Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7
Размышления о наказании

– Авдюш, слушай, мне бы провода добыть, – сказал Илюха. Тон его Авдею сразу же не понравился, потому что Илюха сейчас ластился и заискивал. – Скажи, где мне тоже, как ты, того, пособирать? Сводишь? Отец ремонт в комнате затеял, проводка алюминиевая, паршивая, хочет на медь поменять, а эры на провод нету.

Врёт, тут же понял Авдей. У Илюхиного-то отца и денег нету? Расскажи кому, ага. У них двушка, большая, отец начальник над десятью поливальными машинами, двадцатью людьми-водителями, и над сотней роботов, и у него нет ни единой эры на провод? Ну-ну.

– Трындишь, – тут же оборвал его Авдей. – Чё это ты?

– Не трынжу, Новой Эрой клянусь! – Илюха приложил руку к сердцу. – Правда, нету. Ну, вышло так. Отец того… проигрался малёха. В кости. Не фартило, ну и вот. Мамка прознала, скандал закатила, папка в ответ говорит – не злись, ремонт тебе сделаю. Обои добыл где-то, а с проводкой швах.

Складно заливает, подумалось Авдею. Видать, заранее продумал. Эх, чёрт, зря я к Митричу с проводом зачастил. Прознал Илюха, теперь не отвяжется. Что бы такое придумать, чтобы свой завал не выдать?

– Ну, блин… – начал он, стараясь придать голосу некую неуверенность. – Давай так. Послезавтра приводи малых каких-нибудь, чтобы шмелей гоняли, и вместе слазаем до моего места. Но ты это, не того, не говори никому, понял?

– А чего не завтра? – тут же оживился Илюха.

– Завтра не могу, мамке помочь обещал, – тут же соврал Авдей, и подумал, что за завтра ему нужно будет смотаться к Тётке-шепотухе, и спросить совета, как быть. – Послезавтра, вторую песню отпоём, и у лаза встретимся. Ага?

– Ну… ага, – неохотно сдался Илюха. – Совсем никак завтра, да?

– Совсем, – подтвердил Авдей. – И ты это, не мелькай тут лишнего. А то узнают про место, и фиг нам будет с маслом, а не провод. Понял?

– Понял, – Илья повеселел. – Слуш, я в долгу не останусь, клянусь. Правда, очень надо.

– А как ты в долгу не останешься, если провод папашке отдавать хочешь? – тут же поймал его Авдей. – Какой с тебя толк, и какой с тебя долг?

– Ну… может, чего продам, если останется, – сдался Илюха.

– Во, уже теплее, – похвалил его Авдей. – Звездила ты всё-таки…

– А тебя руки-загребуки, – со злостью сказал Илюха.

– Ага, а ещё ноги длинные, – напомнил Авдей, который был на голову выше Илюхи. – До любой жопы дотянусь. Значит, это. Тебя отведу на своё место, но если ты кому насвистишь, или сам там пастись постоянно станешь… сам догадайся, чего будет.

– Ты Большой Дом не покупал, – возразил Илюха.

– Ах, не покупал? – спросил Авдей. – Ну, если не покупал, сам иди, лазай, без наводки. Авось, годам к тридцати и найдешь моё место. Если до того шею себе не свернешь случайно.

– Ладно, – кажется, Илюха сдался окончательно. – Хорошо. Сделаю, как сговорились. Вообще, ты, Авдюх, крыса.

– Чего это я крыса? – возмутился Авдей.

– А место спрятал, – перешел в атаку Илюха. – Не по-товарищески это.

– Робот-говновоз тебе товарищ, – усмехнулся Авдей. – Сам-то много мест своих сдал нам, а? Молчишь? Ты никому и ничего, а тебе вынь да положи.

– Так у меня нет нормальных мест, – заныл Илюха. – Одни черепки от посуды, и мебель ломанная.

– Врёшь опять, – вздохнул Авдей. – Вон, у тебя на штанах ремень новый. Папашка, небось, подарил? Или мамка расщедрилась?

Илья с досадой махнул рукой, но Авдей догадался – просто так от Илюхи он не отделается. Надо было что-то срочно придумывать, и не одному. Один я не сумею, понял Авдей. Надо бежать к тётке.

* * *

– Чего делать-то? – спросил Авдей, закончив пересказывать Тётке-шепотухе свой разговор с Ильёй. – Он же не отвяжется.

– Точно, не отвяжется, – подтвердила тётка. – А как ты хотел? Скромнее надо быть, Авдюша. А ты, видать, богатство своё выпятил, ну и вот.

– Да какое богатство! – взвыл Авдей. – Всего-то пять раз к Митричу ходил, с проводом…

– Ты ходил, а он глядел, – перебила его Тётка-шепотуха. – Ладно, давай мозговать, чего делать.

– Если я его к завалу отведу, он оттуда уже не вылезет, постоянно шляться будет, – мрачно заметил Авдей. – Завал-то хлебный оказался, провода много там. И ещё чашки видно теперь стало, но я не добрался пока. Надо камни растащить.

– Вот чего, – решительно сказала Тётка-шепотуха. – К своему завалу ты его не веди, к другому сводишь. Вот только дорога… дай-кось подумать. Завал другой, но придётся здесь его провести, через люк. И надо чего-то накумекать, чтобы он про люк не узнал.

– Там нету люка, там же дыра, наверху, – напомнил Авдей.

– Люк это бывший. Только он от воды сгнил, – тётка задумалась. – Чем бы закрыть его сверху? Вы бы прошли, а на повороте не направо, а налево бы свернули. Там дальше ещё завал есть, поменьше, похуже, но тоже ничего. Но чем закрыть, надо подумать. Чтобы надежно.

– Так, может, и не закрывать? – спросил Авдей.

– А если он меня найдет? – тут же возразила Тётка-шепотуха.

– Так ты схоронись, вида не подавай, – предложил Авдей. – Он и не узнает про тебя.

– Про меня, может, и не узнает, но схрон твой найти может, – тётка снова задумалась. – А тебе не надо это.

– Тёть, там двери старые валяются, в завале. Может, дверями заложим? – спросил Авдей.

– Дверями? – Тётка-шепотуха засмеялась. – Авдюша, они по восемьдесят кило веса, двери эти. Чистое дерево, а не как сейчас, картонки. Не поднимешь, и не думай про это даже. Вот если бы железо… Знаешь, чего сделай? Сходи сейчас к завалу, куда всегда ходишь, обойди его по правой стороне, и дальше пройди, по коридору. Там вода на полу…

– Видел, – тут же сказал Авдей. – Тёть, в воду не полезу, опасно это. Ещё ухну куда…

– Правильно мыслишь, – похвалила тётка. – Но там, понимаешь, должен быть люк, такой же, как этот мой. Его можно оторвать, и здесь на место приладить.

– Оторвать? – удивился Авдей. – Так он, небось, железный, тоже тяжелый, да ещё и к полу прикручен. Как его оторвёшь?

– Трещины там должны быть. Так что люк не закреплен, просто сверху валяется. И вода его не сильно повредила, она там не так давно, с год, а то и меньше, и погнить он не успел. Вот как сделай. Возьми веревку, дойди до места, привяжись покрепче на всякий случай, и потихоньку ступай по коридору, а сам ногой пол ощупывай. Как люк найдешь, с себя веревку сними, на люк привяжи, и обратно двигай. А люк потом за веревку дотяни до безопасного места, где сухо. Понял? Он не сильно тяжелый, не бойся, сюда спокойно донесешь.

– Ну… это, попробую, – Авдей задумался. – Но Илюха же всё равно люк заметит. Разве нет?

– Не заметит, если ты его попрячешь, – ответила Тётка-шепотуха. – Как с люком управишься, принеси, и на место приладь. А потом снова до завала доберись, мусора нагреби всякого, и хорошенько люк мусором засыпь. Он в темноте и не поймёт ничего.

– А греметь не будет? – с тревогой спросил Авдей.

– Нет, не будет, – заверила тётка. – Тряпок на завале прихвати, их там немало. Тряпками подложишь по низу, и не загремит.

– Ну, тогда ладно, – покивал Авдей. – Давай делать буду…

* * *

Всё получилось намного проще, чем Авдей думал – он-то уже успел навооброжать себе много всякого нехорошего, но ничего нехорошего не произошло, разве что Авдей немного испугался бездонного тёмного колодца, заполненного водой, который показался в свете фонаря на месте снятого люка. Фонарик освещал лишь малую толику, но даже от этой толики мурашки бежали по спине. Люк был квадратный, размером точно по краям дыры – шестьдесят на шестьдесят сантиметров, или чуть поменьше; Авдей споро доволок его, приладил, и пошел за тряпками и мусором на завал. Мусор пока положил в сторонке, а люк попробовал положить на место, сунув под него тряпки – да, тётка оказалась права, люк не гремел совершенно. Отлично, подумал Авдей, как уйду, мусора набросаю, и совсем хорошо будет. Он снова убрал люк, и полез вниз, к тётке, докладывать.

– Молодец, – похвалила она. – Быстро управился. Но вообще, Авдюш, надо будет тебе теперь держать ухо востро.

– Из-за Илюхи? – спросил Авдей.

– Ну а то, – подтвердила тётка. – Он за тобой следить примерился, как я поняла. Гнилой он человечишко. Подлый.

– Есть такое немножко, – кивнул Авдей. – Как же его отвадить-то?

– Никак, – вздохнула тётка. – Ну ты сам подумай, чего против него у тебя есть?

– Не знаю, – с грустью сказал Авдей. – Руки-ноги только если.

– Побьешь ты его, и что? Он же всё равно сюда полезет, за тобой следом, – Тётка-шепотуха тоже задумалась. – Давай пока что ты помозгуешь, чего и как, а я тебе сказочку расскажу. Похожую на то, что сегодня получилось.

– Про то, как кто-то за кем-то следил, что ли? – уточнил Авдей.

– Не, не совсем. Там всё полюбопытней вышло, – Тётка-шепотуха усмехнулась. – Я рассказывать буду, а ты пока поупражняйся чуток. Подтягиваться поучись. Ну и слушай, да. Так вот. Жил-был в одной деревне паренёк…

* * *

Жил-был в одной деревне паренёк. Был он из бедной семьи, и хотелось ему богатство заполучить, страсть, как хотелось. Вот только беда – деревня его стояла в лесу глухом, маленькая совсем деревенька, и потому богатство сыскать ему было негде. Так и жил, всё грустил. И вот, одним прекрасным утром пошел он на колодец, и видит – сидит рядом с колодцем девушка неземной красоты. Сидит, и словно ждёт чего-то. Подошел к ней паренек, и спрашивает:

– Не меня ли ты ждёшь, девица?

– Нет, – отвечает, – не тебя. Жду я, когда третий петух пропоёт, тогда и счастье моё, особое, мне будет. Так мне бабка старая нагадала. Только, мил человек, сказала мне бабка, чтобы я без догляда у колодца счастья своего ждала, поэтому набирай водичку, да ступай себе, по добру, по здорову.

– Ладно, как скажешь, – кивнул паренек. Набрал воды, да пошел, вроде бы домой, а сам отошел в сторонку, воду на дорогу поставил, да в кустах затаился, смотри, чего девица делать будет. Как пропел третий петух, из колодца свет пошел, а девица встала, да в колодец тот прыгнула, паренек только и ахнул. А потом – раз! Из колодца вышла девица, да не в простом платье, а в наряде, золотом и серебром расшитом. И пошла куда-то в лес, паренек растерялся, и не запомнил, куда. Подошел он к колодцу, вниз глянул – нет, нету там золота и серебра, простая вода плещется. Может, мне это всё померещилось? подумал он тогда, и домой пошел. На следующее утро снова за водой паренек отправился, а там, глядит, у колодца снова девица сидит, уже другая, но тоже красивая. И всё снова повторилось, и на третий день, и на четвертый. Решил тогда паренек в следующий раз за новой девицей, если появится, проследить. Он как рассудил-то. Колодец, видать, только девок пропускает, подарки им дарит, поэтому самому ему соваться нет резона. А вот дальше – надо бы посмотреть. Потому что не пойдут эти принцессы в бедное место, небось, куда ещё отправятся, и вот там, куда они уходят, и можно будет поживиться…

– Тётка-шепотуха, погоди, – попросил Авдей.

– Годю, чего такое? – спросила тётка.

– Он им завидовал, что ли? Как Машка из прежней сказки? – спросил Авдей.

– Не, он не завидовал, он хуже думал, – объяснила тётка. – Хотел он девиц тех немножко обобрать, чтобы богатства себе сыскать. Кумекашь?

– Ух ты! – изумился Авдей. – Во даже как.

– Да, вот так. Ты слушай, чего дальше-то было.

…В общем, проследил паренек следующую девицу, пошел за ней через лес, по кустам таясь. Она идёт, не замечает, а паренек за ней поспевает. Пришла девица к дороге, а дальше дорога её вывела к дому. Не дом, а целый замок! И за двери ушла. Так, думает паренек, как бы мне внутрь залезть, и свой порядок там навесть? Побегал вокруг замка, и тут замок словно бы колёса выпустил, и по дороге поехал. Успел паренек на крыльцо заскочить, да внутрь залез. Глядит, комнаты богатые, картины на стенах, и музыка где-то вдали играет. А на столах посуда золотая и серебряная стоит. Сорвал он с окна шторы, напихал той посуды, и на выход, вот только…

– Там роботы были, небось? – спросил Авдей.

– Угадал, были, и не простые, а охранные, кто ж такой замок просто так оставит, без защиты, – согласилась Тётка-шепотуха. – Поймали его роботы на выходе, да открутили в момент дурную голову. А посуду по местам поставили, и штору обратно повесили. Так и не получил он богатства чужого.

– И это всё? – спросил Авдей.

– А чего тебе ещё? – спросила Тётка-шепотуха.

– Ну… – Авдей задумалась. – А почему это всё было? Девицы эти, замок на колёсах?

– Так надо, – туманно ответила Тётка-шепотуха. – Процесс, понимаешь? Это у них типа обряд или ритуал был такой, им так положено. А паренек тот не в своё дело полез, на их богатство польстился, вот и сложил голову дурную. А не полез бы, прожил бы нормально.

– Ааа, – протянул Авдей. Сказка показалась ему странной, словно бы куцей, недосказанной. Будто бы Тётка-шепотуха не стала ему всего говорить, а зря, ведь интересно всё начиналось. Может, спросить попробовать? – Тёть, а это, чего за процесс такой? Для чего они это делали?

– Для богатства, – ответила Тётка-шепотуха серьезно. – Да только паренек тот перепутал. Им не золото и серебро надо было, а другое богатство совсем.

– А какое оно ещё бывает? – удивился Авдей.

– Знание, – тихо сказала Тётка-шепотуха. – Они важное хотели знать, потому в тот колодец и прыгали. А золото и серебро, это так у них было, как дополнение. Для красоты. Они и не думали про это, Авдюш. Они про другое были, девушки эти.

– А для чего? – не унимался Авдей.

– Точно хочешь это знать? – спросила Тётка-шепотуха.

– Ну, типа да, – решительно сказал Авдей. – Хочу.

– Тогда тебе надо будет послушать про парней, которые на машине в путь отправились, – злорадно захихикала тётка. – Это, Авдюш, части одной сказки. Понял?

– Хитрая ты, – насупился Авдей. – Ну, ладно, буду слушать, уговорила.

– Только не сегодня, – спустила его с небес на землю Тётка-шепотуха. – Тебе петь скоро пора, а я мышку словила, закусывать сейчас ею буду. Давай, друг мой, завтра продолжим. Или когда получится. И поосторожней будь с этим Илюхой.

– Вот бы ему тоже роботы голову свернули за то, что он на чужое льстится, – зло сказал Авдей. – Ты же не ему, ты мне завал указала.

– Ой, точно, завал же, – спохватилась Тётка-шепотуха. – Слушай. Веди его кружным путём, на том повороте, где сам направо ходишь всегда, налево его веди, потом прямо, долго, потом снова налево, затем направо, и через плиты битые. За плитами и будет завал с барахлом, там провода пусть наберет. Сдай ему это место, хоть на время своё обезопасишь.

– Ясно, понял, – кивнул Авдей. – Ладно тогда. Пойду я.

– Люк на место положи, тряпки не забудь, и мусора накидай, – напомнила тётка. – Всё, Авдюш. Иди. Авось, скоро свидимся.

* * *

– Авдей, сегодня к Илюхе ночевать пойти не хочешь? – спросила мамаша. Авдей немного опешил, чего-чего, а этого он не ожидал.

– Не, не хотел вроде, – сказал он. И только после этого обнаружил, что младших дома-то и нет, куда-то подевались. – Мам, а мелкие где? – запоздало удивился он.

– У бабульки они, – ответила мамка. – В гости отпустила их, с ночевкой. Тут, понимаешь, дело такое…

– Разрешили? – удивился Авдей. – Малявку разрешили? Серьезно, мам?

– Ну, да, – мать зарделась. – Вот, справку получили с отцом. Сходи ты к нему на ночь, что ли.

Авдей сделал вид, что задумался, а сам мысленно возликовал – это ж какой шанс лишнюю ночь у тётки провести. Но решил, что надо быть осторожнее, не торопить события, и мамке радость не показывать.

– Мам, а ты кого больше хочешь, девочку или мальчика? – спросил он.

– Девочку хочу, – призналась мамка. – У меня двое вас, пацанов, куда третьего. Вот девочку бы да, я б понянькалась.

– Ну, пусть девчонка и получится, – улыбнулся Авдей. – Только давай не писклю в этот раз, мам. Уже есть одна пискля. Давай тихую роди, поняла?

Мамка засмеялась, и толкнула его ладонью в лоб, не сильно, почти ласково, любя. Авдей тоже засмеялся, приобнял мамку, чуть стыдливо, и тут же отпустил – чего обнимашки эти устраивать, он почти взрослый мужик уже, не с руки.

– Пирожков тебе напеку, с собой возьми, – совсем уже раздобрилась мамка. – Какие хочешь? С рисом, с повидлой?

– С повидлой, сладкие, – попросил Авдей. – Правда, сделаешь?

– Правда, правда, – заверила мамка. – Вот чего. На тебе пять эр, сходи в магазин, принеси нам с папой банку сока большую, яблочный бери, ну или какой будет, и винограда красного. Мне кто-то говорил, что если прежде чем любиться, сладких ягод поесть, то девочка получится.

– А почему так? – спросил Авдей.

– А потому что девчушки сладкие, – засмеялась мамня. – Иди, иди, я тесто пока поставлю.

* * *

Вечером, после песни, Авдей отбыл к Тётке-шепотухе, нагруженный авоськой с пирожками, гроздью винограда, и напутствием – до десяти утра домой не приходить. Мол, выспаться нам надо будет с папкой, не торопись поэтому. Авдей покивал, и решил, что ладно уж, пусть налюбятся от души, это хорошо. Мамка после такого добрая, половник по утрам только для каши использует, и балует – то хворост наведет, с сахаром, то пирожков налепит, то компот сварит. Конечно, придется потом потерпеть мелкую писклю, но это ничего, к такому Авдей был уже привычный.

– Тёть, я к тебе, – сообщил он. – С пирожками.

– Чего это? – удивилась Тётка-шепотуха. – Тебя что, из дома выгнали?

– Ну, типа того, – засмеялся Авдей. – На ночь выгнали. Новую мелочь делать будут, а дети мешают. Мелких мамка к бабке отвела, я типа к Илюхе пошел, а сам сюда.

– Поняла, – ответила тётка. – Чего у тебя вкусно пахнет так из авоськи? Никак пирожки?

– Они, – подтвердил Авдей. – С повидлой. Хочешь, небось?

– Просунь мне крошечку, – попросила Тётка-шепотуха. – Не поем, так хоть понюхаю. Уж больно запах хорош, давно ничего такого чуять не доводилось. Ой, спасибо тебе большое, Авдюша. Уважил старую. Придется мне, видать, сказку тебе за это рассказывать.

– Ага, как маленькому, на ночь глядя, – покивал Авдей. – Я у тебя тут посплю, тёть. На тряпки лягу, рюкзак под голову, курткой укроюсь. Нормально будет.

– Ну, так и ложись, – согласилась тётка.

– Да я не сейчас, попозже, – возразил Авдей. – Давай тогда про парней этих. Ехали они на машине по дороге, я правильно запомнил?

– Правильно, правильно, – согласилась тётка. – Приехали они, значит, в какой-то город, а там, глядят, все жители заболели, по улицам лежат, стонут и плачут. Ну, Игорь и спрашивает – так, мол, и так, чего у вас случилось, люди добрые? Напал на нас, отвечают, злобный волшебник, невидимыми руками нас бил и толкал, здоровье отнимал. А потом пропал, и все мы тут вот такие битые остались. Нехорошо, замечает Игнат, вот же подлость какая – невинных людей толкать и бить. Надо волшебника этого словить, да под замок его посадить, чтобы больше плохих делов не наделал. Твоя правда, отвечает ему Игорь, вот только как? И тут три трупака, то есть три зомбока, говорят – надо по следам этого волшебника искать, чтобы заставить его перестать. Вот только надо так учинить, чтобы он нас не смог побить.

– И чего они сделали? – с любопытством спросил Авдей.

– Пошли в мастерскую, сделали щитов железных, покрепче, машину свою ими обвесили, и дальше поехали, – ответила Тётка-шепотуха. – Тут ведь как, Авдюш. Сказка-то она сказка, и простая у ней завязка, вот только дальше начинаются сложности, а то и вовсе невозможности.

– А девки те красивые там при чём? Которые в колодец прыгали? – спросил Авдей.

– Про девок позже будет, – ответила Тётка-шепотуха. – Они уже совсем потом появятся. Но появятся обязательно.

– Ладно, понял, – кивнул Авдей. – И чего дальше было?

– А дальше ехали они, ехали, и в какой город ни приедут, везде одно видят – люди побитые лежат, стонут и плачут. А то где и вовсе все померли. Сильный, видать, волшебник оказался, раз такое дело сотворить сумел. Тут один трупак, который зомбак, и говорит – чтобы найти этого волшебника, надо силу его волшебную понять. А то мы бегаем туда-сюда, и вовсе ничего пока не понимаем. Это верно, соглашается с ним Игорь, но чтобы понять, надо концы сыскать, а потом их размотать, тогда и поймем, что к чему. Ну, поговорили они, и в следующий город поехали. Поставили свою машину у окраины города, переоделись, и пошли купить покушать, да новости послушать. Этот город нормальный, целехонький оказался, так чего бы ни погулять, и уши не погреть. Походили они по улицам, поели, попили, да обратно засобирались. Сели в машину свою, и дальше отправились. А ночью – глядь, из-под сидения нога торчит. И шевелится.

– Ого, – удивился Авдей. – Нога? Чья нога?

– Сейчас расскажу. Так вот, пока они ходили, с местной свалки к машине ещё один парнишка прибился, внутрь залез, да под сидушкой спать лёг. Вытащили они его, тормошат, спрашиваю – чего ты тут делаешь, мил человек? А он тогось, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Голова у него, оказывается, слабая была.

– Это как? – не понял Авдей.

– Ну, двинутый он оказался, – объяснила Тётка-шепотуха. – Скорбный умом. Понимаешь?

– Не-а, – протянул Авдей. – Дурак, что ли?

– Не, дураки, они нормальные, просто глупые. А этот был без разума, – сказала тётка.

– Такого не бывает, – помотал головой Авдей. – У людей у всех разум есть. А он чего, как кошка был, выходит дело?

– Точно! – обрадовалась Тётка-шепотуха. – Прямо правильно ты сказал, он как кошка по уму и был. Хочет кушать – хватает кушать, музыку слышит – тут же пляшет, яркое чего увидит – цап, и в карман. И говорит невпопад, хоть сам в том и не виноват. Хотели они его обратно высадить, но заковыка вышла.

– Какая? – спросил Авдей.

– Да такая, что парнишка этот был точь-в-точь как Игнат, похож на него, словно родной брат, – объяснила тётка. – Только волосы и глаза цвета другого, а так – просто вылитый Игнат. Представляешь, как они удивились?

– Я бы тоже удивился, – покачал головой Авдей. – И чего они с ним сделали? Высадили?

– Нет. Отмыли, обули-одели, и с собой взяли. Всё живая душа, да и любопытно им стало, откуда он такой взялся, ведь у Игната хоть и были братья, но не такие, и точно не этот полоумный. В общем, прозвали они его Рыжий-бесстыжий, место ему в машине нашли, и с собой увезли. А чего дальше было с ними, я тебе потом расскажу.

– Ладно, – сдался Авдей. – Слушай, тёть, вот если ты по чуть-чуть рассказываешь, нормально получается. Интересно, и не скучно вроде. Только я всё равно много чего не понимаю.

– Чего, например? – спросила Тётка-шепотуха.

– Откуда там этот парень взялся? – спросил Авдей с любопытством.

– О, про это ты потом прознаешь, – засмеялась тётка. – Это длинная история, и сильно важная для всей сказки, но я её позже расскажу. А пока запомни: мы остановились в том месте, где три трупака-зомбока, и три парня, один из которых безумный, дальше в путь отправились, волшебника злого искать, и весь мир от него спасть.

– Весь мир? – изумился совершенно искренне Авдей. – Он чего, весь мир покорёжил, что ли?

– Весь или не весь, про это дальше в сказке есть, – подначила Тётка-шепотуха. – Может, и не весь, но много.

– Прибить такого волшебника надо, – проворчал Авдей. – Вот на кой-чёрт он это сделал?

– Умный вопрос, – похвалила тётка. – И на кой-чёрт, и как сумел – правильно мыслишь. Но на это в сказке ответ будет. А вот как ты сам считаешь, Авдюш, зло, оно должно быть наказано, или нет?

– Ну, вроде как должно, – Авдей задумался. – Хотя это смотря какое. Оно же разное бывает.

– Разное? Это как? – с интересом спросила Тётка-шепотуха.

– Ну… – Авдей помедлил, подбирая слова. – Вот с мелкими я гуляю, да? Пацаны подрались, на брательника напали, и куртку ему порвали. Не он сам, а они. Понимаешь?

– Ага, понимаю, – подтвердила тётка.

– Ну и вот, – продолжил Авдей. – Мамка тогда бартельника наругала, а за что? Он не виноват был, зла не делал, это мальчишки на него напали, а не он на них. То есть зло вроде как получилось, куртка-то порвана, но он был не виноват. Вот такое зло наказывать нельзя. А другое можно, наверное.

– Умный ты парень, Авдюша, – похвалила тётка. – Правильно сказал. Машку из сказки верно старики наказали, да? Парня, который у девки серебро и золото хотел своровать, тоже, так?

– Так, – подтвердил Авдей, не понимающий пока, куда она клонит.

– А вот может быть так – тот волшебник, он не со зла сделал то, что сделал, – продолжила Тётка-шепотуха. – Он, может, добра хотел, а вышло то, что вышло. Надо его наказывать, или нет?

Авдей нахмурился. По идее как надо, но если не со зла он сделал, то, выходит, что и нет?

– Я не знаю, – честно сказал он. – А чего он, не думал, что может плохо получиться, когда чего-то делал?

– Может, и думал, да неправильно рассчитал. Ошибся, – подсказала тётка. – Если так, то как поступить?

– Чёрт его знает, – сдался Авдей. – Не, тёть, я тут это, не того. Не понимаю. Пусть кто-то умный про такое решает.

– А ты, значит, не можешь? – спросила тётка.

– Не, я не могу, – помотал головой Авдей. – Совсем не могу. Мне от таких мыслей не по себе делается.

– Почему?

– А если я ошибусь? – справедливо спросил Авдей. – Скажу, что он виноватый, а он не виноват вовсе окажется? Я такое не могу судить, прости.

– А какое можешь? – спросила в ответ Тётка-шепотуха. – Такое, как с Машкой, или с тем парнем?

– Да, такое могу, – подтвердил Авдей. – Там всё понятно. У одной глаза были завидущие, у второго руки загребущие. Прилетело им, и по делу, что одной, что второму. А вот волшебник… не, не могу сказать. Пусть его парни эти из сказки судят.

– Да, пожалуй, пусть они, – согласилась Тётка-шепотуха. – Но… Вот скажи мне, Илья – он хорошо поступает сейчас, или как? Его бы ты засудил?

– За то, что он за мной шляется, и дорогу к завалу требует? – уточнил Авдей.

– Да, да, я про это, – согласилась Тётка-шепотуха.

– Ну… Типа да, виноват, – ответил Авдей. – Нечего нос в чужие дела совать.

– А его бы ты наказал, если бы мог? – в голосе Тётки-шепотухи появилась вдруг незнакомая нотка. – И если да, то как?

– Наказал бы, наверно, – Авдей чуть помедлил. – Я бы так сделал, чтоб он за мной не шатался.

– Да, это правильно. Не убивать же его за это, да? – усмехнулась тётка.

– Убивать? – удивился Авдей. – Тёть, ты чего? Как это, убивать? Это же нельзя! Побить там, это ладно. Но убить…

– В сказке волшебник много кого убил, – напомнила Тётка-шепотуха. – И парня-вора тоже роботы порешили.

– Так то в сказке, а это в жизни. Это же другое совсем, – Авдей осуждающе покачал головой. – Чего ты как маленькая?

– Я-то как раз как большая, – вздохнула Тётка-шепотуха. – А вот ты, Авдюш, чего-то совсем шуток не понимаешь.

– Потому что дурная это у тебя шутка получилась, – проворчал Авдей. – Ещё чего, Илюху убивать.

– С чего ты взял? Ой, ладно, всё, проехали, – кажется, тётка решила, что тему лучше поменять. – У тебя в сумке ещё и виноград, да? Просунь мне виноградинку одну, хоть вкус вспомню.

* * *

Позже, лёжа в углу на тряпках, и укрывшись кое-как курткой, Авдей размышлял – сон не шел, потому что сегодня тут, в подвале, у тётки, было почему-то холоднее, чем обычно. Авдей лежал и думал – про наказания. По его, Авдея, мыслям выходило, что Илюха-то, получается, совсем даже и не прав. Чего он домотался? Отведи его, покажи ему, отдай ему, поделись с ним… С какого ляду? Это несправедливо и нечестно, думал Авдей, поплотнее натягивая на себя куртку. Это всё – моё. Моё, понятно? Моя тётка, потому что это я её нашел. Мой завал, потому что моя тётка мне его указала. Мне, а не Илюхе. Чего это я с ним делиться должен? Авдей вдруг ощутил то, чего не чувствовал доселе, пожалуй, не единожды, а именно – тихую холодную злость. Завтрашний день из-за Илюхи будет потерян, потому что вместо того, чтобы добывать барахлишко на продажу для себя, придётся идти с Илюхой на завал, рыться там, тратить силы и время. К тому же тётка говорила, что тот завал много хуже, чем его, Авдеев, и найти там можно максимум провод, ну и совсем чего-то по мелочи. И ещё одно, тоже важное. Авдей чувствовал тревогу и страх, потому что понял: Илюха для Авдеевой задумки опасен. Ну, отведет его Авдей туда, куда договорились. А дальше? Кто сказал, что Илюха ничего не заподозрит, и не попытается за Авдеем проследить, чтобы проверить, соврал тот, или нет. Про себя Авдей решил, что право врать он имеет, потому что это всё – его, и нигде не написано, что он делиться должен. И завалами, и тем, что тётка знает. К тому же впереди дорога к тайному завалу, на котором и золото может быть, и серебро, и ещё чего-то ценное, тётка обещала потом рассказать, что. И этим всем тоже с Илюхой делиться? С какой радости? Может, и правда того… от мысли про Илью у Авдея почему-то закружилась на несколько секунд голова, и, если бы он не лежал, он бы, наверное, свалился, но мысль пробежала быстро, и голова тут же пришла в норму. Нет, такого делать он, конечно, никогда не станет. А вот отвадить как-то по-хитрому – это да. Только нужно будет придумать, как именно. Так, чтобы, как папаша говорит, получилось с гарантией. Чтобы Илюха вообще сюда дорогу позабыл.

– Чего ты там бормочешь? – спросила Тётка-шепотуха.

– Холодно чего-то, – тут же нашелся Авдей, и даже не соврал, потому что в подвале действительно было холодно. – Замёрз.

– А, поняла, – тётка сочувственно вздохнула. – Ты молодой, кровь горячая, быстрая, так что да, тебе зябко. Это я, старая, ко всему привыкла, не то, что ты. Авдюша, ты на бочок ложись, куртку сверху натяни, да тряпки получше подоткни, авось, и согреешься.

– Попробую сейчас, – ответил Авдей. Лёг, как тётка посоветовала, и действительно, вскоре ощутил, что ему и правда вроде бы стало теплее. А когда согрелся, тут же понял, что хочет спать. Глянул на приёмник – да, время было уже позднее, первый час ночи. Авдей зевнул, прикрыл глаза, и через несколько минут заснул. И во сне видел он, что лезет на тайный завал, а перед ним, сколько хватает глаз, лежат, посверкивая в темноте, золотые и серебряные кольца, браслеты, подвесы, заколки. Моё, сонно думал Авдей, это будет моё, только моё, и никто у меня этого не отнимет. Ни за что не отнимет, потому что я обязательно придумаю, что делать…