Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 40

Мы просидели в обнимку очень долго. Я просто держал её на своих коленях, крепко прижимая к груди и слушая, как постепенно выравнивается её дыхание.

Ночная прохлада струилась из приоткрытого окна, шевеля тонкие занавески, но нам не было холодно.

Жар моего тела и магия моего внутреннего дракона надежно согревали Киру.

Её белоснежные волосы спутались, и я бережно, почти невесомо перебирал их пальцами, наслаждаясь каждой секундой этой вновь обретенной близости.

Тишина спальни действовала успокаивающе, но я понимал, что нам предстоит тяжелый разговор.

Я смотрел на её бледное, умиротворенное лицо в свете луны и чувствовал, как внутри меня борются два желания.

Первое – оградить её от всей той грязи, в которой я сейчас варился, закрыть своей широкой спиной и никогда больше не упоминать клан Изумруда. Второе – суровая генеральская логика.

– Кира, – тихо позвал я, нарушая хрупкую тишину. Она чуть пошевелилась и подняла на меня свои невероятные глаза, в которых всё еще плескались остатки слез. – Больше всего на свете я хотел бы ничего тебе не говорить. Оставить тебя здесь, в тишине и покое, и просто самому разобраться со всеми нашими врагами.

Она напряглась, инстинктивно вцепившись пальцами в ткань моей куртки.

– Но я слишком хорошо тебя понимаю, моя бесстрашная целительница, – я грустно усмехнулся и поцеловал её в макушку. – Если я оставлю тебя в неведении, твоя фантазия нарисует картины одна страшнее другой. Ты начнешь додумывать, паниковать и, чего доброго, снова решишь совершить какой-нибудь неосмотрительный поступок. Поэтому я расскажу тебе всё. Прямо сейчас, без утайки. Но у меня есть одно жесткое условие.

Я чуть отстранился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, и мой взгляд стал абсолютно непреклонным.

– Ты должна пообещать мне, что не предпримешь абсолютно ничего. Ты не будешь пытаться помочь мне своей магией, не будешь сбегать, не будешь вмешиваться. Ты просто останешься здесь и будешь ждать. Я сам во всем разберусь, Кира. Я военный, это моя работа – уничтожать врагов. Тебе больше не нужно быть сильной. Обещай мне.

Она закусила нижнюю губу, явно борясь со своими внутренними демонами ответственности и страха, но под тяжестью моего взгляда всё же сдалась.

– Обещаю, Нортан, – прошептала она, и я облегченно выдохнул, прикрыв глаза.

– Хорошо. Тогда слушай меня очень внимательно.

Я рассказал ей всё, что произошло за эти дни. Как я навестил особняк старшего советника главы клана Изумруда. Как меня пытались опутать липкой паутиной фальшивой заботы и накормить своими сладкими угощениями.

– Я не притронулся к их еде, – сухо произнес я, чувствуя, как дракон внутри глухо рычит при одном воспоминании о фальшивых улыбках Октавии и Мортимера. – Скорее всего, они хотели меня отравить. Но не простым ядом, а зельем. Тем самым, которое, возможно, и создает эту ментальную иллюзию истинности. Сейчас Кейган Блэквут и его лучшие спецы проверяют эти пирожные.

Кира тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Её глаза расширились от ужаса и понимания.

– Зелье истинности?

– Именно, – кивнул я, поглаживая её по плечу. – И если наши подозрения подтвердятся, значит, в столице завелся очень талантливый и совершенно беспринципный алхимик, который втайне работает на род Эмералд. И мы его обязательно найдем. Выбьем из него всё, что он знает, и получим прямые, неопровержимые доказательства против них.

Я сделал глубокий вдох, готовя её к самой сложной и неприятной части моего плана.

– А теперь самое главное, Кира. В ближайшие дни по столице неизбежно поползут слухи. Мортимер активно готовит нашу с Витой официальную свадьбу, и я... я позволю ему думать, что он побеждает в этой партии.

Она сильно вздрогнула, словно от физического удара, и попыталась отстраниться, но я удержал её в своих объятиях, прижав к себе еще крепче.

– Тихо, моя девочка, тихо. Послушай меня до конца, – мой голос звучал бархатно, но убедительно. – Ты не должна верить ни единому слову, ни одной сплетне, которую случайно услышишь или прочитаешь в утренних газетах. Эта свадьба – полная фикция. Это военная дымовая завеса. Нам жизненно необходимо, чтобы Эмералдов полностью поглотила эта иллюзия их абсолютного триумфа. Пока они будут увлечены выбором дорогих платьев, составлением списков высокопоставленных гостей и мысленной дележкой моего влияния, они отвлекутся. Они неизбежно потеряют бдительность. Нам нужен тот, кто готовит эти зелья.

Я обхватил её бледное лицо своими широкими ладонями, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

– Ты веришь мне? – твердо спросил я, вкладывая в этот вопрос всю свою душу. – Что бы ни говорили в высшем свете, моя единственная и будущая жена сейчас сидит передо мной. И другой мне даром не нужно.

Её глаза наполнились новыми слезами, но на этот раз в них не было ни капли боли или отчаяния. В них светилось абсолютное, безграничное доверие. Она медленно кивнула, накрыв мои горячие ладони своими тонкими, прохладными пальцами.

– Верю, Нортан. Больше всего на свете верю тебе.

И тут же тихо-тихо с тревогой в голосе спросила:

– Как девочки? Как Лиана, как Мари? И Рози... как они?

От этих простых слов внутри меня разлилось тепло.

– Я так по ним скучаю, – прошептала Кира, немного смущенно опуская взгляд.

Это тихое признание согрело меня еще сильнее. Я нутром чувствовал, что она успела привязаться к моим дочерям всем сердцем, почти по-матерински. И это было для меня важнее любых политических союзов и статусов. Я крепче прижал её к себе и мягко, с трепетом поцеловал в висок.

– Они тоже очень по тебе скучают, – с легкой улыбкой ответил я, поглаживая её по спине. – Вспоминают о тебе каждый божий день. Недавно принесли мне маленькую светловолосую куколку и совершенно серьезно заявили, что она невероятно похожа на нашу Кирочку. А еще они дали мне строгое, не терпящее возражений поручение.

Кира подняла на меня вопросительный взгляд, и я не смог сдержать теплой усмешки.

– Я обязан купить большой вишнево-малиновый пирог. По их железной детской логике, именно тогда ты обязательно к нам вернешься.

Кира тихо, прерывисто вздохнула, и на её губах наконец-то появилась слабая, но такая светлая и искренняя улыбка.

– Они у тебя такие славные, – с нежностью проговорила она.

«Моя девочка», – подумал я, окончательно понимая, что мы уже стали настоящей семьей, даже если формально нас еще ничего не связывало.

Напряжение, которое держало меня в стальных тисках последние несколько часов и дней, наконец-то полностью отступило.

Мы всё прояснили. Между нами больше не было ядовитых недомолвок, не было мрачных секретов и глупых, никому не нужных жертв. Были только мы двое в этой уютной, полутемной комнате, и впереди у нас была целая вечность.

Грязная политика, интриги клана Изумруда, запрещенные яды и предательства – всё это в одно мгновение потеряло для меня всякое значение.

Реальным остался только её учащенный пульс под моими пальцами.

Я шумно, с облегчением выдохнул, скользнув руками по её изящным плечам, и властно притянул Киру к себе.

– Хватит о них, – хрипло прошептал я, чувствуя, как голос садится от внезапно нахлынувшего, первобытного желания.

Я уткнулся носом в изгиб её шеи, жадно, глубоко втягивая воздух. Тот самый запах, который сводил меня с ума на протяжении всех этих бессонных ночей, когда я сторожил её на веранде, сейчас окутывал меня с головой, проникая под кожу.

– Боги, как же потрясающе ты пахнешь, – выдохнул я прямо в её нежную кожу, обжигая её своим прерывистым дыханием. – Невероятно вкусно. Эта лаванда... и дикий, сладкий мёд. Я готов дышать только тобой всю оставшуюся жизнь.

Кира тихо, прерывисто ахнула, когда мои губы коснулись пульсирующей жилки на её тонкой шее. Её тело мгновенно, без раздумий отозвалось, подавшись навстречу, словно нежный подсолнух тянется к долгожданному солнцу.

Вся её былая робость и страхи растворились в моем всепоглощающем жаре.

Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Я поднял голову и властно накрыл её приоткрытые губы своими. Сначала нежно, бережно, осторожно, словно пробуя на вкус после долгой, мучительной разлуки. Но её сладкий, робкий и такой искренний ответ в одно мгновение сорвал все мои внутренние предохранители.

Поцелуй стал глубоким, жадным и требовательным. Я целовал её так, словно хотел выпить до самого дна, словно пытался навсегда стереть из её памяти все пережитые кошмары и заменить их только собой.

Мои большие руки заскользили по её спине, сминая тонкую, почти невесомую ткань ночной сорочки, прижимая её хрупкое, податливое тело к своему так плотно, что между нами не осталось ни единого миллиметра свободного пространства.

Кира осмелела, запустила свои тонкие пальцы в мои волосы, тихо и невероятно сладко постанывая мне прямо в губы. Её абсолютная податливость и искренняя, ничем не прикрытая страсть сводили моего внутреннего дракона с ума, заставляя кровь кипеть в венах.

Она отвечала на каждый мой поцелуй, на каждое горячее прикосновение с такой отчаянной, пронзительной нежностью, что я окончательно забыл обо всём враждебном мире, что бушевал за стенами этого маленького домика.

До самого рассвета для меня существовали только мы: наши переплетенные дыхания, тихие, сбивчивые признания и этот дурманящий аромат лаванды с медом, который теперь навсегда впитался в мою кровь и душу.

С колоссальным, почти физически болезненным трудом я заставил себя оторваться от Киры.

Мой внутренний зверь глухо и недовольно рычал, требуя остаться, требуя заявить свои права на нашу женщину прямо сейчас, не отпуская её ни на секунду. Но холодный разум генерала понимал: сейчас не время.

Я медленно поднялся с постели, опираясь на край матраса. Я наклонился и еще раз поцеловал Киру – нежно, трепетно, касаясь её припухших, искусанных мною же губ. Она тихо вздохнула во сне, её ресницы дрогнули, и она что-то неразборчиво прошептала, инстинктивно пытаясь потянуться за моим теплом.

– Спи, моя хорошая. Спи, – едва слышно произнес я, поглаживая её по серебристым волосам. – Я скоро снова к тебе приду. Но сейчас мне нужно уходить.

Успокоенная моим голосом, Кира снова погрузилась в глубокий, ровный сон.

Я бережно поправил сбившееся одеяло, укрывая её хрупкие плечи, и еще несколько долгих мгновений просто смотрел на неё, впечатывая этот образ в свою память. Затем я заставил себя отвернуться.

Я начал одеваться. Тело всё еще горело от её прикосновений. Кожа помнила, как её нежные, тонкие пальчики с аккуратными коготками несмело, но так обжигающе скользили по моей груди и плечам в пылу нашей страсти.

Мы не перешли последнюю черту этой ночью, хотя балансировали на самом её краю. Мне до одури хотелось утащить её к себе, спрятать от всего мира, но я должен был повременить. Сначала – безопасность.

Я привычным жестом завязал волосы, надел рубашку, застегнул куртку и подхватил трость.

На самом рассвете я бесшумной тенью покинул домик, оставив свою душу спать.

От Кейгана пока не было никаких вестей. Результаты лабораторных исследований тех подозрительных пирожных, которыми меня так настойчиво пытались накормить в доме Мортимера, еще не поступили. Но мое чутье – чутье боевого офицера и дракона – никогда меня не подводило.

Вернувшись в дом, я первым делом принял ледяной душ, чтобы окончательно остудить бурлящую кровь, привел себя в порядок.

Завтрак с дочерьми прошел в теплой, спокойной атмосфере. Я слушал их беззаботную болтовню и улыбался.

Едва девочки убежали играть в сад под присмотром няни, я отдал приказ подавать карету. Мой путь лежал в тот самый ресторан, где я делал Кире предложение.

Управляющий рестораном, тучный мужчина с бегающими глазами, побледнел как полотно, когда я без стука вошел в его кабинет и тяжело опустился в кресло напротив.

Я не стал тратить время на светские расшаркивания. Несколько жестких, целенаправленных вопросов, немного давления моей генеральской аурой – и он выложил мне всё необходимое.

Каково же было мое удивление, когда выяснилась одна крошечная, но убийственная деталь.

Именно в тот день, когда ко мне впервые заявилась Вита, ресторан нанял нового официанта. И этот человек, отработав всего одну смену бесследно исчез, даже не взяв деньги за работу.

Управляющий клялся всеми богами, что помнит его лицо и если так необходимо, то он тут же попробует его изобразить. И начал рисовать. Но уже через полчаса я понял, что таланта у него нет и пришлось вести управляющего в художественную галерею и искать художника. Тогда дело пошло лучше. Но все равно на рисование ушло слишком много времени. Уже вечерело.

Пока я ждал результата, пазл в моей голове сложился с оглушительным щелчком. Новый официант. Внезапное появление Виты. Искусственная, навязанная тяга к ней. Этот исчезнувший ублюдок однозначно подлил что-то в наш ужин. А еще за нами следили. За Кирой и мной.

Кто же мог изготовить такую мощную алхимическую привязку, которая должна была одурманить мой разум и заставить признать дочь Мортимера своей парой.

Но если взять за аксиому, что старший советник клана Изумруда имел доступ к этому запрещенному препарату... А еще знал о даре Кире, то по приказу Мортимера могли подпоить и Киру, заставив её, измученную и запертую в подвале девочку, принять за своего предначертанного абсолютно любого мужчину! Что если на ней проводили опыты?

От ярости у меня потемнело в глазах. Какие же они скоты. Они не просто продавали её тело, они изнасиловали её разум химией и ложью! И пусть гром меня разразит, пусть всё вокруг летит в бездну, но я был абсолютно, безоговорочно уверен: Кира – моя настоящая истинная пара!

И их опыты что-то сделали с ней и нарушили нашу связь!

Остаток вечера прошел в рутине, которая требовала от меня недюжинной выдержки. Мне приходилось играть роль слепца.

На моем столе в кабинете, который я сделал из спальни Киры, росла стопка писем. Вита присылала мне послания, написанные на дорогой, плотной бумаге, надушенной её приторными лилиями. Я брезгливо сдвигал их на край стола. Она жаждала встреч, совместных прогулок и показательных выходов в свет, чтобы закрепить свой статус в глазах высшего общества.

Следом за её посланиями пришло письмо от Мортимера. Старший советник прислал мне на утверждение предварительный список гостей на нашу грядущую свадьбу. Список пестрел именами самых влиятельных лордов и политиков.

Я пробежался глазами по этому списку, криво усмехнулся и небрежно бросил его поверх писем Виты.

Я игнорировал их попытки втянуть меня в активную подготовку, хотя до этого они сказали, что все сделают без меня. Я знал, что долго этот фарс не продлится. Пружина сжималась всё сильнее, и Эмералды уже начинали нервничать из-за моей холодности.

Я ждал отмашки от императора. Ждал, когда тайная канцелярия соберет достаточно улик, чтобы нанести один тотальный, сокрушительный удар, после которого Эмералды больше никогда не поднимутся с колен.

Я хотел наказать их за Киру.

Ночь опустилась на столицу, принеся с собой долгожданную прохладу и покой. Мои девочки, утомленные активными играми, давно спали в своих кроватях. Я сидел в кабинете, когда в тяжелую дубовую дверь моего дома постучали.

Стук был негромким, но властным. Я нахмурился, отложил бумаги и, опираясь на трость, вышел в прихожую. Магический контур дома не выдавал угрозы, но сигнализировал о присутствии сильных магов.

Я распахнул дверь и невольно выпрямил спину, принимая строгую строевую стойку. На моем пороге, скрытые плотными плащами, стояли двое. Император Эрэйн Норвелл и глава тайной канцелярии Кейган Блэквут.

Лицо правителя было мрачным, черты заострились, а в глазах плескался холод. Кейган выглядел еще более хмурым, чем обычно, держа в руках толстую кожаную папку – точно такую же, в которой мне когда-то принесли досье на Киру.

«Не к добру», – пронеслась в голове четкая, тревожная мысль. Если правитель Империи и начальник всех спецслужб лично, тайно, под покровом ночи заявляются в дом к своему генералу – значит, ситуация вышла из-под контроля. Значит, ставки взлетели до небес.

– Ваше Величество, – я коротко поклонился, отступая в сторону. – Кейган. Проходите.

Они молча переступили порог. Эрэйн скинул капюшон, провел рукой по темным волосам и тяжело посмотрел на меня.

– Закрой дом, Нортан, – голос императора звучал сухо и глухо. – Установи максимальный уровень защиты. То, что мы сейчас будем обсуждать, не должно покинуть этих стен.

Я молча повиновался, накинув на дом такой плотный водяной купол, что сквозь него не просочилась бы даже пылинка. Мы прошли в мой кабинет. Кейган плотно закрыл за нами дверь и бросил свою кожаную папку на мой стол.

– Лаборатория дала результаты по выпечке, – без предисловий начал Блэквут, глядя на меня своим тяжелым, немигающим взглядом. – Твое чутье тебя не подвело, Нортан.

– Это не просто зелье, Нортан, – глухо произнес Эрэйн, перехватывая инициативу у главы тайной канцелярии. Император прошел вглубь кабинета и тяжело оперся ладонями о столешницу, глядя мне прямо в глаза. – Лабораторные исследования шли так долго именно потому, что состав оказался нестабильным. Наши лучшие алхимики едва не сломали головы.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

– Что значит нестабильным?

Кейган кивнул и продолжил:

– В этих пирожных был обнаружен крайне странный, я бы даже сказал, изощренный алхимический состав. Там были установлены такие компоненты, которые буквально саморастворялись при контакте с любыми стандартными реагентами. Они уничтожали сами себя, поэтому полностью, до последней капли удостовериться в формуле и вычленить каждый ингредиент у нас не получилось. Но то, что удалось спасти и проанализировать, вполне достаточно для понимания картины, – жестко продолжил Кейган. – Половина этого состава была направлена исключительно на одно: жесткое, тотальное подавление воли. Это факт, Нортан. Зелье должно было сломать твои ментальные барьеры изнутри, усыпить бдительность и сделать тебя внушаемым.

Я шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Одно только осознание того, что эти лощеные аристократы пытались превратить меня, боевого генерала, в безвольную куклу, вызывало тошноту. Но император еще не закончил.

– А вторая половина состава... – Эрэйн сделал тяжелую паузу, и в его глазах мелькнуло отвращение. – Там была кровь, Нортан. В сладкой выпечке была человеческая кровь, обработанная сложнейшими заклинаниями. Скорее всего, это была кровь самой Виты.

Я замер. Внутренний дракон, до этого яростно бивший хвостом, вдруг зарычал с такой первобытной злобой, что в кабинете едва заметно дрогнули стекла.

– Кровь... – процедил я, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до боли. – Чтобы мой зверь...

– Именно, – кивнул Кейган, мрачно скрестив руки на груди. – Чтобы твой дракон зацепился за её запах. Чтобы магия крови обманула инстинкты, заставляя твою сущность принять её за истинную пару. Это грязно, Нортан. Это запрещено всеми законами Империи, но это работает. Если бы ты съел хотя бы кусок, процесс привязки запустился бы мгновенно.

В кабинете повисла тяжелая, удушливая тишина. Я переваривал услышанное, мысленно возвращаясь к тому ужину у Эмералдов. К фальшивой улыбке Октавии, к вкрадчивому голосу Мортимера. Они всё просчитали. И если бы не мое обостренное чутье, если бы не память о лаванде и меде, которая жила глубоко в подсознании, я бы сейчас, возможно, уже был их цепным псом.

– Ублюдки, – вырвалось у меня тихое, но полное неприкрытой ненависти слово. – Я разнесу их особняк. Я вытрясу из Мортимера всю его гнилую душу прямо сегодня ночью.

Я уже сделал шаг к дверям, но голос Эрэйна ударил меня, как хлыст.

– Нет, Нортан. Стой.

Я резко обернулся, не веря своим ушам. Император выпрямился, его лицо превратилось в непроницаемую маску правителя, принимающего тяжелое решение.

– Главное заключается в другом, – твердо сказал Эрэйн. – Да, у нас есть доказательства. Мы точно знаем, что в пирожных была запрещенная алхимия. Но мы понятия не имеем, «кто» именно это сделал. Мы не знаем, как это было сварено, где находится лаборатория и кто тот мастер, способный создавать подобные привязки. А потому... я прошу тебя ничего не предпринимать.

Я замер, чувствуя, как кровь шумит в ушах.

– Ничего не предпринимать? – переспросил я, и мой голос упал до опасного рыка.

– В плане клана Изумруда – абсолютно ничего, – отрезал Эрэйн. – С этого самого момента ими займется Кейган. Его ищейки будут вести скрытое наблюдение.

Мои челюсти сжались с такой силой, что скрипнули зубы. Злость, жгучая и неконтролируемая, затопила разум.

Я сделал шаг к императору, забыв о субординации, забыв обо всем на свете. Сейчас передо мной стоял не правитель огромной Империи.

– Как это, Эрэйн?! – рявкнул я, отбрасывая формальности. – Как ты можешь меня об этом просить? Она же Кира! Она твоя сестра! Ты сам знаешь, через какой ад они её заставили пройти! А теперь они пытались отравить меня, чтобы забрать всё! И я должен просто сидеть и смотреть?!

Эрэйн не отвел взгляда. В его темных глазах плескалась такая же бездонная ярость, но она была закована в ледяной панцирь государственного долга.

– Я знаю, Нортан. Я знаю это не хуже тебя, – его голос слегка дрогнул, выдавая истинные эмоции. – И поверь мне, я хочу уничтожить их не меньше твоего. Растереть в пыль за каждую слезу моей сестры. Но нам придется подождать. Если мы ударим сейчас, мы возьмем только Мортимера. Алхимик уйдет. Сеть останется. Они залягут на дно, и мы никогда не выкорчуем эту заразу до конца. Нам нужны все задействованные в этом деле люди.

Я тяжело дышал, пытаясь усмирить бьющегося внутри дракона. Логика Эрэйна была безупречной. Но мое сердце, помнящее тепло Киры и её ночные кошмары, отказывалось это принимать.

– Я не собираюсь жениться на Вите, Эрэйн, – глухо, но абсолютно непреклонно заявил я, глядя в глаза императору. – Как бы ты ни просил. Я не буду играть в эту свадьбу, не буду стоять у алтаря с этой гадюкой даже ради великой цели. Моя пара – Кира. И точка.

Напряженные черты лица Эрэйна вдруг немного смягчились. Он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Я и не прошу этого, Нортан. Боги свидетели, я бы никогда не заставил тебя пойти на такое. Душевное равновесие моей сестры для меня тоже важно. Если ты женишься на Вите даже фиктивно, это убьет Киру. Поэтому нет. Свадьбы не будет.

Я вопросительно выгнул бровь, немного остывая.

– Тогда как мы заставим их отступить, не спугнув алхимика? Мортимер уже прислал мне списки гостей. Он прет, как таран.

Кейган, до этого молча слушавший нашу перепалку, едва заметно усмехнулся краешком губ.

– Мы всё обыграем так, Нортан, чтобы они подумали, что их тоже одурачили, – вступил глава тайной канцелярии. – Что они здесь ни при чем, и их гениальный план просто дал осечку из-за непредвиденных обстоятельств.

– Именно, – кивнул Эрэйн, подходя ближе. – Ты официально объявишь, что твоя истинная пара – совершенно другая девушка. Мы пустим слух, что зов крови сработал внезапно, непреодолимо. Мортимер хитер, но он труслив. Когда он поймет, что привязка на Виту не сработала, а у тебя появилась реальная, признанная драконом пара, они испугаются. Они подумают, что зелье дало сбой, или что Кирин дар помог. Эмиралды сами дадут заднюю, чтобы не привлекать внимание к своему провалу.

Я потер подбородок, обдумывая этот план. В нем был смысл, но была и зияющая дыра.

– Они могут не поверить в это, Эрэйн. Изумрудные слишком долго плели эту паутину. Они подозрительны.

– Они могут и не поверить, – спокойно согласился император, и в его голосе зазвучала сталь. – Но открыто больше ничего предпринимать не будут. Как только ты объявишь о другой истинной, любой их шаг против тебя будет расценен как прямое нападение на героя Империи и его семью. Они уедут. Затаятся. Будут пытаться понять, где ошиблись.

Кейган хищно оскалился, похлопав рукой по кожаной папке.

– А мы в это время будем за ними пристально наблюдать. Каждый их шаг, каждый контакт, каждое переданное письмо. Они сами приведут нас к своему алхимику.

Я переводил взгляд с Эрэйна на Кейгана. Двое самых опасных людей в Империи сейчас предлагали мне сыграть в тонкую, многоходовую игру.

Мой зверь всё еще хотел крови прямо сейчас, но разум понимал: ради безопасности Киры, ради её спокойного будущего мы должны вырвать этот сорняк с корнем, а не просто срубить верхушку.

– Хорошо, – наконец глухо произнес я, опираясь на трость. – Я сделаю так, как вы говорите. Я объявлю о другой паре. Но учти, Эрэйн... как только все закончится, ты отдашь мне их.

Я посмотрел правителю прямо в глаза.

– Договорились.

Воздух в кабинете всё еще искрил от повисшего напряжения. Я сверлил взглядом императора, пытаясь смирить бушующего внутри дракона, который требовал немедленной расправы над всей семьей Эмиралдов. Эрэйн выдержал мой взгляд, а затем чуть отвел глаза.

Я заметил, как правитель посмотрел на стоящего у стола Кейгана и едва заметно, коротко качнул головой. Это был безмолвный приказ. Старый, отработанный жест людей, которые привыкли общаться без слов.

Я мгновенно перехватил этот знак. Мои инстинкты генерала взвыли.

– Что еще? – мой голос прозвучал обманчиво тихо, но в нем лязгнула сталь. Я оперся обеими руками о столешницу, нависая над раскиданными бумагами. – Говорите всё до конца.

Кейган Блэквут невозмутимо пододвинул к себе кожаную папку, щелкнул замком и достал из нее плотный, сложенный вдвое лист пергамента. Он не стал его разворачивать, а просто скользящим движением пальцев пододвинул по полированному дереву стола прямо ко мне.

– Это для тебя, Нортан, – ровным, лишенным эмоций голосом проговорил глава тайной канцелярии.

Я не спешил брать бумагу. Мой взгляд метнулся к Эрэйну. Император отступил на шаг, прошел к огромному окну моего кабинета и, развернувшись, тяжело оперся поясницей о широкий подоконник. Он скрестил руки на груди, глядя на меня с мрачным пониманием.

– Я прекрасно понимаю, Нортан, что тебе нужно куда-то выместить свою злость, – произнес Эрэйн, и в его тоне прозвучали нотки не правителя, а просто мужчины. – Твой внутренний зверь рвет тебя на части, и если ты не спустишь пар, ты можешь наделать ошибок. Как мы уже решили, основную семью Эмералд сейчас трогать нельзя. Они нужны нам спокойными и уверенными в своей безнаказанности.

Он сделал короткую паузу, и его губы тронула холодная, хищная усмешка.

– Но кто сказал, что нельзя тронуть еще одного заинтересованного ублюдка?

Я нахмурился, наконец опуская взгляд на сложенный лист.

– Как выяснили мои ищейки, – продолжил император, кивнув на бумагу, – этот человек был в доме Киры. Более того, именно он играл роль того самого лорда, которого ей навязывали в истинные, и который трусливо сбежал, бросив её на растерзание. Его нужно допросить. Выпотрошить из него всё, что он знает о планах Эмиралдов и о том самом зелье.

Эрэйн оттолкнулся от подоконника и твердым шагом направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– По нему решение будешь принимать ты, Нортан. Он полностью твой. Делай с ним, что посчитаешь нужным.

С этими словами император Империи покинул мой кабинет, оставив нас с Блэквутом вдвоем. Я медленно протянул руку, взял пергамент и развернул его.

Лорд Дариан. Тот самый трусливый щенок, чье имя я вырвал из Виты у кареты.

Тот самый мерзавец, который посмел прикоснуться к моей паре, воспользоваться её беззащитностью и бросить в беде.

Перед глазами мгновенно всплыло бледное лицо Киры, её слезы и ночные кошмары. Мои пальцы сжались, комкая края пергамента. Зверь внутри взревел, почуяв кровь.

– Император оставил нас, – нарушил тишину Кейган, застегивая свою папку. – Но я пойду с тобой. Это неофициальный визит, но лишние глаза и контроль периметра тебе не помешают.

Я поднял на него потемневший от ярости взгляд. В груди билась магия водного дракона, требующее выхода.

– Тогда идем прямо сейчас, – процедил я, хватая свою трость.