Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Грейс была женщиной возраста чуть больше тридцати лет. Стройная, красивая. Она была затянута в тёмно-синий бархат. Белоснежные волосы убраны в простой пучок.

Нас познакомила с ней Аннабель.

Она улыбнулась мне.

– Кирочка, милая. Рада тебя видеть. А у меня как раз есть вишнёвый пирог. Выпьешь со мной чаю?

Я ответила ей немного смущённой улыбкой.

Признаться, у меня не было никаких особых дел к ней. Но рядом с ней всегда было так… тепло, по-домашнему уютно.

Вернее, я так думала. Потому что не знала, что такое материнское тепло и что такое настоящий домашний уют. Я никогда этого не чувствовала и не могла сравнить.

Но если бы меня спросили, как это ощущается… Я бы, наверное, сказала, что это похоже на то, как я чувствую себя рядом с Грейс.

А главное с ней рядом можно ненадолго перестать быть настороже.

Она подошла ко мне и обняла. Прижала к себе. Мне было неловко. Но Грейс ни разу не показала, что я ей мешаю, хотя иногда просто приходила посидеть. От самой Грейс тоже пахло вишней.

Я дышала этим запахом, будто он мог успокоить.

– Ну так что, Кира? – мягко спросила она.

– Конечно.

Она подхватила меня под локоть. Сама она всегда носила перчатки – кружевные и красивые, это была часть её образа.

– Рассказывай, как у тебя дела.

Она подвела меня к небольшому столику у окна, где уже стояли чашки, чайник и действительно пахло свежим вишнёвым пирогом.

И накрыто было на две персоны.

Я снова покраснела. Меня затопила неловкость. Я осмотрелась вокруг – на большом длинном столе, который занимал почти всё пространство у противоположной стены, лежали метры ткани, ножницы, мелки, булавки, катушки ниток.

Я отвлекла Грейс от работы.

Но… уходить так не хотелось.

Я смалодушничала и присела на край стула.

А потом посмотрела на Грейс.

Та улыбалась спокойной, умиротворённой улыбкой. Словно я совсем не отвлекла её от работы. Словно она действительно рада, что я пришла.

– Ты кого-то ждала? – спросила я.

– А что, если скажу, что именно тебя, Кирочка? – она улыбнулась мне.

Я опустила глаза на чашку, в которую она налила ягодный сбор.

– Но я ведь не говорила, что приеду.

– Тогда просто сделаем вид, что я угадала. Или что мне приснился вещий сон, и я там видела, что ты ко мне сегодня обязательно заглянешь.

Я тихо рассмеялась.

Потом отложила сумочку на подоконник и дотронулась до чашечки чая. Даже на ней была нарисована маленькая вишня.

Сделала глоток.

– Ммм… как вкусно.

– Да. Мой особенный чай. Могу тебе отсыпать сбор, если нравится. Я как раз только его принесла.

– Я не откажусь. Хочу… заварить такой чай… одному человеку.

Задумчиво проговорила я.

– Одному человеку? – мягко переспросила Грейс. – Это очень хорошо, что у тебя есть такой человек.

А потом Грейс протянула руку по столешнице и накрыла мою руку, сжатую в кулак. Я сначала дёрнулась, но потом выдохнула.

Это же Грейс. Я несмело улыбнулась.

– Он… моя работа, – пояснила я, чтобы Грейс ничего такого не подумала.

Та снова улыбнулась, и я заметила, как несколько морщинок обозначились под её лучистыми глазами. Но они ей шли.

– И как твои успехи? Как его здоровье?

– Откуда ты знаешь, что он болен? – я удивлённо посмотрела на Грейс.

Та убрала руку, посмотрела в чашечку чая, положила туда ложечку сахара и стала задумчиво мешать, глядя в янтарную поверхность. Но её губы всё равно улыбались.

– Ты ведь интересуешься целительством, Кирочка. И ты сама сказала, что он – твоя работа. А сложить всё вместе несложно.

Она аккуратно положила ложечку на блюдце и снова посмотрела на меня.

И больно уж хитрый был у неё взгляд.

– Он старше меня на десять лет.

– Хорошая разница в возрасте, Кира. Он уже состоявшийся мужчина и знает, чего хочет от жизни, да и вообще… много чего уже знает и понимает, – туманно закончила Грейс.

– Мы не вместе, Грейс. Что ты… у него… дети есть. И он разводится.

А потом я поняла, что сказала это вслух, и тут же испугалась. Хоть на лице Грейс ничего и не изменилось, я испугалась, что причинила ей боль.

– Прости, Грейс. Зря я про развод…

– Кирочка, – мягко сказала она. – Ты думаешь, что я теперь даже от одного слова «развод» буду впадать в уныние и страдать? Нет, дорогая. Всё в порядке. Тебе не нужно извиняться. Мой муж сделал свой выбор.

Я немного расслабилась.

– А как твой сын?

– А с Теоном всё хорошо. Ему нравится жить с отцом.

Мне было больно от этого.

Я хотела, чтобы у Грейс всё было хорошо. Я для этого даже была готова… применить свой дар.

– Ты ведь любишь бывшего мужа? – тихо спросила я.

В глазах Грейс появилась боль и печаль.

– Хочешь… я сделаю так… что он забудет ту… другую.

Грейс потянулась к пирогу и начала красиво и изящно нарезать его. Так у неё это получалось аккуратно, что я невольно залюбовалась.

И когда она положила мне кусочек и придвинула тарелку, подняла на меня свои серые глаза.

– Кирочка. Зачем мне мужчина, который мечется между женщинами? Я себя люблю и уважаю. Так что нет. Пусть живёт как хочет.

– Вы ведь истинные…

– А твой военный отчего разводится? – спокойно спросила она.

– Откуда вы знаете, что он военный?

– Догадалась, – снова хитро проговорила Грейс.

Я вздохнула.

Ну да. Кого бы я ещё лечила. Наверное, это и правда очевидно.

– Его супруга встретила истинного и ушла к нему.

– А ему ты не хочешь помочь, чтобы она вернулась, м?

– Что?! Нет, конечно.

– Вот видишь, Кирочка, как бывает. Каждому свое. Не стоит, милая использовать свои возможности в личных целях. Оставим такую прерогативу разве что нашему императору.

Я снова покраснела и покачала головой. Грейс знала чья сестра.

– Иногда лучше никак не влиять на ситуацию, – и как-то странно она выделила последние слова, но всё равно с улыбкой. – Пусть идёт своим чередом. И всё разрешится. Да?

– Угум.

Я опустила глаза на тарелку и надломила кусочек маленькой аккуратной вилочкой. У Грейс всё было такое милое и подобранное со вкусом.

Она так сказала про «влияние», что мне на мгновение показалось – будто она знает про особенность моего дара.

Но нет. Я молчала об этом.

Хотя иногда очень хотелось поделиться.

– Кушай, кушай.

А потом Грейс пила чай, а я ела вкуснейший вишнёвый пирог, пока она рассказывала, что купила просто замечательный бархат цвета синего неба и лёгкую струящуюся ткань нежно-розового цвета и что из этого может получиться. Я слушала её и представляла.

Потом она стала говорить о пуговицах, которые заказала в форме животных для детских платьев. Их должны были скоро привезти.

А потом уже я рассказала, что лечу одного военного и что он не может ходить. Без имени, конечно. С Грейс было так легко говорить. А та внимательно слушала.

– У тебя всё получится, Кира. Вот увидишь, – сказала она.

И столько уверенности было в её голосе, что я поверила ей. Я ещё немного посидела у неё, а потом собралась домой.

Но перед тем как выйти из салона, Грейс подала мне объёмный бумажный сверток.

– А что это?

– Кирочка, это от меня. Вдруг пригодится. И там ещё батистовая рубашка на тебя.

А потом она завернула и вишнёвый пирог, которого осталось почти целое блюдо, и положила его мне.

– Держи. Дома чай попьёте.

И сверху положила маленький бумажный пакетик со сбором.

– Я там слышала, что привезли просто замечательные леденцы в лавку мистера Ги.

– Я зайду, наверное.

– Конечно. Беги. И приходи, когда захочешь. Мне приятна твоя компания.

Я смущённо кивнула и вышла, нагруженная пакетами.

Как и сказала Грейс, я зашла к мистеру Ги. И не удержалась, купила несколько конвертиков разных леденцов.

Я их так любила. Они мне так нравились, ведь я… никогда раньше не пробовала их.

Забросила в рот барбарисовый и пошла искать свободного извозчика.

Добралась из центра на окраину и, когда вышла у дома, удивилась.

Неподалёку стояла другая, дорогая карета.

Все хорошее настроение испарилось.

Алисия пожаловала.

Глава 14

Только дотронулась до ручки кованой калитки, как меня окликнули.

– Эй, красивая, постой.

Я развернулась.

Из кареты вышел молодой мужчина. Высокий, узкоплечий, не воин – сразу промелькнуло в голове. У военных осанка другая. Плечи шире. Взгляд тяжелее. Черноволосый. Волосы по-щегольски уложены на два пробора.

Это был истинный Алисии.

Напомаженный, в дорогом сюртуке. Он одёрнул полы камзола, поправил рукава и с ленцой подошёл ко мне, будто делал одолжение тем, что вообще разговаривает.

Практически кучерявая от обилия кружева рубашка выглядывала из расстёгнутого камзола, открывая вид на… не на литые мышцы груди. Кажется, тяжелее бокала, он ничего и не держал в руках.

И ещё ему было от силы лет двадцать пять. Он возвышался надо мной.

Подошёл слишком близко. Я вскинула подбородок.

Не мне ставить клеймо на людях. Но… на него я уже поставила. Особенно после его грубого подката. Он думал, что после слова «красивая» я растаю лужей у его ног.

Не дождётся.

– Слушай, красивая, – повторил он, словно я тупая и с первого раза не услышала его попытку расположить меня к себе. – Ты тут… работаешь?

– Да.

– А вы тут только вдвоём?

Я слегка приподняла бровь.

– Или генерал на ночь остаётся один? Может ещё кто есть?

Вопросы его мне не понравились.

Я молчала.

Не отвечала.

Он хмыкнул с откровенным пренебрежением, сразу показывая, как относится к таким, как я. Очевидно же – он принял меня за девушку, которой отчаянно нужны деньги, как и Алисия совсем недавно.

Он достал из внутреннего кармана камзола бархатный кошель и лениво вынул оттуда золотую монету. Прокрутил её между пальцами, как игрок в карты, и ловко опустил в мой карман платья.

– Ну так что, красивая, м?

Я заметила герб на бархатном мешочке. Запоминающийся такой. Да, водных драконов много. Только вот герб, где на фоне дракона скрещённые клинки – только один.

– Мало? – хмыкнул щеголь и снова лениво достал монету. – А ты знаешь толк в торге.

Да сколько же можно! Все они готовы сорить деньгами.

Да только что у Алисии, что у этого напомаженного дракона деньги явно были генеральские.

– А вы со всеми расплачиваетесь не своим золотом? – спокойно спросила я. – Вы в нужде?

– Что?! – опешил тот и распахнул глаза. А потом покраснел от злости. А я продолжила:

– Я доложу генералу, что деньги семьи расходуются не на его супругу и детей.

– Да ты!..

Я развернулась, толкнула дверь калитки и пошла по дорожке. В спину полетело оскорбление, достойное не лорда, а портового грузчика. А потом хлопнула дверь кареты.

И на этого… простите… разменялась Алисия?

Впрочем, мне-то какое дело.

А вот его вопросы мне не понравились.

Зачем ему знать, сколько нас в доме?

Я решительно распахнула дверь. В руках продолжала сжимать свёртки, связанные Грейс.

– Я оставляю девочек тебе.

– Алисия… посмотри на меня. Ты ведь понимаешь…

– А…

Она развернулась ко мне, и я увидела, что она сжимает плечи девочек пяти и трёх лет, одетых словно куколки. Тёмные волосы были уложены в пышные косички с бантами.

В руках у них были такие же милые куклы. Девочки огромными глазами смотрели на отца.

И кажется даже не моргали.

– Да! Пусть твоя… эта и присмотрит за ними. Мои родители уехали на воды. Твоя мать тоже уехала к морю. А я тоже… устала.

– Где их няня, Алисия? – обманчиво спокойно спросил Нортан.

Потом протянул руки вперёд и его девочки рванули к отцу. Пышные платья зашуршали.

Нортан помог младшей забраться к себе на колени. Его ноги почти полностью скрылись за пышными и неудобными юбками младшей дочери. Старшая встала справа. Нортан обнял её и поцеловал в макушку.

Младшая повисла на шее отца и уткнулась куда-то в ключицу.

Я замерла.

Так бывает?

Так делает отец?

Так обнимают девочек?

В горле защемило. Ком встал поперёк.

– Тут вещи, – Алисия торопливо указала на два чемодана. – Няня заболела.

И поспешно сбежала. Остались только мы вчетвером. Дверь закрылась с хлопком.

Нортан посмотрел на меня. А я на него.

Девочки всё ещё висели на нём.

– Я… принесла вишнёвый пирог, – хриплым голосом прошептала я. – Может быть, чая?

Нортан прикрыл глаза на миг и качнул положительно головой.

И я сбежала на кухню. У меня руки тряслись. Сама не понимала почему.

Я поставила свёртки на стол. Потом поставила воду на чай. Разложила пирог. Высыпала заварку в чайник.

Я косилась в сторону гостиной, где Нортан усадил девочек на диван у стены и, сложив пальцы в замок, слушал малышек. Те щебетали, как птички. Показывали папе куколок, которых держали в руках, и сами были похожи на таких же аккуратных кукол.

Смотреть на них было так… тепло.

И отчего-то больно.

Больно потому, что у меня так не было.

В носу защипало, перед глазами стало всё расплываться. Я открыла окно на кухне, чтобы немного успокоиться. Холодный воздух коснулся лица, и я глубоко вдохнула.

А потом, уже взяв себя в руки, начала разворачивать бумагу – ту, в которую Грейс что-то завернула.

В первом свертке оказалась рубашка. Она была нежного кремового цвета.

Я улыбнулась.

Грейс красиво шила. Рубашка была с высокими манжетами и чуть удлинённая. Ткань мягкая, батистовая, лёгкая. Но потом я заметила одну деталь.

На высоких манжетах, помимо обычных круглых пуговичек, была ещё одна – металлическая, изящная оправа была сделана в виде маленькой пчелы и украшена крошкой янтаря.

Это было так красиво. Точно такая же пуговица была и на другом манжете.

Я улыбнулась. Теперь тепло разлилось у меня в груди. Сложила рубашку и аккуратно положила её на подоконник.

А потом распаковала ещё два свёртка. И вот они заставили меня удивиться.

Там лежали штанишки и две повседневные блузки.

Я так и замерла над этими… явно детскими вещами.

А потом так же озадаченно посмотрела в сторону гостиной, где сидели две девочки. Потом на вишнёвый пирог, который почти нетронутым завернула мне Грейс.

Потом на леденцы, которые я купила. И снова на комплект одежды, который точно подойдёт каждой из девочек.

Я так погрузилась в свои мысли, что совершенно не заметила, как колёса кресла тихо скрипнули по полу.

– Девочки, познакомьтесь. Это Кира. Кира, а это Лиана, – он показал на старшую девочку. – И Мари.

И каждый раз, когда он говорил и смотрел на девочек, его взгляд менялся. Становился мягче. Девочки вцепились в поручни коляски по обе стороны и молча смотрели на меня.

– А вы лечите папу? – спросила пятилетняя Лиана.

– Да, – хрипло ответила я и начала собирать всё, что разложила на кухонном столе. Сложила вещи на подоконник и снова повернулась к детям и Нортану.

Повисла неловкая тишина.

Я отвернулась и подошла к чайнику. Налила воду в заварник, поставила чайник на стол.

Тем временем Нортан посадил Лиану на стул, а вот Мари снова взял на колени. У нас в доме просто не было столько стульев.

Я вернулась к столу. Села на свой стул.

Девочки вновь наперебой принялись щебетать. А младшая всё время разворачивала отца к себе, взяв его за уши, и заглядывала ему в глаза.

– Папотька, а ты покатаешь нас в кресле?

– А на улицу пойдём?

– А в зоопарк?

– Папа, а у тебя качели есть в доме?

– Папотька, почему ты живёшь отдельно?

– А ты к нам вернёшься?

– Папотька, а когда мама приедет?

Они наперебой засыпали молчащего Нортана вопросами. Вопросов было так много, что они даже не ждали ответов.

Сами спрашивали – и сами же начинали говорить о чём-то другом.

– А что мы будем делать? – вдруг спросила Лиана.

– Лечить вашего отца… – но ответила уже я.

Нортан вскинулся и посмотрел на меня.

Я продолжила:

– У нас вечером по плану упражнения.

– Кира, – покачал отрицательно головой Нортан.

Я снова посмотрела на притихших девочек. Покачала головой в ответ, давая понять, что не послушаю генерала.

– Вашему отцу нужны ежедневные нагрузки и упражнения. Пропускать нельзя.

Девочки нахмурились и стали серьёзными. Сейчас в их чертах я узнавала Нортана – он точно так же хмурился. И вообще они как-то удивительно были… похожи на отца.

Я уже смелее продолжила:

– Раз вы будете жить с нами, то вам тоже нужно будет делать… – я посмотрела на одежду, которую аккуратной стопкой сложила на подоконнике. Именно она натолкнула меня на эту идею. – Вы тоже будете за мной повторять. Так ваш папа быстрее встанет на ноги.

Нортан смотрел на меня исподлобья.

И было непонятно, чего больше в его взгляде. То ли он не хотел, чтобы дочери видели его в таком тяжёлом состоянии. То ли просто не ожидал, что я вовлеку девочек в его лечение.

Но я уже успела понять – отца они любят любого.

Их всё равно надо будет чем-то занять раз няню Алисия не привезла. Сама я не знала, что с ними делать. А вот общая цель – вылечить папу – может сработать.

– А потом ваш папа будет… готовить кашу.

– Кашу?! – ахнула Лиана. – Папа, ты умеешь готовить кашу?

– Да. Сладкую и вкусную, – я улыбнулась и прищурилась в ответ на такой же прищур генерала. – Я не умею готовить и не знаю, что такие девочки кушают на ужин.

– А ты не была маленькая? – Лиана посмотрела на меня, часто моргая длинными ресницами.

– Была… но я не помню, – хрипло ответила я. Мое собственно детство не было образцовым.

Пока мы с Нортаном молча обменивались взглядами, Мари снова повернула отца к себе, взяв его за уши, заглянула ему в глаза, спросила:

– Папотька, а с вареньем можно? Малиновым?

Повисла пауза.

– Давайте так поступим, – сказал Нортан после короткой тишины. – Сейчас пьём чай. Потом занимаемся. А потом будем… вместе готовить кашу с мясом. По-армейски.

– Да?! А как это? – посыпались вопросы сразу с обеих сторон.

– А малинку положим?

– А можно кашу с мясом, но без мяса?

Мне тоже было интересно. Но я не стала спрашивать. Скоро и сама увижу. Скрыла улыбку за чашечкой чая. А пирог зашел на ура

Глава 15

Я надела свои узкие удобные брюки, удлиненную свободную рубашку, волосы убрала в высокий хвост. Взяла новые перчатки из тонкой кожи. Потом вернулась в гостиную.

Я не знала точно, могут ли девочки переодеться сами, и была готова попробовать им помочь. Но под руководством папы-генерала девочки оказались переодеты.

Только платья цветным ворохом лежали на одной стороне дивана. А на другой сидели девочки. Штанишки были им как раз, как и простые блузки для повседневной носки. Для упражнений – самое то.

Лиана старательно поправляла брючки, а Мари пыталась натянуть кружевной носочек и при этом всё время поглядывала на отца, будто проверяла – правильно ли делает.

Нортан спокойно подсказывал им, коротко, по-военному:

– Ровно. Не спеши. Вот так.

И девочки слушались.

Вообще, пока что мне показалось, что они очень послушные. Не капризничали, не спорили, не устраивали шумной беготни.

Было видно, что они скучают по отцу. А Нортан, несмотря на своё состояние, отвечал им тем же.

Я засмотрелась на то, как это бывает в семье, когда родитель помогает своим детям.

Вот Нортан потянулся рукой и провел по волосам Лианы, потом поправил бантик на косичке Мари.

Я спрятала улыбку и просто наблюдала. Уже той острой боли, что я испытала немного ранее, не ощущалось. Была только грусть, что у меня в детстве все не так.

Потом генерал отъехал, поставил коляску на тормоз и начал опускаться на пол. А когда он устроился на спине и похлопал по ковру рядом с собой, девочки соскочили с дивана.

Так и получилось, что по обе стороны от него лежали две маленькие копии генерала в штанишках, которые я им дала.

Они с затаённым восторгом ждали начала. Девочки казались крошечными рядом с Нортаном. Он был больше двух метров ростом, широкий в плечах, настоящий великан – даже сейчас, когда был еще не в форме.

Маленькие ножки в белоснежных кружевных носочках шевелились. Девочки ерзали на ковре, не в силах лежать спокойно. Им так не терпелось начать лечить папу.

Они поворачивали головы в сторону Нортана и улыбались ему.

Я остановилась у края ковра, сложила руки на груди.

– Итак. Начинаем.

Три головы тут же повернулись ко мне.

– Первое упражнение. Поднимаем руки.

Я подняла руки вверх, показывая движение. Лиана сразу же подняла руки – старательно, вытянув пальцы.

Мари подняла только одну руку.

– Вторую тоже, – спокойно сказала я.

Она нахмурилась, подумала… и подняла вторую.

Нортан молча повторил движение. Его руки поднимались медленно. Мышцы на плечах напряглись, жилы проступили на предплечьях.

Я заметила, как он стиснул зубы.

– Держим.

Девочки держали руки над собой и уже начинали покачиваться.

– Папотька, я могу! – объявила Мари.

– Папа, смотри! – Лиана тоже вытянулась.

Нортан повернул голову и тихо усмехнулся.

– Молодцы.

Мы стали делать и другие упражнения разминки. Девочки очень старались. А потом пришло время снова попробовать работу ног.

Девочки, конечно же, справлялись. Нортан стиснул зубы и снова пытался подтянуть пятку к телу. Я держала его ноги, направляя, но… ничего не происходило.

– Вот так, папотька, вот так, – Мари так серьёзно показывала, как надо делать папе, что у меня ком встал в горле. В лицо Нортану я вовсе не смотрела.

Может быть, не нужно было так делать – позволять девочкам с нами заниматься. Но, с другой стороны, не могла же я запереть их в другой комнате. За детьми ведь нужно было следить.

Мари уже встала и наклонилась над Нортаном. Снова взяла его голову и повернула за уши к себе.

– Потом получится.

– Кхм, – откашлялся генерал. Кажется, ком в горле был не только у него.

Лиана просто гладила руку отца.

– Нортан, останавливаемся пока, – я снова отвела взгляд, давая ему время прийти в себя.

– Я кое-что прочитала. У меня есть… план. Попробуем запустить ваши ноги по-другому.

– Как? – хрипло спросил генерал. Он был весь в испарине.

– Потом узнаете.

– Секрет?

– Эксперимент. Да и лекарство придёт, которое я заказала у Аннабель. Попробуем в комплексе, – отрывисто говорила я, делая вид, что не вижу, как сейчас тяжело генералу. И я вовсе не о физической усталости.

Нортан сам должен понять, что девочки любят его и таким. А передо мной можно быть любым, ведь я всего лишь его лекарь.

Я краем глаза посмотрела на девочек. Те сидели, скрестив ноги. Они очень внимательно слушали меня и хмурились почти так же, как их папа. Я встала и пошла на кухню, давая время генералу перевести дух. Взяла кулек с конфетным ассорти и вернулась. Сняла перчатки.

– Девочки. За хорошую работу полагается награда, – сказала я и достала из кулька леденцы. – По конфете. Вы молодцы.

Глаза у девочек сразу загорелись. Конфетки сразу перекочевали девочкам в открытые ладошки.

– Клубничная!

– А у меня яблочная! – обрадовалась Лиана.

У них были такие счастливые мордашки, не передать. У меня, видимо, было такое же лицо, когда Эрэйн впервые меня угостил сладким.

– А мне? – хрипло спросил генерал. Пот всё ещё стекал по его вискам.

Я посмотрела на него.

– Да. Папотьке тоже. Он хорошо делал.

– Тогда, конечно, генерал заслужил, – пробормотала я и протянула руку вперёд с конфетой.

Я ожидала, что он перехватит её рукой.

Но Нортан вдруг резко подался вперёд. Из положения лежа неожиданно быстро перетек в положение сидя и прежде, чем я успела что-то понять, его сухие губы коснулись моих пальцев – он перехватил леденец прямо так.

И тут же опустился обратно.

Я ошалело смотрела на генерала.

Резко одёрнула руку.

Спрятала её за спиной.

А генерал уже смотрел на детей, которые по обе стороны лежали на животах и счастливо щебетали о цветных леденцах, сравнивая, кому какой вкус достался.

Папа внимательно слушал их.

И больше не смотрел на меня.

Я попятилась.

Шаг.

Ещё шаг.

Рука горела.

Что это сейчас было?