Текст книги "Love is above all (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Когда пару минут назад я первый раз коснулся шеи Поли, по моему телу прошёлся лёгкий, но приятный холодок. Я так долго ждал этого. Касаться её плоти было невыносимо приятно. Год… Целый год я ничего не видел, не слышал от этой девушки и даже догадаться не мог, что однажды смогу вновь покрывать своими горячими поцелуями её тело. О, да… Эта блондинка сводила меня с ума. Она знала, как сделать так, чтобы я её захотел. Знала, как заставить меня наплевать на всё. И у нее это, черт возьми, сегодня получилось. Почти. Пока почти… Чёрт! Я так хочу, чтобы Поля извивалась подо мной, стонала, нервно хватая ртом воздух и царапая мою спину. Я хочу, чтобы она кричала моё имя и только моё. Я хочу знать, что только я в праве дотрагиваться до её тела.
– Вить? – внезапный голос хозяйки раздался где-то слишком близко, и я, спешно открыв глаза, увидел её в нескольких шагах от себя. Чёрт, Поля!
В руках блондинки была когда-то недопитая бутылка вина, а в глазах горел яркий огонь. Она медленными шагами приблизилась к дивану и остановилась прямо напротив меня.
– Тебе не кажется, что тебе уже на сегодня хватит? – пытаясь выхватить бутылку, в которой, я уверен, уже ничего и не было, я кинул злой взгляд на Пелагею, надеясь, что это хоть немного приведёт ее в чувства. Зря надеялся, скажу я вам.
– Димка, я очень сильно скучала по тебе, – небрежно ставя стеклянную бутылку на журнальный столик, девушка, едва заметно усмехнувшись, села сверху на меня и расставила свои руки по обе стороны от моей головы.
Поля яростно качнула бедрами, и я почувствовал, как мой мгновенно набухший член упёрся в её лоно. Мышцы живота резко свело болезненным возбуждением, а ноги начали мелко подрагивать.
– Пелагея, слезь, – хрипло выдохнув, я уже хотел сам спихнуть с себя эту неадекватную леди, но, как только её пухлые губы коснулись моей шеи, а тоненькие пальчики забегали по моему торсу, задирая футболку, я оказался полностью бессилен. Да как тут, блять, вообще сопротивляться можно?
– Дима, я ведь знаю, что ты тоже этого хочешь, – прошептав эту фразу практически беззвучно, Поля жадно впилась в мои губы, ясно давая понять, что останавливаться она не намерена.
Господи… Её губы были такие мягкие и сладкие, что насытиться ими, было просто невозможно. Целый год мы ласкали чужих и ненужных нам людей, спали с ними. Но это всё было фальшью. Грязной и мерзкой фальшью.
С каждой новой секундой в комнате становилось все жарче и жарче. Поцелуй стал чересчур настойчивым и требовательным. Остановить себя в данный ситуации я уже просто не мог. Прикусив нижнюю губу девушки и слегка оттянув её, я расплылся в довольной улыбке, когда с её губ слетел слабый стон. Разместив свои руки на упругих ягодицах Пелагеи, я ещё ближе притянул её к себе.
– Ты же понимаешь, что обратного пути уже не будет? – Поль, у тебе ещё есть малюсенький шанс отказаться и сбежать. – Сама же будешь потом жалеть.
– Билан, ты можешь хотя бы сейчас заткнуться? Лучше я буду жалеть всю жизнь о сделанном, чем о несделанном, – сквозь зубы процедила блондинка, снимая с меня легкую футболку, покрывая оголенные участки тела своими напористыми поцелуями. – Я. Хочу. Тебя, – всё чётко, уверенно и по слогам. К чёрту всё!
Резко приподняв Полю, я перевернул её и моментально заставил оказаться подо мной. Прижимая её хрупкое тело к себе, я жадно принялся исследовать губами её открытую в некоторых местах кожу, не пропуская ни одного сантиметра. Её прерывистое дыхание и яркий огонёк в глазах придавали мне ещё больше уверенности в правильности своих желаний и действий. Действительно, какая сейчас уже разница? Закинув одну ногу на мое бедро, Поля томно простонала и выгнула спину мне на встречу. Провокаторша. Задрав колючее платье блондинки почти до самой талии, я нежно провёл ладонью вдоль её бёдра, с невозможным удовольствием наблюдая за тем, как она вздрагивает. Через пару мгновений мои пальчики уже наткнулись на нежную ткань её трусиков и, найдя самое тёплое место, стали наглаживать и ласкать. От таких моих действий Пелагея стала активнее постанывать и крепко обхватила меня за плечи.
– Может быть, ты уже снимешь с себя это чертово платье? – с неким раздражением прошептал я и, к Полиному сожалению, убрал свои руки с её промежности. Платье действительно очень мешало, и пайетки неприятно покалывали мою кожу.
Недовольно фыркнув, Пелагея довольно быстро справилась с явно лишней в данной ситуации частью своего гардероба и небрежно отправила её на пол. Теперь моя девочка осталась лишь в одном нижнем белье чёрного цвета, которое не могло не привлекать мое внимание. Требовательно положив свои разгорячённые ладошки на полуоткрытую женскую грудь и не получив абсолютно никакого запрета, я стал сжимать и гладить груди, при этом жадно впиваясь в пухлые губы. Аккуратно пальцами я сместил чёрный бюстгальтер, открывая доступ к закрытым частям и сосочкам блондинки. С трудом оторвавшись от сладких губ Поли, я поместил свой большой палец на набухший от возбуждения сосок, тем самым играя с ним и периодически легонько посасывая. Услышав тихий стон наслаждения, я довольно усмехнулся и принялся прокладывать дорожку из поцелуев по плоскому животику девушки, плавно спускаясь ниже. Каждый свой поцелуй я старался сделать особенным, то кусая нежную кожу, то играясь языком, то оставляя обжигающий след горячих губ. Наконец-то мои руки вновь добрались до тоненькой ткани трусиков. Одним большим пальцем правой руки мне удалось подцепить их и медленно стянуть вниз, ублажая в это время Полю еще одним страстным поцелуем. Господи, её стоны прекрасны. Нежно поглаживая внутреннюю сторону женского бедра, я тихонько подбирался всё ближе и ближе к особому месту, специально притормаживая.
– Дима… – почти невнятно прошептала Пелагея, ещё сильнее выгибая спину. Теперь мы играем по моим правилам.
Оставляя ещё один легкий укус на тонкой шее и тут же зализав его языком, я пальцами аккуратно начинаю массировать клитор. От приятных ощущений кожа девушки вспыхивает и покрывается сотнями мурашек, а губы приоткрываются, давая мне возможность украсть очередной поцелуй. Все мои движения очень медленные, искушающие. Поля знает, как я люблю её подразнить.
– Дима, пожалуйста… – простонав прямо в поцелуй и запустив ловкие пальчики в мои волосы, девушка изо всех сил пыталась выровнять дыхание. – Не мучай больше…
Ее тело сгорало от дикого желания. Я чувствовал это. Знал. В ответ на её просьбу я лишь с осторожностью приподнял руками её бедра и ещё сильнее ускорил темп. Все тихие стоны Поли слились в один громкий стон. Для меня нет большего счастья, чем чувствовать, как ей приятно от моих ласк и прикосновений. Видимо, не стерпев, девушка ещё сильнее прижала меня к себе своими ногами и вжалась в мой член, скрытый тканью брюк. От столь неожиданного жеста я наклонился к уже искусанным мною губам и нежно поцеловав, уверенно скользнул внутрь рта языком. Наши языки сплетались в страстном танце, заставляя в очередной раз позабыть обо всем на свете. Одной рукой я медленно расстегивал свою ширинку, а другой блуждал по женскому телу.
– Я хочу тебя, Дима, – кое-как оторвавшись от меня, простонала Поля и одарила умоляющим взглядом.
На этот раз уже не сдержался я сам, поэтому быстро покончив с брюками и небрежно откинув их на пол, я принялся внимательно наблюдать за тем, как активно моя девочка стягивает с меня боксёры.
– Ты уверена? – понимаю, вопрос прозвучал очень глупо и неуместно, нам ведь не по шестнадцать лет, да и Поля далеко не скромная девственница. Но не спросить, я почему-то всё равно не мог.
– Уверена, Дим, – затыкая меня жадным поцелуем, Пелагея плотнее прижалась ко мне.
Уже не в силах сдерживать себя, я резко вошёл в свою девочку, доставляя нам обоим огромное удовольствие и безграничное счастье. Мы так долго ждали этого момента. Мы дождались его…
[…]
Прерывистое дыхание, непередаваемый жар тел, слитых в одно, сладострастные стоны, которые были слышны на всю квартиру. Он покрывал поцелуями каждую клеточку любимого тела. Везде, где только мог, касался руками, дабы доставить удовольствие своей любимой девушке. А она? А она просто тонула в его руках, вскрикивала от его проникновений и трепета над ней. Движения с каждым мгновением набирали темп, и они оба не в силах сдерживаться, стонали громко, страстно, впиваясь в губы друг друга и отдаваясь друг другу без остатка…
Правильно говорят, ночь – это не просто темное время суток, когда жизнь замирает. Очень часто бывает совсем наоборот. Именно ночью начинается самая настоящая и счастливая жизнь. Ночью люди снимают маски и позволяют себе быть такими, какие они есть. Ночь – это время искренности и любви. И именно эта ночь стала самой счастливой, как минимум, для двух жителей этого шумного города. Их ночь…
========== XII ==========
«Сломать можно почти кого угодно, было бы желание. Зато привести сломленного человека в порядок – тяжкий труд, не каждый за такое возьмётся».
– Макс Фрай.
С чем у вас ассоциируется словосочетание «сокровенные желания»? Уверена, у каждого разное мнение. Кто-то считает, что это то, чего вожделеет испорченная человеческая натура; то, чего априори каждый человек должен стыдиться и никогда никому не показывать, ведь само слово «сокровенные» уже говорит о многом. Это неверное и ошибочное мнение. Наши сокровенные желания – это далеко не наша подсознательная «дрянь», страсти и какие-то глупые комплексы. Еще глубже, на самом дне человеческого существа, живет нечто, что заставляет нас томиться и жаждать чего-то большего, нежели простого удовлетворения каждодневных телесных и душевных потребностей. Человеку этого попросту катастрофически мало для действительно счастливой жизни. Ведь каждый из нас хочет стать счастливым, но не у всех получается познать это самое счастье. Почему? Потому что многие люди наивно полагают, что все их мысли и потайные желания – это что-то абсурдное и неправильное. Они думают, что просто обязаны жить по каким-то определенным правилам и законам, которые устанавливает общество, при этом отторгая собственные чувства. И вот это как раз-таки и есть абсурд. Мы хотим быть счастливыми, но сами не позволяем себе этого. Мы прячем все свои истинные желания и чувства куда-то глубоко, опасаясь, что иначе нас просто осудят. А за что осуждать, спрашивается? За то, что мы хотим любить тех, кого, по мнению общества, любить нельзя? За то, что мы хотим делать то, что не понравится обществу? Это же смешно. Мы боимся собственных чувств и желаний только из-за осуждений, тем самым мы безжалостно предаём самих себя, свою душу. Отказываться от своих желаний, лишая сердечко хоть капельки теплоты – самое жалкое, что только мы можем сделать в этой жизни. Чтобы быть по-настоящему счастливыми нужно всегда слушать своё сердце и делать всё то, что оно подсказывает. Какая разница, как в чьих-то глазах будут выглядеть наши желания, если это действительно то, чего мы хотим? Может быть, пора начинать жить для себя и исполнять все свои желания, наплевав на все стереотипы и предрассудки общества? Наверное, только тогда большинство людей смогут стать по-настоящему счастливыми…
[…]
Солнечные лучи неприятно били в лицо, вызывая жуткое раздражение и невольно заставляя меня проснуться. Не открывая глаз, я недовольно выдохнула и перевернулась на другой бок. Вставать с кровати сейчас совершенно не хотелось, да и никаких сил на это не было. Почему это солнце так любит нарушать мои самые любимые и, к глубокому сожалению, невозможные сны? Легонько уткнувшись носиком в подушку, я кулачками сжала её покрепче в надежде, что мне удастся хоть немного ещё поспать. Но не прошло и минуты, как я резко распахнула свои красные глаза, чувствуя, как по телу мигом пробегает лёгкая дрожь.
– Поль, у тебя платье задралось, – Дима кинул на меня быстрый взгляд, изо всех сил стараясь сделать своё лицо более серьёзным, отчего я не смогла сдержать на своем лице довольную и хитрую ухмылку.
Всё, игра началась, обратной дороги уже нет.
– Так поправь его, – чуть наклонив голову к плечу, я загадочно прищурилась, тем самым бросая Билану вызов. Жесткий вызов.
Серьезно? На этот раз не приснилось?
– Ты же понимаешь, что обратного пути уже не будет? – как же ты любишь, Димочка, портить такие моменты. – Сама же будешь потом жалеть.
– Билан, ты можешь хотя бы сейчас заткнуться? Лучше я буду жалеть всю жизнь о сделанном, чем о несделанном, – сквозь зубы процедила я, в один миг снимая с парня ненужную в данный момент футболку, и принялась покрывать оголенные участки мужского тела поцелуями. – Я. Хочу. Тебя, – специально выделив каждое слово, я начала всматриваться в карие глаза, заранее понимая, что всё… Он сдался.
Перед глазами быстро мелькали картинки прошлого вечера, заставляя хоть и медленно, но зато чётко вспоминать каждую детальку.
– Я хочу тебя, Дима, – кое-как оторвавшись от уже чересчур возбужденного парня, простонала я и одарила его умоляющим взглядом. Терпеть уже не было никаких сил, и он это прекрасно чувствовал и видел.
Не желая медлить больше ни единой минуты, Билан ловко и быстро справился со своими брюками и небрежно откинул их куда-то на пол. Я же принялась активно стягивать с него боксёры, замечая, как он внимательно меня рассматривает. Сомневается.
– Ты уверена? – вопрос прозвучал так резко и неожиданно, что даже на долю секунды заставил меня всё же задуматься.
– Уверена, Дим, – затыкая певца жадным поцелуем, тем самым избегая лишних вопросов, я плотнее прижалась к горячему телу и полностью отдалась всем своим чувствам и желаниям.
И вот тут я уже окончательно вспомнила весь вчерашний день. Вернее, вчерашнюю ночь. Даже не видя своего отражения в зеркале, я точно знала, что на моих щеках расплывается пурпурный румянец. Стыд? Счастье? Боль? Удовлетворение? Я не могу толком разобрать. Всё как-то резко смешалось, не позволяя мне даже понять, что конкретно я сейчас чувствую. Сердце отчего-то быстро колотится, а где-то в глубине души потихоньку пробуждается непонятный страх. Сказать, что я на все сто процентов жалею о произошедшем, разумеется, нельзя. Да, алкоголь вчера прилично затуманил мой разум, но он ведь не заставлял меня делать то, чего я не хочу. Все смешанные мною напитки лишь разогнали в моей душе, хотя скорее в голове, страх и глупые сомнения, выводя на первый план истинные чувства. Я сама хотела, чтобы именно так закончился вчерашний вечер, а разговор с Гагариной лишь окончательно убедил меня в этом. И я не имею права сейчас обвинять кого-то в случившемся. Ни алкоголь, ни Полина, ни даже сам Билан абсолютно не причастны к этому. Во всём, что произошло вчера, можно винить только меня. Это я специально напилась так сильно, чтобы потом не возникало лишних вопросов. Это я специально начала тему секса с Гагариной. Это я специально соблазнила Диму. Всё это сделала я сама. Если и винить кого-то, то исключительно меня. Но всё же есть у меня один вопрос, который волнует меня на данный момент больше всего: а стоит ли вообще винить? Действительно…
Закатив глаза от собственного удивления, я крепко прижала простынь к своему обнаженному телу и начала медленно подниматься с кровати. Странно… Я прекрасно помню каждую мелочь вчерашней ночи, но то, как мы переместились в мою спальню, каким-то чудесным образом вылетело из моей головы. С трудом присев на мягкой поверхности, я запустила свои пальцы в волосы и кинула настороженный взгляд на вторую половину кровати. Никого. Пусто.
– Неужели сбежал? – с облегчением прошептала я, при этом чувствуя непонятную горечь внутри себя.
С одной стороны действительно хотелось, чтобы Димы не оказалось сейчас в квартире. Так было бы гораздо проще. Даже лучше. По крайней мере, пока. Но почему-то от мысли, что он всё-таки сбежал, на душе стало как-то немного грустно. Эта ночь была очень непростой для нас обоих, и теперь наше общение явно изменится в не очень хорошую сторону (хотя, куда ещё хуже, если никакого общения и так не было?), но сбегать вот так, ничего не обговорив, как-то по-скотски, если честно. Хотя на что ещё я рассчитывала? Билан далеко не дурак и сам понимает, к чему привело бы это утро, если бы мы проснулись вместе. Всё однозначно закончилось бы грубым и бессмысленным скандалом. Причём этот самый скандал начала бы я сама. Хотя, ведь если смотреть на всю ситуацию объективным взглядом, то Дима не заслуживает ни скандала, ни упрёков, ни даже моего холодного взгляда с утра. Он ни в чем и не виноват. Да, я могла бы приплести ему, что он такой плохой и наглый ублюдок, который воспользовался моим состоянием и с удовольствием удовлетворил свои потребности, но это так глупо. Почему? Да потому что это самые отвратительные и грязные слова, которые только могут прозвучать в данной ситуации. Всегда ненавидела, когда люди пытаются перекинуть на кого-то свою вину, тем самым показывая лишь свою трусость. Меня это жутко раздражало и бесило. Именно поэтому я сама сейчас не могу обвинить Билана в том, что произошло сегодня ночью. Он действительно держался изо всех сил. Я помню это.
– Тебе не кажется, что тебе уже на сегодня хватит? – пытаясь выхватить стеклянную бутылку из моих рук, мужчина состроил злую гримасу на лице, явно надеясь, что у него ещё есть шанс меня остановить. Зря надеешься, дорогой.
– Димка, я очень сильно скучала по тебе, – небрежно ставя уже давно пустую бутылку на журнальный столик, я, едва заметно усмехнувшись, села сверху на певца, расставляя свои руки по обе стороны от его головы.
Такая поза уж очень возбуждает, знаете ли. Ну, по крайней мере, меня точно. Яростно качнув бедрами, заранее предсказывая реакцию, я в этот же миг почувствовала, как член Димы упёрся мне прямо между ног, доказывая, что и сам парень не прочь отдаться сейчас своим чувствам и заняться очень интересным делом.
– Пелагея, слезь, – с трудом прохрипев, Билан тяжело выдохнул, продолжая сверлить меня не очень добрым взглядом.
Я уверена, ещё секунда моего торможения, и я бы точно с грохотом полетела на пол. Но, к счастью, я вовремя опомнилась и принялась активно покрывать уже забытую за год шею мужчины поцелуями, при этом пробираясь тоненькими пальчиками под футболку и задирая её.
– Дима, я ведь знаю, что ты тоже этого хочешь, – прошептав эту фразу практически беззвучно, я жадно впилась в сладкие губы, ясно давая понять, что останавливаться сегодня я точно уже не намерена.
На секунду зажмурив глаза, я тяжело вздохнула, старательно пытаясь собраться с мыслями. Сделать это было, конечно, не очень просто, но хотя бы элементарно откинуть негативные мысли в сторону, мне всё же удалось. Думать с утра вообще категорически запрещено, особенно после такой бурной ночи. Кстати, о бурной ночи… Каким ветром меня занесло в свою же комнату? Я точно помню, что мы с Димой заснули на диване в гостиной, потому как сил переместиться ко мне в спальню у нас просто не оставалось.
От очень интересных раздумий по поводу моего волшебного перемещения меня отвлёк звонок моего мобильного телефона, не отреагировать на который я не могла. Лениво забирая свой гаджет с тумбочки, я глянула на экран и почему-то совсем не удивилась, когда увидела имя человека, который хочет со мной связаться.
– Здравствуй, моя дорогая, – сонно протянула я, поудобнее устраиваясь на кровати и пытаясь привести своё настроение в норму.
– Доброе утро, Пелагея Сергеевна, – ну, вот откуда в ней столько бодрости с самого утра? Почему после наших с ней совместных мероприятий я одна чувствую себя паршиво? – Давай только сразу без лишних слов и нравоучений, как ты всегда умеешь это делать. Было или не было? – ух, неожиданно. Впрочем, как и всегда.
– А ты о чем? – слегка прокашлявшись, спросила я, стараясь сделать вид, будто не понимаю, о чем идёт речь.
Нет, конечно, я не собираюсь скрывать от своей лучшей подруги события сегодняшней ночи, но и обсуждать по телефону такие вещи я тоже не намерена. К тому же, что, если она действительно говорит вообще о чём-то другом? Тогда очень неловкая ситуация получится.
– Поль, а о чём я могу тебя спрашивать с самого раннего утра в воскресенье после нашей ночной тусовки, учитывая тот факт, что ты была в полный хлам, а сам Дмитрий Билан лично повёз тебя домой? – да уж, голос Гагариной вообще даже не намекал на то, что вчера эта дама прилично так перебрала с алкоголем.
– А, так ты об этом, – нервно усмехнувшись, я потёрла ладошкой свой лоб и прикусила губу, на которой и так почти не осталось живого места.
– Об этом, дорогуша, об этом, – к моему глубокому сожалению. – Мне ещё раз свой вопрос повторить?
– Да было-было, – шумно выдохнув, я очень удивилась, когда не услышала на том конце провода ни многообещающих охов, ни ахов, ни смешка, да вообще ни-че-го. Что-то это совсем на неё не похоже.
Нервно перебирая пальчиками простынь, я всё ждала, когда же подруга посмеет нарушить тишину, но она почему-то этого даже не собиралась делать. Настроение Гагариной было явно на высоте, судя по её голосу. Но, почему тогда она сейчас просто молчит, и я слышу лишь ее нервное дыхание в трубке?
– Полин, ты хоть что-нибудь скажешь мне? – согнув колени, я аккуратно расположила на них голову и прикрыла то ли от усталости, то ли от стыда свои глаза.
– Даже не знаю, что и сказать-то, если честно, – от прежней радости и бодрости не осталось и следа. Уж это я заметила сразу. – Неожиданно. Правда. Я не думала, что ты действительно сможешь это сделать. Я была больше, чем просто уверена, что дело дойдёт до поцелуев, но не до секса. Значит, всё дело далеко не в одном только алкоголе. Правильно понимаю? Могу я всё-таки теперь предположить, что не всё потеряно? – горечь в голосе блондинки была явной, и это заставило и меня вновь немного загрустить.
– Господи, Полин, у меня Ваня завтра прилетает, – накрыв ладонью своё лицо, я старалась выровнять свой голос, но знаю точно – он всё равно дрожал. Страх, который ещё десять минут назад только пробуждался в моей душе, сейчас уже одолевал меня с неведомой силой.
– Что делать планируешь? И я не в поверхностном смысле, а вообще в целом о жизни, – я знаю, что вся моя тяжесть и горесть сейчас передалась подруге, которая на том конце провода переживает не меньше меня самой и усердно старается держаться. Плохо получается, Гагар, ой, как плохо.
– Не знаю я, что делать. Я не хотела думать об этом с утра пораньше. Да я вообще не хотела и не хочу ни о чем сейчас думать. Можно просто оставить всё так, как есть, и ничего не менять? Просто сделать вид, будто этого секса и не было вовсе, – это был скорее риторический вопрос, который я задала себе самой. Жаль только, что ответ на него в любом случае отрицательный. – Всё равно эта ночь ничего уже не изменит.
– Ты же понимаешь, что просто уйти от этой темы не получится? Дима обязательно начнёт с тобой этот непростой разговор. И что ты ему собираешься ответить? И да, кстати, о Билане я что-то совсем забыла. Он вообще где? – интонационно выделив последнее предложение, Гагарина недовольно хмыкнула.
– Я понятия не имею, где он. Я проснулась, его рядом уже не было. Может быть, на диване спит, хотя, если честно, я очень надеюсь, что его вообще нет в этой квартире, – нехотя поднимаясь с кровати и захватывая с собой белую простынь, дабы полностью не оголять своё тело, я медленно подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.
Да уж, вид у меня, конечно, не самый лучший. Размазанный по всему лицу smoky eyes, который я вчера благополучно забыла смыть, ещё больше подчеркивал мою усталость и синяки под глазами. Про растрепанные и слипшиеся волосы я вообще лучше промолчу. И, знаете, увидев себя со стороны, я с почти полной уверенностью сказала бы, что передо мной стоит несчастный человек, которого нехило потрепала эта жестокая жизнь. Почему «почти»? Потому что в зелёных глазах я сейчас видела какой-то совсем едва заметный блеск. Блеск, которого уже давно никто не видел…
– Ты только на него там не смей ничего сваливать, сама ведь с ним секса хотела, – недовольно фыркнув, я замотала простынь на своём теле так, чтобы в один момент она просто не слетела с меня.
– А я этого, по-твоему, не понимаю что ли? – прижав телефон ухом к плечу, я свободными руками искала ватные диски и мицеллярную воду, чтобы поскорее смыть весь ужас со своего лица. – Сама его спровоцировала. Ещё и подтвердила, что точно уверена прямо перед самым началом, – смочив ватный диск жидкостью, я аккуратно начала водить им по всему лицу, смывая чёрные полосы. – Как мне ему теперь в глаза-то после всего этого смотреть? Говорить что? Вести себя как? Боже мой, а что здесь будет, когда Ваня вернётся?
– Вам к Аксюте уже завтра? – задумчиво спросила Полинка, напоминая мне о том, что уже меньше, чем через сутки я снова увижу его и у нас состоится довольно трудный разговор.
А состоится ли вообще?
– Да, к одиннадцати часам мне и всем остальным нужно будет подъехать к «Останкино» и там обговорить расписание репетиций на ближайший месяц, – жалобно прохныкала я, отправляя грязный ватный диск в небольшую мусорную корзину. – Господи! У меня ещё и машина там на парковке осталась.
– Не ной только сейчас, пожалуйста. На такси прокатишься, ничего страшного не произойдёт, – нервно протараторила Полина, вызывая у меня приличное удивление. – Значит так, подруга, слушай теперь меня сюда внимательно. Я, конечно, понимаю, что ты ещё окончательно не проснулась, и твой мозг, видимо, ничегошеньки пока не соображает, но взять себя в руки тебе рано или поздно всё же придётся. Спустя часик, я думаю, до тебя уже всё дойдёт, и ты задумаешься о последствиях этой ночи. Сейчас ты ещё какая-то больно уж оптимистичная. Предупреждаю сразу – тебе всё равно придётся решать, что с этим всем делать. Ну, и раз уж я тоже немало замешана в этом деле, то будем разбираться вместе. Завтра я подъеду к тебе в «Останкино», подожду, пока ты уладишь все свои вопросы, а потом мы едем к Светлане Геннадьевне за Таськой, и вот такой дружной женской компанией отправляемся гулять. Я заодно и с твоей малой наконец-то познакомлюсь. Никаких отговорок даже не принимается.
– А я и не собиралась отказываться. Я согласна, с этим действительно нужно что-то делать, – последняя фраза прозвучала скорее не для подруги, а для меня самой.
Внимательно рассматривая своё отражение в зеркале, я, то и дело, задерживала взгляды на четких кровоподтеках, оставленных Димой буквально несколько часов назад. Вся моя грудь и живот были в его отметинах. Спасибо, что додумался хотя бы на шее не оставлять так много следов и обошёлся лишь парочкой засосов, которые я, в принципе, в силах замазать.
– Ладненько, отсыпайся тогда и давай там без глупостей. Сегодня уже не думай ни о чем, завтра разбираться и с Ваней твоим, и с Димой будем. До встречи, дорогая, – как же мы разбираться-то будем?
– До встречи, – еле слышно попрощавшись с подругой, я отключила разговор и медленно присела на кровать, запуская пальцы в свои грязные волосы.
Спустя часик, я думаю, до тебя уже всё дойдёт, и ты задумаешься о последствиях этой ночи…». Да уже начало доходить, Гагарина, уже…
[…]
Просидев в своей комнате еще где-то около получаса, я всё же решила, что мне пора отправиться в душ и позавтракать, хотя аппетита, если честно, вообще не было. Сидя в одном положении на кровати и прожигая стенку одним своим взглядом, я всё равно ничего не решу. Что сделано, то сделано. Исправить это уже невозможно, обвинить некого, а значит, и сидеть без дела тоже не имеет никакого смысла.
Тяжело выдохнув, я подошла к шкафу и, достав от туда трусики и первую попавшуюся футболку, напялила одежду на себя и отправилась прочь из комнаты. Как только дверь позади меня закрылась, а я наконец очутилась в просторной гостиной, я резко почувствовала, будто меня вдруг окатили ледяной водой, заставляя моментально прийти в чувства. На журнальном столике валялся телефон Билана, а на диване покоилась его мятая футболка. Господи! Зажмурив на мгновение глаза, я постаралась успокоить своё сердце, которое сейчас колотилось с невероятной силой, но у меня это не получалось. От одной мысли, что Дима сейчас здесь, в моей квартире, у меня неслабо начали подкашиваться ноги. Почему он не ушёл?! Он должен был уйти. Обязан. Нет, его не может быть сейчас в моей квартире! Конечно, маленькая доля надежды, что Билан попросту забыл свою одежду или оставил ее мне на память, всё же была, но она за секунду развеялась, как только я услышала какой-то грохот на кухне. Всё, приехали.
С полностью обречённым видом я уже безразличными шагами направилась в сторону кухни, заранее представляя, что меня там ждёт. Понятия не имею, почему у меня сейчас было такое отрешенное состояние, но оно мне, знаете ли, очень даже нравится. По крайней мере, это гораздо лучше, чем сидеть и нервничать, давясь при этом собственными слезами.
– Доброе утро, – услышав эту до боли стандартную фразу ещё до того, как я успела перешагнуть порог комнаты, я особо не удивилась. Дима всегда мог услышать мои шаги, даже если нас разделяли несколько комнат.
– Доброе, – я правда старалась сделать свой голос более мягким и приветливым, но из-за жуткой дрожи мне это не удалось.
Облокотившись на стол, я принялась разглядывать полуголого певца, стоявшего ко мне спиной. Дима вновь стоял в одних джинсах и так увлечённо готовил яичницу, что даже не соизволил ко мне повернуться. А, может быть, он просто хочет избежать неловкой ситуации? Хотя, какой в этом смысл? То, что мы сейчас стоим на одной кухне в полной тишине – уже неловкая ситуация.
– Дим, я, кажется, тебя просила не ходить в моей квартире в таком виде, – взяв на себя ответственность первой прервать тишину, я уперлась руками на стол и опустила взгляд куда-то в пол.
Нет, меня сейчас совершенно не интересовал его внешний вид. За эту ночь я рассмотрела каждый миллиметр его тела и вспомнила каждую родинку и шрам вместе с их происхождением. Просто тишина, которая делала ещё больший акцент на сложности этого утра, жутко напрягала.
– Дим, ты меня слышишь? – возвращая глаза к мужской спине, на которой красовались царапины, оставленные мной, я пыталась представить, какие мысли сейчас у него в голове. Если у меня творится полный бардак, и я вообще ничего не соображаю, то, думаю, у Димы все гораздо сложней. Или, наоборот?
– Садись, завтракать будем, – я молча послушано присела на стул, внимательно наблюдая, как Дима достаёт две тарелки и перекладывает на них наш завтрак.
Есть совершенно не хотелось, впрочем, я думаю, Диме тоже. Этот завтрак лишь неудачный способ хоть как-то сгладить острые углы, которые появились за эту ночь. Жаль, что сейчас любые попытки хоть немного исправить ситуацию все равно бесполезны.
