефон призывает меня ответить на звонок. – Дима? – не скрывая своего искреннего удивления, переспросила я, принимая вызов. Билан прекрасно знал, что примерно в это время у нас с Тасей уже вылет. Не самое удачное время для звонков. И он это понимает. Мы специально договорились не прощаться с ним перед вылетом, аргументируя это тем, что незачем тратить нервы на лишние сопли, когда следующая встреча случится обязательно скоро.

Пелагея, почему твои коленки так предательски дрожат?

– Поль, я как-то иначе представлял себе знакомство с дочерью, – и сердце на мгновение остановилось. Почему так тихо вокруг?

Готова поклясться, я чуть было не выронила из рук телефон. Я как-то иначе представлял себе знакомство с дочерью. Что? Этого не может быть. Он не мог узнать. Это шутка?

– Как ты… – с трудом дыша и не понимая, чего я испытываю больше: печали, что это всё вскрылось именно сейчас, при таких обстоятельствах, или же счастья от того, что эта тяжёлая стена многолетней лжи за один миг рухнула, прошептала я.

Словно почувствовав что-то за своей спиной, какое-то внеземное ощущение, я медленно развернулась на сто восемьдесят градусов, параллельно с этим опуская руку со своим гаджетом вниз. В нескольких метрах от меня стоял тот, ради которого умереть, наверное, было бы не так уж и горестно. Тот, кто подарил мне не только неугасаемую все эти долгие годы любовь, но и лучик света, заставивший меня в нужный момент жить. Тот, кто за каких-то жалких несколько дней смог вернуть всё на свои прежние законные места. Как ты это сделал, черт возьми? Весь мир, ещё буквально пару секунд назад так активно существовавший вокруг нас, резко замер. Люди исчезли, шума как будто и не было, никакого бега, тишина…

Я просто люблю тебя,

Я просто бегу за тобой.

– Папа! – отпуская мою руку, Тася как можно скорее побежала Билану навстречу. Всё остальное происходило словно в замедленной киносъемке. В моей памяти это отдавалось лишь какими-то яркими вспышками отдельных картинок. Вот Тася подбегает к Диме. Вот он хватает её и поднимает воздух. Вот он уже изо всех сил прижимает её к себе, смахивая с детского лица прозрачные слёзы.

Прости! Прости, что не сделала этого раньше. Твою мать! Дима, прости!

Пытаясь подавить в себе подкатывающую истерику, я прикрыла рот руками, спешно направляясь к двум самым дорогим мне людям. Я даже не помню, скольких людей я сбила на своём пути и сколько раз кинула небрежное «простите» в своё оправдание. Я просто шла, не замечая никого и ничего вокруг. Всё это так чертовски нелепо.

Но не обмани меня,

Не знаю любви иной.

– Иди ко мне, – притянув меня к себе, Дима зарылся носом в мои волнистые волосы, при этом продолжая держать на руках нашу дочь.

– Прости меня, – уткнувшись носом в родную шею, произнесла я, почувствовав, как по моим щекам катятся слезы. – Я так сильно тебя люблю.

– А знаешь, как я вас люблю? – вопрос не требующий ответа. – Ты такая дурочка, Поля.

Я просто люблю тебя.

Они ещё долго так простоят втроём. Ещё долго будут вытирать друг другу слезы и просить друг у друга прощения за все эти годы, проведённые с другими людьми. На них будут смотреть проходящие мимо пассажиры и удивлённо коситься сотрудники. Но они никого не будут замечать. Весь этот мир уже не для них.

И, конечно же, никто из них уже никуда сегодня не улетит. Билеты будут безжалостно отправлены в ближайшее мусорное ведро, а все дела отложены на неопределённое количество времени.

Чуть позже их телефоны будут разрываться поздравлениями и такими же искренними слезами друзей и близких. Все будут рады. Действительно рады.

Совсем скоро у всех троих будет в документах одна и та же фамилия. Никаких пряток, секретов или тайн. СМИ только и будут успевать издавать новые статьи и запускать сенсационные выпуски.

У Поли выйдет новая программа. Дима разработает необычный формат своих выступлений. А Таисия Дмитриевна наконец-то пойдёт в школу.

Они втроём заново обустроят дом и подготовят особенную комнату. Ведь скоро всех ждёт ещё одна новость – в семье долгожданное пополнение.

Они будут периодически ссориться, бить посуду и обмениваться злобными взглядами. А потом начнут брызгаться ледяной водой, которая льётся из крана, и разрывать подушки, ударяя ими друг друга.

Их дом обязательно будет наполнен смехом и жизнью. Они не один раз сделают в нем ремонт и перепланировку. Чем больше семья – тем больше должно быть места. Они заслужили этого.

Странно… Но они обязаны были пройти эту историю. Только благодаря тем трудностям и многолетним ссорам они научились ценить. Ценить себя, ценить друг друга, ценить любовь, которую они всё же сохранили.

Они узнали, что такое жизнь друг без друга. Почти в одиночку. Такая жизнь им не понравилась. Всем троим.

И они всё исправили. У них получилось. Они смогли.

Никто и никогда так и не узнает, почему их не отпускало, почему их чувства прошли сквозь столько лжи и горя и остались прежними.

Как они сумели восстановить то, что закончилось ещё столько лет назад?

Всё просто… Изначально ничего и не заканчивалось. Потому что в жизни действительно есть то, что остаётся с нами на всю жизнь…

К О Н Е Ц