Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Эпилог

Древние руины Храма встретили нас тишиной.

Здесь, в самом сердце леса, среди вековых исполинов, чьи кроны подпирали ночное небо, время словно замедлило свой бег.

Развалины некогда великого святилища были густо укрыты изумрудным мхом, а сквозь трещины в камнях пробивались странные, белоснежные цветы, источавшие призрачное сияние.

По всему периметру святилища сами собой вспыхивали магические огни – холодные, голубоватые сферы, которые дрожали на ветру, подсвечивая изъеденные веками барельефы.

В воздухе пахло озоном, старой магией и лесной сыростью.

Это место было пропитано силой первозданных драконов, и мой внутренний зверь, едва мы переступили невидимую границу, поднял голову, прислушиваясь.

У массивного каменного алтаря, чья поверхность была гладкой, как зеркало, нас уже ждала Виола.

В полумраке храма её фигура, затянутая в темные одежды, казалась частью самих руин. Она не была здесь матерью императора – она была жрицей. На её лице играла мягкая, понимающая улыбка, а в глазах отражались пляшущие магические огни.

– Пришли, – тихо произнесла она, и её голос эхом разнесся под сводами деревьев. – Время пришло.

Я чувствовал, как рука Киры в моей ладони дрожит.

Она смотрела на алтарь с суеверным ужасом и робкой надеждой. Я сжал её пальцы, делясь своим теплом, и мы вместе подошли к холодному камню.

Виола начала нараспев произносить слова древней клятвы. Это был язык, на котором уже давно никто не говорил в Империи. Каждое слово вибрировало в воздухе, заставляя пространство вокруг нас искажаться.

– Протяните руки, – скомандовала Виола.

Я достал фамильный кинжал.

Короткое, почти безболезненное движение, и на моей ладони выступила густая, темная кровь. Кира зажмурилась, но не отстранилась, когда я помог ей сделать то же самое.

Мы соединили наши ладони прямо над центром алтаря, позволяя каплям крови упасть на древний камень.

Секунда. Две. Пять.

Ничего не происходило.

Тишина стала давящей.

Я почувствовал, как сердце Киры испуганно забилось, а в её взгляде снова мелькнуло то самое неверие: «Неужели мы ошиблись? Неужели мы не пара?»

Но я не разрывал контакта. Я ждал.

– Терпение, генерал, – прошептала Виола. – Истине нужно время, чтобы выжечь ложь.

И в этот момент началось.

Сначала это был легкий зуд, но через мгновение он превратился в яростное, нестерпимое пламя. Древняя магия храма опознала нас, но она же наткнулась на те заслоны, что годами возводились вокруг нашей пары. Алтарь вспыхнул ослепительным белым светом.

Это не было мягкое благословение. Это была экзекуция.

Храм начал буквально выжигать из нас всю ту алхимическую дрянь, все те блоки и ложные привязки, что отравляли нашу кровь.

Боль обрушилась на меня внезапно, словно удар молота.

Мой дракон взревел внутри, пытаясь защититься от этого очистительного огня, который плавил вены. Я стиснул зубы так, что послышался хруст, но не выпустил руку Киры.

А потом Кира...

Она вдруг вскрикнула – тонко, надрывно. Её ноги подогнулись, и она начала оседать на камни. Её тело забилось в страшной судороге, лицо исказилось от невыносимой муки.

Магия внутри неё отчаянно сопротивлялась вмешательству, пытаясь удержать привычный контроль.

– Кира! – закричал я, подхватывая её, прижимая к алтарю, не давая разорвать связь рук. – Кира, держись!

Её начало трясти так сильно, что я едва удерживал её хрупкое тело. Серебристые волосы рассыпались по мху, глаза закатились. Храм был беспощаден.

– Отпусти всё! – орал я ей в самое ухо, стараясь перекрыть гул магического шторма, разбушевавшегося вокруг нас. – Кира, слышишь меня?! Брось контроль! Убери свои барьеры! Расслабься! Доверься мне!

Она захлебывалась в рыданиях, но я только крепче прижимал её к себе.

– Сдавайся, Кира! Сдавайся этой силе!

И вдруг... что-то щелкнуло. Я почувствовал, как напряжение в её теле внезапно исчезло. Она обмякла в моих руках, сделав один глубокий, судорожный вдох.

Её ментальные барьеры, которые она выстраивала всю свою жизнь, чтобы выжить, рухнули в один миг.

Свет алтаря из ослепительно-белого стал мягким, золотисто-голубым. Боль ушла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и невероятную легкость.

Я опустил взгляд на наши соединенные руки. Закатал наши рукава.

Прямо на коже, от кончиков пальцев и выше по предплечьям, начала стремительно распространяться затейливая, пульсирующая вязь.

Это не был рисунок как у Эрэйна – это был наш собственный узор. Сплетающиеся чешуйки дракона и изящные изгибы змеиного тела, мерцающие мягким светом, в цветочной лиане.

Мир вокруг резко перестал существовать. Мое сознание провалилось в наше общее ментальное поле.

Я увидел моего огромного водного дракона. Он заполнил собой всё пространство, его чешуя переливалась всеми оттенками океанской пучины. Он был огромен, могуч и бесконечно одинок.

И вдруг в это бескрайнее поле медленно, осторожно вползла маленькая белая змейка. Она казалась крошечной и беззащитной на фоне исполина.

Змейка замерла, приподняв голову, словно спрашивая разрешения, попробовала тонкой лентой языка воздух. Мой дракон замер, наблюдая за ней своими янтарными глазами.

Она начала карабкаться по его мощному телу. Выше, по гребню, мимо острых шипов, пока не добралась до самой головы дракона. И там, между его рогов, маленькая змейка свернулась уютным клубком.

Мой зверь, вечно жаждущий битвы, вечно напряженный и готовый к удару, вдруг издал глубокий, довольный вздох.

Огромные веки медленно опустились. Дракон заурчал, чувствуя это крошечное тепло на своей голове.

Я открыл глаза в реальности. Сияние алтаря угасало. Кира лежала в моих руках, её лицо было бледным, но спокойным. По её щекам всё еще катились слезы, но это были слезы очищения.

– Ты видишь это? – прошептала она, поднимая на меня свои глаза. – Ты видишь их?

– Вижу, – ответил я, и мой голос дрогнул от переполнявшего меня чувства. – Я вижу их, Кира.

Она уткнулась лицом в моё плечо и тихо разрыдалась.

Мы были связаны. По-настоящему. Навсегда.

Виола стояла чуть поодаль, в тени колонн, и на её губах играла та самая, по-матерински гордая улыбка.

Клан Изумруда мог сколько угодно плести свои интриги, а неизвестные ведьмы варить свои зелья, но против этой древней, чистой силы они были никем.

Мы обрели друг друга на руинах Древнего Храма и теперь ни одна сила в Империи не была способна нас разлучить.

Я продолжал обнимать Киру, баюкая её в своих руках и прислушиваясь к тому, как бешено и радостно бьются наши сердца.

Но магия Храма еще не закончила свою работу.

Я заметил, как золотисто-голубая вязь на нашей коже вдруг снова начала оживать и меняться. Линии, сплетающие драконью чешую и змеиные узоры, плавно потянулись дальше по предплечьям, превращаясь в изящную лозу терновника.

Я завороженно смотрел, как прямо на глазах темные, колючие шипы на моем запястье сглаживаются, а на их месте набухают тугие бутоны. Один за другим они раскрывались крошечными, но невероятно детальными розами, сотканными из чистого магического света.

Раз. Два. Три. Четыре... Ровно четыре прекрасных цветка распустились на моей руке, обвивая запястье нежным венком.

Я тут же перевел взгляд на тонкую руку Киры, которую всё еще сжимал в своей. На её лозе терновника, мерцая серебристым сиянием, распустились ровно два бутона. Два цветка.

Я непонимающе нахмурился, пытаясь осознать значение этого символизма. Четыре у меня, два у неё? Что всё это значит?

Тишину древнего святилища нарушило громкое, крайне выразительное покашливание.

Над нами склонился император, опустил внимательный взгляд на наши сплетенные руки со светящимися цветами и многозначительно переглянулся с матерью.

Виола изящно прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

– Тебе несказанно повезло, Нортан, что ты буквально минуту назад, перед лицом самих богов, официально стал мужем моей сестры, – медленно протянул Эрэйн, скрестив руки на груди и смерив меня тяжелым взглядом. – А то я бы тебя лично покусал, генерал. И поверь, зубы у моего дракона очень острые.

– Не понял? – я моргнул, всё еще находясь под действием обряда и совершенно не улавливая ход его мыслей.

Император тяжело, демонстративно вздохнул, но уголки его губ неумолимо поползли вверх, выдавая его с головой.

– Поздравляю, молодые родители, – торжественно, но с легкой ехидцей произнес Эрэйн, указывая кивком на наши светящиеся метки. – Четыре цветка у тебя, Нортан. Это твои старшие девочки, Лиана и Мари... и еще двое. А у Киры – два цветка. Вы ждете двойню.

Слова императора обрушились на меня пушечным ядром, вышибая весь воздух из легких.

Двойня. У меня… от моей Киры. Мы не переходили черту в её домике, но та наша первая, самая главная ночь, случившаяся до стирания памяти... Она дала свои плоды.

Кира тихо ахнула. Она выдернула руку из моей хватки и инстинктивно прижала ладони к своему всё еще плоскому животу.

Её глаза распахнулись так широко, что казались бездонными озерами, и мгновенно наполнились новыми слезами – слезами абсолютного, пронзительного и совершенно неожиданного счастья.

– Нортан... – прошептала она одними губами, глядя на меня со смесью неверия и восторга.

Внутри меня всё перевернулось. Мой внутренний дракон, который только что мирно уснул в ментальном поле, удовлетворенно заурчал сквозь сон.

Я стал отцом. Снова. И матерью этих детей была женщина, которую я любил больше собственной жизни.

Я подался вперед, сгребая Киру в охапку, готовый зацеловать её прямо здесь, на ступенях алтаря.

– Но учебы никто не отменял! – тут же безапелляционно рявкнул Эрэйн, безжалостно разрушая интимность момента своим командным тоном.

Я замер, уткнувшись носом в макушку Киры, и бросил на императора убийственный взгляд. Тот лишь развел руками, всем своим видом демонстрируя государственную непреклонность.

– Конечно, я как мудрый правитель хотел сказать вам длинную речь в духе: скрещивайтесь и размножайтесь во благо нашей великой Империи, – Эрэйн хмыкнул, поправляя манжеты камзола. – Но, глядя на вас, я понимаю, что вы и так уже всё успели. Даже без моих императорских напутствий. Кхм.

Он отвернулся, пряча широкую, абсолютно счастливую улыбку, а Виола тихо рассмеялась, подходя к нам, чтобы обнять Киру и меня.

Мы вернулись в особняк, когда первые лучи солнца уже начали золотить верхушки деревьев в саду. Но этот рассвет был иным. Тяжесть, которую я носил в груди месяцами, исчезла, сменившись вибрирующей, живой связью, которая теперь соединяла меня с Кирой.

Я чувствовал её страх, её трепет и ту бездонную нежность, которую она больше не пыталась от меня скрыть. Связь работала в обе стороны. И мы теперь могли читать друг друга, как открытую книгу.

Дом встретил нас предрассветным покоем, но как только тяжелые двери распахнулись, тишину разорвал крик:

– Кира! Папа! – Лиана и Мари, босые, в одних ночных сорочках, вихрем скатились по лестнице.

Они не спрашивали, где мы были.

Но кажется обо всем догадались. Они видели, как я держу Киру за руку, видели свет, исходящий от наших запястий, и их личики озарились таким восторгом, что у меня перехватило горло.

Чуть позади девочек стояла Рози. Она замерла, прижимая руки к груди. Я видел её замешательство: магия Киры стерла ей память, для Рози эта девушка была почти незнакомкой, случайной целительницей, которая внезапно исчезла.

Рози сделала шаг вперед, её глаза наполнились слезами. Она не помнила Киру разумом, но её душа узнали.

– Я... я не знаю почему, – пролепетала Рози, подходя ближе и робко касаясь плеча Киры, – но мне кажется, что в нашу семью наконец-то вернулось солнце. Добро пожаловать домой, милая.

Кира всхлипнула и прильнула к Рози. Две женщины стояли, обнявшись, и я видел, как Рози гладит Киру по белоснежным волосам.

* * *

Через час мы все сидели за большим столом в столовой. Рози суетились, накрывая завтрак – тот самый вишнево-малиновый пирог, который требовали девочки, уже стоял в центре, наполняя комнату сладким ароматом.

Я сидел во главе стола и просто наблюдал. Лиана что-то увлеченно рассказывала Кире, Мари пыталась рассмотреть светящийся узор на её руке, а Рози то и дело подкладывала Кире лучшие кусочки, не сводя с неё взгляда.

«Я скоро снова стану отцом», – эта мысль прошила меня насквозь, заставляя дракона внутри утробно, довольно урчать.

Четыре розы на моей руке. Лиана, Мари... и двое тех, кто сейчас только начинал свою жизнь под сердцем Киры.

Ощущение было настолько мощным, что я едва сдерживал торжествующий рык.

Я смотрел на Киру и видел в ней не просто свою женщину, а мать моих будущих сыновей или дочерей. Моя семья наконец-то была полной.

Когда завтрак закончился и девочки убежали в сад вместе с Рози, в столовой воцарилась тишина. Кира сидела, опустив голову, её пальцы нервно терзали край салфетки.

– Нортан... – тихо позвала она.

Я встал, подошел к ней и опустился на одно колено, беря её руки в свои.

– О чем ты думаешь, моя жизнь?

Она подняла на меня глаза, полные такого шока и боли, что я невольно напрягся.

– Те два цветка... Эрэйн сказал, что я жду двойню. Но, Нортан... этого не может быть. Это ошибка.

– Храм не ошибается, Кира, – мягко возразил я.

– Ты не понимаешь! – её голос сорвался на шепот. – В том подвале... мама дала мне зелье. Она… сказали прямо: я бесплодна. Я годами жила с мыслью, что у меня никогда не будет детей. Именно поэтому я так привязалась к твоим девочкам... я думала, это мой единственный шанс узнать, что такое быть матерью.

Я замер, глядя на её бледное лицо. Гнев на всех обидчиков Киры вспыхнул с новой силой – они пытались украсть у неё даже надежду на будущее. Но тут же этот гнев сменился теплом.

Я притянул её к себе, сел вместе с ней в удобное кресло, и крепко обнял, вдыхая запах её волос.

– Посмотри на свою руку, Кира, – я поднес её запястье к её же глазам. Два бутона на лозе терновника сияли ровным, неоспоримым светом. – Мать и отчим могли лгать тебе.

Я накрыл её живот своей большой ладонью, чувствуя, как внутри всё замирает от благоговения.

– Не знаю, как это вышло, – я нежно поцеловал её в висок, а затем в губы, – но я бесконечно рад. Боги дали нам это чудо. У нас будет двое детей, Кира. Я в это верю, точно так же как я верил, что мы истинные.

Она прижалась ко мне.

– Я... я буду мамой? – прошептала она, недоверчиво касаясь моей руки на своем животе.

– Самой лучшей, – ответил я, чувствуя, как мой дракон расправляет крылья, готовый закрыть это хрупкое счастье от всего мира. – Хочешь прямо сегодня найдем целителя, и все узнаем?

– Давай позовем Армуса. Я ему доверяю.

– Как скажешь, моя змейка.

* * *

Армус прибыл в особняк меньше чем через час. Мой посыльный, видимо, был настолько убедителен, что главный имперский целитель примчался с взъерошенными волосами, на ходу застегивая свой сюртук и явно ожидая увидеть кого-то при смерти.

Когда я провел его в малую гостиную, где на диване сидела Кира, он первым делом нахмурился, заметив нашу светящуюся вязь истинности, выглядывающую из-под манжет, но профессиональная этика взяла верх над любопытством.

– Жалобы? Симптомы? Ранения? – по-деловому осведомился он, с грохотом ставя и раскрывая свой саквояж на столике.

– Никаких жалоб, – я встал за спинкой дивана, по-собственнически положив руки на плечи своей жены. – Нам нужно подтверждение одного... факта. Осмотри её.

Армус кивнул, попросил Киру дать руку и прикрыл глаза, пуская по её венам тонкий, диагностический магический импульс.

Несколько минут в комнате стояла абсолютная тишина.

Я чувствовал, как напряжена Кира под моими руками, как она затаила дыхание, до побеления костяшек вцепившись в обивку дивана.

Она всё еще боялась, что Храм дал сбой, что «цветы» – лишь жестокая иллюзия.

Внезапно глаза Армуса распахнулись. Он моргнул. Потом еще раз.

– Во имя всех богов... – пробормотал он, ошарашенно уставившись на живот Киры. Затем перевел совершенно безумный взгляд на меня. – Кхм…

– Дальше, Армус, – поторопил я его, хотя дракон внутри уже ревел от восторга.

– Она беременна. Срок совсем маленький, но магический фон абсолютно четкий.

– Мы знаем, что их будет двое.

– Этого я пока не могу сказать, но…

Кира тихо, прерывисто ахнула и прикрыла лицо руками, пряча хлынувшие счастливые слезы.

Я поцеловал её в макушку, наслаждаясь моментом абсолютного триумфа.

Но реакция самого целителя оказалась весьма специфической.

Осознание ситуации настигло Армуса с небольшой задержкой.

Сначала он резко побледнел. Затем его лицо начало стремительно наливаться багровой краской, а на лбу выступила крупная испарина. Он отдернул руку от Киры, словно обжегся, и попятился назад, пока не рухнул в кресло.

– Армус? – нахмурился я. – Что с тобой? С детьми что-то не так?

– С детьми всё в идеальном порядке! – пискнул он, судорожно ослабляя воротник, потому что его внезапно бросило в жар. – А вот со мной... генерал... Бездна меня подери... Кира же ментальный маг!

Он ткнул дрожащим пальцем в сторону Киры.

– Высший ментальный маг из клана Змей! Вы хоть понимаете, что это значит?!

Мы с Кирой переглянулись. Она смущенно стерла слезы, а я пожал плечами:

– И что?

– «И что?!» – Армус подскочил, замахав руками. Его прошиб холодный пот, а голос сорвался на откровенное заикание. – Р-роды, лорд! Это б-боль! Когда м-маги такого уровня испытывают пиковую боль, их дар выходит из-под контроля! Она же снесет мне башку! Я... я не знаю, как пройдут эти роды! Я переживаю за свои собственные мозги! Она превратит меня в овощ одним случайным ментальным выбросом!

Паника целителя, выглядела одновременно и комично, и пугающе. Я обошел диван и успокаивающе похлопал его по плечу.

– Отставить панику, Армус. Не переживай, – ровным, командирским тоном произнес я. – Кира прекрасно себя контролирует. Её выдержке позавидует любой боевой маг.

– Да при чем тут выдержка, когда речь идет о схватках?! – взвыл лекарь, хватаясь за голову. – Вы хоть раз рожали, генерал?!

– Если что, время у нас есть, – твердо прервал я его истерику. – У нас впереди долгие месяцы, чтобы подготовиться. Изучим старые трактаты, поставим самую лучшую ментальную защиту в покоях, найдем артефакты-глушилки. Мы всё продумаем. Нам просто нужно быть сильными, друг мой. Держи себя в руках.

Армус уставился на меня безумным, полным страдания взглядом. Тишина затянулась, а затем он издал короткий, нервный смешок.

За ним последовал еще один, переходящий в тихую, обреченную истерику.

– Быть сильными... – нервно хихикая, пробормотал он, дрожащей рукой утирая пот со лба. – Генерал, вы обязаны доплатить мне за вредность! И за смертельную опасность! Причем в тройном размере! И это при условии, что я не стану после родов вашей обожаемой супруги пускать слюни. Потому что если она выжжет мне разум, мне потом вообще никакие деньги нужны не будут! Боги...

Он бессильно откинулся на спинку кресла, глядя в потолок так, словно уже прощался с жизнью.

– Клянусь, у меня самая нервная и опасная работа в империи! – убитым голосом продолжил он.

Мы с Кирой снова переглянулись.

Я не выдержал и тихо рассмеялся, а Кира, сжалившись над бедолагой, ласково и виновато произнесла:

– Я буду очень стараться держать себя в руках, Армус. Обещаю.

– Ловлю на слове, леди Харддрэй, – тяжело вздохнул целитель, нащупывая в своем саквояже склянку с мощным успокоительным. – Ох, ловлю на слове... И лорд, пообещайте не давить на меня во время родов и не командовать...

* * *

Жизнь, наконец, вошла в спокойное русло. Спустя неделю после нашего визита в Древний Храм и ошеломляющих новостей от Армуса, особняк наполнился тем самым уютом, о котором я мечтал долгие годы на границе.

Я начал постепенно вникать в дела Академии, Кира расцветала с каждым днем, окруженная заботой и моей любовью, а Лиана с Мари носились по саду, оглашая дом звонким смехом.

Всё шло своим чередом. Всё было нормально.

Я сидел в гостиной на первом этаже, просматривая списки новых адептов, когда в массивную входную дверь постучали. Стук был неровным, каким-то дерганым и суетливым.

Я отложил бумаги, привычно оперся на трость и пошел открывать. Магический контур дома не сигнализировал об угрозе, но дракон внутри недовольно шевельнулся, почуяв знакомый, но изрядно потускневший запах.

Я распахнул дверь. На пороге стояла Алисия. Моя бывшая жена.

От той ослепительной, лощеной столичной красавицы, которой она всегда старалась казаться, не осталось и следа.

Передо мной стояла осунувшаяся, измученная женщина. Её всегда идеально уложенные волосы сейчас висели тусклыми, безжизненными прядями, под глазами залегли глубокие темные тени, а кожа приобрела нездоровый, сероватый оттенок.

На ней было дорогое, но какое-то помятое платье, подол которого она безостановочно, нервно теребила дрожащими пальцами.

Её драконица страдала, это было видно невооруженным глазом. Заточение ее истинного отразилось на внешности Алисии разрушительным образом.

Она подняла на меня затравленный взгляд.

– Могу я с тобой поговорить? – хрипло, без всяких приветствий спросила Алисия.

Я смотрел на неё абсолютно спокойно. Внутри не дрогнуло ничего. Между нами была выжженная пустыня.

– Проходи, – коротко бросил я, отступая в сторону и пропуская её в холл.

Я закрыл дверь и молча пошел в сторону своего кабинета, жестом указав ей следовать за мной.

Мы проходили мимо огромных панорамных окон, выходящих на задний двор. Там, в залитом солнцем саду, Кира сидела на плетеном кресле с книгой на коленях, а Лиана и Мари плели венки из одуванчиков, то и дело подбегая к ней, чтобы примерить свои творения на её белоснежные волосы.

Звонкий детский смех доносился даже сквозь толстое стекло.

Алисия скользнула по этой идиллической картине равнодушным, пустым взглядом.

Она ни на секунду не задержалась у окна. Она даже не вздрогнула при виде собственных дочерей, которых не видела с того самого дня, как сбежала с любовником. Ни единого слова о детях. Ни единого вопроса.

Мы вошли в кабинет. Я прошел за свой массивный дубовый стол и тяжело опустился в кресло. Алисия осталась стоять посреди комнаты, нервно озираясь, словно загнанный зверь.

Я молча указал ей концом трости на гостевое кресло напротив. Она судорожно выдохнула и тяжело, как-то скомкано присела на самый край, не переставая мучить ткань своего платья.

– Я слушаю тебя, Алисия. У меня мало времени, – ровно произнес я, скрестив пальцы на столе.

Она шмыгнула носом, её плечи жалко ссутулились. Маска надменной аристократки слетела окончательно, уступив место образу несчастной, побитой жизнью жертвы.

– Нортан... всё так плохо, – её голос задрожал, на глаза тут же навернулись обильные слезы. – Моего... моего истинного посадили в подвалы Тайной канцелярии по обвинение в нападении на тебя, действующего генерала и прировняли все это к государственной измене. Кейган Блэквут лично ведет его дело.

Я даже не моргнул. То, что ее Чарльз Вер гниет в казематах, было для меня давно известным фактом.

– Я ведь ничего не знала, Нортан! Клянусь тебе! – Алисия подалась вперед, заглядывая мне в глаза с отчаянной мольбой. По её впалым щекам потекли слезы, размазывая остатки макияжа. – Я не верила, но следователи сказали мне, что он действительно хотел тебя убить! Я не понимала почему он уговаривал меня не разводиться… Боги... он ведь мог навредить даже нашим дочерям!

Она картинно прижала руки к груди, задыхаясь от собственных рыданий.

– Я так раскаиваюсь, Нортан. Я была слепа. Я пошла на поводу у зова крови, у инстинктов, но он оказался чудовищем. А теперь я осталась совсем одна. Пойми, я разрушила нашу семью ради иллюзии... И теперь я расплачиваюсь за это. Мне так страшно...

Она плакала навзрыд, разыгрывая передо мной драму. Алисия давила на жалость с такой отчаянной силой, словно рассчитывала, что я, как в старые добрые времена, когда мы только поженились, брошусь её утешать, прощу все грехи и снова посажу себе на шею.

Но я смотрел на её истерику абсолютно холодным, отстраненным взглядом.

– Закончила? – сухо спросил я, когда она сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздуха. – Скажи мне прямо, Алисия. Что ты хочешь от меня? Зачем ты пришла?

Она осеклась. Мой ледяной тон, видимо, отрезвил её. Алисия судорожно вытерла слезы тыльной стороной ладони и, шмыгнув носом, заговорила уже более твердым голосом.

– Я хочу... Нортан, мне сейчас невыносимо тяжело. Мой истинный за решеткой. Моя драконица мечется внутри, она буквально сходит с ума, рычит и рвет мне душу на части. Меня отлучили от двора, общество отвернулось от меня. Мне не на что жить, – она нервно сглотнула. – Я хочу, чтобы мы пересмотрели условия нашего развода.

Я вопросительно выгнул бровь, не произнося ни слова.

– Я хочу развода на прежних правах! – выпалила она, словно боясь, что я её перебью. – На тех условиях, которые были в нашем первом брачном договоре. Чтобы ты содержал меня, выплачивал ежемесячное содержание, соответствующее моему статусу. До тех пор, пока я снова не выйду замуж. Ты не можешь просто бросить меня на произвол судьбы в таком состоянии! Мы с тобой не чужие друг другу люди. Мы были в браке десять лет.

Я смотрел на эту женщину, с которой делил постель столько лет, и поражался её наглости. Она предала меня, бросила детей, связалась с моим убийцей, снимала деньги с моего счета, чтобы ее Вер продолжал играть, а теперь, когда её «сказка» рухнула, она приползла требовать алименты на свою роскошную жизнь.

– Нет, – коротко, как выстрел, ответил я.

Алисия вздрогнула, её глаза расширились.

– Что? Но Нортан...

– Я сказал «нет», Алисия, – я подался вперед, опираясь предплечьями о стол. Мой голос звучал тяжело, впечатывая каждое слово ей в мозг. – Условия нашего окончательного развода остаются неизменными. Тебе достается роскошный дом в столице – тот самый, который ты вполне себе можешь продать, если тебе так нужны наличные. Тебе досталась огромная вилла у моря. У тебя остались абсолютно все драгоценности и подарки, которые я дарил тебе за годы нашего брака. Общее состояние там достаточное.

Я сделал паузу, видя, как её лицо начинает искажаться от злости, проступающей сквозь маску несчастной жертвы.

– Моего содержания больше не будет. Ни единой золотой монеты ты не получишь. Можешь продавать свои бриллианты, можешь искать нового мужа, можешь идти работать – меня это не касается. Теперь ты сама должна решать свою судьбу.

– Но как ты можешь быть таким жестоким?! – воскликнула она, вскакивая с кресла. От её слез не осталось и следа, голос стал визгливым. – Я мать твоих детей! Они мои девочки тоже! Ты должен заботиться о матери своих дочерей!

Я медленно поднялся со своего кресла. Моя фигура нависла над столом, аура водного дракона плотным, удушливым кольцом сомкнулась вокруг нее, заставив Алисию инстинктивно вжаться обратно в кресло.

– «Твои девочки»? – процедил я, и в моем голосе зазвучал откровенный металл. – Удивительно. Всё это время, пока ты сидела здесь, пока мы шли по коридору мимо сада, ты даже не взглянула в их сторону. Ты ни разу не спросила о них. И только теперь, когда я отказал тебе в деньгах, ты решила разыграть карту убитой горем матери?

– Я... мне просто было тяжело! – попыталась оправдаться она, но я не позволил ей закончить.

– Удивительно, Алисия, но они тоже не спросили о тебе, – мой тон был убийственно спокоен, и эта правда била больнее любой пощечины. – Всего один раз. Лиана спросила, где мама, через пару дней после твоего побега. Я сказал им, что ты просто уехала на долгий отдых к морю. Знаешь, что произошло потом?

Она смотрела на меня широко распахнутыми, перепуганными глазами.

– Ничего, – жестко констатировал я. – Больше они о тебе не спрашивали. Никогда. Они не плакали ночами, они не звали тебя. Потому что дети всё чувствуют. Скажи мне, Алисия, кто на самом деле воспитывал наших дочерей всё это время? Кто читал им сказки, когда у них была лихорадка? Кто утирал им слезы, м? Рози. А ты в это время блистала на балах и выбирала новые платья. По-твоему, кто ими занимался? Ты была для них красивой картинкой, которая иногда заходила в детскую перед званым ужином, чтобы поцеловать их в лоб, стараясь не помять прическу.

Я видел, как её лицо стремительно краснеет, как раздуваются ноздри.

Правда оказалась для неё невыносимой.

Маска окончательно слетела.

– Да как ты смеешь?! – завизжала она, вскакивая на ноги. Её красивое лицо исказила уродливая, злобная гримаса. Она вмиг превратилась в настоящую истеричку. – Ты просто мстительный ублюдок! Ты не можешь простить мне, что я выбрала другого! Что меня благословили боги! Ты настраиваешь детей против меня! Ты хочешь оставить меня ни с чем из банальной ревности!

Алисия кричала, брызгая слюной, размахивая руками, сыпя оскорблениями и проклятиями в мой адрес.

Она обвиняла меня во всех своих бедах, кричала, что я сломал ей жизнь, что я черствый чурбан, помешанный на своей войне.

Я стоял молча, не меняя позы, и просто смотрел на эту бьющуюся в истерике женщину.

Мне было абсолютно всё равно.

Её крики больше не трогали меня, не вызывали даже раздражения. Только брезгливость.

Когда она начала задыхаться от собственного визга, я плавно поднял руку, прерывая её поток брани.

– Закончила? – ледяным тоном спросил. – А теперь вон из моего дома. И чтобы я тебя здесь больше никогда не видел. Охрана!

Дверь кабинета мгновенно распахнулась. Двое моих крепких, проверенных бойцов, дежуривших в коридоре, шагнули внутрь.

– Проводите леди к выходу, – скомандовал я, даже не глядя больше в её сторону. – И впредь – на территорию особняка не пускать.

Алисия задохнулась от возмущения, попыталась что-то выкрикнуть, но охранники уже взяли её под руки, вежливо, но абсолютно непреклонно разворачивая к двери.

Когда её истеричные крики окончательно стихли за тяжелыми дубовыми дверями особняка, я выдохнул. В кабинете повисла тишина. Я подошел к окну и выглянул в сад.

Кира всё так же сидела в кресле. На её белоснежных волосах красовался кривой, нелепый венок из одуванчиков, который надела ей Мари.

Кира смеялась – искренне, тепло и заливисто, обнимая прижавшуюся к ней Лиану.

Мой дракон довольно заурчал, сворачиваясь клубком внутри.

Прошлое только что само захлопнуло за собой дверь.

А мое настоящее и будущее было прямо здесь. Мои девочки сидели на залитой солнечным светом дворе.

А еще я думал, насколько мы все разные. Ведь я тоже встретил истинную, но не позволил себе отказаться от детей, даже мысли такой не было.

* * *

Кира

Боль накрыла меня тяжелой, обжигающей волной. Я до побеления костяшек вцепилась в простыни, в ужасе чувствуя, как мой ментальный дар от невыносимой боли начинает вибрировать и пульсировать.

Я так боялась, что магия выйдет из-под контроля и ударит по всем в этой комнате!

Мой суровый, бесстрашный генерал, не раз смотревший смерти в лицо на поле боя, сейчас был бледен как полотно.