Текст книги "Целительница для генерала. Я его лекарство после развода (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Екатерина Гераскина
Целительница для генерала. Я его лекарство после развода

Глава 1

– Ты калека, Нортан! А я так молода! Я хочу развестись с тобой! – пронзительно кричала супруга генерала, и её голос, резкий и высокий, эхом разносился по спальне.

Я стояла за приоткрытой дверью и тяжело дышала. Воздух словно стал густым и вязким.

Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Стискивала зубы, пытаясь унять злость.

Я должна была оставаться спокойной.

Должна была помнить, зачем нахожусь здесь и кто я для всех. Хотя хотелось войти и выставить эту леди прочь!

Супруга моего подопечного была красива – той холодной, безупречной красотой, которая восхищает. Высокая, светловолосая, голубоглазая.

Волосы идеально уложены, ни одна прядь не выбивалась. На ней было дорогое бархатное платье насыщенного винного цвета, облегающее тонкий стан и подчёркивающее грудь, а к низу мягко расширяющееся.

На шее и запястьях сверкали украшения – изящные, дорогие, безупречно подобранные. Всё в ней кричало о достатке, положении, привычке к роскоши.

Я перевела взгляд на лежащего генерала.

Некогда красивый своей суровой, мужской красотой, боевой дракон – мощный, опасный, внушающий страх одним лишь взглядом, – теперь он был похож на собственную тень.

Выпирающие кости на боках. Забинтованная грудь. Пергаментная, выцветшая кожа. Рано поседевшие волосы. А ведь ему чуть больше тридцати.

И только глаза – злые, яростные, живые – всё ещё сверкали на осунувшемся лице.

До середины груди он был накрыт тяжёлым бархатным одеялом тёмно-синего цвета. Рядом с кроватью, как я и просила, были установлены прочные поручни, чтобы Нортан мог сам пересаживаться в инвалидное кресло, стоявшее неподалёку.

Вообще, мне пришлось переделать в этом доме слишком многое. Дом не был предназначен для мужчины в инвалидном кресле.

Узкие проходы, высокие пороги, неудобные двери – всё это приходилось менять. И ещё столько предстояло сделать.

Но деньги и маги творят чудеса.

После обеда у нас были запланированы первые занятия. Но едва стрелки часов перевалили за полдень – явилась... молодая супруга генерала.

– Я требую развода! И если ты не подпишешь бумаги добровольно, я подам прошение императору и добьюсь расторжения брака по причине твоей мужской несостоятельности и недееспособности!

Я видела, как генерал сжимает зубы. Как пальцы вцепились в складки бархатного одеяла. Как он буравит жену взглядом исподлобья, пока та ходит взад и вперёд у его простой, но добротной кровати, размахивая руками.

– Я не настолько недееспособен, чтобы ты об этом кричала, – хрипло произнёс Нортан. Голос звучал так, словно горло разрывали наждаком. Даже сейчас он был сдержан.

– Да ты посмотри на себя! Ты почти как труп! А нам с девочками нужно на что-то жить! Я семь лет отдала этому браку! И больше не хочу терять ни дня!

– О каких деньгах ты говоришь, Алисия… – прохрипел он. – Их у меня достаточно. Хватит и тебе, и нашим детям.

На сколько я знаю, у Нортана были две дочери, пяти и трех лет.

– Деньги имеют свойство заканчиваться! А тебе ещё требуется дорогостоящее лечение.

– Алисия… – предупреждающе произнёс он.

– Что – Алисия? Ты постоянно был на фронте! Только и делал, что служил! И вот к чему это привело! Ты едва говоришь! Едва дышишь! На тебя смотреть страшно! – она снова взмахнула руками. – Ты приезжал домой на две недели раз в полгода. Это крайне мало! Я считай, всегда была одна! Только и делала, что ждала тебя!

– Ты знала, за кого выходишь замуж. И знала, что после медового месяца я отправлюсь служить. Таков мой долг.

– Долг! Долг? И чем теперь тебе поможет твой долг? Император даже не оплатил тебе достойное лечение! Переселил в эту одноэтажную развалину на окраину столицы! И приставил какую-то девчонку в няньки!

– Уходи, Алисия.

Я заметила, как резко ухудшается его состояние. Периодические боли после тяжелого ранения и отравления демоническим ядом всё ещё мучили его.

Сейчас было время приёма лекарств, прописанных Аннабель – лучшей травницей императора. Если приступ усилится, остановить его будет сложно.

– Подпиши развод и я уйду!

Я решительно распахнула дверь. В руках у меня был серебряный поднос, на котором стоял стакан воды и несколько склянок с эссенциями.

Алисия заметила меня, скривилась и окинула пренебрежительным взглядом. Я молча прошла мимо неё и поставила поднос на прикроватную тумбочку. Выпрямилась.

– Могу я с тобой поговорить? Как тебя там? – надменно бросила она мне.

Я неопределённо пожала плечами и не спешила представляться.

Глава 2

– Алисия, просто уходи, – устало, но твёрдо произнёс Нортан.

– Нет. Я должна поговорить с этой… – она смерила меня презрительным взглядом, – чтобы узнать, как тебя тут лечат.

– Хорошо меня лечат.

– Я и вижу! – взвилась Алисия и широким жестом обвела рукой спальню генерала.

Словно именно мебель, а не я лечу ее супруга.

Да, здесь не было лепнины, позолоченных купидонов и дорогой вычурной мебели. Ни тяжёлых резных комодов, ни хрустальных светильников, ни шёлковых балдахинов.

Потому что в первую очередь комната должна была соответствовать потребностям подопечного, который передвигался в инвалидной коляске.

Поэтому здесь стояла только крепкая дубовая кровать без украшений – устойчивая, надёжная, с правильной высотой. Рядом – простая тумбочка, на которую я ставила лекарства и воду.

У изголовья и вдоль стены были закреплены поручни. Никаких балдахинов, никаких длинных тканей, в которых могли запутаться колёса. Никаких ковров с высоким ворсом.

Лишь плотные тёмные шторы, которые я задвигала на ночь. Один прочный шкаф. И кресло в углу – не для красоты, а чтобы при необходимости было куда мне сесть. Всё было рассчитано так, чтобы коляске ничего не мешало.

Ковер я вчера сама свернула и убрала. Колёса тяжело буксовали на ворсе, и мне пришлось скатать и вынести его в кладовую. Генералу пока не хватало силы в руках, чтобы преодолевать подобное сопротивление.

Думаю, через какое-то время я верну ковёр на место. Когда сила в пальцах восстановится. Когда он сможет уверенно крутить колёса, не стискивая зубы от боли.

Это тоже станет частью моего лечения – постепенное возвращение сопротивления для постепенного увеличения нагрузки.

– Это похоже на казарму, а не на спальню генерала, – холодно произнесла Алисия.

– Это похоже на комнату человека, которому нужно восстановиться, – спокойно ответила я.

Она прищурилась.

– И что же ты понимаешь в восстановлении?

Я выдержала её взгляд.

Гораздо больше, чем ты думаешь.

Но вслух сказала лишь:

– Достаточно.

– Алисия! – одернул генерал, а та раздраженно фыркнула.

Я видела, что Алисия не собирается уходить. Единственный способ освободить комнату – вывести её самой. Генералу нужно было время, чтобы справиться с приступом.

И я знала, как тяжело подобным мужчинам переносить слабость на глазах у других.

Кроме того, Нортану нужно было пересесть в инвалидное кресло. И он делал это сам.

Я кивнула Алисии, давая понять, чтобы та следовала за мной. Сама плотно прикрыла дверь спальни.

Из неё мы сразу попали в просторное помещение без лишних перегородок. Чуть левея была гостиная с минимумом мебели, чтобы оставалось место для коляски.

Справа в просторном закутке – кухня, где стояли всего два стула и широкий стол, под который свободно можно было заехать. Всё было перестроено под новые возможности подопечного.

В дальнем коридоре находилась моя лаборатория, но проводить экскурсию для Алисии я не собиралась.

Она осмотрела дом с явным презрением, морща острый нос.

Из спальни донёсся тихий металлический скрежет – Нортан пересаживался в коляску.

Я уловила едва слышный, прерывистый выдох.

Алисия тоже услышала звук и поморщилась.

– Посмотри правде в глаза, – тихо, но ядовито сказала она. – Он никогда не станет прежним. Ему уже никто не поможет. А ты совсем молодая. Тебе и деньги нужны наверное.

Алисия была ровесницей супруга. Чуть старше тридцати.

А вот то, куда завёл наш разговор, было по-настоящему интересным.

Но на моём лице не отразилось совершенно ничего. Ни тени удивления. Ни раздражения.

Я давно привыкла прятать свои эмоции за маской отрешённости и равнодушия. Это стало моей бронёй. Моей второй кожей.

Так было проще выжить в этом жестоком мире, где каждому от тебя что-то нужно. Где никто ничего не делает просто так. Где любое участие – это вложение с расчётом на прибыль. Где любовь продаётся за деньги, положение и влияние.

Я рано это поняла.

Слишком рано.

У меня было тяжёлое детство. И ещё более тяжёлое взросление. Подвал с одним узким окном. Холодные стены. Сырость. Ко мне никогда просто так не спускались мать или отец – только если что-то требовалось. Только если я должна была быть полезной.

Но каждый раз, сталкиваясь с человеческим пренебрежением и жадностью, я ощущала, как внутри меня всё равно болезненно вздрагивает крошечный осколок той самой маленькой девочки. Той, что когда-то надеялась, что не все в этом мире – продажные твари. Что существуют люди, которым не чужды чужие проблемы. Которым не всё равно.

Этот осколок души всё ещё жил во мне, только благодаря паре человек.

Я медленно повернулась к Алисии. Та взглянула на меня и медленно раскрыла свою изящную сумочку. Достала оттуда несколько золотых монет.

И, не говоря ни слова, сунула их мне в карман платья.

Она усмехнулась.

А я сжала пальцы, чувствуя, как под кожей едва заметно откликается мой дар. Хотелось как следует промыть ей мозги. Но нельзя!

Я вскинула бровь медленно, почти лениво.

А в следующий миг мне сунули в руки плотную кожаную папку с документами.

– Заставь его подписать бумаги о разводе, – холодно произнесла Алисия, качнув головой в сторону спальни. – Тогда дам тебе ещё десять золотых.

Я опустила взгляд на папку. Провела пальцами по тиснённой обложке. Ни один мускул на моём лице не дрогнул.

Затем я молча развернулась, прошла в сторону входа, давая понять, что той пора. Алисия поцокала своим каблуками в мою сторону.

– Ты слышала меня, девчонка!

– Вам пора.

Безэмоционально закончила я, даже не повысив голоса. И посмотрела мимо Алисии – на закрытую дверь спальни.

Я мысленно отсчитывала время.

Достаточно ли его прошло?

Алисия фыркнула, окинула меня презрением с головы до ног, а потом резко подалась вперед, сжала мой локоть. А в мой карман упала еще горсть монет.

Она зло и раздражённо зачистила.

– Ты ведь из бедных, – протянула она. – По тебе видно. Точно нуждаешься в деньгах.

Я не ответила. Она сделала шаг ближе. Запах её сладких духов снова накрыл меня плотной волной.

– Ты такая молоденькая… – продолжала она, снисходительно склонив голову набок. – Наверняка хочешь красивых платьев. Украшений. Нормальной жизни. Не этой… – она обвела рукой холл.

Я смотрела на неё спокойно.

– Я могу подсказать тебе, как сделать мужа сговорчивее, – её голос стал тише, почти заговорщическим. – Попробуй ночью быть с ним… ласковой. Постарайся. Я, конечно, не знаю, работает там у него что-то или нет ниже пояса, – она хмыкнула, – но ты уж постарайся. Мужчины слабы, когда им приятно.

Она наклонилась ближе.

– А потом просто подсунь ему документы. В нужный момент. И все решиться само собой. Понимаешь?

Глава 3

Мои пальцы едва заметно сжались.

– Я щедро отблагодарю. Намного щедрее, чем сейчас, – Алисия отступила, явно довольная собой.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается холод. Не ярость – нет. Я давно научилась не позволять себе горячих чувств. Они делают человека уязвимым.

Это было что-то другое.

Презрение. К её уверенности, что всё в мире покупается. Она так была похожа на моих родителей!

– Вы закончили? – ровно спросила я.

Она прищурилась.

– Подумай хорошенько. Такие, как ты, редко получают второй шанс.

Я выдержала её взгляд.

– Вам пора, – я выгребла всё золото, что она сунула мне, и, распахнув дверь, устроила золотой дождь, бросив монеты на крыльцо. Деньги со звоном покатились по каменным плитам.

А вот папку я швырять не стала, хотя очень хотелось. Я просто понимала, что если генерал обдумает всё как следует, то сам поймёт: подписать документы будет правильным решением.

Разве можно жить с такой женщиной?

Впрочем, это не моего ума дело.

Моё дело – поставить генерала на ноги.

– Ну и дура! – взвизгнула Алисия и выскочила за дверь.

Я захлопнула ее с грохотом. Нервно провела по волосам рукой, приглаживая свои белоснежные, седые волосы. К сожалению, в мои почти двадцать у меня на голове не осталось ни одного темного волоска.

Я сжала кулаки, прикрыла глаза и начала медленно дышать, ощущая, как под кожей отзывается мой дар – тонкой, почти болезненной вибрацией. Если бы я позволила себе, если бы сняла контроль…

Нет. Нельзя!

Вскоре дар успокоился. После этого подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату ворвался прохладный воздух. Я вдохнула глубже.

Сладкие, удушающие цветочные духи Алисии всё ещё висели в воздухе. Тяжёлые, навязчивые, липкие. Они словно пропитали здесь все.

Я не терпела ярких ароматов. Как не терпела никого рядом с собой за редким исключением. Только трое человек не вызывали у меня отторжения и страха. И теперь еще Нортан.

Но тут другое. Он – моя работа.

И мой билет в лучшую жизнь.

Я костьми лягу, но подниму генерала на ноги. Заставлю его снова стоять. Снова идти. Снова смотреть на мир сверху вниз, а не снизу вверх.

И тогда император Эрэйн Норвелл уже не сможет отказать мне в прошении.

Я видела, как Алисия садится в карету, как раздражённо прикрикивает на слишком медлительного кучера, чтобы тот собрал деньги, которые я рассыпала на крыльце.

Пожилой мужчина, кряхтя сполз с лавки, потом, прихрамывая, пошёл по заросшей каменной дорожке.

Ворчал что-то себе под нос, наклонялся, собирал монеты.

Алисия ходила перед каретой, не находя себе места. То складывала руки на груди, то раздражённо поправляла юбку, то оглядывалась по сторонам.

А потом вдруг дверь кареты распахнулась.

Изнутри показалась мужская рука и темная макушка. Волосы мужчины были щегольски уложены на две стороны по пробору.

Даже с такого расстояния я уловила блеск бриллиантовых запонок. Самого мужчину я не видела – лишь тёмный силуэт в глубине экипажа.

Он поймал Алисию за запястье. Та картинно рванулась, будто протестуя, но без особого усердия, и в следующий миг он втянул её внутрь. Дверца захлопнулась.

И тут же из кареты раздался её звонкий смех.

Я поджала губы.

Я понимаю, что не каждый способен вынести, когда твой родной человек становится инвалидом. Понимаю, что это может оказаться непосильной ношей.

Но зачем превращать расставание в такое отвратительное действо? Зачем было приезжать к генералу с любовником? Хохотать так громко? Унижать его? Предлагать мне деньги за то, чтобы я ублажала ее мужа?

Что вообще у неё в голове?

Я знала генерала всего сутки. И за это время он не показался мне тираном или жестоким человеком. Не показался тем, с кем невозможно спокойно поговорить и быть услышанной.

Резкий удар в стену заставил меня вздрогнуть. Это стеклянный стакан разбился о стену.

Я застыла как вкопанная.

Значит, генерал видел. Видел, что его жена приехала сюда не одна. Я вцепилась пальцами в подоконник. Дерево было старым, шероховатым. Меня прошила такая дрожь, что я не могла оторвать руки.

Я не терпела резких звуков. Особенно тех, что издавала не я. Они напоминали мне о времени, проведённом в подвале.

Я прикрыла глаза. Дышала через нос. Считала. Один… два… три… четыре… Пять медленных вдохов. Пять выдохов.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

К сожалению, в этом доме на краю столицы было двое больных людей.

Генерал… и я.

Его можно будет спасти.

А меня… нет.

Для всех будет лучше, если однажды меня просто не станет.

Глава 4

Я закрыла окно сразу, как старый кучер тронул поводья кареты. Колёса тяжело скрипнули по камню, лошади фыркнули, и экипаж медленно покатился прочь от дома.

Решительно вошла в спальню генерала.

Нортан глубоко дышал. Его грудная клетка поднималась и опускалась, как меха кузнеца. Глаза горели жёлтым, почти хищным блеском.

Он с силой сжимал поручни инвалидного кресла и смотрел в окно так, словно мог прожечь стекло одним взглядом.

Я опустила глаза к полу.

Там растеклась лужа воды, а в ней блестели осколки разбитого стакана.

Медленно перевела взгляд на спину генерала и произнесла громко, чтобы он точно услышал. На моём лице по-прежнему не отразилось ни единой эмоции.

Иногда мне казалось, что я сама инвалид – только не с физическим недугом, а с эмоциональным. Будто внутри меня что-то сломано и больше не подлежит восстановлению.

– Я хочу чай.

Он не сразу, но начал поворачиваться. Деревянные колёса кресла тихо заскрипели. Злость на его лице сменилась недоумением.

Я повторила ещё более решительно и требовательно:

– Я хочу чая.

– Так выпей его и оставь меня одного.

Я видела, как он сжимает поручни. Его ноги не слушались. Руки были слабы. Но сейчас, под воздействием сильнейших негативных эмоций, я отчётливо замечала, как он вдавливает правую ногу в нижнюю перекладину, как пальцы до побелевших костяшек стискивают перила, как напрягаются мышцы предплечий.

Я следила за его хватом. За тем, как он удерживает корпус. За тем, как распределяет вес.

Сила была. Её не хватало, но она была.

Казалось, будь её чуть больше – он бы встал.

Но… он ведь инвалид.

Не встанет.

Я сложила руки на груди.

– Хорошо. Сразу после того, как вы уберёте осколки.

Он прищурился. Раздражённо выдохнул. Ноздри гневно затрепетали. На виске запульсировала жилка.

Я знала, что он это сделать не сможет. И всем своим видом показывала, что не сдвинусь с места.

Нортан сжимал челюсти.

– У нас не будет служанки, – ровно произнесла я. – А раз вы не в состоянии убрать за собой воду и осколки, то сейчас вы поедете делать мне и себе чай. А я здесь уберу.

– Оставь эти чёртовы осколки в покое! И я сказал – оставь меня одного!

– А я сказала, что хочу чая, – прищурилась я.

Мы мерились взглядами. У него был разъярённый. У меня – настойчивый.

– Ты вообще в себе, как тебя там… Кира? – рыкнул он. – Когда говорит старший по званию, ты должна подчиняться.

– Я не в казарме и не на фронте, – спокойно ответила я. – А ещё император передал вас под мою ответственность и дал полный карт-бланш. Так что вперёд, генерал. Исполнять. Потому что в этом доме я вам и генерал, и император, и сестра родная – в одном лице.

– Тебе сколько лет, девочка? – скривился Нортан.

– Мне вас пожалеть?

Дракон сменил гнев на растерянность. Мои вопросы выбивали его из колеи – именно на это и был расчёт.

Генерал снова сжал руки на поручнях. Я услышала, как тихо затрещало дерево.

Значит, сила всё-таки есть?

Я подошла к кровати и бросила папку с документами на край покрывала.

– Зачем ты взяла её? – хмуро спросил он. – Сколько она тебе заплатила?

– Мало. На все мои «хотелки» не хватит.

– Где тебя вообще нашли? Ты точно целительница?

– А вы точно тот самый генерал, который закрыл Рейгарда Торнхольда от смертельного удара? А перед этим с малым отрядом проник в тыл врага и ликвидировал за одну ночь несколько десятков легионеров, когда вас было всего пятеро? А до этого – спас из плена и вынес с поля боя целый отряд?

Нортан вдруг откинулся на спинку кресла. Перестал сжимать поручни. Сложил пальцы в замок, оставив локти на поручнях.

И… усмехнулся.

– Так. И что дальше? Будешь уговаривать меня подписать бумаги о разводе?

– Ваша жена заплатила мне за то, чтобы я вас… ублажила, генерал, – ровно произнесла я. – И у вас, кстати, всё в порядке с младшим солдатом?

Мне нужно было это знать. И момент выдался подходящий.

Лицо генерала сказало больше, чем любые слова.

Оно было… очень говорящим.

Глава 5

– Ты делаешь это специально? – услышала ответный вопрос от генерала.

– Что именно?

– Ты не ответила ни на один мой вопрос.

– А вы сделали мне чай, чтобы я вам душу изливала?

Нортан раздражённо выдохнул, покачал головой.

– Ты не из болтливых, колючка?

Я не ответила. Не думаю, что этот вопрос предполагал ответ. Мы продолжали мериться взглядами.

Кто кого переупрямит. Кто первым отведёт глаза.

– Так. Разговора у нас не получится, – вдруг закашлялся Нортан и посмотрел на лужу на полу.

– Вода на кухне, – напомнила я ему. – И вы тоже мне не ответили.

– Это не тот вопрос, – процедил Нортан, – который я буду обсуждать с девчонкой, годящейся мне в…

– Я всего лишь на десять лет вас младше. Мне почти двадцать.

– У тебя даже диплома нет? – удивленно спросил он.

Конечно, ведь Нортан знал, что целительницы учатся шесть лет. С арифметикой у дракона в порядке. Жаль с головой беда.

– А вам много помогли дипломированные целительницы?

– Они спасли мне жизнь.

– Если уж вы так ставите вопрос, то спасла вас травница. Аннабель. А остальные лишь делали вид, что помогают.

– Анна, – поправил Нортан меня. – Не Аннабель.

Я дёрнула уголком губ, но быстро справилась с собой.

– Аннабель – это супруга моего друга Рейгарда. И я знаю, как она выглядит. И точно знаю кто мне помог.

– Я сказала то, что сказала, – не буду же я вдаваться в подробности, что Анна и Аннабель это один человек.

С очень и очень интересной особенностью. Анна – многоликая. Нортан не в курсе этого.

А еще Аннабель такая же поломанная, как и я. Если я все детство провела взаперти в четырех стенах в подвале с окном под потолком, то она выросла в Гиблом Лесу.

Все это наложило на всех нас отпечаток.

Но у нее есть семья, дети, она смогла жить.

А я сломалась.

– Так чем же целительница без диплома может мне помочь? Или это такой способ императора избавиться от меня – наградить за заслуги и списать таким образом? – язвительно спросил генерал.

– А вы – генерал без солдат и калека, который хватается за прошлую жизнь и жалеет себя. Думаете, если не подпишете документы, ваша жена вернётся к вам?

– Ты огрызаешься. Тебя совсем не воспитывали родители, девочка?

Меня воспитывали. Розгами, горохом и ещё сотней способов. Но это была лишь моя боль.

Я замкнулась. Говорить больше не хотелось. Вышла из комнаты и прошла к чулану. Взяла щётку и совок. Сжала деревянную ручку так сильно, что побелели пальцы. Стиснула зубы. Зажмурилась до боли.

Воспоминания нахлынули волной. Мне понадобилось несколько минут, чтобы справиться.

Когда я вернулась, генерала уже не было в спальне. Я молча убрала осколки, вытерла воду.

Выйдя из комнаты, услышала, как генерал ругается себе под нос… но всё же делает чай.

Я заранее переставила всё на кухне ниже – так, чтобы ему было проще. Чайник стоял ближе к краю. Посуда – на доступной высоте. Ему нужно было лишь зажечь плиту, нагреть воду и заварить чай.

У него то падала крышка, то ложка.

Я прошла мимо, открыла шкаф под раковиной, выбросила осколки и тряпку, закрыла дверцу. Генерал покосился на меня.

А я с восковым лицом села за стол. Сложила руки на деревянной столешнице и всем своим видом дала понять, что жду этот чай.

Он поджал губы, но продолжил.

Я наблюдала. Отмечала, где ему тяжело. Где слабый хват. Где не хватает силы пальцев. Делала мысленные пометки.

Через полчаса передо мной стояла чашка дымящегося чая. Толкать собственный вес в коляске и одновременно нести чайник, а потом и чашку другой рукой – ему было тяжело. Я видела, как подрагивали мышцы предплечья.

– Благодарю.

– Ты когда-нибудь улыбаешься? – вдруг спросил Нортан и подъехал ближе к столу. Перед ним тоже стояла чашка.

– Нет повода для улыбок.

– Ты молода, красива. Почему ты занимаешься таким, как я?

– А какой вы?

– Ясно, – покачал головой Нортан. – С тобой непросто, колючка. Я тебе один вопрос – ты мне в ответ. Если император заставил тебя мной заниматься, то не нужно.

– Мне не нужна ваша жертвенность. Моя задача – поставить вас на ноги. На этом всё.

– Это не жертвенность. Это участие. Тебе бы бегать на свидания в свои двадцать. Влюбляться. Замуж выйти. Детей родить.

– Я уже была замужем. Так что у меня нет незакрытых гештальтов.

– Что?

Я снова смогла удивить генерала.

– И, поверьте, сложно только в первый раз поставить подпись на бумаге. Любви не существует. Это иллюзия. Биологические процессы в организме – не буду вдаваться в подробности, какие именно. А у меня иллюзий давно нет. Замужем была. Ничего там хорошего нет.

Нортан стал смотреть на меня иначе. То хмурился, сводя седые брови к переносице, то удивлённо вскидывал их. И всё продолжал прожигать меня своими жёлтыми глазами.

– Ты так говоришь, словно…

– Мой муж умер в первую брачную ночь на мне. У него остановилось сердце. А во второй раз… Впрочем, сейчас не обо мне. Без привязанностей проще.

– Девочка…

– Я не девочка! Ясно? Я Кира. У меня есть имя!

Он замолчал на секунду.

– Что с тобой случилось? У меня есть связи и деньги. Я могу тебе помочь.

– Себе лучше помогите!

Я не выдержала. Резко встала, подхватила чашку чая и вышла из кухни. Сейчас я как никогда жалела, что убрала в доме лишние перегородки. Негде было спрятаться. Негде было закрыться от чужого взгляда.

Я подошла к тому самому окну, через которое совсем недавно проветривала комнату.

Сделала глоток горячего чая. Обожгло язык, но это было даже кстати. Я прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе спокойствие.

Деньги.

Связи.

Деньги.

Положение.

И снова – деньги.

Ненавижу их!

Из-за них меня продавали как вещь, подкладывая под стариков, которым родители были должны.

Ненавижу.

Ненавижу.

Пришлось сильнее сжать чашку в руках. Когда держать её стало невыносимо горячо, меня немного отпустило. Боль возвращала в реальность. Заземляла.

Я поставила чашку на щербатый подоконник. Уперлась ладонями в холодное дерево. Чуть склонила голову, позволяя волосам упасть вперёд и скрыть лицо.

Что мне его деньги и связи?

Мой брат – император. И он не смог мне помочь.

Над прошлым даже Эрэйн Норвелл не властен.