Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Нортан метался у моей постели.

– Сделайте же что-нибудь! Ей больно! – рычал он на Армуса, хотя я еще помню, как он призывал его самого не паниковать. Теперь же они поменялись местами.

– Так, герой, на выход, – раздался властный голос моего брата. Эрэйн вместе с Рейгардом с двух сторон подхватили упирающегося Нортана под руки и буквально потащили к двери.

– Дыши, брат, дыши, – наставительно гудел Рейгард, пытаясь оторвать пальцы генерала от косяка. – Посмотри на нас с императором. Вот мы, когда наши жены рожали, были само спокойствие. Кремень, а не мужики! Вспоминай генеральскую выдержку!

Сдавленный, истеричный смешок Армуса, мгновенно дал понять, что эти двое нагло врут, и их самих тогда наверняка отпаивали успокоительными зельями.

Всю эту суету разом прервала Виола. Она вошла в спальню с грацией разгневанной валькирии или виверны.

– А ну, все вон отсюда! Не мешайте таинству! – жестко скомандовала она, выставила сопротивляющихся мужчин за порог и непреклонной скалой встала у закрытой двери, охраняя мой покой.

У моего изголовья мягко опустилась Грейс. Её прохладные, уверенные пальцы бережно перехватили мою ладонь. И вдруг мне стало так легко. Под её ласковым взглядом паника мгновенно отступила, а разбушевавшаяся ментальная магия послушно свернулась в клубок.

Я выдохнула, позволяя себе наконец-то расслабиться и полностью довериться своему телу.

А потом мир разорвал первый звонкий крик. За ним, спустя всего пару минут – второй.

Два мальчика. Мои сыновья.

Когда дверь снова открылась и абсолютно счастливому Нортану передали два крошечных свертка, по щекам моего грозного генерала текли слезы.

Он опустился передо мной на колени, держа наших детей, и благоговейно, трепетно поцеловал мои губы.

В ту же секунду в комнату вихрем влетели Лиана и Мари. Увидев малышей на руках отца, девочки восторженно и звонко захлопали в ладоши.

– Какие они миленькие! Какие хорошенькие! – защебетали они наперебой, осторожно заглядывая в свертки. – Мы будем самыми-самыми хорошими старшими сестрами, обещаем!

Я смотрела на Нортана, на девочек, на наших новорожденных сыновей, и сквозь слезы абсолютного счастья понимала: моя долгая дорога из тьмы к свету наконец-то завершена.

* * *

Нортан

Время летит непозволительно быстро. Кажется, еще вчера я держал на руках два крошечных, орущих свертка, гадая, как вообще подступиться к этому хрупкому чуду, а сегодня эти свертки превратились в мое главное, каждодневное и абсолютно неконтролируемое испытание на выдержку.

Иногда мне казалось, что там на фронте было все как-то понятнее. Приказы исполнялись сразу же. А тут каждый раз мои сыновья так и норовили ослушаться, схитрить, и еще недавно поняли, что из меня можно вить веревки, чему научились у старших сестер.

Мои сыновья. Эйдан и Эван. Они были похожи друг на друга как две капли воды. Абсолютно, пугающе идентичные.

Те же темные, непослушные вихры, доставшиеся от меня еще до ранения, и те же пронзительные глаза, доставшиеся им от Киры.

Их путали все без исключения. Няньки хватались за головы, гувернеры пили успокоительные отвары, преподаватели в Академии (куда я имел неосторожность иногда брать их с собой) просто сдавались и соглашались на сверхурочные подальше в лабораториях.

Я, как строгий отец, конечно, авторитетно заявлял, что безошибочно различаю своих наследников.

И это было бы чистой правдой, если бы не одна ма-а-аленькая, но катастрофическая деталь.

Мои сыновья унаследовали не только мою драконью кровь, но и высший ментальный дар своей прекрасной матери.

И если мой внутренний зверь давал им неиссякаемую физическую энергию, чтобы разносить поместье по кирпичикам, то магия клана Змей делала их дьявольски изобретательными диверсантами.

Был теплый, залитый медовым золотом летний день. На широкой изумрудной лужайке заднего двора нашего особняка был расстелен огромный клетчатый плед.

У моих любимых девочек был пикник.

Кира, расцветшая в материнстве и ставшая еще более ослепительной, сидела в легком светлом платье, опираясь спиной на ствол старого раскидистого ясеня.

Лиана и Мари, уже совсем подросшие, рассудительные и невероятно красивые барышни, увлеченно плели венки из полевых цветов, попутно рассказывая, что успели прочитать не так давно и тихо смеясь.

Я шел к ним от террасы, чувствуя абсолютное, пьянящее умиротворение.

Выходной день, солнце, никаких волнений, никаких взорванных лабораторий в Академии. Моя семья в сборе. Я нес им поднос с прохладным домашним лимонадом и свежими, хрустящими яблоками, которые так любила Кира.

По крайней мере, я был в этом абсолютно уверен.

– Нортан, – голос жены заставил меня вынырнуть из благостных мыслей.

Я уже почти подошел к пледу. Кира оторвала взгляд от своей книги, и её глаза опасно сузились. Изящная светлая бровь медленно, но неумолимо поползла вверх.

Я расплылся в довольной улыбке, предвкушая поцелуй.

– Да, душа моя?

– Нортан, мы же договаривались, – в её голосе зазвенело веселье. – Никаких холодных сладостей. Мальчики только-только переболели. Армус с меня клятву взял, что горло нужно беречь! Какое еще мороженое?

Я удивленно моргнул и остановился в двух шагах от пледа.

– Какое мороженое, Кира? – я снисходительно усмехнулся, глядя на свою невероятную жену. Ох уж эти материнские тревоги, ей везде мерещится опасность для её сорванцов. – Я и не даю им мороженое. Мелким вообще сейчас не до того, они в саду шалаш строят. Я несу вам свежие яблоки и лимонад.

Лиана и Мари переглянулись, тихо, весьма подозрительно хихикнули в ладошки и уставились на меня.

Кира не сказала ни слова. Она тяжело, выразительно вздохнула, сложила руки на груди и просто перевела взгляд на мои руки.

Я, всё еще улыбаясь снисходительной улыбкой, плавно опустил взгляд на то, что держал. Улыбка медленно, словно тающий снег, сползла с моего лица.

В моих руках не было никакого подноса.

В них не было сочных зеленых яблок. И запотевшего хрустального кувшина с лимонадом тоже не наблюдалось.

В обеих руках я крепко, бережно, чтобы ни одна капля не упала на сапоги, сжимал два гигантских, многоярусных вафельных рожка с шоколадно-карамельным мороженым, густо посыпанным ореховой крошкой.

Именно таким, какое до дрожи в коленках обожали мои сыновья.

Я замер, чувствуя, как у меня начинает нервно дергаться левый глаз.

Мозг боевого офицера и ректора Академии заработал на сверхскоростях.

Как?! Я же четко помнил, как спустился на кухню и попросил кухарку помыть фрукты!

Я помнил звон стекла! Но, напрягшись и прислушавшись к себе, я уловил на самой периферии своего сознания крошечную, мастерски замаскированную ментальную заплатку.

Маленькую, обманчивую иллюзию, которая изящно и нагло обошла мои пассивные домашние щиты.

Два малолетних паршивца залезли мне в голову. Они внушили мне пойти к морозильному ларю, взять у кухарки два самых больших рожка и принести их прямо им на лужайку, свято веря, что я несу яблоки и лимонад для девочек!

Я медленно, очень медленно повернул голову.

Ясное дело, что шалаш никто не строил. Два молодых ментальных мага сидели в засаде в густом кусте цветущей сирени, метрах в десяти от нас.

Четыре наглых глаза смотрели на меня с невинностью херувимов, но в них плясали абсолютно демонические искры в предвкушении десерта.

Мой внутренний водный дракон возмущенно фыркнул, не зная, гордиться ему гениальностью наследников или оскорбиться до глубины души.

– ЭЙДАН! ЭВАН! – мой генеральский рык грянул над лужайкой так, что с ближайшей яблони стайкой ссыпались перепуганные воробьи. – Вы что, опять применили на родном папе ментальную магию?! Где ваши блокирующие браслеты!

Две макушки за кустом синхронно вздрогнули.

– Это не я, это он! – раздался тонкий, возмущенный голос справа.

– Врешь, это была твоя идея с шоколадным сиропом! – тут же сдал брата с потрохами точно такой же голос слева.

– Отставить пререкания! А ну марш сюда, оба! – рявкнул я, всё еще чувствуя себя полным идиотом, сжимающим в кулаках два рожка тающего мороженого.

Кира не выдержала. Она уткнулась лицом в ладони, и её плечи затряслись от беззвучного хохота. Лиана и Мари уже просто лежали на пледе, смеясь до слез.

– Ну что, господин ректор, Вам следует усилить свои ментальные щиты, – отсмеявшись, Кира вытерла слезинку, выступившую в уголке глаза, и посмотрела на меня с бесконечной, теплой любовью.

Я тяжело вздохнул, глядя, как двое одинаковых, понурых хулиганов неохотно выползают из-за куста, виновато опустив головы.

Я злился. Конечно, я злился для вида.

Но глядя на свою смеющуюся жену, на счастливых дочерей и на этих двух несносных, потрясающе одаренных мальчишек, я понимал только одно: я был самым счастливым отцом во всей Империи.

Пусть даже иногда и оказывался у них на ментальном поводке.

* * *

Взад-вперед. Взад-вперед.

Мои тяжелые сапоги мерно, с угрожающим скрипом печатали шаг по идеальному дубовому паркету ректорского кабинета.

Я заложил руки за спину, до боли сцепив пальцы, и старался дышать ровно.

Вдох. Выдох.

Дракон внутри меня бился головой о воображаемую стену, попеременно желая то ли взвыть от бессилия, то ли истерически рассмеяться.

Передо мной, выстроившись в идеальную, почти строевую шеренгу, стояли три главные катастрофы нашей Империи.

Три стихийных бедствия, перед которыми меркли любые демоны.

Слева переминалась с ноги на ногу Каллиста.

Высший феникс, жена главы Ледяного клана Кайдена Айсхарна. Её роскошные рыжие волосы сейчас напоминали воронье гнездо.

На щеке красовалось живописное пятно сажи, а подол дорогой академической мантии всё еще слегка дымился.

В центре, гордо вздернув подбородок, но при этом виновато пряча глаза, стояла Ассоль.

Наша обожаемая правительница, огненная драконица и законная супруга императора Эрэйна.

Её руки были спрятаны за спину, словно у нашкодившей курсантки, а на кончике носа чернел пепел.

А справа... Справа стояла моя личная погибель.

Моя душа, моя жизнь и мать моих детей.

Кира. Белоснежные волосы идеальной волной струились по плечам, на платье ни единого пятнышка, огромные глаза смотрят на меня с таким кристально-чистым, ангельским невинным выражением, что любой другой судья тут же снял бы с неё все обвинения.

Но я-то знал свою жену и к несчастью ее подружек. И это еще повезло, что сегодня отчего-то отсутствовала еще одна их четвертая подельница.

Иначе бы и след простыл от Каллисты, Ассоль и Киры. Потому что выцарапать пока женщин из стен Холма у нас не получалось.

– Итак, – я резко остановился прямо напротив них, и мой голос, отработанный на плацах, заставил задрожать хрустальные подвески на люстре. – Давайте проясним хронологию событий. Поправьте меня, если я где-то ошибусь в этой гениальной тактической операции.

Я выразительно посмотрел на Каллисту.

– Адептка Айсхарн. Во время практического занятия по высшей алхимии вы решили, что стандартный огонь в горелке – это слишком скучно для вашего зелья. И вы решили подогреть котел... пламенем Высшего феникса. Я ничего не путаю?

Каллиста шмыгнула носом и смахнула сажу со лба.

– Оно не закипало, господин ректор! Я просто дала маленькую искорку... Малюсенькую! Кто же знал, что экстракт корня мандрагоры так бурно реагирует на первородный огонь? Оно само полыхнуло!

– Допустим. Оно полыхнуло, – я тяжело вздохнул, переведя тяжелый взгляд на императрицу. – И тут в дело вступает наша доблестная адептка Норвелл. Ассоль, ваше величество... скажите мне, как огненному дракону пришло в голову тушить пламя феникса своей собственной магией?!

Ассоль возмущенно вскинулась:

– Я хотела как лучше! Огонь феникса нельзя залить водой, он от этого только шипит и плюется! Я думала, что если ударю драконьим пламенем, то это повлияет на огонь феникса! И пламя удастся взять под контроль.

– Это чистый идиотизм! – рыкнул я, теряя остатки выдержки. – В результате вашего эксперимента пламя феникса и огонь дракона вошли в резонанс! Лаборатория не просто сгорела. Вы распалили этот адский костер до такой степени, что сгорел целый Западный корпус! Три этажа, Ассоль! Три этажа аудиторий, библиотека и оранжерея! Здание просто испарилось!

Девушки синхронно потупили взгляды. В кабинете повисла звенящая тишина.

Я подошел вплотную к Кире. Моя жена хлопнула длинными ресницами и чуть заметно улыбнулась уголками губ.

– И вот здесь, – вкрадчиво, почти ласково начал я, – начинается самое интересное. Кира, любовь моя... Западный корпус полыхает так, что видно из императорского дворца. Начинается паника. Что делаешь ты, чтобы спасти своих подруг от неминуемого наказания и поимки на месте преступления?

Кира тяжело вздохнула, сложив ручки на животе.

– Я оценивала риски, Нортан. Зачем подданым знать, что императрица замешана в подобном. Я заботилась о репутации Ассоль и, конечно же, скрывала огненную суть Каллисты. Я действовала исключительно в интересах государственной безопасности.

– О да, – я нервно потер переносицу. – В интересах безопасности ты, не моргнув глазом, применила высшую ментальную магию. Ты стерла память магистру зельеварения и сорока студентам! Ты внушила им, что они вас не видели!

– Зато мы ушли незамеченными! – гордо заявила Каллиста, но тут же сдулась под моим убийственным взглядом.

В этот момент из темного угла моего кабинета раздался тихий, дребезжащий, но абсолютно счастливый смешок.

Я медленно повернул голову. В глубоком кожаном кресле, завернувшись в необъятную бордовую мантию, сидел Архибальд – бывший ректор этой самой Академии, мой нынешний наставник и пока еще помощник.

Он был глубоким, седым старцем. Вернее, когда-то он был седым. Сейчас на его голове не было ни единого волоска – она блестела, гладкая и круглая, как отполированный шар.

Архибальд сидел, сложив костлявые руки на груди, и откровенно скалился. Его улыбка выражала такой абсолютный, незамутненный восторг, что меня начало нервно подергивать.

– Что вас так веселит, магистр? – глухо спросил я.

– Ну прелесть же, Нортан, – дребезжащим, скрипучим голосом отозвался старик, поудобнее устраиваясь в кресле. – Просто прелесть! Я даже в самых смелых фантазиях не мечтал дожить до того дня, когда буду сидеть вот так, с чашечкой отвара, и получать удовольствие от бумеранга, который настиг тебя! Жаль не всех твоих дружков молодости можно поставить на твое место.

Он радостно захихикал, указав на меня узловатым пальцем.

– Знаешь, мальчик мой, сколько ты попил у меня крови, когда сам был курсантом? Вы с Рейгардом были настоящим проклятием моего ректорства! Сколько седых волос я потерял из-за ваших ночных диверсий, драк и незаконных дуэлей? А помнишь, как вы подорвали полигон на втором курсе? У меня тогда выпала половина зубов на нервной почве!

Старик плотоядно облизнулся, глядя на мою дергающуюся щеку.

– Это мне теперь просто бальзам на душу. Наблюдать, как ты, грозный генерал, строишь из себя ректора. О-о-о, правосудие богов существует! Слушать, как ты отчитываешь их за то, что в молодости делал сам – это высшее наслаждение! Хотя нет. Вру! Девочки вас всех переплюнули! Ха!

Дракон внутри меня глухо зарычал. Я с трудом подавил желание выкинуть этого мстительного пенсионера в окно вместе с креслом.

– Оставим историю в покое, Архибальд, – сухо отрезал я и снова повернулся к своим «преступницам».

Я тяжело оперся обеими руками о столешницу. Голова раскалывалась.

– Главный вопрос дня. Корпуса нет. Там дымящаяся воронка. Что прикажете делать? И, самое главное... Кто будет строить этот новый корпус? В кабинете снова повисла тишина. Идеальная, звенящая.

Каллиста вдруг с огромным интересом начала рассматривать носки своих закопченных туфель. Ассоль перевела взгляд на потолок, словно изучая лепнину.

А Кира... моя любимая, нежная жена посмотрела на меня своими огромными глазами, захлопала ресницами и тяжело, показательно вздохнула.

Я смотрел на эту троицу. Они не собирались произносить ни слова. У них была круговая женская порука, подкрепленная статусом неприкосновенности.

Мои плечи поникли. Я медленно закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается обреченность пополам со смехом.

Я проиграл эту битву еще до её начала.

– Я понял, – тяжело вздохнул я, потирая переносицу. – Хорошо. Я построю его за свой личный счет.

Девушки мгновенно просияли.

– Спасибо, любимый, – промурлыкала Кира, подарив мне такую улыбку, что я готов был построить ей еще три корпуса, лишь бы она так улыбалась.

– Но! – я резко выставил указательный палец, останавливая их преждевременную радость. Мой генеральский тон вернулся на место. – Слушайте мой приказ. В следующий раз... а зная вас, я абсолютно уверен, что следующий раз обязательно будет... Если вы снова что-то спалите, взорвете, затопите и начнете устранять улики, стирая память половине преподавательского состава...

Я выдержал театральную паузу, обведя их строгим взглядом.

– Платить будет Кайден Айсхарн!

Каллиста возмущенно открыла рот, но я не дал ей возразить.

– И это не обсуждается! Потому что в первый раз, когда вы разнесли южную теплицу на прошлой неделе, за всё платил Эрэйн. Сегодня плачу я. Завтра – очередь Кайдена! И передайте еще своей четвертой подружке, чтобы заранее предупредила главу тайной канцелярии, чтобы тот тоже готовил чеки! После Кайдена за все платить будет Кейган! А теперь – шагом марш в лазарет! К Армусу! Проверяться на ожоги и магическое истощение! Живо!

Они не заставили повторять дважды. Подхватив дымящиеся подолы, три самые опасные женщины Империи пулей вылетели из ректорского кабинета, тихо переговариваясь и хихикая в коридоре.

Я без сил рухнул в свое кресло.

Из угла донесся мерный стук фарфоровой чашки о блюдце. Архибальд отпил свой отвар, смачно причмокнул и философски изрек:

– Знаешь, Нортан... а я всё-таки рад, что передал Академию именно тебе. У тебя, по крайней мере, бюджет больше, как и у твоих друзей.

Я посмотрел на старого ректора, вспомнил дымящуюся воронку на месте Западного корпуса, и, не выдержав, рассмеялся в голос.

Да, на границе с демонами определенно было спокойнее. Но я бы ни на что не променял эту безумную, сумасшедшую жизнь.

– Дожить бы мне еще до того момента, когда все ваши отпрыски придут сюда учиться... Кхе-кхе, – развеселился бывший ректор, предвкушающе потирая костлявые руки.

– Не хочу пока об этом думать, – совершенно искренне содрогнулся я, на секунду представив в стенах Академии своих малолетних ментальных диверсантов в компании детей императора, юных фениксов, кровавых фейри, многоликих и оборотней.

Старик каркающе расхохотался, утирая выступившие от восторга слезы.

Я встал и прошел в сторону окна. Тяжело вздохнул, качнул головой.

Кира стояла чуть поодаль, в компании своих неразлучных подруг, всё еще слегка растрепанная после взрыва лаборатории, но такая живая, невероятно красивая и абсолютно счастливая.

Моя бесстрашная целительница. Девочка, выжившая в подземельях и ставшая моим светом. Моя истинная пара.

Глядя в её сияющие глаза, в которых плясали озорные искорки, я вдруг понял одну очень простую, но важную вещь.

Моя война не закончилась. Она просто изменилась.

Больше не было кровавых битв на границах, не было ядовитых интриг клана Изумруда и открытых выступлений мятежников.

Теперь мои сражения состояли из тактических маневров против уловок собственных детей, борьбы за последний кусок вишнево-малинового пирога за семейным столом и вечной обороны Академии от стихийных бедствий в лице Киры и ее подруг.

И пусть боги свидетели – я бы не променял эту сумасшедшую, шумную, бьющую через край жизнь ни на какие тихие гавани во всех известных мирах.

Мой внутренний дракон окончательно обрел свой покой и нашел свою маленькую, но такую стойкую и храбрую змейку.

Конец.