Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3
Второй визит к Тетке-шепотухе

– Авдей, ты это, на крышу слазай, – приказал старый Митрич. – Возьми тряпку, и протри зарядки у них там. Загадились зарядки, лето, пыль летит, контакт плохой. Соображаешь?

– Дались вам эти шмели, Сан Митрич, – недовольно ответил Авдей. – Я вон это, провод принёс.

– Покажи, – приказал Митрич. Авдей достал моток провода, протянул преподу. Тот подкинул моток на ладони, поцокал языком, удовлетворенно кивнул. – Нормально. Лазал, небось? Опять?

– Ну, типа да, – кивнул Авдей.

– А на крышу лезть не хочешь, – упрекнул Митрич. – Слазай, Авдюш, а? Тяжело мне, старому, туда переться.

– Ладно, – сдался Авдей. – А сколько за провод дадите?

– Ну… – Митрич задумался. – Двадцатку дам. Пойдет?

Авдей нахмурился, он рассчитывал на тридцатку, как минимум. А то и больше.

– Мало, – сказал он недовольно. – Чего двадцатку-то?

– А сколько хочешь? – спросил Митрич.

– Ну, тридцать хотя бы, – ответил Авдей. – Мелким игрух хотел купить, а вы только двадцатку…

– Двадцать пять, – сдался Митрич. – Но ни эрой больше. Почем игрухи? По пятаку, небось. А остальное куда?

«Так я тебе и сказал, пень старый, – подумал Авдей. – Дожидайся».

– Ну, так, – он неопределенно пожал плечами. – Надо.

– Надо, надо, – передразнил Митрич. Вытащил кошелек, и отслюнил три эры, одну пятёрку, и две десятки. – Ладно, уломал. Держи.

– Ещё провод приносить, или пока не нужно больше? – спросил Авдей.

– Пока не нужно. Через… эээ… через неделю притаскивай, если найдешь, – подумав, ответил Митрич. – Аванс будет у меня, вот и возьму тогда.

– А вам для училища надо? – Авдею стало любопытно.

– Не, на подработки, – помотал головой Митрич. – По квартирам пойду. Лето же. Ты бы, Авдюш, тоже себе потихоньку провод запасал, – посоветовал он. – Через год выпустишься, тоже пойдешь по домам, а провода вечно не хватает. То замыкание, то розетку сделать, то туда, то сюда. Он постоянно нужен. Изоляторы старые тоже хороши, их запасай, если найдешь, никогда лишними не будут. Которые маленькие, конечно. Только ты это, когда в бывший Большой Дом лезешь, осторожно там. Не провались никуда.

«Я уже, – подумал Авдей. – Но как он понял, куда я лазал?»

– А откуда вы знаете, что я там был? – спросил он.

– Ой, не могу, – захихикал Митрич. – А то я сам малым там не шорохался. Все были, и я тож. Знаешь, какой он был, дом этот?

– Какой? – спросил Авдей.

– Здоровущий, как гора, – ответил Митрич. – Там ещё тыщу лет медь можно искать, и находить. И немало. И не только медь. А понял как? Да по оплетке. Эти вот синие провода в полоску – те самые, я такие много лет собирал. Весь Большой Дом был такой проводкой сделан. Старая она… жуть какая старая, зато качество отменное. И, заметь, не окисляется, обработана чем-то.

– Лаком, что ли? – спросил Авдей.

– Не, какое там, лаком. Он бы лопнул, провод-то мягкий. Ещё чем-то, никто не знает, чем. – Митрич понизил голос, и тихонько добавил: – Были слухи, что сказки про нашествие, они и не сказки вовсе. Вот кто нашествие делал, тот эти провода и обработал. Сечешь?

– Да ну, – протянул Авдей. – Зачем это, если нашествие? Быть того не может.

– Ну, не верь, дело твоё, – махнул рукой Митрич. – Иди, обмети хоть веником зарядки, с меня же вычтут.

– Ладно, иду, – Авдей взял веник, стоявший в углу, тряпку, которая висела на бортике ведра, и побрел в коридор – ему предстояло сейчас подняться на крышу.

* * *

Сперва пришлось основательно помахать веником – да, так и есть, на ячейки зарядок, толстых, сделанных из темно-серого тяжелого материала, похожего на дешевый пластик, стоявших рядком вдоль края крыши, насело изрядно пыли. Хорошо, что зарядки вертикальные, думал Авдей, если бы они лежали, совсем изгадились бы. Обмахнув пыль, он положил веник у люка, взял тряпку, и принялся протирать чёрные, ячеистые, похожие на магазинные сетки для яиц, плоскости зарядок, попутно отпихивая «шмелей», которые лезли заряжаться, поэтому то и дело попадались под тряпку. «Странненько это, – думал Авдей. – Они за нами следят, жить мешают, а я им ячейки чищу. Хотя чего они там наследить могут, мелочь неразумная? Ишь, как лезут. Наверно, дождь будет, вот и хотят энергии набрать побольше, с запасом». Шмели, недовольно гудя, уворачивались от тряпки, отлетали в сторону, но, как только Авдей отходил от ячейки, тут же возвращались, и, пихаясь, лезли в ячейки, заряжаться. Это было смешно, впрочем, зрелище Авдею быстро надоело, потому что возню шмелей он видел далеко не первый раз. Зарядок было много понатыкано по всему городу, на них никто не обращал внимания, кроме уборщиков, или жильцов, за которыми эти зарядки были закреплены. Эка невидаль, шмели. Ничего нового. Закончив с ячейками, Авдей поднял веник, сунул тряпку в карман, и пошел обратно, в класс. Митрич сидел за своим столом, и что-то записывал в толстый журнал.

– Сделал, – сообщил Авдей, пристраивая веник и тряпку на место.

– Спасибо, молодец, – кивнул Митрич. – Слушай, Авдюш, ты ж ещё полезешь туда, в Большой Дом?

Врать не имело смысла, поэтому Авдей, не утруждая себя ответом, просто кивнул.

– Вот и ладненько, – обрадовался Митрич. – Слушай, поищи выключатели заодно, а? Там должны быть, старые, круглые, чёрные такие, с рычажком. По трёхе дам. Помнится, попадались мне они там когда-то, может, ещё осталось что.

– По пятёрке, – тут же накинул цену Авдей.

– Куда тебе денег столько, а? – проворчал Митрич. – По четыре, ладно. Если хорошие будут.

«Я ему по четыре принесу, а он по десятке продаст, – зло подумал Авдей. – Ну, ладно, закончу учёбу, и сам буду всё делать. Вот будет пятнадцать, совершеннолетним стану, чтобы по закону можно было торговать, и держись тогда, старый пень».

– Ладно, – нехотя согласился он. – Сан Митрич, я пойду, ага? Если найду чего, принесу.

– Иди, иди, – покивал Митрич, снова уставившись в свой журнал. – Счастливого пути.

* * *

Вожделенные штаны, как выяснилось, стоили пятьсот, жилетка тянула на четыреста эр, поэтому копить, как подсчитал на листочке Авдей, предстояло долго. Надо полазать, решил он, и проведать заодно Тётку-шепотуху, авось, ещё чего подскажет. Вот только хорошо бы лезть одному, без компании, чтобы не спалили случайно ни тётку, ни завалы, про которые она знает. Чего бы придумать? Авдей пошатался по району, и наткнулся на компашку мелких – девятилетки игрались во дворе одного из домов, причем игрались в какую-то совершеннейшую ерунду. Авдей покумекал пару минут, затем подошел к мелким, и сказал:

– Чего фигней маетесь? Айда со мной на набережную, там прикольно.

– А чего делать там? – спросил в ответ один из мелких. Это был пацан, повыше всех остальных, в относительно чистой одежде – видать, мамка подсуетилась, прибарахлила ему к каникулам новья.

– Шмелей гонять, – ответил Авдей. – Там забор тёплый, до фига их.

– А зачем? – не понял мелкий.

– Игра такая, – объяснил Авдей. – Типа как в догонялки с ними играть.

– Так мы не умеем, – протянул другой пацанчик.

– А я научу, – хмыкнул Авдей. – Давайте, пошлите, прикольно получится.

Прикольно и получилось. Мелкие покидали камнями в забор, а затем, по наущению Авдея, кинулись врассыпную, кто куда, шмели, разумеется, устремились за ними – ну а чего, они ж тупые – а сам Авдей в этот же момент нырнул сперва в дыру в заборе, а затем в нужный лаз. Прошел подальше, вытащил приёмник. Нормально, до положенной песни больше двух часов, много чего успеть можно. Он посветил вокруг себя, вспоминая дорогу, и направился через подвал вниз, туда, куда и планировал.

* * *

– Тёть, я тебе хлебушка принёс, – сообщил Авдей когда Тётка-шепотуха ответила на его приветствие. – Как просунуть-то его? Куда?

– Так ведь некуда, я ж говорила тебе, – ответила Тётка-шепотуха. – Ну, можешь несколько крошек в щелку сунуть, вон в ту. Ага. Сувай, сувай, если мелкие, пролезут. О, вижу. Спасибо тебе, добрый мальчик. Уважил старую.

– Да всегда пожалуйста, – вежливо ответил Авдей.

– Нашел чего на завале? – спросила Тётка-шепотуха.

– Нашел, ага, – Авдей покивал, хотя, конечно, тетке это было всё равно не видно, потому что стоял Авдей далеко от места, которое она могла разглядеть. – Фарфора немножко, и провод. Тёть, а вот мне бы ещё провода, выключателей, и можно изоляторов мелких. Которые как гирьки с дырочкой. Не знаешь, где такое поискать?

– Надо подумать, – ответила та. – Дай-кось соображу. В том завале не ищи, ну, разве только провод. Выключатели, говоришь? Это тебе, наверное, в тайный отвал нужно, там всякое найти можно.

– А чего это такое – тайный отвал? – спросил Авдей.

– Понимаешь, Большой Дом, он же хитро построен был, – принялась объяснять Тётка-шепотуха. – Центральная часть высоченная, и два здания по краям, как крылья. А теперь сам подумай: такая махина на берегу реки стояла, где топко, и не падала, хотя вода совсем близко была. Как считаешь, почему так получилось?

Авдей нахмурился. Он понятия не имел, почему. Может, бетона побольше залили?

– Бетон, наверное, крепкий был, – ответил он наугад.

– Это да, это верно, бетон очень крепкий, – подтвердила тётка. – Но не только бетон, Авдюша. Большой Дом, он был построен, как корабль. В центральной его части подвалы были сильно глубокие, и наискосок шли, чтобы получился как бы киль корабельный, а по бокам построили подвалы помельче, и с большим связали.

– Как это? – удивился Авдей.

– Металлом, балками, стяжками, ну и бетоном крепким, – объяснила тётка. – И работало это так. Центральная часть и себя держала, и крылья, а крылья эти, ну, два дома по бокам, центр балансировали. На качелях же ты качался, да?

– Ага, – покивал Авдей.

– Ну и вот тут то же самое, – Тётка-шепотуха усмехнулась. – Инженерия, понимать надо. Так вот, к чему я это говорила-то. Когда дом падал, центральная его часть ухнула в самый большой подвал, который под ней находился. А подвал провалился в пещеру подземную, которая под ним всё это время была, только не знал никто. Ухнул, и слегка так её засыпал. И вот там, в подвале да в пещере, и получился самый большой завал, про который никто не знает, потому что он глубоко. Соображаешь?

– Ну, типа да, – подтвердил Авдей.

– А теперь смотри. В боковинках жили люди победнее. А кто побогаче, в центре обитали. Значит, самые дорогие вещи, и самые лучшие провода с выключателями где оказались? – спросила Тётка-шепотуха.

– В центре, – озвучил очевидное Авдей. – Ух ты! Здорово как! Там, значит, всё самое хорошее лежало, да?

– Лежало, – согласилась Тётка-шепотуха. – И по сей день лежит, потому что добраться до этого завала дело непростое.

– И никто туда не долез? – удивился Авдей. – Триста лет же лазат все подряд. Небось, порастащили уже всё давно.

– Кто долез, мальчик, тот там и остался, – кажется, Тётка-шепотуха вздохнула. – Потому что сложно там оказаться, да и обратная дорога тоже непростой будет.

– Как это – остался? – спросил Авдей.

– Засыпало их, – буднично ответила Тётка-шепотуха. – Кого от жадности, кого от торопливости, кого по глупости. Но ты мне, мальчик, понравился, поэтому тебе дорогу я подскажу, так уж и быть. Хотя и с условием.

– С каким? – тут же спросил Авдей.

– Желаю я, Тётка-шепотуха, чтобы в гости ко мне приходил почаще, истории мои слушал, и разговором развлекал, – хихикнула Тётка-шепотуха. – Согласен?

– Ну… да, – пожал плечами Авдей. Условие показалось ему как-то даже слишком простым, чего бы и не согласиться.

– И чтобы никому про меня не рассказывал, – уже более строго сказала тётка. – Договорились, или чего?

– Договорились, – кивнул Авдей. – Ну, и как лезть-то туда? А то у меня времени не так много, скоро петь пойду, на улицу надо. Я бы сейчас быстренько сгонял, и…

– Не спеши, – окоротила его Тётка-шепотуха. – Ишь, прыткий какой выискался. Чтобы туда отправиться, подготовка нужна. Просто так не получится.

– А чего надо готовить? – нахмурился Авдей.

– Веревки нужны, хотя бы две. Вода, ну, фляжка. Фонарь…

– Так есть в приёмнике, – перебил её Авдей.

– Это слабый, а нужно сильный, и чтобы батареи надолго хватило. Ещё одежда нужна какая-нибудь старая, но чтобы была тёплая. Там, понимаешь, холодно внизу, ты в своей майке враз замерзнешь. Это уже не совсем подвал, это ж пещера, понимать надо, – строго сказала тётка. – Ещё перчатки хорошо какие-то раздобыть, чтобы руки не подрать, там железа старого много. Ну и рюкзак, чтобы добытое наверх вытащить. Видишь, как всё непросто?

– Ну… да, вижу, – Авдей задумался. – Одежду я дома возьму, свою же, зимнюю. Она уже того, износилась. Мамка сказала, к зиме новую брать будет мне. Рюкзак… одолжу, ну или сопру где.

– Воровать нехорошо, – строго сказала тётка. – Купи.

– На что? – спросил Авдей.

– И врать нехорошо. У тебя в кармане шуршит, эры там, – кажется, Тётка-шепотуха рассердилась, и Авдей испугался – а ну как прогонит. – Продал, небось, то, что я тебе собрать подсказала? Глаза не отводи. Вижу, что продал. Сколько рюкзак новый стоит?

– Семерку, ну или пятёрку, если маленький, – угрюмо ответил Авдей.

– Маленького хватит, большой ты там всё равно не протащишь, – Тётка-шепотуха задумалась. – Веревки есть, где достать? Бельевые не подойдут, надо крепкие.

– У верхолазов можно раздобыть, – вспомнил Авдей. – Они продают, если списанные. Вроде недорого.

– Вот две штуки и купи, только смотри, чтобы были не сильно стёртые. Хотя ты легонький, тебя выдержат. А, и перчатки там же раздобудь, наверно, у них тоже есть, – подсказала тётка.

– Ладно, сделаю, – покивал Авдей. – Фонарь только поискать придётся на барахолке. И фляжку.

– Вот и поищи, – решительно сказала тётка. – Как раздобудешь всё, сюда спрячешь, у меня, и тогда расскажу, как к тому завалу пробираться. Только учти, дело это небыстрое, за два часа точно не управишься.

– А за сколько управлюсь? – с тревогой спросил Авдей.

– Часов шесть, не меньше.

– Уууу… – протянул Авдей. – Долго как. Это только если ночью лезть. Днём петь положено, каждые четыре часа, не выйдет.

– Ну, значит, ночью и полезешь, – хмыкнула тётка. – И не сомневайся, оно стоит того. Кто удачно лазал, тот за две-три ходки на полжизни себе там добра набирал. Золото, камни разные, даже бриллианты, серебро столовое, шкатулки там всякие, статуэтки. Говорю тебе, богатые люди жили, барахла большом завале лежит немеряно. Не только провода твои с кружками.

Авдей подумал, что он тоже так хочет. А ещё представил, как будет жениться, и подарит невесте настоящее золотое кольцо, может, даже с камнем. Это же офигеть как круто будет! А если сунуть кому надо эры, да побольше, можно и квартиру отхватить, якобы по очереди, и не простую, с одной залой, и мелкой кухней, а двухкомнатную, богатую. В одной комнате ты с женой, а в другой дети. Живи себе, да радуйся, любись, сколько хочешь, и дети лезть не будут, если дверь в комнату закрыть. Сам он, Авдей, и его семья, жили в обычной квартире, в простой, но в двухах он бывал, и видел, как роскошно жизнь у других устроена.

– Чего примолк? – спросила Тётка-шепотуха. – Задумался?

– Типа, да, – Авдей вздохнул. – Ладно, тёть. Сделаю, как ты говоришь. Всё достану, и принесу.

– Вот и славно, – обрадовалась Тётка-шепотуха. – Ну, чего? Время-то есть у тебя ещё? Историю рассказать? Или лучше сказку?

Авдей посмотрел на приёмник – в запасе имелся час с лишним, так что время для истории у него ещё оставалось.

– Валяй, рассказывай, – согласился он. – Только не сильно долгую, мне обратно скоро.

– Ладно, – ответила тётка. – Тогда я тебе сказку буду рассказывать, но не всю сразу, а по частям. Сегодня начало расскажу, а потом, как вернешься, продолжу. Слушай…

* * *

…Жил-был в одном городе паренёк, самый обычный. Был он не низок, не высок, собой не сказать, что особо хорош, а так, нормально. Отучился он в местной школе, и отец ему говорит – всё, довольно, здесь ты науки изучил, отправляйся теперь в другой город, дальше разума набираться. У нас в семье все так делают…

– В другой город? – удивился Авдей. – А это разве можно? Нельзя же!

– Это старая история, тогда было можно, – ответила Тётка-шепотуха. – В те времена много кто так уезжал.

– А зачем? – резонно спросил Авдей. – Он чего, дела на месте себе найти не мог?

– Мог, – отозвалась тётка. – Конечно, мог, и нашёл, вот только поучиться ему нужно было в другом месте, чтобы побольше знаний приобрести.

– Глупо как-то, – покачал головой Авдей. – Зачем ехать? Чего он там не видел? Везде же одинаково.

– Везде да не везде, – возразила тётка. – Ладно, давай продолжу.

Приехал паренек на большой вокзал, и растерялся – не был он никогда в таких местах. Стоит, глазами хлопает, куда идти, не знает. Побродил там и сям, а затем сел на поезд, вот только с поездом этим получилась заковыка, потому что машинистом в этом поезде был вроде как безумный волшебник. И поехал этот поезд поэтому совсем не в то место, куда пареньку нужно было. Высадил проводник паренька одного-одинёшенького в чистом поле. А сам дальше уехал. Мало того, рельсы, по которым поезд ехал – раз! и пропали. Ни дороги, ни поезда, одно чисто поле.

– Я же говорил! – обрадовался Авдей. – А не поехал бы никуда, ничего бы и не было.

– Вот это точно, – подтвердила Тётка-шепотуха. – Ничего бы не было, и сказки тоже. Побрёл паренек через поле, видит, вдалеке дом огроменный стоит, порушенный, одни стены от него остались, а рядом с домом другой парень сидит. Чего ты, говорит, тут делаешь?

– Кто говорит? – не понял Авдей.

– Второй парень. Давай так – назову я для тебя первого парня Игнатом, а второго – Игорем, – предложила Тётка-шепотуха. – Чтобы понятнее было.

– Давай, – согласился Авдей. – Значит, это Игорь спросила, да?

– Верно, – подтвердила Тётка-шепотуха. – А Игнат ему и отвечает – ехал я учиться в другой город на поезде, да высадили меня посреди чиста поля, вот я тут и оказался. Игорь ему в ответ – и со мной такая же история вышла. Тоже я учиться ехал, да в поле, и очутился, потому что поезд встал, я вышел, а он уехал. И рельсы пропали. Оглянулись они вокруг – ни души. Надо выбираться как-то, говорит Игорь, да вот как, не пойму. И как только он это сказал, вдалеке раздался шум, и они оба увидели, что едет к ним машина, только малёха странная. Приехала машина, заглянули они внутрь, а там – два трупака.

– Ой, – растерянно произнёс Авдей. – Да ладно.

– Вот и ладно, – подтвердила тётка.

Игорь, он посмелее был, решил потормошить трупаков, а они возьми, да и оживи. Кто вы, спрашивает Игорь, как оказались здесь на своей старой машине, в чистом поле, да ещё и мёртвые? Мы, отвечают трупаки, на самом деле не трупаки, а типа как зомбаки. То есть вроде мы померли, а вроде бы и нет. Сами не поймем, как такое получилось. Машину нашу на дороге волшебным ветром зацепило, а потом оземь бросило, вот мы тут и оказались. Надо бы нам домой, а как добраться, не знаем. Сидели они вчетвером, судили, рядили, да так ни до чего и не додумались. А потом в небе раздался вой, появился смерчь, и бряк – глядят, на земле ещё один трупак.

– Он тоже оказался зомбак? – догадался Авдей.

– Верно, – обрадовалась тётка. – Так и было.

И говорит этот зомбак – давайте, братцы, садиться в эту вашу машину будем, и ноги уносить, потому что успел я сверху увидеть, что на это место надвигается ураган, и если мы останемся, не сдобровать нам будет. Ну, сели они в машину, и все вместе поехали через поле, куда глаза глядели. Тесно им было в машине, неудобно, и тут Игорь говорит:

– Нам бы машину побольше, чтобы сидеть посвободней, и чтобы ноги можно вытянуть было. А то затекут ноги, как ходить потом?

Глядят они, а вдалеке стоит другая машина, здоровущая, красивущая, только старая, и, кажись, бесхозная. Доехали они до неё, и внутрь забрались. А там – красота. Кресла мягкие, прямо как диваны, кабина удобная, стол стоит, а на столе еда всякая расставлена. Удивились они, и тут машина им сказала человеческим голосом:

– Что хотите, господа мои хорошие?

– Хотим мы домой попасть, да не знаем, как это сделать, – сказал Игорь. – Может, ты нас и отвезешь?

– Домой-то попасть можно, наверно, только непросто это будет, – отвечает машина. – Далеко ваши дома, долго и сложно ехать придётся.

– Ничего, потерпим, – успокоил её Игорь. – Ты, главное, нас довези.

– Попробую, – отвечает машина. – Только управлять мною будешь ты, Игорь, и ты, Игнат.

– Так я не умею, – ответил Игнат. – Почему мы двое?

– Потому что вы живые. Это условие у меня такое, чтобы только живой мог мною управлять, – ответила машина.

– Тогда ладно, – согласился с нею Игорь. – Будем управлять.

Вот так они в путь впятером и отправились. А что дальше было, я потом расскажу…

* * *

– Машины разве умеют говорить? – спросил Авдей, когда Тётка-шепотуха закончила свою речь. – Им же не положено.

– Так это ж сказка, – напомнила тётка. – Так-то не положено, а эта говорила. Очень болтливая была.

– Ну… ладно, – Авдей решил, что спорить с тёткой ему не ко времени. – Тётка-шепотуха, а это точно сказка? Или это было на самом деле?

– Сказка это, сказка, – сказала Тётка-шепотуха. – Но… хотя, может, чего и было когда. Точно не скажу. А почему ты спросил?

– Да просто странно как-то, – Авдей задумался. – Сказка, она обычно на один раз. А у тебя не на один получается. На два.

– На два? – переспросила Тётка-шепотуха. – Не, милый мой, не на два. На десяток, или даже больше.

– Чего, такая долгая? – удивился Авдей.

– Да, как книга, – ответила Тётка-шепотуха. – Ты же читал книги?

– Читал, – тут же ответил Авдей. – Штук двадцать прочитал. Одна была даже на сорок страниц, большая.

– На сорок страниц – большая? – спросила Тётка-шепотуха с каким-то странным выражением. – И про что была эта книга?

– Про героя-космонавта Новой Эры, – заученно ответил Авдей. – Как он прилетел на корабле на Луну, на них напало лунное чудище, он его застрелил, и как его все потом поздравляли.

– Понятно, понятно, – ответила Тётка-шепотуха. – Хорошая, наверно, была книга.

– Ничего так, только скучно, – ответил Авдей. – Длинно очень потому что.

– А как же ты учебники-то читаешь? – спросила Тётка-шепотуха.

– Учебник? – удивился Авдей. – Так это только у преподов, учебники. Они нам понемногу рассказывают, а мы запоминаем. И кой-чего зарисовываем, чтобы лучше запомнить. Я вот могу схему тебе нарисовать, например, проходной выключатель, – с гордостью сказал Авдей. – Или этот, как его, разводной блок. Ну, когда надо свет в туалет и в кухню сделать. Показать?

– Да не надо, я тебе верю, – ответила Тётка-шепотуха. – Молодец, что можешь.

– Сан Митрич тоже говорит, что молодец, – сказал Авдей. – Руки, говорит, ловкие, зрение хорошее, и память нормальная. Поскорее бы работать начать, – добавил он. – Деньги появятся, женюсь…

– На ком? – с интересом спросила Тётка-шепотуха.

– Как это – на ком? – удивился Авдей. – На девушке. На мыше, конечно, на ком ещё-то. Чтоб дети здоровые потом были.

– По любви? – уточнила Тётка-шепотуха.

– Ну, не без того, – немного смутился Авдей. – Наверное, да. По любви. Как получится.

– На примете-то у тебя есть какая?

– Нет пока, – дёрнул плечом Авдей. – Ничего, найду потом. Главное, чтобы не мымра, как мамка говорит. И не верхолазка, а как мы, из мышей. А дальше стерпится-слюбится.

Он явно повторял сейчас чужие слова; слова, которые слышал тысячи раз отовсюду, и слова эти, на удивление, ему почему-то нравились, хоть он и сам не мог сообразить, почему. Кажется, в этих словах было что-то правильное, успокаивающее, делающее его, Авдея, равным всем другим. Если ты равен другим – правильно. Неправильным для него было неравенство, причем неравенство отрицательное, хотя что это такое, он, кажется, не понимал.

– Ясно, ясно, – сказала Тётка-шепотуха. – Ну, найдешь себе не мымру. Беленькую хочешь, или тёмненькую?

– Как мамка чтобы была, светленькая, – решительно сказал Авдей. Глянул на приёмник – до песни оставалось двадцать минут. Задерживаться больше нельзя, надо возвращаться. – Тётка-шепотуха, я это, пойду. Сама понимаешь, петь пора скоро, наверх мне надо.

– Понимаю, – согласилась тётка. – Иди, мальчик. Как соберешь всё, что надо, возвращайся. Буду ждать тебя.

– Хлебушка принести? – спросил Авдей.

– Не надо, – ответила тётка. – Главное, сам приходи.

* * *

На толкучке, спрятавшейся между старыми бараками, в которых никто давно не жил, было людно, ну, на то она и толкучка. Авдей, крепко зажав карман, в котором лежали заветные двадцать пять эр, побродил между рядами, и вскоре заприметил то, что ему требовалось, а именно – флягу, железную, слегка помятую, но вроде бы целую, и фонарь, сантехнический, почти новый. Флягу продавала старуха крайне неприятного вида, с седыми волосами, и сгорбленной спиной, а фонарь – забулдыжного вида мужик, которому деньги явно были нужны на пиво, или на что-то покрепче пива. Фонарь Авдей сторговал за трёху, очень удачно, и за флягу старуха тоже просила трёху, но тут Авдей упёрся, потому что уж очень не хотелось ему разменивать целенькую эру-десятку ради однухи. Пусть и с трудом, но ему удалось уговорить бабку на двушницу, и Авдей, сунув добычу в прихваченную из дома авоську, пошёл бродить дальше, в поисках веревки. Увы, веревка на толкучке не нашлась, поэтому Авдей зашел домой, по пути прикупив мелким по конфете, спрятал свои сокровища в бараке на чердаке, и отправился к дому, где жили верхолазы. Десятку, к сожалению, пришлось разменять – на барахолке Авдей узнал, что красная цена веревке – одна эра, ну, полторы, да и не хотелось ему размахивать перед незнакомыми дядьками десяткой. Поход оказался удачным, пусть и потратил Авдей больше, чем планировал. У верхолазов он разжился двумя почти новыми веревками, и парой крепких, толстых перчаток, да ещё и с карабинчиками, чтобы можно было вешать эти перчатки на пояс. Хорошо сходил, думал Авдей, хотя… пока что от этой затеи про тайный завал получались одни расходы. Авось окупится, думал Авдей, пряча на чердаке перчатки и веревки. Чего там ещё надо? Тётка-шепотуха говорила про тёплую одежду и рюкзак. Завтра рюкзак куплю, решил Авдей. И так прошатался до вечера, отдохнуть надо. Он прикрыл добычу хламом, и пошел домой, ужинать.

* * *

– Мам, а когда мне жениться можно будет? – спросил Авдей, запуская ложку в тарелку с кашей. Каша сегодня получилась у мамки вкусная, с консервированной рыбой, да ещё и в томате, Авдей такую кашу очень любил.

– Чего это ты, уже жениться собрался? – хихикнула мамка. – Не рано тебе?

– Да не собрался я, просто спросил, когда? – Авдей рассердился.

– Лет в шестнадцать, – ответила мамка. – Но можно и раньше. А чего, уже есть кто на примете? Смотри, дитё не сделайте раньше срока. Если до четырнадцати, вредно это.

– Да нет у меня никого, – отмахнулся Авдей. – Просто спрашиваю, когда. Мам, ну чё ты как дура…

– Я тебе поругаюсь! – мать треснула его по лбу ложкой, не больно, но противно. – Ты как с матерью разговариваешь? Совсем совесть потерял?

– У него её и не было, – хмыкнул папашка. – Не обзавелся пока. Какая у пацана в четырнадцать совесть? Откуда бы?

– От верблюда, – рявкнула мамка. – Заткнитесь, и ешьте уже. Жениться ему, ишь, чего удумал.

– Я пока не удумал, – проворчал Авдей. – Просто спросить хотел. В шестнадцать, значит, ага. А девчонка надо чтобы младше была, или такая же?

– И так можно, и этак, – сказал папаша в ответ. – Но лучше помладше, конечно.

– Как у тебя с мамкой? – спросил Авдей.

– Ну, типа что да, – важно покивал папашка. – Самый нормальный вариант. И, знаешь, не смотри, чтобы особо красивая была. Симпатичная, фигуристая – это да. А лицо уж какое будет. С лица, как говорится, воду не пить. Хозяйственную ищи, добрую. Вот как мамка твоя.

– Так мамка красивая, – сказал Авдей.

– Ну уж, красивая, – отмахнулась мамка, хотя, кажется, Авдеев комплимент ей пришелся по душе. – Обычная я, Авдюш. Как все.

– Ладно, как все, – хмыкнул папаша. – Ты хорошая баба, Сонь. И красивая, и по хозяйству можешь, и дети хорошие получились у нас с тобой. Так что ты, Авдей, такую, как мамка, и высматривай. Понял?

– Понял, – кивнул Авдей. – Только вот, это… ну, как бы надо девчонке подарки там, и всякое такое…

– Денег не дам, – тут же отрезала мамка. – На подарки точно не дам. Вам одежду всем надо на зиму, у отца тоже куртка истрепалась, продукты, опять же…

– Я не про то, – отмахнулся Авдей. – Я же денег не просил. Просто узнать хотел, чего девчонкам дарят. Про цветы знаю, а другое что можно?

– Ну, это, – папаша задумался. – Если уши проколотые, то можно серьги. Только это дорого. Мыло можно, девчонки любят, чтобы пахло хорошо. Сонь, помнишь, я тебе ремень для приёмника принёс, когда встречаться начали? Вроде нормально тогда вышло?

– Нормально, – покивала мамка. – Ремень это вещь всегда нужная. По хозяйству можно дарить, что полезное. Ковшик там, чашку, ложки.

– Ой, ну тебя, – кажется, папашка рассердился. – Ему это рано, у него будет дело молодое, какие ковшики? Авдей, а ты чего, хочешь заранее припасти, что ли? – сообразил он.

– Ну да, хочу, – признался Авдей. – Чтобы если встречу нормальную, не бегать, как дурак, а чтобы сразу подарить было чего.

– Умный парень, – одобрил папашка. – Правильно мыслишь. Нашел, где подзаработать, что ли?

– Нашел, ага, – Авдей решил, что не стоит вдаваться в подробности. – У Сан Митрича в кабинете прибираться, ячейки шмелям на крыше чистить, и всякое такое.

– Умница, – похвалила мать. – Купи тогда мыла, Авдюш. Или для волос заколки, тоже вещь полезная, любой пригодится. Или, как папа, ремень для приёмника, покрасивее. Могу только один добрый совет тебе дать. Ты, как девчонку найдешь, приглядись, и попробуй понять, чего ей больше нравится. Цвета какие любит, и всё такое. И только потом дари. Понял?

– Понял, – кивнул Авдей. – Не, я пока жениться не хочу, я просто так спросил, на будущее.

– И правильно спросил, – похвалил папашка. – Недаром про тебя говорили, что светлая голова. Загодя прикидываешь, планы строишь. Так и надо, Авдуюш, так и надо.

– А если кольцо подарить, хорошо получится? – спросил Авдей.

– Кольцо? – протянул папашка. – Наверно. Не знаю. Дорого это, кольцо. Ну, разве что пластиковое, с блеском.

– Ясно, – кивнул Авдей. Каша уже подостыла, поэтому он взял тарелку, и понёс к волновой печке, подогреть. – Дорого, значит. Понял.

– И не думай даже, за год не накопишь, – посоветовала мать. – Лучше заколки. Или ремень. Будет в самый раз. И любой девочке это подойдет, уж я-то знаю.

– На ремень накоплю, – решил Авдей. – Сперва ремень, а потом буду девчонку присматривать. Как-то так…