Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Я развернулся, тяжело поднялся по ступеням в карету и плотно закрыл за собой дверцу.

Экипаж тронулся с места, увозя меня прочь. Теперь у меня была зацепка.

Подарки Октавии Эмералд так и остались лежать нераспакованными на мягком сиденье моей кареты. Я приказал кучеру неспешно колесить по улицам города до самого вечера, создавая для возможных соглядатаев видимость моего присутствия. Сам же сошел на неприметном, темном перекрестке, едва мы завернули за угол.

Я двинулся пешком, выбирая старые, скрытые от посторонних глаз подворотни. Когда-то давно, будучи еще безрассудными курсантами Академии, мы, с Рейгардом и Кейганом в том числе, знатно здесь куролесили.

Чего только с нами не случалось в этих узких, пропахших сыростью переулках! Память тела вела меня безошибочно, я пользовался теми самыми проторенными, но не забытыми маршрутами юности, избегая освещенных проспектов.

Я добрался до особняка Блэквута, когда на столицу окончательно опустились густые сумерки.

Защита на его доме стояла знатная, многоуровневая и смертоносная – под стать главе тайной канцелярии.

Но если знать, как правильно подойти к жилищу старого друга... можно было попробовать пробраться незаметно.

Каково же было моё удивление, когда я понял, что он даже не сменил наши старые, студенческие «ключи доступа».

Я прошел сквозь магический контур, не потревожив основной барьер. Правда, Кейган всё же повесил сигнальный колокольчик на внутреннем контуре. Поэтому о моем несанкционированном проникновении хозяину дома уже было известно.

Ждать его пришлось недолго. Я устроился в удобном плетеном кресле на открытой веранде, вытянул ноющие ноги и вдыхал прохладный ночной воздух.

Примерно через полчаса Блэквут бесшумно появился, словно соткавшись из самой тьмы сада. Он молча кивнул мне и тяжело опустился в кресло напротив.

Я поставил на небольшой столик между нами корзинку с прихваченной выпечкой и качнул в её сторону головой.

– Я сегодня был на ужине у старшего советника главы клана Изумруда, – без предисловий начал я. – Они слишком настойчиво и сладко предлагали мне эту стряпню. Готов поспорить на свой мундир, что в ней что-то есть. Возможно, что-то тонко влияющее на разум или кровь. Хочу понять наверняка. У тебя есть хорошие спецы в управлении?

Кейган бросил мрачный взгляд на корзинку, кивнул и откинулся на спинку кресла.

– Есть. Проверим.

Я посмотрел ему прямо в глаза, озвучивая догадку, которая не давала мне покоя:

– Может быть, ты знаешь о существовании такого зелья, которое способно искусственно вызывать истинность?

Блэквут задумчиво потер подбородок, его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

– В открытых источниках и официальных трактатах такого нет, – медленно произнес он. – Но одно подобное явление было в свое время зарегистрировано. Наш общий знакомый Кайден Айсхарн всё время искренне считал, что его первая, ныне погибшая жена была его предначертанной парой. Но по факту его настоящая истинная – это Каллиста, его вторая супруга.

Я удивленно приподнял брови. Я помнил эту историю, но не знал таких подробностей.

– Мы не распространялись об этом, – тихо продолжил глава тайной канцелярии. – Это держится в строжайшей тайне до сих пор. Но мачеха Кайдена была женщиной с примесью ведьминской крови. Подробностей мы не знаем, она давно мертва, как и что именно тогда произошло установить не смогли. Но факт остается фактом: она смогла так опоить его или заколдовать, что Кайден действительно верил в то, что они с первой женой истинные. И его внутренний зверь тоже был в этом убежден.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как ледяные тиски, сжимавшие грудь весь вечер, наконец-то разжались.

– Значит, у меня есть надежда на то, что я не сошел с ума. И боги не настолько обезумели, чтобы подарить мне Виту в качестве пары на всю жизнь, – усмехнулся я. – Эта новость меня искренне радует.

Кейган внимательно, не мигая, смотрел на меня.

– Теперь ты станешь столичным жителем, Нортан? Осядешь здесь? – спросил он.

– На всё воля императора, – уклончиво ответил я.

Блэквут тяжело вздохнул, сцепив пальцы в замок.

– Не знаю, обрел ты уже истинную пару или не обрел... Но если это действительно так – поздравляю. Нет в этой жизни ничего лучше, чем встретить свою женщину. И нет ничего важнее. Береги её.

В его ровном, бесстрастном голосе на мгновение промелькнула такая бездонная тоска, что мне стало не по себе.

Я слишком хорошо знал страшную, непростую историю Кейгана. Его любимая жена и маленькая дочь погибли в тот самый момент, когда он решил отослать их из столицы в более безопасное место.

На их кортеж напали. Это горе практически убило его. Только чудом магия древнего источника помогла тогда спасти жизнь его обезумевшему от боли дракону и самому главе тайной канцелярии.

Но душа его навсегда осталась выжженной пустыней.

Я молча качнул головой, принимая его слова всем сердцем.

– Благодарю тебя, Кейган. Сообщи, когда будет хоть что-то известно по этим сладостям.

Тот задумчиво кивнул, но я не спешил уходить. Было еще кое-что. Самое важное.

– Мне нужна от тебя еще одна услуга, – твердо произнес я. – Выдели мне своих лучших теней. Людей, которые умеют искать и оставаться незамеченными. Я хочу отследить, где сейчас находится моя женщина.

Блэквут нахмурился, его взгляд стал профессионально-острым.

– Нортан, пока она далеко от тебя, она в относительной безопасности. До нее не дотянется клан Изумруда. Ищейки могут спугнуть её или привлечь ненужное внимание.

– Я всё это прекрасно понимаю, – с нажимом ответил я, подавшись вперед. – Я не собираюсь её силой возвращать к себе или подвергать риску. Но я хочу знать, где она. И хочу знать, что с ней всё в порядке. Пусть твои люди даже не приближаются к ней. Пусть просто наблюдают издалека. Но хотя бы сообщают мне, что она жива и здорова.

Я посмотрел на старого друга, сбрасывая маску непроницаемого генерала.

– Мне это просто не дает покоя, Кейган, – честно и глухо признался я. – Я должен знать.

Блэквут смотрел на меня долгим взглядом. Кто, как не он, потерявший свою семью в один миг, мог понять этот грызущий, сводящий с ума страх за безопасность любимой женщины. Он понял всё без лишних слов.

Кейган коротко, но твердо кивнул.

– Понял тебя. Будет сделано в лучшем виде.

А потом добавил:

– Тем более император уже распорядился точно по такому же поручению. Я как раз от него вернулся.

Теперь, зная императора еще лучше, я уже не удивился такому.

Мы поднялись. Кейган подхватил корзинку с подозрительными пирожными, чтобы забрать их на исследование в свои лаборатории.

Мы молча пожали друг другу руки и покинули веранду особняка, расходясь каждый в свою сторону.

Я возвращался обратно домой. Туда, где в прохладном воздухе коридоров уже почти не пахло лавандой. Но именно туда, где моё сердце безошибочно определило, что это мой настоящий дом.

Я смотрел на проносящиеся мимо огни ночной столицы, и в груди болезненно ныло.

«Кира... Где же ты сейчас, моя беловолосая глупышка? Зачем было так жестоко стирать мне память и убегать в ночь? Мы бы во всём разобрались. Обязательно разобрались бы, вместе. Никакие интриги Изумрудных не смогли бы нас разлучить».

Я стиснул зубы. Ничего. Я всё равно тебя найду.

Глава 39

Вечер принес с собой неожиданное послание. Письмо было запечатано личной печатью Виолы, матери Эрэйна. Я был поражен.

Император тщательно прятал свою семью, и в нынешней накаленной обстановке в столице это было оправдано. О родственных связях правителя лучше было молчать, пока по углам шептались мятежники и те силы, что решили поиграть с самой истинностью.

Я вскрыл конверт, и строки, написанные изящным почерком, заставили мое сердце забиться в груди.

Виола не церемонилась. Она сообщала, что Кира находится с ней, в полной безопасности. Письмо было пропитано ехидными замечаниями в мой адрес. Виола явно видела меня насквозь. Она понимала, что я не просто благодарен своей целительнице – я дышу этой девочкой.

И ее колкости только подтверждали: императрица знает об этой связи гораздо больше, чем я сам сейчас могу вспомнить.

Всего пару часов назад в ящике стола я нашел маленькую бархатную коробочку.

Значит, я сделал Кире предложение. Я хотел связать нашу жизнь еще до того, как она решила пожертвовать собой, освободить меня от обещания быть с ней, и стереть всё.

После того, что я узнал из досье о ее прошлом, я ни в чем не мог ее винить. Моя бедная, израненная девочка просто испугалась.

Я не мог больше оставаться в четырех стенах.

Под покровом ночи я покинул дом.

Наложил мощную защиту – водную сеть, которая мгновенно даст мне знать, если кто-то чужой пересечет периметр. Накинув темный капюшон кожаной куртки, я оседлал коня.

Спустя час бешеной скачки я оказался за чертой города.

Место, указанное Виолой, было уединенным и неприметным. Небольшой домик утопал в тени старых деревьев. Как только я спешился, в нос ударил знакомый запах лаванды. Но теперь она звучала иначе – к ней примешивалась густая, тягучая сладость полевого меда.

Этот аромат был таким родным и манящим, что у меня перехватило дыхание.

Я бесшумно приблизился к веранде. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. На широком плетеном диване, укрытая мягким пледом, спала она.

Кира.

Я замер, боясь пошевелиться. Мой взгляд жадно впился в ее лицо, освещенное лишь бледным светом луны. Так вот какая ты на самом деле...

Белоснежные волосы рассыпались по подушке, словно тончайшие нити серебра.

Кожа казалась почти прозрачной, а длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной.

Я не стал подходить ближе. Я просто сел на ступени веранды, не сводя с нее глаз.

В голове начали всплывать обрывки воспоминаний – прикосновения теплых рук, тихий голос, уверенные движения целительницы.

Каждый эпизод, который я сумел вырвать из пустоты своей памяти, теперь обретал лицо. Это было её лицо. Я запоминал каждую черточку, каждый изгиб ее губ, жадно глотая этот образ, стараясь навечно запечатлеть его в своей душе.

Чувство вины и нежности захлестнуло меня с головой.

Как я мог позволить ей уйти? Как мог забыть ту, что буквально вытащила меня из бездны?

Глядя на нее, я понимал, что никакая магия клана Эмералд, никакие искусственные «истинности» не стоят и одной ее слезинки.

Кира была моей настоящей парой не по праву крови, а по праву души.

Она слегка пошевелилась во сне, плотнее кутаясь в плед, и я почувствовал, как во мне поднимается инстинкт защитника.

Я буду сидеть здесь до самого рассвета, охраняя ее покой. Пусть она стерла мою память, но она не смогла стереть то, что запечатлено в моем сердце.

Я смотрел на спящую Киру, и во мне крепла решимость. Со временем я докажу ей, что моя любовь сильнее любого заклинания.

А пока... пока я просто буду дышать с ней одним воздухом, наполненным ароматом лаванды и меда, и благодарить богов за то, что они привели меня к этому порогу.

Я продолжал сидеть на ступенях веранды и просто смотрел на неё. Лунный свет скользил по её лицу. И вдруг что-то внутри меня с оглушительным, болезненным треском сломалось.

Тот самый глухой ментальный барьер, который она так отчаянно возвела в моей голове, не выдержал. Он рухнул под тяжестью моих истинных чувств, и память обрушилась на меня бурным, неудержимым потоком.

Я вспомнил всё. Вспомнил нашу последнюю ночь, каждую её секунду, каждый судорожный вдох и выдох.

Перед глазами ярко, как вспышка молнии, возник образ: мы вдвоем на широкой кровати, смятые влажные простыни и её невероятная, фарфоровая кожа, сияющая в полумраке комнаты.

Её белоснежные волосы струились сквозь мои пальцы, мягкие, прохладные, как самый дорогой шелк.

Воздух в спальне был густым от пьянящего запаха лаванды, который сводил меня с ума, заставляя забыть обо всем на свете. А потом к этому аромату примешался другой. Сладковатый, металлический, будоражащий все первобытные инстинкты запах первой, невинной крови.

Мой внутренний дракон в ту ночь не просто рычал, он утробно, глубоко и довольно урчал.

Он праздновал свою победу, признавая эту хрупкую, израненную девочку своей единственной владычицей.

Я был абсолютно, безоговорочно счастлив. Я помнил, как жадно и нежно зацеловывал её, как спускался губами по её изящной шее, как бережно перебирал её тонкие, хрупкие пальчики.

И на одном из её пальцев тускло поблескивал мой перстень. Тот самый перстень, который я лично выбирал, передавая ей, признавая перед богами и всем миром своей будущей женой.

Всё это нахлынуло разом, выбивая воздух из легких. Её прерывистое дыхание, тихие, сладкие стоны, срывающиеся с искусанных губ. Дрожь её податливого тела, которое впервые познало мужскую ласку и так искренне отзывалось на каждое мое прикосновение.

Но следом за эйфорией пришла острая боль. Воспоминания сделали крутой, безжалостный вираж.

Я вспомнил то, что произошло после.

Как её нежность вдруг сменилась паникой. Как в её расширенных глазах плеснулся дикий испуг.

Я помнил её сдавленные всхлипы и горячие слезы, быстро катившиеся по щекам. Она испугалась того, что будет.

Я тогда даже не успел отреагировать. Не успел прижать её к груди, не успел сказать, что люблю её больше жизни.

Она ударила своей магией резко и безжалостно, просто «выключив» мое сознание. Стерла всё, что было между нами, чтобы вернуть мне эту проклятую, никому не нужную свободу.

Мне потребовались колоссальные усилия, чтобы удержать себя на месте и не броситься к ней прямо сейчас.

Внутренний зверь рвался наружу, требуя немедленно заявить свои права на нашу женщину. Мои пальцы непроизвольно сжались, я потерял контроль и выпустил острые когти. Они с сухим хрустом впились в деревянные перила веранды, оставляя в них глубокие, рваные борозды.

Как же мне хотелось подойти к этому дивану. Склониться над ней. Почувствовать невероятную мягкость её губ, обнять крепко.

Но её запах... Теперь привычная лаванда густо смешалась с дурманящими нотами сладкого полевого меда. Этот новый, раскрывшийся аромат был еще более манящим, еще более порочным и притягательным.

Он буквально сжигал мои нервы, сводил с ума и планомерно уничтожал остатки железной генеральской воли. Находиться рядом с ней, вдыхать этот запах и не сметь коснуться было самой изощренной, невыносимой пыткой.

Я судорожно выдохнул, с трудом разжимая побелевшие пальцы и втягивая когти. Если я останусь здесь еще хоть на минуту, я сорвусь.

Разбужу её, напугаю своей страстью. А она и так слишком многого боялась.

Я должен был уйти.

Я медленно поднялся и начал пятиться назад, отступая в спасительную темноту ночного сада. Шаг за шагом отдаляясь от веранды, я уносил с собой заново обретенную память.

Пока что ей будет безопасно на расстоянии от меня.

С той ночи это стало моей тайной зависимостью. На протяжении пяти дней, как только солнце скрывалось за горизонтом и столица погружалась в сон, я покидал свой дом. Я оставлял спящих дочерей под надежными охранными чарами, садился на коня и гнал его за город, к этому неприметному домику, утопающему в зелени.

Каждую ночь я возвращался к ней. Я занимал свое привычное место на ступенях веранды или скрывался в густой тени деревьев, просто чтобы быть рядом.

Я сидел там до самого рассвета, вдыхая сводящий с ума аромат лаванды и меда, который теперь казался мне единственным воздухом, пригодным для жизни.

Я видел Грейс, которая хлопотала по хозяйству. Несколько раз приезжала Виола. Императрица, которая притворялась помощницей Киры, скользила по саду цепким взглядом из окна.

Грейс тоже выглядывала, сдержанно здоровалась. Но они обе молчали. Они сохраняли дистанцию, не выдавая меня Кире и позволяя мне нести эту добровольную вахту.

Мне так было легче. Мой внутренний дракон, который рвался разнести клан Эмералд в клочья, успокаивался только здесь, рядом с ней. Видеть, как мерно вздымается её грудь во сне, знать, что она в безопасности и больше не одна в этом жестоком мире – это давало мне силы возвращаться утром в столицу и продолжать свою игру с врагами.

Но на шестую ночь мое терпение дало трещину.

Было около двух часов пополуночи. Густой туман полз от реки, окутывая домик прохладной пеленой. Кира спала в своей комнате на первом этаже – окно было приоткрыто, чтобы впускать свежий воздух. Я стоял, прислонившись спиной к стволу старого дуба, когда ночную тишину разорвал звук, от которого у меня похолодела кровь.

Это был не крик. Это был тихий, сдавленный всхлип.

Я мгновенно оказался у окна, забыв про осторожность и дистанцию. Заглянув внутрь сквозь тонкие занавески, я увидел её. Кира металась по постели, комкая простыни тонкими пальцами. Её лицо блестело от испарины, а белоснежные волосы разметались по подушке. Она тяжело, прерывисто дышала, словно задыхалась от невидимой тяжести.

– Нет... пожалуйста, не надо... – её голос дрожал от первобытного ужаса. Она видела кошмар. И я слишком хорошо знал, какие именно тени прошлого могут терзать её во сне.

Подвал. Кандалы. Мертвые мужья и предательство матери.

Мое сердце сжалось от физической боли. Я собирался отступить, собирался позвать Грейс, чтобы та разбудила её, но следующее слово, сорвавшееся с её искусанных губ, пригвоздило меня к месту.

– Нортан...

Она звала меня. В самом страшном своем кошмаре эта изломанная, напуганная девочка, которая стерла мне память, звала меня на помощь.

Мои щиты, моя генеральская выдержка, мой план действий – всё это рухнуло в одну секунду. Я не мог больше стоять в стороне. Зверь внутри взревел, требуя защитить нашу женщину.

Я бесшумно перемахнул через подоконник и оказался в её спальне. Комната была наполнена её страхом и запахом лаванды. Я сделал два быстрых шага к кровати и опустился перед ней на колени.

– Нортан... – снова прошептала она, и по её щеке скользнула слеза.

Я больше не раздумывал. Я осторожно, стараясь не напугать её еще больше, протянул руки и бережно сжал её дрожащие пальцы в своих ладонях. Моя кожа была горячей, и я попытался передать ей это тепло, эту абсолютную, нерушимую защиту.

– Я здесь, моя маленькая. Я здесь, – тихо, почти одними губами прошептал я, наклонившись к её лицу.

Я не знал, проснется ли она сейчас, ударит ли меня снова своей магией от испуга, или попытается сбежать.

Мне было всё равно. Главное, я больше не отпущу её руку.

От моего прикосновения её судорожная дрожь начала постепенно утихать. Дыхание, еще минуту назад рваное и болезненное, выровнялось.

Мое тепло, которое я так отчаянно пытался передать ей через сцепленные ладони, прогнало тени кошмара.

Кира медленно, словно нехотя, приоткрыла глаза. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь тонкие занавески, её серебристые радужки казались огромными и влажными от невыплаканных слез.

В спальне повисла звенящая, хрупкая тишина. Она не шевелилась, боясь спугнуть видение. Я видел, как в её взгляде отчаянная надежда борется с горьким неверием. Она думала, что я – лишь морок, спасительная иллюзия, рожденная её уставшим, измученным разумом.

– Нортан?.. – её голос был тихим, хриплым от пережитого во сне ужаса. Тонкие пальцы робко дрогнули в моих руках, словно она ожидала, что я вот-вот растворюсь в тумане.

– Я здесь, – так же тихо ответил я, не разрывая нашего зрительного контакта. – Я настоящий.

Осознание ударило по ней с жестокостью физического удара. Иллюзия разбилась вдребезги. Я был реален, я был здесь, в её спальне, и мой взгляд говорил о том, что я знаю всё.

Тихое неверие мгновенно сменилось слепой, оглушающей паникой.

В её глазах плеснулся неподдельный ужас. В её изломанном сознании сработал всё тот же жертвенный рефлекс: она должна была спасти меня от себя самой, отдать меня ложной истинной.

– Нет! Нет, ты не должен быть здесь! Ты не должен помнить! – Кира отчаянно рванулась, пытаясь высвободить свои руки.

Воздух в комнате мгновенно сгустился, запахло озоном, а густой аромат лаванды стал почти удушающим.

Я кожей почувствовал, как она собирает свою ментальную магию для удара. Она хотела снова залезть мне в голову, снова погрузить во тьму беспамятства, лишь бы я оставался в безопасности, вдали от неё.

Невидимая ментальная волна ударила в мой разум, но на этот раз я был готов. Мой водный щит, рокочущий в подсознании, с легкостью поглотил этот отчаянный, панический импульс.

Я перехватил её тонкие запястья, мягко, но непреклонно фиксируя их, не позволяя ей причинить вред ни мне, ни себе.

– Нет, Кира. Хватит, – твердо произнес я, подавляя её магию силой своего внутреннего дракона. – Я всё вспомнил. И ты не можешь решать за меня, моя девочка. Больше никакой самодеятельности.

Она всхлипнула, её сопротивление сломалось, как сухая ветка. Магия рассеялась, оставив после себя лишь горькие слезы, которые теперь безостановочно текли по её бледным щекам.

Я отпустил её запястья, подался вперед и сгреб её в охапку. Я прижал её к своей широкой груди, зарываясь лицом в белоснежные волосы. Она дрожала, как пойманная птица, цепляясь непослушными пальцами за лацканы моей куртки.

– Я никому тебя не отдам, – зашептал я горячо, целуя её в макушку, в висок, стирая губами соленые дорожки слез. – Слышишь меня? Никому. Больше не будет никаких подвалов, никаких стариков, никаких сделок. Я покараю всех твоих обидчиков. Я сотру клан Эмералд в порошок за каждую слезу, которую они заставили тебя пролить. Тебе больше не нужно меня спасать, Кира. Теперь моя очередь.

Она плакала навзрыд, утыкаясь лицом в мою шею.

Её слезы обжигали мою кожу, но вместе с ними выходила вся та боль, которую она носила в себе годами.

Я гладил её по спине, укачивая, как ребенка, и ждал, пока первая буря эмоций утихнет.

Когда её рыдания сменились тихими, прерывистыми вздохами, я слегка отстранился, взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть мне прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно серьезным.

– И чтобы ты никогда, – я выделил это слово железной интонацией, – никогда больше не вздумала стирать мне память. Это бесполезно, моя глупая, смелая девочка. Я боевой генерал, я привык просчитывать ходы наперед. Я все равно докопаюсь до правды.

Кира удивленно моргнула, её мокрые ресницы дрогнули.

– Если уж на то пошло, – продолжил я, успокаивающе поглаживая большим пальцем её скулу, – у моего личного поверенного в столице в сейфе уже лежат письма. Там я написал о тебе. О том, кто ты для меня, как мы были близки и почему я мог всё забыть. Даже если ты снова ударишь по моему разуму – я прочту эти письма. Я узнаю правду. Я вспомню тебя. И я снова приду за тобой. Ты от меня не избавишься, Кира.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых страх наконец-то начал сменяться осознанием того, что её жертва больше не имеет смысла. Я не оставил ей путей к отступлению.

– Кроме того, – добавил я уже мягче, – мы обо всем говорили с императором. Эрэйн знает, о моем желании жениться на тебе. Тайная канцелярия уже копает под Виту и ее семью. Я не верю, что она моя истинная.

Её губы задрожали, но на этот раз не от ужаса. Она медленно подняла дрожащие руки и положила их мне на грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце моего дракона.

– Нортан... – выдохнула она, и в этом единственном слове было столько нежности и капитуляции, что у меня перехватило дыхание. – прости. Я не должна была этого… делать. Но я… так боялась с тобой поговорить… Я… люблю…

– Я тоже тебя люблю. И только эта любовь не дала чарам поработить мой разум и помогла вспомнить тебя. Более того, я верю, что мы истинные друг для друга.

Она покачала головой, не веря.

– Тогда моей уверенности хватит на двоих.

Кира подалась вперед и сама прижалась ко мне, обнимая за шею. Я уткнулся лицом в изгиб её плеча, вдыхая густой, сладкий аромат лаванды и меда, который теперь принадлежал только мне.

Мой зверь внутри довольно заурчал, сворачиваясь кольцами вокруг обретенной пары. Пусть даже пока между нами и нет связи. Круг замкнулся. Теперь всё было правильно. И горе тому, кто осмелится снова встать между нами.