Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Нортан осторожно скользил по моей щеке кончиками шероховатых подушечек пальцев, и от этого простого, почти невесомого прикосновения внутри снова становилось тихо и тепло, а я просто смотрела на него, не отводя взгляда.

В доме стояла непривычная тишина, мягкая, уютная.

– Пойдём ужинать, – тихо сказал он.

– Почему так тихо в доме? – спросила я, поднимаясь с кровати.

– Рози уже укладывает девочек спать. Читает им сказки.

– Это я так много проспала…

Я начала судорожно приглаживать волосы, хотелось посмотреть на себя в зеркало, проверить, не выгляжу ли я заспанной, не остался ли на щеке след от подушки.

– Не суетись, Кира. Ты выглядишь хорошо даже после сна.

Я вспыхнула, покраснела как маков цвет.

– Генерал… – воскликнула я, но негромко, помня, что девочки неподалёку укладываются спать.

– Я говорю правду. Ты такая молодая, добрая, смелая… несмотря на то, что с тобой было.

Я нахмурилась.

– Генерал, вы меня совсем не знаете, – хмуро произнесла я. – Я не добрая и не смелая.

– Уже то, что я вижу, достаточно для того, чтобы сделать эти выводы. А с твоим прошлым разберёмся.

Я резко посмотрела на него.

– Что значит – мы разберёмся?

– Пошли, Кира. Нельзя пропускать приём пищи.

– Я не хочу, чтобы вы лезли в моё прошлое.

– Я тебя услышал, – мрачно кивнул генерал, только вот поступит ли он так, было под большим вопросом.

Пришлось сделать вид, что я поверила. Я все же сбежала в ванную, умыться, привести себя в порядок. Когда я вышла, генерала уже не было. Нашла я его на кухне. Там был накрыт ужин на двоих. Мы молча поели, и только после того, как стали пить чай, я подняла глаза и спросила:

– Так вам что-нибудь известно о тех нападавших?

Нортан медленно отставил чашку, откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и некоторое время молчал, словно подбирая слова.

– Да. Я бы тебе ничего не рассказывал. Но знаю, что ты будешь слишком остро переживать.

– Вы правы. Именно так.

– Пока, по неподтверждённым данным, этих людей нанял человек, который теоретически может быть связан с истинным Алисии. Его зовут Чарльз Вер. Люди Кейгана проверяют его подноготную. В ближайшие дни я узнаю более подробно.

– Что вы будете делать?

Нортан задумчиво постучал пальцами по столешнице.

– Он должен будет ответить по закону за организацию убийства. Судя по тому, что он вообще пошёл на это, у него точно имеются проблемы с деньгами. Пока на этом всё, Кира. Допивай чай, тебе тоже нужно отдохнуть.

– А как вы себя чувствуете? – спросила я.

– Сносно. Болит, конечно, всё тело. Но я рад. Действительно рад.

Конечно, я хотела спросить, будет ли он подписывать документы о разводе, или уже подписал, или что будет дальше. Но это ведь не моё дело.

А если истинный Алисии действительно замешан в покушении на генерала, то я почти не сомневалась в словах Нортана – он действительно ответит за всё. По закону.

И что тогда будет делать Алисия? Захочет вернуться к генералу? А он… он её простит?

От последних моих выводов внутри запело что-то тёмное, неприятное, и это чувство стало подниматься всё выше. Я резко встала, забрала чашку, чтобы отнести её в раковину.

– Кира, в чём дело? – донеслось мне в спину.

Я замерла и повернулась вполоборота.

– Всё в порядке.

– Не в порядке, Кира. Что ты там себе надумала? Расскажи, – последнее он произнёс уже мягче.

Я развернулась к нему, открыла рот и тут же закрыла. Это ведь нелепо. Глупо. Да и стыдно. Но внутри всё ширилось, рвалось, ныло. Стоило только представить, что Нортан примет Алисию обратно…

Я покачала головой и попятилась. Шаг. Ещё шаг.

Нортан нахмурился и, не моргая, следил за моим отступлением. А это было именно оно – отступление.

Ни за что. Никогда. Я не признаюсь, что Нортан вызывает во мне чувства, которых я никогда не испытывала.

Я закрыла дверь своей комнаты, прижалась лбом к холодному деревянному полотну и только тогда поняла с пугающей ясностью…

Он мне нравится.

Нет! Нет, так не должно быть! Нет!

Но глупое сердце трепыхалось при виде Нортана, замирало, стоило ему дотронуться до меня, а теперь и вовсе неслось вскачь, потому что я… кажется, ревновала его.

А ведь я думала, что после того, как мой истинный умер, я просто не способна на эти чувства.

И что мне теперь делать?..

Глава 26

Прошло три дня с тех пор, как мы наедине говорили с генералом. Все эти три дня я ловила на себе его странные, задумчивые взгляды. Он больше не говорил мне ничего такого, что вгоняло бы меня в краску, не касался так осторожно и нежно, как это бывало раньше.

Может быть, он понял, что я приревновала его? Может быть, он понял, что нравится мне? Он ведь такой проницательный!

Иногда я даже ловила себя на мысли, что мне очень хотелось бы снова испытать хоть кусочек его внимания, почувствовать на себе его взгляд, услышать его тихий голос, предназначенный только для меня.

Сама же украдкой за ним следила в свободное время.

Эти три дня были так же наполнены рутиной и работой. Виола приходила каждый день, и каждый день, сцепив зубы, генерал работал над собственным телом.

В нём было столько рвения, столько желания, что порой становилось даже страшно.

И у нас действительно дело шло.

Нортан смог побороть свой недуг, ноги стали ему подчиняться, и он уже сносно мог ими шевелить. Я придерживала его стопы, чтобы они шли ровно и прямо, а он усилием воли подтягивал их к телу, напрягал мышцы, работал до полного изнеможения.

Доходило до того, что я уже сама останавливала его, но он лишь качал головой, упрямо сцепив зубы, и продолжал заниматься, заниматься, снова и снова повторяя движения.

Я прорабатывала каждую его мышцу на массаже. Пожалуй, это был единственный момент, когда я могла касаться его и позволять себе опасные мысли… представлять, как бы было, если бы именно Нортан был моим истинным. Оставил бы он меня тогда в том подвале?

И тут же я отвечала на этот вопрос – нет. Я была уверена, что генерал бы со мной так не поступил.

И мои родители не смогли бы от него избавиться. Я представляла, как он спасает меня, как защищает, как становится стеной между мной и всем остальным миром.

Но это были минуты слабости, которые я старалась гнать от себя. Потому что всё чаще ловила себя на мысли, что он мне не безразличен. Очень не безразличен. И эти грёзы могли стать слишком опасными.

Я стала давать ему укрепляющие растворы, которые прислала Аннабель, и это тоже сдвинуло нас в плане лечения.

Мы договорились, что по утрам девочки будут заниматься с папой, а потом Рози всегда забирала их и водила в парк. О том, что Нортану стало известно, кто виноват в нападении, новостей не было. Вернее, для меня не было. К Нортану уже пару раз приходил его поверенный и сам Кейган, но каждый раз они встречались на улице, разговаривали на крыльце. Видимо, чтобы я не волновалась.

А я… и не волновалась больше.

Потому что генерал был как скала. Я чувствовала себя в безопасности за его спиной.

Я продолжала заниматься его лечением, записывала результаты. А ещё вскоре пришло письмо от Эрэйна, где он просил изложить суть лечения. Видимо, Виола поделилась с ним результатами.

Я сначала долго перерисовывала человеческую фигуру на лист, а потом методично переносила все точки, куда мы били разрядами, чтобы оживить нижние конечности генерала. Делала приписки, как и просил брат. Очень внимательно подошла к этому делу.

А ещё через четыре дня, когда я пришла к генералу для массажа, я заметила, как он, опираясь на спинку собственного кресла, толкая его перед собой, делает первые шаги.

Я так и замерла в дверях, а потом рванула к нему, но остановилась, пригвождённая к полу суровым взглядом генерала.

Сердце моё заколотилось быстро-быстро. Я по одному этому хлёсткому взгляду поняла, что мне нужно остановиться, не помогать. И я замерла, готовая в любой момент подставить собственное плечо.

Генерал сделал крошечный шаг. Толкнул коляску. Ещё шаг. Снова толкнул коляску. И ещё шаг.

У меня внутри всё сжалось в тугой узел. Я резко выпрямилась, закрыла рот ладонью, ошеломлённо смотря на него. Генерал таким образом прошёл половину комнаты, остановился, сжал поручни собственной коляски, склонил голову от напряжения, стал её разворачивать – медленно, аккуратно, шаг за шагом – прошёл этот же путь обратно до кровати.

А потом тяжело опустился на край кровати, и только тогда я отмерла, подошла к нему, помогла снять рубашку, вытерла пот с его лица и шеи, и отбросила ткань в сторону.

С каждым днём генерал выглядел всё лучше и лучше. С каждым днём его тело набирало силу. От того Нортана, которого я увидела в первый раз, почти ничего не осталось. Цвет кожи стал здоровым, мышечная масса возвращалась, видимо, дракон набирал силу, оттого и столь быстрые перемены. Аннабель предупреждала, что зелья концентрированные, и они действительно работали на восстановление генерала.

– Ложитесь, генерал. Я сделаю массаж, чтобы расслабить мышцы.

Я была без перчаток. Я его уже не боялась.

Теперь я боялась тех чувств, что испытывала к нему.

Генерал молча послушался, медленно развернулся, снял сапоги, опустил их с грохотом на пол и лёг. Я взяла с тумбочки лавандовое масло, которое теперь оставляла там постоянно, растёрла его в ладонях.

Быстро пробежалась пальцами по его спине, ощущая, где мышцы напряжены сильнее всего, и начала аккуратно прорабатывать их, постепенно углубляя нажим.

Потом отвернулась и попросила генерала раздеться. Пока я сидела к нему спиной, слышала, как он снимает штаны, как ткань тихо шуршит, как он укладывает их рядом и накрывается покрывалом.

Я продолжила работу, тщательно прорабатывая каждую мышцу на его ногах, осторожно разминая их, уделяя внимание стопам. Вначале он дышал тяжело, с напряжением, но постепенно дыхание выровнялось, стало спокойнее.

– Скажи, Кира, чем на данный момент я могу заменить коляску? Я не хочу больше туда садиться.

– Но вам может быть тяжело передвигаться на тех же костылях целый день. Я бы не рекомендовала вот так сразу отказываться от неё.

– Какие именно нужно заказать костыли? Ты можешь нарисовать?

– Конечно. Но пообещайте, что если вам будет трудно, вы не будете упрямиться и воспользуетесь коляской.

– Хорошо, – сказал он.

Больше мы ни о чём не говорили.

После обеда, когда в доме мы были лишь вдвоём, в дверь постучали.

Я отложила схему четырёхножных костылей, с которыми генералу было бы намного легче делать шаги, выглянула из комнаты и посмотрела на генерала. Он сидел на кухне, что-то читал, подписывал бумаги. Рядом стояла шкатулка для отправки писем.

Я вообще заметила, что генерал стал слишком много работать: после упражнений, каким бы уставшим он ни был, он всё равно садился за стол. Я его ругала, сокрушалась, но всё было бесполезно – такой упрямый.

– Генерал, вы кого-то ждёте?

– Нет. Я сам открою.

Он выкатился к двери и открыл её.

На пороге стояла его супруга – Алисия.

У меня всё внутри рухнуло.

Зачем она пожаловала?..

Глава 27

– Алисия, что тебе нужно? – холодно и строго произнёс генерал.

От этого голоса даже я дёрнулась. Столько силы, власти и мрака в нём было. В воздухе запахло напряжением, а еще стало на несколько градусов холоднее.

– Это ведь всё ты, – зашипела Алисия.

С её лица спал весь лоск. Я заметила, как генерал усмехнулся и откатился в сторону, пропуская её. Сама я поняла лишь одно – лучше мне уйти, но так и замерла у двери собственной комнаты, не в силах сделать шаг.

Генерал закрыл дверь.

Алисия развернулась. Она выглядела шикарно. Да, была зла как фурия, но это нисколько не портило её утончённую, женственную красоту. Идеально отлаженное нежно-бирюзовое платье с пышной юбкой, украшения – браслеты, кулон на тонкой цепочке, в ушах хрустальные капельки голубого цвета. Высокая причёска. Она была так же идеальна, как и в прошлый раз.

Только надменности не было.

Зато было презрение. И так много, что можно было ложкой есть.

– Это ты организовал, чтобы моего истинного арестовали. Как ты мог? Никогда не думала, что великий генерал Нортан Харддрэй может быть столь мелочным…

Генерал слушал её молча. Она кричала, выкрикивала ругательства, сейчас она вообще не походила на леди. Ругалась так, как не должна говорить ни одна благородная женщина.

– Это всё ты! Ты не смог пережить нашего расставания! И ты ещё говорил мне, что любишь меня! Любишь – так отпусти меня! Зачем ты его посадил? Зачем, Нортан?! Я требую, чтобы Чарльза немедленно выпустили! Что за лживые обвинения выдвинуты против него?!

Она размахивала руками, голос её срывался. Генерал всё это время был спокоен, давал ей возможность высказаться. А когда она замолчала, полыхая гневным взглядом, он начал говорить спокойно и размеренно:

– Я повторяю один раз, и на этом эта тема будет закончена. Твой истинный, и это уже доказано, нанял наёмников для того, чтобы они меня убили. Те напали, когда в доме, помимо меня, были ещё люди. И наши с тобой дети. Как ты думаешь, твой Вер должен понести за это наказание, или я должен его выпустить? Он ответит за то, что сделал. И если он сможет доказать невиновность, то, конечно же, правосудие его отпустит. Только пока, на данном этапе, его вина доказана. Всю цепочку от него до наёмников удалось проследить.

– Что… что ты мелешь, Нортан? Я не верю! Это всё враньё! Враньё!

– Твоё право – верить или не верить. Если на этом всё, то ты свободна, Алисия.

Она была взбешена, как кошка, разве что не шипела. По щекам у неё проступили чешуйки тёмно-синего цвета, глаза изменились, стали звериными. Казалось, драконица внутри неё рвётся наружу и хочет вцепиться в глотку своему мужу, тому с кем делила постель десять лет.

– Я найму Чарльзу лучшего адвоката. Тебе не удастся засадить его в тюрьму! – резко выкрикнула Алисия прямо в лицо генерала.

Тот усмехнулся.

– На какие деньги, Алисия? Или ты думаешь, я не знаю, что последние полгода ты выводила их с моего счета? И ладно бы ты тратила их на себя и на наших девочек. Но эти деньги оседали в карманах твоего истинного. И на него ты променяла нашу семью.

– Ты… что ты понимаешь? Он моя пара! Я люблю его! Он предначертан мне судьбой и богами!

– А может быть, это просто ошибка? Может быть, это просто инстинкт зверя? Но мы ведь уже перестали жить в пещерах и спать на золоте. Мы ведь теперь уже люди. Так отчего же ты так легко поддалась этому инстинкту?

– Тебе легко говорить, – пренебрежительно цедила Алисия, выпрямив спину. Она усмехнулась и зло сверкнула глазами. – Ты ведь не встретил свою истинную. А вот если бы встретил, то всё бы понял. Он – это лучшее, что было со мной.

– Ну так отчего же твой лучший истинный не содержит тебя? Отчего же ты позволяла себе тратить мои деньги на него? Алисия, ответь мне.

– Что ты всё с этими деньгами? У тебя их много. Не обеднеешь. Тем более это временные трудности.

– Временные трудности, которые затянулись больше чем на полгода. А ты встретила его и молчала, ждала, пока я погибну, даже приехала на фронт в чёрном вдовьем платье… А еще я открою тебе секрет, что твой нареченный заядлый карточный игрок. И все деньги он просаживал за столом. Хотя ты ведь знала это. Да?

– Мне при разводе всё равно положены деньги. Можешь вычесть их из моего жалования.

– То есть ты только сейчас вспомнила о нашем брачном договоре? Знаешь, Алисия, если бы ты просто пришла ко мне и сказала, что встретила другого мужчину, если бы решила уйти достойно из нашего брака, без всего этого мусора и гадости, без подлости за спиной, без покушения на меня, моих детей, я бы пересмотрел этот брачный договор, который мы все подписываем перед вступлением в брак. Но ты продолжала забирать деньги даже тогда, когда я уже был здесь, в инвалидном кресле. Не гнушалась этого. Как и твой истинный.

Он говорил спокойно, но в этом спокойствии было больше холода, чем в крике.

– В брачном контракте стоит, что тебе остаётся дом и все подарки, которые были подарены. А это дом на берегу моря, участок земли и ежемесячное содержание до тех пор, пока ты не выйдешь замуж. Но из-за того, как ты поступила, содержание будет сохраняться только два месяца. Всё, Алисия. Ты хотела развода – ты его получишь.

– Дай мне мои документы, – зло процедила женщина.

– Тебе на руки я ничего не дам. Все документы переданы поверенному. Он поставит тебя в курс дела о твоей доли имущества. Документы будут переданы императору. И у него же они будут храниться. На случай того, чтобы они не пропали по дороге. Потому что на данный момент я не узнаю тебя. Твой истинный – самый настоящий мерзавец и бандит. И ради того, чтобы обогатиться, он собирался убить меня. И мой тебе совет. Сохрани хотя бы эти дома.

Алисия зарычала, бессильно сжала сумочку и резко развернулась. Она выскочила на улицу, а генерал молча смотрел в распахнутую дверь, на то, как она уходила.

Потом, не поворачиваясь ко мне, проговорил тихо и глухо:

– Скажи, Кира… неужели истинная связь способна затмить материнский инстинкт? Ладно, она теперь меня ненавидит, но ведь она так и не спросила о девочках.

Глава 28

– У меня нет ответа на этот вопрос, генерал, – также глухо ответила я. – А вы её до сих пор любите, да?

– Я много думал об этом. Мы ведь поженились по договоренности семей. И, как мне казалось, нашли общий язык. Даже испытывали чувства друг к другу, но, конечно же, помнили и о долге перед нашими родами. Может, между нами не было страсти, но было уважение, понимание, поддержка. А теперь этого не стало. Алисию опалили чувства. Она испытала то, чего не получала в нашем браке, и назвала это любовью. Сейчас я испытываю скорее горечь. Да, её поступок ранил. Но если бы не вся эта ситуация, я наверняка так и не узнал бы собственную супругу, не узнал бы, что ей плевать на собственных детей, что она просто переложила их на няню. Мы все, семьи высших аристократов, живём таким образом. Но когда дело касается собственных дочерей, ощущается это совсем иначе. Я не мог проводить с ними достаточно времени, навещал супругу раз в полгода. Я думал, что она с девочками. Ей не требовалось ходить на работу, ей не требовалось совершенно ничего – только быть рядом с дочками. А я старался обеспечить их всем необходимым. Но имея всё и даже больше, Алисия предпочитала проводить время с кем угодно, только не с ними, не с дочерьми.

Он говорил спокойно, но в голосе звучала усталость.

– И вот этот последний плевок даёт понять, что ей просто-напросто наплевать. Что дети для неё всего лишь активы. То, что связывает её со мной. Ей всё равно, как они, что они чувствуют. Она просто привезла их, как неудобную обузу, потому что её родители уехали на воды, мои родители тоже, а ей самой необходимо отдыхать. Она даже не посчитала нужным удостовериться, что я смогу покрыть все их нужды, хотя я тогда даже не мог встать с коляски. Разве можно любить такую женщину? Это лишь горечь осознания того, насколько ошибочным был выбор жениться на ней. Но я могу сказать ей спасибо за то, что она родила мне таких замечательных девочек. Всё. На этом просто всё.

– И вы правда с ней развелись? – тихо спросила я.

Он наконец развернул коляску, закрыл дверь, посмотрел на меня и сложил руки в замок.

– Да. Я это сделал в тот же самый день, когда выслушал отповедь от тебя, – усмехнулся генерал.

Я снова покраснела.

– И не беги, Кира. Мы ведь всё равно живём в одном доме. Наверное, всё, что делается, делается к лучшему. Скажи, ты уже нарисовала модель моих костылей?

Я кивнула.

– Покажешь? – спросил генерал.

– Конечно. Пойдёмте ко мне в комнату.

– С удовольствием, – произнёс он.

Я снова залилась краской. Мне опять казалось, что в каждом его слове слышится какой-то странный подтекст. Я присела за стол, разложила чертежи, генерал подкатился ближе. Мы принялись их изучать.

– Неужели нельзя сразу перейти не на эти четырёхножные костыли, а на обычные?

– Нет, генерал. Я бы не советовала. Нужно, чтобы прошло какое-то время. Вы слишком торопитесь.

– Мне кажется, я безнадёжно опаздываю, Кира. Но пусть будет так. Всё же я закажу две пары.

Я улыбнулась ему тёплой улыбкой. Генерал тут же начал отправлять мои чертежи, кому-то писать письма прямо за моим столом, даже не отъезжая в сторону. И мне тоже не хотелось никуда уходить.

Я взяла книги по лекарскому делу, стала делать заметки, выписывать в блокнот необходимые сведения. И оказалось так приятно работать рядом с этим человеком.

А ведь он теперь свободен.

И вдруг на мою руку легла его широкая ладонь. Он слегка сжал мою руку.

– Может быть, чая?

– Не знаю… мне ещё много нужно прочитать.

– Кира, ты очень много работаешь. Даже тебе требуется отдых. Я бы сказал, что тебе нужно больше гулять на улице, но думаю, что выслушаю от тебя очень длинную гневную тираду.

Я поджала губы и качнула головой, давая понять, что он прав.

– Ну вот видишь. Тогда я хочу пригласить тебя. И отказов не принимаю.

Я снова улыбнулась.

– Хорошо, генерал.

На кухне я села за стол, сложила руки и наблюдала, как генерал сам ставит воду, заваривает чай, расставляет чашки. Под полотенцем лежали булочки с повидлом – пушистые и вкусные. Госпожа Рози действительно очень вкусно готовила.

– А что ты делаешь вечером после того, как мы проведём комплекс упражнений? – вдруг спросил генерал.

Я чуть не подавилась чаем.

– А что нужно? – осторожно спросила я.

– Я хочу, чтобы мы с тобой вдвоём отпраздновали мои первые шаги.

– Вечером? – уточнила я.

– Давай так, Кира, будем говорить начистоту. Не люблю ходить вокруг да около. Я хотел бы просить у тебя позволения ухаживать за тобой.

Прямота генерала обескуражила. Я поставила чашку, потому что руки затряслись, спрятала ладони под столом, посмотрела на него и снова покраснела.

– И отказов не принимаю, – весомо проговорил генерал.

– Но вы ведь только развелись? Как же так… – хрипела я в отчаянии, не зная, куда себя деть. Я хотела этого… и одновременно мне было страшно.

– Именно поэтому я не хочу терять времени, – спокойно ответил Нортан, не отводя от меня взгляда. – Жизнь слишком коротка, Кира. Война научила меня этому. Сегодня человек рядом с тобой, а завтра его может уже не быть. И я не хочу однажды пожалеть о том, что промолчал.

– Но… это ведь слишком быстро… – я растерянно качнула головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Вы пережили развод… я… я вообще…

– Ты боишься, – тихо сказал он. Не вопрос, утверждение.

Я опустила взгляд.

– Да. Боюсь. Я не знаю, что вы чувствуете на самом деле. Боюсь, что это просто… просто потому что вы одиноки сейчас. Потому что рядом оказалась я. А потом… потом вы поймёте, что это ошибка.

– Нет, Кира.

Он произнёс это настолько твёрдо, что я невольно подняла глаза.

– Я не мальчишка, который путает благодарность с чувствами. Я слишком долго жил рядом с женщиной, которую считал близкой, чтобы теперь ошибиться снова. Я знаю, что чувствую.

– Но вы ведь… вы ещё недавно испытывали к ней чувства…

– Когда-то давно. У меня было время, чтобы подумать. То, что осталось сейчас – не любовь. Это привычка и горечь. Они уходят. А то, что появляется рядом с тобой… – он на секунду замолчал, словно подбирая слова, – это другое. И я не собираюсь делать вид, что не замечаю этого.

Я сглотнула.

– А если я… не смогу? Если я не такая, как вы думаете?

– Тогда я подожду, – просто ответил он. – Но ухаживать за тобой всё равно буду.

– Вы слишком уверены в себе, генерал…

– Нет. Я просто привык брать ответственность за свои решения. И за людей, которые мне дороги.

Он чуть подался вперёд.

– Скажи честно, Кира. Ты ведь тоже этого хочешь.

Я вздрогнула.

– Я… я не знаю…

– Знаешь. Просто боишься признаться.

Я покачала головой, чувствуя, как щёки горят.

– Всё слишком… неожиданно. Я не привыкла, что… что кто-то выбирает меня.

Его взгляд стал мягче.

– Тогда привыкай. Потому что я выбираю. И отступать не собираюсь.

– Но… у вас ведь дети, – тихо проговорила я, опуская взгляд. – Девочки… как они к этому отнесутся?

Нортан не ответил сразу. Он смотрел на меня внимательно, будто пытался понять, что именно меня тревожит.

– Ты думаешь, я ищу им мать? – спокойно спросил он.

Я глухо выдохнула.

– Разве нет?

– Нет, Кира. Я ищу женщину, которая мне нравится. Женщину, рядом с которой мне спокойно. К которой меня тянет.

Я покачала головой.

– Вы просто… вы просто думаете, что я смогу заменить им мать. Но я не смогу.

Он нахмурился. Я сжала пальцы, опустила взгляд. Голос вышел тихим, почти обречённым.

– Потому что я не способна быть матерью. Я даже не знаю, что это. Я не понимаю, как это – заботиться, как это – любить ребёнка. Я… я не умею.

Он молчал. Я заставила себя продолжить:

– Всё моё детство прошло в подвале. Я была там заперта. Я не знала ни тепла, ни заботы, ни ласки. Я не видела, как это бывает. Я не знаю, как разговаривать с детьми, как их утешать, как их обнимать. Я просто… не умею.

Он резко подался вперёд.

– В каком подвале, Кира?

Я покачала головой.

– Не спрашивайте. Я не буду вдаваться в подробности. Просто… чтобы вы знали. Я поломанная. Я не такая, как нормальные женщины. Я не способна стать им матерью. Я даже сама не могу стать матерью. Я пустая, бесплодная. Моя мать, когда не стало моего биологического отца, заставила меня выпить зелье, потому что она испугалась такого чудовища как я, и не хотела, чтобы нас стало больше. Теперь я пустая…

Повисла тишина.

Я ожидала чего угодно – разочарования, холодности, отступления. Но Нортан медленно протянул руку, взял мою ладонь и крепко сжал.

– Посмотри на меня, Кира.

Я подняла глаза.

– Ты не поломанная. Ты человек, который выжил. И уже за это я уважаю тебя больше, чем многих.

Он говорил спокойно, но в голосе звучала твёрдость.

– Девочки тебя любят. Ты видела это. Они тянутся к тебе. Ты слушаешь их, отвечаешь, не отталкиваешь. Им этого достаточно.

Я покачала головой.

– Но я не смогу…

– Тебе и не нужно становиться им матерью, – мягко перебил он. – У них есть няня. Они выросли с ней. И это нормально для нашей среды. Мне достаточно, если вы просто сможете найти общий язык. А ты уже нашла.

Он сжал мою руку сильнее.

– И знаешь… это даже больше, чем я мог рассчитывать.

Я молчала, чувствуя, как внутри что-то медленно оттаивает.

– Что касается твоего детства… – он на секунду замолчал, взгляд его потемнел. – Если бы я мог, я бы убил тех, кто сделал с тобой это, и наказал бы. И не один раз. Ты не чудовище. Ты самое настоящее чудо.

Он глубоко вдохнул.

– Но сейчас важно другое. Ты здесь. Ты жива. Ты умеешь чувствовать. Ты переживаешь за моих девочек. Ты заботишься обо мне. И после этого ты говоришь, что не способна любить?

Я растерянно посмотрела на него.

– Я… я не знаю…

– А я знаю, – тихо сказал он. – Потому что вижу. И мне этого достаточно.

Он слегка погладил мою руку большим пальцем.

– Кира… ты имеешь право на счастье. Даже если тебя всю жизнь убеждали в обратном. Даже если ты сама в это не веришь.

Я смотрела на него и впервые за долгое время чувствовала, что внутри становится немного легче.

Он выдохнул медленно.

– Знаешь… теперь я могу понять Алисию. Потому что то, что происходит между мной и тобой, – это как взрыв. Когда чувства накрывают с головой. Когда слишком много сразу – тревога, желание, страх, тепло… всё вперемешку.

Я застыла.

– Мне нравится в тебе всё, Кира. Твой голос. Твоя осторожность. То, как ты злишься. То, как краснеешь. То, как ты смотришь на девочек. То, как ты упрямо споришь со мной.

Он говорил тихо, но в голосе звучала тяжесть признания.

– Единственное, что меня останавливало – это кресло. Я чувствовал себя калекой. Не имел права навязываться женщине, когда даже стоять не мог рядом с ней. Но теперь…

Он замолчал, затем продолжил:

– Стоит мне представить, что рядом с тобой будет кто-то другой… и меня накрывает такая злость, что я сам себя не узнаю. Мне не нравится эта мысль. Совсем.

Я судорожно вдохнула.

– Это… слишком…

– Это правда, – тихо сказал он. – Я благодарен тебе, но я не ищу удобства. Я хочу быть просто рядом, потому что меня тянет к тебе. Потому что мне важно, где ты, с кем ты, как ты. Потому что без тебя дом снова станет пустым.

Он провёл большим пальцем по моей ладони.

– Кира… ты способна на счастье. Дай нам время.