Текст книги "Love is above all (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
========== VII ==========
«Основная причина совершаемых человеком ошибок кроется в постоянной борьбе чувств с разумом».
– Блез Паскаль
– Вань, ты ещё раз меня извини за то, что я не поеду провожать тебя в аэропорт. Я правда очень сильно сегодня устала, – уже около двадцати минут я оправдывалась и извинялась перед своим мужем, искренне надеясь, что он меня поймёт. Хоть Ваня и старался держаться очень спокойно, но я всё равно смогла разглядеть в его взгляде некое раздражение и даже чуточку грусти. Конечно, он же ожидал, что я его провожу и напоследок обязательно пожелаю удачи перед игрой. Но я не могу. Только не сегодня. – Мне очень жаль, что нам приходится прощаться здесь, – я стояла, прислонившись плечом к косяку, и безразличным взглядом рассматривала мужчину, который чуть больше года является моим мужем. Почему мой взгляд был безразличным? Не знаю, я сама до конца не могу этого понять. Мой муж сейчас улетает на целую неделю на важную игру. Его не будет рядом всё это время. Я не смогу поддерживать его с трибун, как делала это когда-то раньше. Он ведь волнуется, переживает, нуждается в поддержке. Да только мне всё равно. Господи, Пелагея, до чего ты докатилась? Я изо всех сил старалась изобразить сочувствие и грусть, но у меня это совсем не получалось. Я не умею притворяться.
– Поль, я всё понимаю, не оправдывайся. «Голос» отнимает у тебя много сил, поэтому, как только за мной закроется дверь, пообещай, что сразу же пойдёшь отдыхать, – все эти слова прозвучали довольно мило, но только сказал их мой муж будто на автомате. Нотки взаимного безразличия я прекрасно слышала в его голосе, их невозможно было бы скрыть даже при сильном желании. Ваня все эти двадцать минут, пока мы прощались, стоял в подъезде, а я на пороге, опираясь на дверной косяк и скрестив руки на груди. Всё это время мы сверлили друг друга непринуждённым взглядом и обменивались шаблонными фразами, которые говорят при прощании. При прощании… И почему у меня сейчас такое чувство, будто мы и вправду прощаемся навсегда? Именно в данный момент мы похожи на двух совершенно посторонних и чужих друг другу людей.
– Да, обещаю, – для разнообразия я слегка улыбнулась и моментально заметила, как в глазах Вани грусть сменилась на что-то радостное и тёплое. Может быть, я себя просто накручиваю? В конце концов, это я виновата во многих наших семейных проблемах, а не он. Что, если моему мужу всего лишь не хватает чуточку внимания и ласки с моей стороны?
– Ты мне так и не рассказала одну очень важную вещь, хотя обещала это сделать. Как прошли твои два дня «слепых прослушиваний»? Ты сама знаешь, почему эта тема мне так интересна, Поля, – зачем ты начинаешь этот разговор прямо сейчас? Тебе уже пора идти, у тебя скоро самолёт. Лучше уходи, Ваня. – Как ваше общение с Биланом? Он пытался найти с тобой контакт? – от такого неожиданного и прямого вопроса к моему горлу подступил тяжёлый ком, отчего я шумно прокашлялась. Я почувствовала, как мои глаза заблестели, поэтому мигом отвела свой взгляд от Вани и упорно принялась рассматривать грязный подъездный пол. Боже мой, Ваня, пожалуйста, давай не сейчас. – Так, понятно. Ладно, до встречи, увидимся через неделю, – эти слова Ваня проговорил очень быстро и весьма грубо, заранее зная, что меня это заденет.
Неприятное чувство некой обиды где-то внутри меня сразу же дало о себе знать. Не говоря больше ни слова, я наблюдала за тем, как Ваня поднимает с пола свою сумку и, разворачиваясь, направляется в сторону лестницы. Как только мой муж скрылся из виду, быстро сбежав по лестнице вниз, я медленно закрыла дверь и, прижавшись спиной, скатилась по ней на пол. Обхватив колени руками и положив на них голову, я просто смотрела в одну точку, в очередной раз пытаясь найти хоть какие-то ответы на свои вопросы в голове. Вспоминая сегодняшний день, я зажмурилась, и по моему телу невольно пробежали мурашки. Я не понимаю, что происходит со мной и моим телом, когда где-то рядом появляется Дима. Это состояние невозможно описать ни одним словом. Бывают моменты, когда у меня прямо перед глазами мелькают картинки того самого дня, после которого все мои чувства обнулились, и я просто не могу даже видеть Билана. Но иногда во мне просыпается очень странное чувство, и мне необходимо, чтобы он был рядом. Например, сегодня, когда я несколько раз давала волю эмоциям и чувствам, я очень сильно нуждалась в Диме. Я так хотела, чтобы он подошёл и успокоил так, как умеет это делать только он. Но в то же время я понимала, что если он вдруг решится ко мне подойти, то я моментально вновь оттолкну его от себя. Что это за смешанные и непонятные чувства? Почему, когда наши глаза встречаются, внутри меня что-то щёлкает и создаётся впечатление, будто какой-то ключик аккуратненько так поворачивается в замочке, который защищал мою душу ото всех уже примерно год? Господи, что же со мной происходит?
Про сегодняшнее выступление Ани Варданян я вообще уже молчу. Её песня настолько смогла отразить всю мою душевную боль, что я до сих пор, кажется, не пришла в себя. И Дима это понял. Он понял, почему я так отреагировала на эту песню. Ему не нужно было моих каких-то слов и объяснений, он сам всё прочувствовал и понял. Я не могу объяснить, что происходило с нами в те несколько минут, пока Ани находилась на сцене, но одно я знаю точно – это будто происходило не со мной. Это была не я. Или всё-таки я? За этот год я столько раз надевала на себя маски, что не могу уже разобраться в самой себе и наконец понять, в какие моменты я всё же бываю искренней.
Запустив свои тонкие пальцы в волосы и тяжело вздохнув, я прикрыла глаза и погрузилась в давние воспоминания, которые не дают мне спокойно жить и по сей день.
[…]
30 апреля 2016.
С безумно хорошим настроением и безгранично счастливым лицом я наконец поднялась на нужный мне этаж и принялась искать в своей сумке ключи от нашей с Димой квартиры. Вообще это, конечно, была только Димина квартира, но мы настолько привыкли уже говорить слово «наше», что отвыкнуть от этого просто невозможно. Мы жили здесь уже достаточно долгое время, поэтому я с полной уверенностью всегда и всем говорю, что это наш общий дом. Мою квартиру мы сдаём, не желая пока её продавать. Хотя, думаю, что через пару месяцев мы всё-таки выставим её на продажу.
Спустя несколько минут усердных поисков я всё же нашла ключи и, быстро застегнув свою сумочку, вставила ключ в замочную скважину. Ловко справившись с замком, я открыла дверь и зашла в квартиру, в коридоре которой меня уже ждал Димка. Видели бы вы его сейчас. Такой забавный. Стоит передо мной в одних трусах, весь бледный, на лице никаких эмоций. Видимо, хорошо вчера ребятки погуляли. Благо, я отказалась ехать вместе с Димой на мальчишник и осталась ночевать у мамы. Боюсь представить, во сколько все разошлись по домам и сколько алкоголя они всё-таки выпили.
– Ну, как? Головка-то после вчерашнего не болит? – я закрыла за собой дверь и принялась разглядывать Димку с ног до головы, при этом ничуть не скрывая издевательских насмешек. Он и вправду сейчас выглядел очень смешно. Типичное похмелье. А ведь я предупреждала, чтобы он много не пил. Неожиданно Дима резко подошёл ко мне почти вплотную, и я сразу же почувствовала едкий запах перегара. – Димочка, ты что-то совсем хмурый, – что-то меня уже начинает пугать его такое состояние. Немного надув губки, я дотронулась своей ладошкой до его лба и победно улыбнулась, когда поняла, что температуры всё-таки точно нет. Что же тогда происходит? Может быть, тошнит? Или ещё какие-нибудь недомогания? Как только я начала убирать свою ладонь с Диминого лба, он тут же перехватил мою руку и положил её в свою. Сначала он неловкими движениями поглаживал каждую мою костяшку, а потом и вовсе дотронулся до них дрожащими отчего-то губами. Что-то мне совсем это не нравится. Неужели что-то случилось? Димка вообще плохо выглядит. – Что-то случи… – не успела я договорить, как увидела позади Димы девушку, стоявшую в моём же халате. Выражение лица этой девушки говорило о том, что она не меньше меня удивлена такой неожиданной встрече. Дима даже не стал оборачиваться, заранее зная, почему я смотрю ему за спину.
Нет, пожалуйста. Только не это. Он же не мог так со мной поступить. Димка, пожалуйста, я умоляю тебя, разбуди меня и скажи, что это всё кошмарный сон, и нежно поцелуй меня в лобик. Как раньше, помнишь? Ты всегда так делал, когда я с криком просыпалась от злых кошмаров. Сделай же сейчас точно так же. Ну, Димка, сделай! Пожалуйста!
Медленно, но всё-таки верно понимая, что это жестокая реальность, я с невыносимым трудом перевела взгляд на Диму, и по моему лицу мигом покатились громадные слёзы. В душе всё за секунду умерло и разом потухло, не давая никаких надежд на возможное оживление. Как? Как ты мог так поступить со мной? За что? Дурак, ты ведь сейчас убил во мне всё живое.
[…]
Нет, не всё живое ты тогда во мне убил, Димочка.
[…]
4 мая 2016 год.
Я лежала на мягкой кровати, крепко сжимая кулаками чистую простынь, и даже не пыталась стереть дорожки очередных слёз. Уже четвёртый день я почти не выходила из этой комнаты, не желая видеть даже лучики когда-то любимого солнца. Спасибо огромное Полинке, которая пустила меня к себе и уже четвёртые сутки носится со мной, как с маленьким ребёнком. Подруга не отходит от меня практически ни на шаг, опасаясь, что я что-то смогу с собой сделать. Зря. По крайней мере, точно не сейчас. На данный момент у меня нет сил даже встать с кровати и посмотреть на себя в зеркало, поэтому пока ей не о чем беспокоиться. Дверь слегка заскрипела, и я, даже не оборачиваясь, сразу поняла, кто это. Кроме неё сюда бы никто и не зашёл.
– Поль, ты спишь? – очень тихо и аккуратно спросила Гагарина и прикрыла за собой дверь. В ответ я лишь отрицательно покачала головой и шмыгнула носом. Подруга присела на краешек кровати и легонько убрала непослушный локон с моего лица, дабы полностью видеть мои глаза. – Девочка моя, зачем же ты себя так мучаешь? Я понимаю, что сейчас ничто и никто не сможет тебе помочь, но вести себя так тоже нельзя. Полька, не изводи себя. Я не могу на тебя такую смотреть, – голос Полины дрогнул и, кинув на неё быстрый взгляд, я успела заметить, как по её щеке потекла слеза. Подруга с невероятной нежностью гладила меня по волосам, а я не могла даже пошевелиться. Не было сил. – Я знаю, как это больно, дорогая моя. Знаю. Проходила когда-то. Ой, чего я только в то время не понаделала. Полька, ты представить не можешь, как сейчас о многом жалею. Я прошу тебя, не падай в эту яму, не сдавайся. Слышишь? Карабкайся, что есть силы, – она плакала. Сильно плакала. Я знаю, что подобные темы очень больны для Полины, и она единственная сейчас может меня понять.
– Полина, почему так больно? – мой голос ужасно хрипел и дрожал, а из глаз по-прежнему текли слёзы. Гагарина накрыла мой кулачок своей дрожащей ладонью и сжала, насколько только смогла. – Спой мне, пожалуйста. Ты понимаешь, о какой песне я говорю, – в ответ подруга лишь едва заметно кивнула и попыталась улыбнуться. И только мы вдвоём понимаем, что это вовсе не счастливая улыбка.
Глупая, ну, хочешь – плачь, я буду за руку тебя держать.
Больно, я-то знаю где – на самом дне души, что не достать.
Те, кому мы не нужны, каждую ночь без стука в наши сны.
Так скажи мне, правда чья? Нам – эта боль, а им Господь – судья.
Её голос был настолько тихим, что мне казалось, что она сейчас резко оборвётся на полуслове и прекратит петь дальше. К счастью, этого не происходило. Полина продолжала петь, при этом одной рукой вытирая свои слёзы, а другой – крепко сжимала мой кулачок. По моему телу бегали мурашки от этой песни, а слёзы ещё больше лились из моих глаз. Зачем тогда я вообще попросила подругу спеть, если всё равно стало только хуже? Да потому что стало, наоборот, лучше. Да, слёз стало больше. Да, дрожь по телу была нешуточная. Да, теперь Гагарина плачет вместе со мной. Но именно благодаря выплеску этих эмоций где-то внутри становилось легче хотя бы на пару мгновений.
Они нам дуло к виску. Они нам вдребезги сердца.
А мы за ними во тьму. А мы за ними в небеса.
Они нам реки измен. Они нам океаны лжи.
А мы им веру взамен. А мы им посвящаем жизнь!
Кому, зачем? А мы им посвящаем жизнь.
Кому, зачем?
А слёз все больше и больше. Не только у меня, кстати. Я ещё сильнее сжала простынь и уткнулась лицом в подушку, крепко сжимая зубы, дабы мой внутренний крик не вырвался наружу. Полина лишь продолжала петь и аккуратно гладила меня по волосам, переживая вместе со мной всю эту дикую душевную боль.
Ждать звонка и не дышать. Что же ты делаешь – ему не жаль.
Глупая, ну, хочешь – плачь, я буду за руку тебя держать.
Что же это по щеке? Учишь меня, да только сердце с кем?
Так скажи мне, правда чья? В клочья душа, но им Господь – судья!
Я слышала, как дрожал тихий голос Полины, которая изо всех сил пыталась держаться, но её собственные слёзы и выдавали её. Это слишком больно. Слишком.
Они нам дуло к виску. Они нам вдребезги сердца.
А мы за ними во тьму. А мы за ними в небеса.
Они нам реки измен. Они нам океаны лжи.
А мы им веру взамен. А мы им посвящаем жизнь.
Кому, зачем? А мы им посвящаем жизнь.
Кому, зачем?
А мы им посвящаем жизнь. А мы им посвящаем жизнь…
Зачем?
– Полина, за что он так со мной? – не выдержав, я резко кинулась Гагариной на шею и начала реветь во весь голос. Это единственное чего я сейчас действительно хотела. Просто кричать. Плевать, кто и что подумает. – Как он мог так поступить? Господи, что мне теперь делать? – кажется, у меня вновь начиналась сильная истерика. Меня внезапно жутко затрясло, а в душе поселилась какая-то паника.
– Тихо, родная, тихо, – Полина тут же схватила стакан с водой с прикроватной тумбочки и протянула его мне. – Пей, я успокоительное тебе разбавила, – я послушно опустошила стакан, легла на спину и принялась сверлить потолок своим обречённым взглядом. – Я отъеду ненадолго, а ты пока поспи. Ладно? – я испуганно посмотрела на подругу, но всё же положительно кивнула. Мне так не хотелось сейчас оставаться одной. И Гагарина, видимо, это поняла. – Я очень быстро, не волнуйся. Заберу твои вещи от Димы и сразу же вернусь, – в сердце что-то кольнуло от упоминания его имени, но слёз на этот раз не было. Успокоительное начало действовать.
– Спасибо тебе, – хриплым голосом прошептала я и прикрыла глаза, понимая, что на большее в данный момент я и не способна.
[…]
Я не знаю, как долго я просидела вот так на полу, полностью погрузившись в свои воспоминания, но кое-что прекрасно понимала – завтра с утра съёмки, пора идти спать. Кое-как поднявшись с пола, я медленно поплелась в нашу с Ваней спальню, желая поскорее заснуть, чтобы никакие мысли меня не тревожили. Проверив своё крохотное чудо, которое сейчас беззаботно сопело в своей кроватке, я с великим удовольствием улеглась на большую и удобную кровать и прикрыла глаза.
Однако, уже на протяжении часа я бессмысленно переворачивалась с одного бока на другой, потому как заснуть у меня всё же не получалось. В голову лезли дурацкие мысли и навязчивые воспоминания, заставляющиеся сердце биться чаще обычного. Я крепко вжалась в мягкую под собой подушку и зажмурилась изо всех сил, тем самым пытаясь отогнать от себя все ненужные мысли и наконец заснуть. Спустя какое-то время у меня вроде бы и получилось это сделать, но вдруг меня испугала неожиданная вибрация моего телефона. Наверное, это Ваня решил извиниться и отправил мне сообщение. Он всегда так делал, когда у нас возникали подобные «ссоры». Лениво потянувшись, я взяла с тумбочки свой гаджет и посмотрела на экран. Мои глаза вмиг расширились, а по телу пробежал лёгкий холодок. Что? Но откуда?
«Ты попросила, чтобы я не оставлял тебя. Знаешь, вряд ли я когда-то смогу это сделать», – я несколько раз перечитала полученное сообщение и перепроверила номер, который знаю наизусть уже не первый год. Да, я не забила его номер, когда поменяла SIM-карту, но в этом и не было необходимости. Его цифры я всегда отчетливо помнила, хотя, если честно, пыталась забыть. Я боюсь представить, откуда он смог узнать мой новый номер, но не стану скрывать, что я рада его сообщению. Почему? Такой банальный уже за последнее время ответ – не знаю. Что же мне тебе ответить, Дима? Как поступить в этой ситуации?
Спустя несколько минут я отбросила все свои проклятые сомнения и страхи и решила написать то, что действительно крутилось у меня в голове. Пусть это сейчас покажется абсурдным или непристойным в данной ситуации – плевать.
«Спасибо за сегодняшний день!», – вот и всё. Такие простые и повседневные для кого-то слова, но чтобы их написать ушло немало нервишек, кстати.
Знаете, что больше всего удивило в данной ситуации? Что именно после этой мини-переписки мою голову в один миг покинули все ненужные мысли и мне очень быстро удалось заснуть.
[…]
Я быстрым и уверенным шагом шёл в сторону одной из гримёрок «Останкино» и мечтал поскорее увидеть её. Мою родную и самую лучшую девочку. За последнее время именно сегодня моё настроение было на высоте. Во-первых, я наконец-то спокойно выспался и меня не тревожили ни кошмары, ни дурные мысли. Ну, а во-вторых, вчерашний ответ от Поли на моё сообщение придавал мне море сил и энергии. Я не ожидал, что она ответит, и до сих пор не могу понять, почему она всё-таки это сделала. Но самое главное, чего я сейчас хотел больше всего на свете – это просто подойти к ней и пожелать доброго утра, надеясь, что сегодня она тоже в хорошем настроении.
Подойдя к нужной мне двери, я заметил, что она слегка приоткрыта и из неё доносится очаровательный голос Поли. Да, я знаю подслушивать – это плохо, но у меня это получилось случайно. Честно.
– Да, Вань, я Тасю опять к маме отвезла. Она сначала хотела сама к нам приехать и заодно у нас остаться ночевать, но я её переубедила. У нас же сегодня на «Голосе» что-то вроде корпоратива, поэтому я понятия не имею, во сколько вернусь домой. Так что Тасечка сегодня с бабушкой переночует, – счастливая улыбка с моего лица спала, и на душе отчего-то вмиг стало грустно. Чему ты удивляешься, Билан? Он её муж, и, разумеется, она будет с ним болтать по телефону, при этом мило и беззаботно улыбаясь. Действительно, в данный момент Поля светилась, как новогодняя ёлка. Счастливая такая. – Я тебя тоже люблю, целую, – она так непринуждённо и нежно сказала эти слова, что мне хотелось взвыть от боли, моментально пронзившей всё моё тело. Чёрт. Неужели действительно такая любовь и семейная идиллия? А что же тогда было вчера? Я же видел её блестящие от слёз глаза, когда она просила, чтобы я не уходил и не оставлял её. Я чувствовал, как она специально прижималась ко мне всем своим телом ещё сильнее и цеплялась за мою руку. Поле явно не хватает элементарной поддержки, заботы и ласки от своего мужа. Наверное, решила заполнить этот недостаток внимания с помощью меня. «Хорошая» идея, Пелагея. Ты молодец.
Тяжело вздохнув, я поплёлся прочь от этой гримёрки, не желая сейчас видеть кого-либо. Хотелось просто побыть одному. Чуть-чуть.
[…]
Сегодняшний съёмочный день был самым напряжённым и тяжёлым из всех. Нет, времени на съёмки мы убили гораздо меньше, чем за прошлые дни. На часах шесть часов вечера, а мы уже все отсняли. Нет, сегодня не было чересчур эмоциональных выступлений. Я пару раз плакала, но эти эмоции были незначительными. Всё вроде бы было хорошо. Почему же тогда этот день прошёл очень тяжело и невыносимо мрачно? Да потому что за весь съёмочный процесс я не уловила на себе ни единого его взгляда. Ни единого. Дима не смотрел на меня и, абсолютно этого не скрывая, делал вид, что меня вовсе не существует. Кстати, поступал он так не только со мной. Пару раз, когда Александр Борисович спрашивал его, что у него стряслось, Дима откровенно игнорировал такие вопросы, просто опуская голову и закрывая ото всех глаза. Никто вообще не мог понять, что происходит с Биланом, который практически всю съемку не выражал на своём лице никаких эмоций. Юрий Викторович как-то отходил с ним на разговор, видимо, пытаясь настроить всё-таки певца хоть на какое-то веселье, но у него это не получилось. Конечно, когда камеры снимали Диму крупным планом и ему приходилось давать свои комментарии по поводу выступлений участников, он надевал на себя фальшивую улыбку и даже пытался пару раз шутить. Но я же видела, что что-то не так. Его такое нежное вчерашнее сообщение намекало на то, что сегодня наше общение будет немного иным, нежели прошедшие несколько дней. Но что пошло не так? Почему он так старательно избегал меня во время каждого перерыва и даже не смотрел в мою сторону?
Господи, Пелагея, да о чём ты вообще думаешь? С каких пор тебя так яро волнует эта тема?
– Так, я надеюсь, никто не забыл о нашем сегодняшнем мероприятии, поэтому быстренько собирайтесь, я сейчас каждому вышлю адрес кафе, – Юрий Викторович покинул съёмочную площадку и поспешил в сторону своей гримёрной. Мне был до жути интересен один вопрос: поедет ли с нами Билан? Его настроение явно говорило об обратном. В то время, как все мы начали вставать со своих красных кресел, дабы поскорее сходить за вещами и поехать наконец в кафе, Дима продолжал сидеть в своём кресле, о чём-то глубоко задумавшись.
– Димка, ты чего? Вставай, пошли за вещами, – Александр Борисович слегка дотронулся до певца, отчего тот мигом вздрогнул и поднял свои глаза на мужчину. – Ты уснул что ли?
– Нет, всё в порядке, – быстро отмахнувшись, Дима встал со своего кресла и направился к себе в гримёрную. Я понятия не имею, что с ним происходит, но его поведение кажется очень странным. Да что с ним творится сегодня?!
[…]
Наш вечер проходил в достаточно уютном и комфортном, но в то же время простом кафе. Здесь почти не было посторонних людей, и это меня бесспорно радовало. Музыка здесь играла абсолютно разная. И современная, и та, которую все знают ещё с пелёнок. Очень сложно найти вот такое обычное и простое место без каких-либо излишеств, но при этом с небольшим количеством людей. Правда, после того, как мы все завалились в это кафе, здесь мигом стало очень много народу. Нас. Вся съёмочная площадка собралась сегодня здесь, дабы очень хорошо провести этот вечер и громко отметить начало нового сезона «Голос». Скажу честно, спустя три часа нашего нахождения в столь прекрасном месте многие уже нехило перебрали с алкоголем и были в совершенно неадекватном состоянии. К сожалению, к этому весёлому списку «любителей выпить» относился и Билан, который самый первый начал злоупотреблять алкоголем. Я знаю, знала Диму очень хорошо, и так сильно он напивался только в том случае, если у него случалось что-то очень серьёзное. Что же произошло? Весь вечер я так и не решалась подойти к нему, не зная, что должна буду ему сказать. Он практически всё время сидел с Нагиевым, который был пьян не меньше самого Билана, и очень бурно с ним что-то обсуждал. Иногда мужчины достаточно громко смеялись, а иногда их лица выражали неимоверную грусть и печаль. Никто, кроме меня, не обращал на них никакого внимания, потому как все были заняты своими делами. В нашей большой и очень весёлой компании не пила только я и ещё буквально пару человек. Остальные же решили оторваться по полной и ни в чём себе не отказывали. Пару раз я замечала на себе взгляды Димы, в которых не могла прочитать абсолютно ничего. Знала лишь только одно – он чересчур уже пьян.
– Наконец-то хоть какую-то медленную музыку включили. Полька, пойдём медленный танец станцуем, – слегка подвыпивший Агутин мне мило улыбнулся и кивнул головой в сторону танцпола. Мне бы его хорошее настроение в данный момент.
– К сожалению, Леонид Николаевич, вынуждена вам отказать. Я уже домой собираюсь, устала немного, – подарив мужчине ответную улыбку, я была ему очень признательна, когда он не начал меня уговаривать, а спокойно пошёл дальше в поисках другой партнёрши для танца.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я оглянулась вокруг и увидела Билана, который пил очередной бокал виски и не сводил с меня глаз. Певец сидел на другом конце столика в полном одиночестве. Кстати, я заметила, что мы были единственными, кто сейчас сидел за столом, а не проводил весело время на танцполе. Наши взгляды с Димой невольно встретились, и мы вновь не смогли оторвать друг от друга своих глаз. В это время в кафе играла песня, которая заставила меня вздрогнуть и ощутить всё то, что сейчас чувствовал Дима. Здесь не нужно было каких-то лишних слов, мне достаточно было его пьяного и усталого взгляда, чтобы понять, что эта песня выразила все его чувства и вывернула душу наизнанку.
Я сегодня в хламе, девочка моя.
Я сегодня пьяный, пьяный от тебя.
Я сегодня в хламе.
Я сегодня в хламе, девочка моя…
Красива и нежна, лишь одна нужна.
Только ты и тишина, и тишина.
Пьянею от тебя, как от вина -
Твоя вина.
Снова ты не спишь, за окном ночь.
Меня ждёшь, малыш, и гонишь мысли прочь.
А я приду под утро пьяный -
Твой плохой, твой, но такой упрямый.
Что вновь происходит внутри меня? Почему сердечко так быстро бьётся, а эмоции так и норовят вырваться наружу?
Говоришь “Уйди” -
А я целую твои слёзы, прошу – ты забудь косяки мои.
Никуда тебя не пущу. Снова меня обними.
А я целую твои слёзы, прошу – ты забудь косяки мои.
Никуда тебя не пущу. Снова меня обними.
Ты забудь косяки мои… Как будто это так просто, Димочка.
Девочка моя – зову, но нет ответа.
Без тебя нельзя, как Земля без неба.
Я теперь один пропадаю до рассвета.
Я пускаю дым, и дым травит сигарета.
Девочка моя – я сегодня в хламе.
Знаю, что не зря всё было между нами.
Ты пойми одно, от тебя любовь не спрячешь.
Мне не все равно, когда из-за меня ты плачешь.
Каждая строчка отдалась эхом в моей голове, и я моментально поняла, что сейчас самое верное решение – это встать и скорее поехать домой. Никто не знает, чем могут закончиться эти переглядки, песни… Вчера уже и так было позволено слишком много. Хватит. Неожиданно прерывая наш с Димой зрительный контакт, я резко поднялась со своего места и скорее направилась к выходу, по дороге прощаясь с людьми, которых встречала на своём пути. Хотелось на воздух.
Срочно.
– Полечка, ты уже уходишь? – спросил Нагиев, когда я уже стояла около двери. Да, кто-то явно сегодня перепил. Про себя посмеявшись, я посмотрела на него непринуждённым взглядом и попыталась скрыть улыбку на лице.
– Да, мне уже, к сожалению, пора, – обняв на прощание Нагиева, я кинула быстрый взгляд на Билана и заметила, что он снова на меня смотрит. Как же ты домой добираться-то будешь?
– Неплохую Димка песню заказал. Да? – что? Билан сам заказал эту песню?!
Не сказав больше ни единого слова, мужчина пошёл обратно в сторону танцпола, а я с жуткими сомнениями дёрнула ручку двери и всё-таки вышла на улицу. Быстро отыскав свой телефон в сумочке, я вызвала такси и решила, что дождусь машину здесь. Обратно в кафе заходить совершенно не хотелось.
Или всё же хотелось?
Свою машину я на всякий случай оставила на парковке «Останкино». Думала, что позволю себе хотя бы пару бокалов вина, но как-то не сложилось всё-таки. Прошло уже около двадцати минут, а такси до сих пор не приехало. Хотя девушка, разговаривающая со мной по телефону, обещала, что машина подъедет очень быстро и мне осталось подождать всего пару минут. Я уже хотела зайти обратно в здание, чтобы присесть, ведь ноги на каблуках достаточно сильно устали за весь день, но мне не позволил это сделал Билан, который буквально вывалился из кафе. Дима практически не мог стоять на ногах, поэтому хватался за каменную стену руками. Кинув на меня слегка презирающий почему-то взгляд, он пошёл в сторону своей машины, и я ужаснулась, когда поняла, что Дима собирается в таком состоянии сесть за руль. Нормальный человек вообще? Я быстро понеслась за ним, по дороге окликая его, но он не оборачивался.
– Ты в таком состоянии собираешься вести машину? Ты совсем с катушек слетел, Билан? – догнав его уже возле самой машины, я кое-как смогла отдышаться. Идиот. Я непонимающим взглядом стала сверлить спину Димы, который пытался найти ключи от машины в своих карманах. – Да что с тобой сегодня происходит?! Билан, ты не сядешь за руль в таком состоянии! – да он на ногах с трудом стоит. Чем вообще он думает? К моему великому сожалению, Дима всё же сумел отыскать ключи. Долго не раздумывая, я подлетела к нему и начала бить его по спине, дабы хоть как-то отвлечь и не позволить сесть этому идиоту за руль.
– Пелагея, что ты творишь? – повернувшись ко мне, Билан нахмурил брови, а мне показалось, что от запаха огромного количества алкоголя, который исходил от Димы, я сама немного опьянела. – Я устал и хочу домой. Извини, но больше мне нечего тебе сказать, – я с трудом понимала его слова, потому как его язык ужасно заплетался. Какой же придурок. Я продолжала сверлить взглядом Диму, который стоял, облокотившись на свою же машину, и пытался сделать вид, что он в нормальном состоянии. Эта ситуация начинает уже меня напрягать. Какого чёрта вообще происходит? – Всё, что я мог и хотел тебе сказать, я уже сказал. А сейчас, будь добра, дай мне спокойно уехать, – он вновь повернулся ко мне спиной, и я тут же подлетела к нему, пытаясь оттолкнуть от машины.
– Ты ненормальный? Совсем свои мозги уже пропил? Ты никуда не поедешь в таком состоянии! Мне ещё раз повторить? – я сорвалась на крик и сильнее ударила Билана по спине. Ему, видимо, было больно, потому как он на пару секунд зажмурил глаза и заметно напрягся. Я не на шутку испугалась и хотела уже отойти в сторонку, но Дима резко схватил меня за запястья и прижал к своей машине, при этом придавив всем телом. Несколько секунд мы просто стояли молча, не смея оторвать друг от друга взгляда. Моё сердце бешено колотилось, и мне казалось, что оно вот-вот может выпрыгнуть из груди. Дима тяжело дышал, а в его еле открытых глазах было что-то такое, что не позволяло мне даже пошевелиться и попытаться оттолкнуть его от себя. Я ощущала весь жар его тела и чувствовала, как напряжена каждая моя мышца.
– Зачем ты это делаешь? Почему ты сейчас здесь стоишь со мной? Ты ведь его любишь, Пелагея. Слышал сегодня, как вы мило беседовали по телефону. Со стороны такая счастливая и беззаботная семья. Но тогда какого чёрта ты сейчас стоишь здесь и беспокоишься обо мне? – Дима шептал эти фразы чуть ли не в мои губы, а я с великим трудом пыталась погасить в себе странное чувство притяжения к нему.
– Адрес свой скажи, – о, да, Пелагея, я искренне поздравляю тебя, твой голос вновь дрожит, и ты ничего не можешь с этим поделать. – Сейчас приедет такси, я отвезу тебя домой. Скажи мне адрес, пожалуйста, – на Димином лице появилась горькая усмешка, и он резко отпустил мои запястья, отталкивая от машины куда-то в сторону. Зачем ты так?
