Текст книги "Love is above all (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Ты, я смотрю, тоже сегодня не особо налегаешь, – кивая головой на стакан, наполненный почти до самых краев соком, который Полина держала в своих руках, я ехидно усмехнулся, отпивая свою апельсиновую порцию.

– Пелагея попросила забрать её сегодня. Сказала, что хочет расслабиться. Пришлось приехать, – Гагарина обхватила уже обеими руками ярко-красный стакан и отвела взгляд куда-то в сторону, а я в это время заметил, как её брови едва нахмурились, а глаза сощурились.

– А её муж уже не..? – даже спустя время неприятно вспоминать о том, что моя Поля с кем-то другим. Пора избавляться от этого.

– Они развелись. Ты не знал? – не дав мне договорить, Полина словно резанула меня блеском своих светло-голубых глаз, на что я лишь неуверенно покачал головой. Вот это действительно неожиданно. Никаких слухов, никаких новостей в СМИ, вообще ничего. Да даже сама Пелагея… Никому ничего не сказала. Хотя, кого я обманываю? Возможно, я просто не слушал. – Тринадцатого ноября их брак был официально расторжен.

– Решилась всё-таки, – задумчиво взглянув на Ханову, до сих пор танцующую где-то в толпе, я задумался: а почему она не сказала мне? Почему не сообщила, что всё же смогла пойти на такой ответственный шаг? Она же так сильно боялась этого, боялась осуждения и реакции окружающих. А сейчас? А сейчас развелась… Почему мы, люди, решаемся на поступки только тогда, когда их от нас уже не ждут? Что за парадокс такой? – А такси для неё не существует? – поймав на себе непонимающий взгляд Гагариной, я улыбнулся. – Пелагея на такси не может доехать?

– На самом деле, я и сама была не прочь оказаться здесь, – оба наших взгляда вновь устремились куда-то вниз, в сторону танцпола, а атмосфера вокруг погрузилась в несколько секунд обоюдного молчания. Я так больше не могу…

– Я скучал, Гагара, – блондинка медленно возвращает свои голубые алмазы ко мне, явно не догадываясь о том, что даже в этой темноте заметны подступающие слезы.

– Я тоже по тебе очень сильно скучала, – молниеносно поставив свой стаканчик на ближайший столик, Гагарина в буквальном смысле кинулась на мою шею.

Обнимая подругу в ответ, я старался как можно сильнее прижать её к себе и разом заполнить всю ту пустоту, которая образовалась после нашего конфликта. Как бы там ни было, мне её до ужаса не хватало. Гагарина всегда была, есть и, я надеюсь, будет для меня человеком, благодаря которому я заряжаюсь силами и энергией. Мы столько прошли с этим человеком, что у меня в голове категорически отказывался укладываться тот факт, что из-за какого-то вранья, не её вранья, вся наша дружба полетит к чертям. Да, было больно. Да, я готов был проклясть все те минуты, что Гагарина когда-то просидела со мной в больнице. Да, мое доверие было подорвано. Но наша связь с ней не может просто так взять и прерваться. Не имеет права.

– Я очень виновата перед тобой, прости. Но я не могла… – целуя Полину в висок, я громко выдохнул.

– Наверное, отчасти я должен просить прощения. Из-за меня и Поли ты стала просто жертвой в этой ситуации, – ухватившись за хрупкие плечи подруги, я заглянул в её глаза, ещё раз убеждаясь в том, что безумно скучал по ней. – Хотела помочь и ей, и мне… Мы впутали тебя в это, заставили…

– Всё, хватит, – наконец-то улыбнувшись, Гагарина задрала носик. Черт, да я вечно готов смотреть на эту улыбку. Правда. – Я…

– Дорогие мои люди, – услышав голос Пелагеи, которая взяла в свои руки микрофон, мы с Полинкой резко отвлеклись от нашего разговора, обращая всё внимание на Ханову. Вновь облокотившись на железные перила, я отыскал взглядом Полю и, заметив её на одном из диванчиков, приготовился внимательно слушать. – Я бы хотела исполнить песню одной просто невероятной, я считаю, женщины. Не знаю, насколько хорошо у меня это получится сделать, но… – едва приподняв голову наверх, блондинка посмотрела прямо на меня.

Сначала мне показалось, что, возможно, её взгляд устремлён на Гагарину, но, как только на женский силуэт направили свет, мои сомнения в один миг развеялись. Благодаря такому освещению я вдруг внезапно заметил, насколько сильно похудела за последний месяц Пелагея. Вернувшись из Америки, она уже была на удивление стройная, но сейчас… Не знаю, как я не заметил этого ещё на съёмочной площадке, но в данный момент, видимо, чёрное платье и открытые плечи сыграли свою роль, я отчетливо видел её ключицы.

– У неё всё в порядке? – изо всех сил стараясь унять предательское беспокойство, спросил я у Гагариной.

– А сам ты как думаешь? – Полина с удивлённым видом посмотрела на меня, заставив лишь моё беспокойство ещё больше разбушеваться. Действительно, самый наиглупейший вопрос, Билан.

Я хочу, чтобы во рту оставался честный вкус сигарет.

Мне очень дорог твой взгляд, мне крайне важен твой цвет…

Услышав первые строчки, я сразу понял, какую и чью песню исполняет Поля. Более того, я даже прекрасно знал, почему она исполняет именно её. Земфира… Пелагея всегда восхищалась её глубиной, харизмой и неординарностью. И, видимо, сейчас она решила сама лично утонуть в этой глубине.

Я умираю, когда вижу то, что вижу,

И некому спеть.

Я так боюсь не успеть,

Хотя бы что-то успеть…

Ты и не успела, Поля… Очень многое не успела.

Замороженными пальцами

В отсутствии горячей воды,

Заторможенными мыслями

В отсутствии, конечно, тебя…

То, как дрогнул голос Поли, до дури резануло мне слух. Если честно, сразу же захотелось выйти на свежий воздух, а лучше – и вовсе уехать из этого караоке-бара. Я абсолютно всегда любил слушать то, как моя Поля поёт. Однако в этот раз я попросту уже не мог её слушать. Но и уйти прямо сейчас, не обсудив с Гагариной один вопрос, я тоже не могу.

И я застыну, выстрелю в спину,

Выберу мину и добрый вечер.

Я не нарочно, просто совпало,

Я разгадала знак бесконечность…

– Полин, – делая глубокий вдох и не отрывая глаз от Пелагеи, я почувствовал, как взволнованно на меня покосилась Гагарина. И не зря. Ей не понравится то, что она сейчас услышит. Я и сам окончательно не уверен в том, что мне всерьез нравится принятое мной совсем недавно решение, а что уж тут говорить о неприступной Полине… – Я скоро в Сочи уезжаю.

Разочарованные фильмом,

Очарованные небом глаза,

Я не смогу объяснить,

Но возвращаюсь назад…

– В Сочи? Зачем? Гастроли? – неужели ты действительно не поняла, Гагарина? Ты же так хорошо меня знаешь. Мы даже когда-то с тобой это обсуждали.

– Полин, я насовсем уезжаю, – уже полностью разворачиваясь ко мне, блондинка смотрела на меня ошарашенным взглядом, по всей видимости, с трудом переваривая в голове услышанную информацию. Сегодняшний вечер не без повода можно назвать вечером шокирующих новостей.

– Ты же сейчас несерьезно? – с некой хрипотцой произнесла подруга.– Нет, Дима, ты шутишь.

– Не шучу, Полина, – переключая своё внимание с голоса Пелагеи на стоящую передо мной девушку, я неуверенно покачал головой. Гагарина, вечно не умеющая сдерживать свои эмоции, возмущенно цокнула и вскинула брови.

– Дима, ты хоть понимаешь, что переезжать одному в другой… – опираясь руками на перила и сжимая железо изо всех сил, Полина однозначно не скрывала своего непонимания и отрицания сложившейся ситуации.

– Я не один, – и да, я ждал этого убийственного и вопросительного взгляда. – Мы уезжаем вместе с Ирой.

Проводи меня, останется

Не больше, но и не меньше, чем звук.

А звук всё тот же, что нить,

Но я по-прежнему друг…

– С Ирой… – глубоко дыша, Гагарина грустно усмехнулась и обречённо покачала головой. Представляю, какие мысли всплыли у неё в голове. Когда-то Ира невольно стала началом нашего с Пелагеей конца, перевернула всю мою жизнь… А сейчас я заявляю, что бросаю всё и уезжаю с этой девушкой в другой город. – Дим, неужели она и вправду того стоит?

– Стоит, – будто отрезав, я снова повернулся в сторону танцпола, ощущая на душе слабую тоску. Тоску от осознания того, что совсем скоро мне предстоит оборвать многие связи, со многими людьми. Точно так же, как год назад сделала и Поля…

Замороженными пальцами

В отсутствии горячей воды,

Заторможенными мыслями

В отсутствии, конечно, тебя…

Не помню, как я ушёл тогда из караоке-бара, как попрощался со всеми, как доехал до дома. Всё было, словно в тумане. В голове я лишь прокручивал по сто раз разговор с Полиной, представляя, как быстро о моем внезапном переезде узнает Ханова. Если честно, я сам хотел ей рассказать, порывался даже подойти к ней, пока она танцевала, но то ли трезвый разум, то ли чуждый страх помешали мне это сделать. Как говорят? Не судьба? Ну, видимо, действительно просто не судьба…

И я застыну, выстрелю в спину,

Выберу мину и добрый вечер.

Я не нарочно, просто совпало,

Я разгадала знак бесконечность…

========== XXIV ==========

Время – великолепный учитель, но, к сожалению, оно убивает своих учеников.

– Гектор Берлиоз.

Время… Парадоксально интересная и необъяснимая штука. Прошло столько лет, столетий. Люди научились изобретать «неизобретаемое», смогли придумать лекарства от множества различных болезней, достигли невероятного уровня развития, однако так и не научились правильно пользоваться временем. Как бы горько это не звучало, но порой мы вовсе забываем о ценности этого, казалось бы, простого процесса. Наше отношение ко времени настолько безответственно, что мы даже чаще всего не осознаем, как жестоки к самим себе. Время – это жизнь. Наша жизнь. Тогда почему мы забываем о значимости, о ценности той же самой малейшей секунды? Почему не думаем хотя бы о самих себе? Почему вот именно в этом вопросе не проявляется наш человеческий эгоизм?

А, знаете, главный парадокс ещё заключается и в том, что где-то на уровне подсознания мы чётко знаем, что потраченного и уже ушедшего времени нам ни за что никогда не вернуть, но при этом всё равно продолжаем распоряжаться им неправильно. Не понимая или попросту отказываясь понимать силу времени, мы самовольно отправляем себя на гибель. Время жестоко и беспощадно по отношению к тем, кто его не ценит. Если оно захочет сломать человека – оно его сломает, каким бы сильным не был сам человек. Мы боимся в этой жизни всякого: природных катаклизм, снижения уровня экономики, повышения цен и даже элементарного увольнения с работы. Но превыше всех этих проблем всегда будет стоять одно самое главное и основное звено – время. Сильнее и лучше и ужаснее одновременно ничего нет. И людям пора бы уже это принять. Потому что либо человек сотрудничает со временем, либо он с ним борется. А бороться с такой силой, с таким глобальным процессом, с собственной жизнью, знаете ли, к счастью, бесполезно…

Шесть лет спустя.

[…]

Облокотившись на кухонный гарнитур и засмотревшись в небольшой телевизор, висевший над столом, я совершенно забыла о том, что на плите немного подгорает наш с дочерью завтрак. Только почуяв легкий запах горелого, я спохватилась и, протянув неуклюжее: «а-а-а!», поспешила перевернуть сырники на сковороде. Из-за спешки я, конечно же, обожгла себе палец. Надо же, скоро вот-вот стукнет тридцать семь лет, а кто-то так и не научился справляться с кухонной суетой по утрам. Прикладывая указательный обожженный палец к губам, я прошипела в свой адрес пару ласковых слов и, вернув взгляд к сырникам, обрадовалось, что они не так уж и сильно подгорели.

– Тася, завтрак на столе. Я в душ, – ставя тарелку с горячими сырниками и сметаной на стол, я распустила свой небрежный пучок на голове и понеслась скорее в ванную комнату, надеясь, что Таисия меня всё-таки услышала.

Сегодня у нас с дочерью довольно загруженный день, нужно многое успеть перед отъездом. Это называется обратная сторона популярности – перед тем как отправиться хоть и в небольшой отпуск, нужно решить кучу вопросов, дабы на отдыхе не возникло никаких проблем. Надеюсь, что мы успеем за день купить всё, что ещё не докупили, и встретиться со всеми, с кем пообещали. Уезжаем вроде ненадолго, всего на две недели, но, например, та же моя мама отказывается куда-либо нас отпускать, не заехав перед этим к ней. Уже как два года она не участвует в организации моих концертов, да и в остальной профессиональной деятельности, однако во всех вопросах, касающихся её любимой внучки, она теперь принимает чересчур активное участие. Предоставить мне право уже полностью самостоятельно распоряжаться своей карьерой предложила именно я. Мама никогда особо не заставляла меня делать то, чего бы я сама не хотела, наоборот, занимаясь организационными вопросами, она только упрощала мне жизнь, но этот её жесткий контроль, иногда высокомерные и критикующие взгляды с каждым годом меня всё больше и больше напрягали. В один момент мне захотелось наконец больше свободы, больше вольности, и я рада, что в конечном итоге я её и получила. На удивление моя мама с абсолютно легкой душой сдала пост «наставника» и приняла новый – «любящая бабушка и заботливая мать». К вопросам моего творческого процесса она больше не притрагивается и принимает любое мое решение как должное. Иногда я прихожу к ней за советом и прислушиваюсь к тому, что она говорит. Не скажу, что это происходит часто, но всё же. В их отношения с Таисией я стараюсь лишний раз даже и не лезть. У них там свои вечные секретики и тайны. Таська души не чает в бабушке и при любой возможности рвётся к ней. Одно только предложение поехать к ней в гости сопровождается криками и радостью, раздающимися по всей квартире. Вспоминая своё детство, я понимаю, что мама совершенно иначе относится к Тасе, нежели ко мне. Когда я была в возрасте шести лет, все мои дни уже были расписаны на месяца вперёд. У меня был определенный режим, определенные условия. Мама строго следила за тем, как я провожу своё свободное время. С внучкой, к счастью, другая история. Хочет чего-то сладкого? Значит, бабушка пойдёт и испечёт целый торт. Представляете? Моя, моя мама, испечёт торт! Хочет велосипед? Значит, бабушка едет и покупает самый лучший. Любые капризы, любые желания наша бабушка исполняет, как крестная фея из «Золушки». Я сначала удивлялась и даже настораживалась, а потом поняла – мама, как и я, просто повзрослела. Появление на свет Таисии не могло на нас не отразиться. Взрослеет она – взрослеем и меняемся и мы.

Тасе в этом году, буквально полгода назад, исполнилось каких-то шесть лет, а рассуждает и общается она довольно серьезно. С кем бы ни встретились, к кому бы в гости ни пришли, я всегда слышу одну и ту же фразу: «Полька, она у вас развита не по годам». Я лишь на это смущенно улыбаюсь, боясь лишний раз согласиться и сглазить. У нас в квартире почти не осталось уже никаких кукол, Тася к ним как-то холодно относится. Она уже вовсю продвинутый во всех смыслах ребёнок. На полках стоят только мягкие игрушки, да кубки с медалями… Да уж, кто бы мог подумать, что моя дочь, имеющая хорошие вокальные данные, с головой уйдёт в художественную гимнастику. Когда ей только-только исполнилось три года, по телевизору показывали наших спортсменок и, как только очередь дошла до гимнасток, Тася указала пальцем и громко крикнула: «Хочу!». Как я могла пойти против воли такого звонкого крика? Конечно, мы с мамой первое время переживали, думали, что три года – это слишком ранний возраст для художественной гимнастики, однако тренер нас успокоил и заверил, что в этот вид спорта и уходят примерно в этом возрасте. Первые два года занятия были элементарно простыми, детей просто погружали в эту сферу, вырабатывали привычку регулярных тренировок и помогали определиться с планами на будущее. Когда Тасе исполнилось пять лет, многие ребята из нашей группы ушли и приняли решение заниматься гимнастикой в более щадящей форме. Моя дочь же, наоборот, строго решила – остаётся. До шести лет наши занятия были три раза в неделю, сейчас их количество увеличилось, как и, собственно, сами часы. В этом году у нас начинается школа, первые уроки, первые оценки… Будем решать, как всё успевать и при этом не перенапрягать ребёнка. Хоть я и предупредила Таську, что этот процесс будет сложный, её это нисколько не смутило, а я и рада, что мой ребёнок нашёл то, чем он действительно хочет заниматься. Кстати говоря, мы как-то недавно затрагивали тему вокала, но, к сожалению или к счастью, симпатии к нему моя дочь не испытывает. Она поёт со мной на кухне, поёт с бабушкой, поёт, когда танцует, но петь профессионально она однозначно не будет. Опять же, меня удивило, как спокойно отнеслась к этому моя мама. Не хочет петь? Значит, не будет петь. Никаких уговоров, никаких попыток «заманить» и заставить полюбить сцену. Бабушка у нас только и успевает бегать за новыми костюмами для гимнастики и спортивными ленточками.

К слову, в этот раз место нашего отдыха выбирала Тася и ориентировалась она благодаря своей же гимнастике. В прошлом году они ездили в спортивный сочинский лагерь, и ей настолько понравился этот город, что ни о какой загранице в этом году речи быть и не могло. Едем мы в самый разгар сезона, на дворе сейчас пятое июля, вылет уже завтра. Я хотела бы, конечно, поехать чуть позже, в августе-сентябре, но Тасины тренировки летом никто не отменял, а каникулы у них только один месяц – июль.

Вставая под прохладную струю воды, я медленно провела ладонями по лицу, тем самым смывая остатки муки. Открыв глаза, я на секунду задумалась и вспомнила ещё одну вескую причину, по которой Тася так сильно хочет поехать в Сочи и именно в июне, именно в такие числа.

– Мама! Тебе дядя Ваня звонит, – стук в дверь и знакомый голос раздаётся сквозь звук струящейся воды.

Не сейчас… – оставим мысли на потом и будем решать проблемы по мере их поступления.

– Доча, скажи, что я сейчас выйду из душа и перезвоню, – отключив воду и кинув свежий взгляд на своё отражение в зеркале, я выдохнула.

Дядя Ваня… Не хочу углубляться в историю этого мягкого «дядя Ваня», банально могу сказать: «так вышло». Просто так вышло. Ничего больше. Ваня часто приезжает к нам, часто видится с Тасей, настолько часто, конечно, как ему позволяет это его карьера, старается не пропускать ни одно её соревнование, искренне радуется за каждую новую победу и одобряет любое её желание. Мы развелись с ним ещё шесть лет назад, но семьей от этого быть не перестали. Возможно, я сейчас, конечно, переборщила с «семьёй», но родными людьми нас точно назвать могу. За это стоит отдать Телегину должное. У него уже три года как новая семья, жена на восьмом месяце беременности, это будет их второй ребёнок. Насколько я знаю, у них всё хорошо, и я без капли ревности счастлива за них. Ваня заслуживал этого семейного уюта и женщину, которая будет его, именно и только его, ждать дома. И он это получил. Тася относится к нему очень трепетно и порой, обнимая, душит его до хрипоты в горле. Для неё Ваня – заботливый крестный папа, член нашей семьи и просто человек, который с интересом слушает всё то, что она говорит. Всех такой расклад событий устраивает, поэтому менять в ближайшее время мы ничего не планируем.

– Тась, где мой телефон? – милое создание с растрепанной головой и сонными глазами подбежало ко мне, вручая гаджет. – Малыш, не спим. Хорошо? Сегодня прям вообще нельзя, – чмокнув дочь в лобик, я заметила, как она устало закатила глаза с улыбкой на лице. – Я собираться, ты тоже времени не теряй. Доедай и бегом одеваться, – направляясь в свою комнату, я попутно набирала нашего «дядю Ваню», который наверняка звонил для того, чтобы сказать, что он уже подъезжает.

[…]

«…кто кого чаще предавал, когда находимся вдали…».

– Лёша Свик, «Самолёты».

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь не до конца закрытые шторы, неприятно щекотали по глазам, отвлекая меня ото сна. Дверь, ведущая на лоджию, была слегка приоткрыта, и я слышал, как листья деревьев слегка шелестят от ветра, а уже проснувшиеся птицы щебечут где-то в саду. С лоджии в комнату потоком вливался свежий воздух, насквозь пропитанный морем и ароматом цветущего жасмина.

Это уже привычная картина утра. Моего, скорее, нашего утра. На протяжении шести лет я живу в городе, в котором всегда мечтал жить. До определенного момента мне постоянно что-то мешало переехать. То меня держали люди, находившиеся в Москве, то вся моя команда, занимающаяся организационными моментами, то просто банальный страх каких-либо перемен. Не знаю, что конкретно шесть лет назад переклинило у меня в голове, но я рад, что сейчас нахожусь здесь. Сочи всегда был для меня центром какого-то спокойствия и уединения, даже несмотря на то, что летом здесь скапливается невероятное количество людей со всей России. Вот и сейчас… На календаре июль месяц, а то, сколько сюда приехало туристов, иногда даже ужасает. Хотя в этом есть и свои плюсы – город и местные жители в летний сезон словно оживают и возвращаются к жизни. Да и сама природа, атмосфера этого города перечёркивает собой все недостатки.

На самом деле, переезжая в Сочи, я был уверен, что у меня возникнут серьёзные проблемы с концертами, гастролями, различными мероприятиями, однако я ошибся. Никакого дискомфорта от переезда не чувствовалось и не чувствуется, потому что, по сути, большую часть времени я провожу либо в разъездах, либо в Москве. Здесь, в этом доме, я живу, наполняюсь силами и энергией, а потом снова по гастролям. Организационными вопросами у меня всё так же занимается Яна. Связываемся по телефону, по видеосвязи, при любой возможности, конечно же, встречаемся лично. К моему удивлению, шесть лет назад Рудковская абсолютно спокойно отнеслась к моему резкому желанию переехать из Москвы. Видимо, понимала, что мне это действительно необходимо, поэтому и не стала отговаривать и пытаться что-либо изменить.

– Ты долго ещё валяться будешь? Вставай давай, – в спальню зашла Ира, уже одетая и собранная, и мигом распахнула шторы, позволяя солнечному свету полностью осветить комнату. Приталенные бежевые шорты и лёгкая рубашка идеально сидели на стройном женском теле.

– Ты что творишь? – сердито щурясь, я закрыл лицо от солнца и посмотрел на бодренькую брюнетку. – Быстро спать! – швырнув в Соколову рядом лежащую подушку, я засмеялся, увидев недовольное лицо девушки.

– Спать? Билан, быстро поднял свою ленивую пятую точку! – поднимая подушку с пола, брюнетка быстро очутилась возле кровати и, ударив меня мягким предметом несколько раз, откинула её в сторону. – Ты обещал отвезти меня в аэропорт. Я долго ждать буду?

– Какой аэропорт? Давай ты никуда не полетишь? – притягивая Иру к себе и усаживая её на край кровати, я тяжело вздохнул.

– Та-ак, мы уже это проходили, – закатив глаза, Соколова улыбнулась. – Во-первых, я давно обещала Лизе приехать к ней в гости. Помнишь, да? Во-вторых… – загибая поочерёдно пальцы и монотонно проговаривая каждую фразу, Ира сидела с таким смешным выражением лица, что у меня создалось впечатление, будто она разговаривает сейчас с ребёнком. В смысле, со мной. – Во-вторых, там на днях будет ещё несколько конференций и лекций, которые я бы хотела посетить. И, в-третьих, я просто соскучилась по Москве. Черт, Билан, это ты у нас там бываешь чаще, чем дома. А я когда последний раз выбиралась?

– Ага, то есть ты устала от собственного мужа? Ну, я тебя понял-понял, да, – получив в ответ лишь мягкую улыбку, я попытался состроить обиженную гримасу.

– Всё, собирайся, – накрыв мою ладонь своей, Ира робко коснулась моих губ и встала с кровати. – Завтрак ждёт тебя на столе. А я буду ждать тебя в саду. Постарайся побыстрее, пожалуйста.

Пожалуйста… Ира всегда так забавно выделяла это слово, при этом слегка вскидывая брови. Из её уст оно звучало не как просьба, а, скорее, как намёк на то, что если ты сам не сделаешь то, что она тебе скажет, то она насильно заставит тебя это сделать. Как-то пару раз я оставлял её это «пожалуйста» без должного внимания и, правда сказать, поплатился за это. Шутить с этой девушкой порой крайне опасно, но так чертовски интересно. Мы расписались с ней четыре года назад, хотя само предложение я сделал, как только мы переехали в Сочи. Я сначала не понимал, почему Соколова так долго отказывалась идти со мной в ЗАГС. Думал, что, возможно, она боится, что я попросту сбегу в самый ответственный момент. Однако проблема оказалась куда глубже, чем я думал. Прежде чем подать заявление в ЗАГС, Ира рассказала мне о своих страхах, опасениях и о том, что она не может иметь детей. Я не стал вдаваться в мельчайшие подробности: почему, из-за чего и как, а просто принял это как факт. Я сам отказался слушать её историю и тревожить старые раны, сказав, что это не меняет моего отношения к ней и не влияет на смысл сказанных мною слов. На тот момент меня почему-то совершенно не смутило её признание, да и сейчас я вполне спокойно к этому отношусь. Гагарина как-то в разговоре сказала мне: «Ты так равнодушно реагируешь на это, потому что мало кто захочет детей от нелюбимой женщины. Поэтому тебе и без разницы». После этих слов мы больше не возвращались к этой теме по моей строгой просьбе. Любимая, нелюбимая… Не думаю, что в данной конкретной ситуации вообще можно подбирать подобные слова. Мы живем с Ирой, живём уже шесть лет. Я понятия не имею, как это называется: любовь, не любовь, привязанность, банальная совместимость… Но, если я с ней, а она до сих пор со мной, значит, в этом есть какой-то смысл. У неё за спиной разбитое сердце и треснувшая по швам жизнь, доведение до самоубийства, у меня история не лучше… Вместе нам легче, вместе нам проще бороться. Быть может, именно это называют любовью двадцать первого века?

Чуть не забыл, как раз к теме про детей… Мы совсем недавно поднимали этот вопрос и серьезно задумывались об удочерении или усыновлении. Изначально этот вариант предложил я, опасаясь, что Ира может отказаться. Но нет, она на удивление только загорелась этой идеей. Мне, если честно, всегда хотелось большую семью, хотелось, чтобы по утрам я просыпался не от назойливого будильника, а от крика и плача детей. И вот сейчас, именно в данный период, мне кажется, уже действительно пора наполнять этот большой дом детским смехом и визгом. Я уже обращался в органы опеки и попечительства, связывался со знающими в этой сфере людьми и получил в буквальном смысле пошаговую инструкцию наших дальнейших действий. Посоветовавшись и совместно обсудив эту тему, мы с Ирой решили, что окончательно разобраться с этим вопросом мы должны уже к осени, дабы Новый год встретить в усовершенствованном составе. Пока нам нужно только определиться с полом ребёнка, приблизительным возрастом. Далее уже будет обязательное медицинское обследование для нас обоих и полный список всех запрашиваемых документов. Знаю, весь этот процесс будет достаточно трудным и, возможно, будут возникать моменты, когда мы вместе будем сомневаться над принятым решением, но это того стоит. Я уверен.

Сообщив о наших будущих планах самым близким друзьям и родственникам, мы с Соколовой получили лишь одобрения в свой адрес. Даже Гагарина, которая так упорно до последнего отказывалась верить в наш брак, обрадовалась этой новости. «Как только решитесь, ждите в гости», – убила просто. Ира прекрасно понимает, почему Полина так относится к ней и почему за все шесть лет так и не появилась в нашем доме, потому и волнуется, предвкушая скорую встречу. Я бы очень хотел, чтобы моя лучшая подруга, один из самых близких мне людей, и моя жена наконец нашли контакт. Все старые обиды остались в далёком прошлом, их напрочь стёрло время. Какой смысл тогда постоянно избегать друг друга?

Кстати, упомянув о прошлом… Последний раз с этим прошлым мы виделись пять лет назад на дне рождении Леонида Агутина. Тогда у меня как раз были концерты по Москве, поэтому отказать имениннику в визите я не мог. Увидев среди гостей Пелагею, я без всякого смятения подошёл к ней поздороваться. Мы тогда даже немного поболтали, перекинулись парочкой банальных и ни к чему не принуждающих фраз. Общение в тот вечер было на уровне знакомых или бывших коллег. Не больше. После этого мы несколько раз поздравляли друг друга с праздниками, обмениваясь короткими sms-сообщениями и высылая картинки. А потом… Жизнь закрутилась, завертелась. Я сменил номер, она, видимо, тоже. Каждый растворился в своей новой жизни, начал привыкать к ней, смирившись с тем, что так надо. А кому надо? Зачем надо? Разве хотел кто-либо из нас в этом разбираться?

Посмотрев ещё раз на своё отражение в зеркале, я поправил прическу и вышел на просторную лоджию, полной грудью вдыхая свежий морской воздух. Замечая среди различной растительности Иру, которая так внимательно рассматривала какие-то листья, я довольно усмехнулся.

– Чего гуляем, красавица? – скрестив руки на груди, крикнул я.

– Дима, ну, поехали скорее. Я не хочу опоздать на самолёт, – отвлекаясь от своего занятия, Соколова повернулась в мою сторону и едва заметно улыбнулась.

Не осмелившись больше заставлять девушку ждать, я поспешил скорее на улицу, где сегодня было до невыносимости жарко. Впрочем, здесь так почти всегда. Я уже привык. Ира уезжает в Москву на пару недель, а я остаюсь совсем один. В этом месяце у меня запланировал только один концерт, к тому же, в этом же городе – Сочи, поэтому я наконец-то могу расслабиться. Спасибо за это большое Рудковской, которая сжалилась надо мной и опустила меня в долгожданный полноценный отпуск. Я пока не решил, как мы проведём остаток моего «отдыха» после возвращения Иры, но, надеюсь, что хоть как-нибудь совместно провести время у нас всё же удастся.

========== XXV ==========

Комментарий к XXV

Песня к главе: Дима Билан – Память.

«Любовь ничем не владеет и не хочет, чтобы кто-нибудь владел ею…. И не думай, что ты можешь править путями любви, ибо если любовь сочтет тебя достойным, она будет направлять твой путь…».

– Джебран Халиль Джебран.

Мне хотелось бы знать, как я согласилась приехать в этот город, как приняла решение пойти на его концерт и даже как решилась попросить Рудковскую организовать личную встречу с ним. Казалось бы, прошло шесть лет с момента окончания нашей истории, пять лет с момента последней встречи. Это немаленький срок для того, чтобы кардинально перестроить свою жизнь и отвыкнуть, разлюбить, забыть… Всему когда-то приходит конец. Ты не будешь вечно любить этот чай с сахаром, ты не будешь раз за разом ходить на один и тот же спектакль, ты не будешь после каждого нового ремонта покупать одинаковые обои в свою комнату. В определенный момент тебе это просто надоест, приестся, и ты начнёшь искать что-то новое, что-то, что будет вызывать в тебе положительные эмоции. Нельзя бесконечно жить тем, что уже исчерпало себя… Да, я придерживалась этого лозунга все шесть лет. Год за годом, день за днём я убеждала себя в этой теории, уверенно полагая, что делаю всё правильно. Но сейчас, находясь в этом городе, шагая по новым улицам, я лишь задумываюсь о том, как же сильно наша жизнь отрицает какие-либо рамки и какую-либо конкретику. Мы никогда не найдём объяснений, почему поступаем так или иначе в определённых ситуациях. Никто и никогда не сможет понять, зачем мы совершаем те поступки, на которые раньше вряд ли бы пошли. Да и надо ли? Надо ли кому-то что-то объяснять? Надо ли искать ответы в голове, если действуем мы, опираясь исключительно на сердце? Жизнь на то и жизнь, чтобы принимать все её резкие повороты, рисковать, идти на необдуманные поступки и просто жить. Да, я сейчас здесь, в городе, в который, наверное, не было смысла приезжать, но я так захотела. Просто захотела. Судьба сама подтолкнула, а я с радостью приняла. Всё. И никаких объяснений больше не нужно.