Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 11
Проба пера
– Купаться? – с удивлением просил Илюха. – А чего это ты купаться-то вздумал?
– Лето же, – напомнил Авдей. – Не всё же время под землей сидеть? Осточертел уже завал этот. Айда на реку, поплаваем, и всё такое. Мне мамка с собой хвороста дала, а ещё можно газировки или сока купить, получится этот, как его, пикник.
– Пикник? – Илюха нахмурился. – А, точно, помню. Это когда типа отдыхают на природе, да?
– Угу, – кивнул Авдей. – Ну, так что? Пойдём?
– Пойдем, – согласился Илья. – Плавки только возьму, давай ко мне сперва.
– Давай, – обрадовался Адвей. – Вот только куда лучше пойти, как думаешь?
– К мосту, – предложил Илья. – Там глубоко, понырять можно с быка, который ближний.
– Неее, не хочу, – помотал головой Авдей. – Грязища у моста, с машин пыль летит, бензином воняет. Давай, может, там же, у Большого дома, поплаваем? Народу поменьше, и вода почище.
– Мелко, – тут же возразил Илюха. – И прыгать с не чего. Давай тогда к повороту. Там, где причал разрушенный, на плиты. И вода чистая, и попрыгать можно.
– О, давай, – тут же согласился Адвей. – В самый раз. И чего я про это не подумал?
– Потому что ты тютя и дурак, – хохотнул Илья. – Ладно, ладно, забей. Забыл ты, наверно. Бывает.
– Ну, типа да, бывает, – покивал Авдей.
* * *
Этот план Авдей обдумывал сутки, и успел обсудить с Тёткой-шепотухой. План был правильный. Разведка. Как в детском радиоспектакле про войнушку. Там, в спектакле этом, дети были как раз этими самыми разведчиками, и Авдею мысль пришлась по душе. Вот вроде бы он Илью знает, да? Но именно что вроде. А на деле… он как те парни, что на машине едут куда-то, а Илья – как злой волшебник, который всем пакостит. Илья, между прочим, с каждым днём всё злее, и пакостит всё больше. Как с цепи сорвался. Ну, похоже вроде. Парни про волшебника ничего не знают, поэтому они, по словам тётки, пока в пролёте. А чтобы быть не в пролёте, надо набраться знаний про того, против кого воюешь. Как тётка сказала? Предупрежден – значит, вооружен. Вот и будем вооружаться, и не ножиком пока что, а кое-чем посерьезнее. Авдей вспомнил свой последний разговор с тёткой, и усмехнулся. Всё, вот буквально всё получалось сейчас так, как она сказала. Например, про место. Или про пикник. Ты, Авдюша, учила тётка, должен ему сказать так, чтобы он думал, что сам всё решил. По-хитрому выверни. Вот, например, место, где вы кушать будете, и купаться. Он одно предложит, ты возрази, и он тогда сам нужное место назовет. А если нет, снова плохое предложи, и тихонько его туда направь, куда тебе надо, а нему. Тут главное не спорить и не настаивать, понял? Соглашайся, поддакивай, а сам втихушок подводи к тому, чего хочешь. Чтобы он тоже захотел. Или вот еда, которую ты с собой потащишь. Ты же учился с ним, значит, знаешь, чего он любит. Сладкое? Попроси у мамки, чтобы сделала, что недорого, но вкусно. Хворост, сахаром посыпанный? Вообще отлично. Дешево и сердито, как говорится. Лимонада ещё прихвати, или чего вы там пьёте. Пиво? Не, это не надо. Тебе, Авдюша, голова нужна ясная, чистая, не замутнённая. Он любит? Это хорошо. Но в этот раз не надо. Потом, может, это и пригодится, но не сейчас. А делать на месте что… сам решишь. Помозговать, конечно, придётся, не без того. Но это полезно, Авдюш, мозгами шевелить. Ум, он как мышцы, его тренировать постоянно надо, он от этого гибким делается, и большую пользу своему владельцу приносит. Ладно, согласился тогда Авдей, буду, значит, себе пользу приносить. Вот и славно, закончила тётка.
* * *
– Илюх, тебе какой лимонад? – спросил Авдей. – Грушевый или лимонный?
– Лимонный давай, – приказал Илья. – Люблю я, понимаешь, всё, что по-настоящему хорошее. Чего мне эти груши…
Авдей согласно покивал. Да, лимонный – это действительно считалось шиком, потому что груши, они здесь росли, даже на районе, а вот лимоны – штука нездешняя, что настоящие, которые только в праздники продавали, что искусственные, которые Эра привозила. Лимоны признак шика и богатства, и даже лимонад, если он лимонный, всегда будет круче, чем грушевый, или там яблочный, к примеру. Яблочный вообще дрянь приторная. Говорят, что существует ещё и апельсиновый лимонад, оранжевый, но, наверное, это сказки, потому что никто в глаза такого лимонада не видел. Авдей в мелком детстве во дворе наслушался сказок про этот лимонад, и попросил мамку сделать. И чего? Сам делай, сказала. Мамка отдала ему корки с апельсина из новогоднего набора, сахару отсыпала, и бутылкой пустой снабдила. Авдей напихал в бутылку корок, насыпал сахару, воды налил из-под крана, и неделю ждал, слюни пускал, дурень. Когда бутылку открыл, из неё шибануло бражным кислым запахом, а жидкость, которую он нацедил в стакан, оказалась горькая, вонючая, и совсем не оранжевая. Так, чуть-чуть. Папашка зато ржал, говорил, что чегой-то рано Авдюха брагу ставить учится, куда тебе в семь лет такими делами заниматься. Жидкость в результате слили в унитаз, а Авдей получил жизненный урок: не надо слушать, чего разные дурни во дворе говорят. Потому что врут.
– Я тоже хорошее люблю, – поддержал Авдей. – Хорошее – это хорошо, это ты правильно сказал.
– Ну а то, – покровительственно усмехнулся Илья. – Чего у тебя там, в бумаге? Хворост, что ли?
– Ну, – кивнул Авдей. – Сладкий, с сахаром.
– Под лимонад пойдет, – согласился Илья. – А под пиво его лучше солью посыпать. Знаешь, как круто получается? Зашибительно!
– А ты пробовал, что ли? – спросил Илья.
– Сто раз, – Илья прищурился. – Это ты, как деточка маленькая, всё по лимонадику, а я-то уже взрослый, мне пиво лучше. Чего ты его не купил?..
– Ну, прости, – Авдей покаянно опустил голову. – Хочешь, сгоняю сейчас? У меня две эры есть, четыре бутылки получится.
Бутылка светлого пива стоила как раз пол эры, а ещё стекло можно было потом сдать, по десятику, и часть эры обратно отбить. Однако, против ожиданий, Илья от пива отказался.
– Не, сейчас не надо, – помотал он головой. – Хворост сладкий, закусить будет нечем. В другой раз пиво мне купишь, понял? И соленой закуси прихвати. Хворост с солью, ну или сухарики.
Опять всё получается, как тётка говорила, подумал Авдей. Покажи слабину, велела тётка, дай ему покомандовать. Бить, конечно, себя не позволяй, но, сдаётся мне, бить он тебя и не будет. Ему не бить, ему от тебя пока другое нужно. Ты вот чего, Авдюша, про привычки его разузнай. Они тебе в первую голову пригодятся, привычки. Хоть какие. Хоть мелкие, хоть крупные.
– А к пиву ты чего больше любишь? – спросил Авдей. – Папаша мой рыбу солёную покупает всегда. Только с ней пиво пьёт. Говорит, сухари – это несерьезно, и зубы можно поломать.
– Рыбу-то? – спросил Илья. – Люблю рыбу, да. Кто ж её не любит. Рыбу я бы поел, только дорогая она, скотина, эра за штуку, не укупишь.
– Это да, дорогая, – согласно покивал Авдей. – Но изредка-то можно. Вон ты сколько провода продал, чего бы не купить.
Хитрый ход. Про хитрые ходы тётка тоже говорила. Ляпни чего-нибудь, и подожди реакции. Посмотри, как он себя поведет.
– Чего ты в моём кармане считаешь? – зло спросил Илья. – Провод? Ну, чего-то продал, да. Мало мы на завал ходили, Авдюха, больше надо. С одного провода разве соберешь нормально? Фигня одна пока выходит. Понял? Фигня. Не до рыбы.
– А чего ты купить-то хочешь? – спросил Авдей. – Куда тебе столько эры? Копишь на что?
– Всё тебе расскажи, – Илья сморщил нос. – Может, и коплю. Надо.
– Ну скажи, – заканючил Авдей, как маленький. – Ну интересно же…
– Интересно ему, – скривился Илья. – Ладно, слушай. Только чтобы никому, – сразу же предостерег он. – Понял, тютя? Иначе так дам, что мало не покажется.
– Молчать буду, как робот, – Авдей прижал кулак к груди. – Честно.
– Ну, слушай, тут такое дело, – Илья понизил голос. – Мне на игру надо. Много надо. Прям сильно много. Тысячу нужно собрать, чтобы в группу взяли. И чтобы колоду купить. Свою.
– Тысячу? – севшим голосом спросил Авдей, и только после этого сообразил, что именно только что озвучил ему Илья.
Игра. Про игру он только слышал, от папаши, и слышал он о ней нечто ну очень плохое. Такое плохое, что даже думать про это было страшно. Игра – это было под запретом, потому что ставилась там эра, и выигрывалась эра, и всё это было тайно, а ещё – это Авдея удивило – играли там картами с нарисованными голыми тётками. Так это ж нельзя, тут же сказал тогда Авдей, и папаша подтвердил – правильно, нельзя, ещё как нельзя, потому что если про это прознают, можно сгинуть. Натурально сгинуть, насовсем, как бывает, когда человек окочуривается. Ну, про окочур Авдей знал, как это бывает. И даже видел пару раз. Человек окочурится, приходят роботы, заматывают его живенько в белую тряпку, и с собой уносят. И всё. Был человек, нет человека. Когда-то, по рассказам бабки, были специальные места, в которые окочурившихся людей складывали, кажется, они назывались кладбища, но потом их позакрывали, чтобы не напоминали живым про всякое нехорошее. В детстве Авдей приставал пару раз к мамке и бабке, спрашивал, куда роботы людей девают, и получил в результате ответ, что это не его, Авдеева, умишка дело, куда. Куда надо. Уносят и уносят, и не твоя это печаль. Так вот, по слухам, если кто спалится на игре, его роботы прямо живого того, замотают, и по дороге куда-то-там окочурят потихоньку, потому что игра – это вне закона, это Новой Эре ну очень не нравится, поэтому игра под строгим запретом, и это на самом деле правильно.
– Ты чё, серьёзно? – спросил Авдей, когда до него полностью дошло сказанное Ильёй. – Илюх, так это ж… это ж нельзя… не боишься?
Илья с презрением посмотрел на ошарашенного Авдея, усмехнулся, и сплюнул.
– Не-а, – ответил он. – Не боюсь. Чего я, тютя мамкина, чтобы бояться? Вот ещё.
– А где ты колоду возьмешь? – с любопытством спросил Авдей.
– С бабами голыми? Куплю, – дёрнул плечом Илья. – Хорошо бы, конечно, старинную, настоящую. Хочешь, расскажу, как старинные появились? Там такая история, закачаешься.
– Расскажи, – кивнул Авдей.
– Знаешь, на Таганке, на самом верху, где метро бывшее, есть несколько домов разрушенных, причем растащены они подчистую, – стал объяснять Илья. – Ну и вот, в одном из них какие-то ребята в подвал прорвались. Типа как мы под Большой Дом залазим, они туда залазили, а там дверь нашли, целую. Крепкая была дверь, они туда сто раз ходили, ломали, ну и сломали, наконец. Забрались внутрь, а там большущий зал, столы стоят, зеленой тканью обтянутые, и другие столы, какие-то с колёсами, а какие-то просто так. И вот пока одни ребята ткань резали, и колёса эти откручивали, какой-то парень пошел простые столы смотреть. А они не простые оказались, с ящиками. И в ящиках как раз были те колоды. Новые, прикинь?
– Да ладно, – очарованно протянул Авдей.
– Вот и ладно. Новые, говорю, в бумаге, и со штрипочкой, чтобы бумагу отрывать. Это давно было, – продолжил Илья. – Тот парень, он дед уже, старый. И вот он, по слухам, иногда те колоды продаёт. По штучке. За много эры, ясное дело. Я одну такую видел. Красивущая… – Илья зажмурился. – Бабы там такие, уууу…
– А колёса ты тоже видел? – спросил Авдей с надеждой.
– Одно видел, – усмехнулся Илья. – Его для игры пользуют как раз. Оно сильно крутится, и там такая типа стрелочка. На какой цифре остановится, то и выигрыш. Это так номера для партий разыгрывают, чтобы соперников подобрать, – пояснил он. – В нашем районе одно такое и есть. Остальные растащили куда-то, не знаю, куда.
– А дом тот? Ты лазал там? – спросил Авдей.
– Дурак, что ли? Там срыли всё лет пятьдесят назад, – ответил Илья. – Прознали роботы, и срыли подчистую. Там не сильно глубоко было, мельче, чем мы лазаем. Такие дела.
– Ясно, – протянул Авдей. – А зачем тебе это надо?
– Квартиру хочу, в три комнаты, – ответил Илья. – Бабу красивую. И чтобы не работать.
– Три комнаты? А такие бывают? – удивился Авдей.
– Пффф, мелюзга ты необразованная, – засмеялся Илья. – Бывают. Только не про нашу честь. У кого эры много, для того всё бывает. Понял?
– Чего это я мелюзга? – обиделся Авдей. – Ты меня всего на полгода старше.
– Того, что мозгами ты не дорос, – покровительственно объяснил Илья. – Не по тебе эта тема.
– А где эта игра бывает? – спросил Авдей.
– Так я и сказал, – фыркнул Илья. – Не спрашивай, всё равно тебя туда не пустят. Это связи надо иметь, куда тебе.
– Какие связи?
– С нужными людьми, – многозначительно ответил Илья, и отхлебнул лимонаду. – Ты таких не знаешь, и не узнаешь никогда. Без обид, Авдюх, но не твоя это судьба. Твоя – лохам по квартирам свет разводить. А это про другое. Не по тебе. Ладно, пошли купаться. Попрыгаем. Жарко сегодня.
– Да, жарко, – эхом ответил Авдей. – Ну, пошли.
* * *
– Игра? – спросила с интересом Тётка-шепотуха, когда Авдей пересказал ей то, что услышал от Ильи во время пикника. – Вот даже как. Ну, дела.
– Тёть, а правда такие карты бывают, или Илюха врёт? – спросил Авдей.
– Бывают, – ответила тётка. – Всякое, знаешь ли, бывает. Бабы, говоришь, голые? Эка невидаль. Нет, оно понятно, что голая баба мужскому взгляду приятна, но такие вензеля вокруг этих карт разводить – глупости. Живая баба, Авдюш, всяко лучше той, что на картах, будет. Уж поверь. Она вся этакая, понимаешь? Где-то мягкая, где-то упругая, где-то влажная, где-то горячая, где-то смеётся, где-то сердится, ну и всё в таком духе. А картинка… тьфу, бумажка. Завидовать тут нечему.
– Ага, понял, – покивал Авдей. – Ну это, наверно, про карты ты права. На фиг они не сдались. Но игра-то! Вот чего важное, получается. Спасибо, что подсказала, как с ним обходиться, чтобы он рассказал.
– Он бы и сам рассказал, – вздохнула в ответ тётка. – Тайна, она, знаешь ли, такая штука, что её всегда страсть как охота кому-то разболтать. А если ты жаден, и умишко твой на сладенькое падок, да ещё ко всему ты хитрить и крысить пытаешься, тут тайна сама наружу вылезет, как сейчас и получилось. Врать да скрывать – это, Авдюш, тоже искусство. Древнее. Понял?
– А это как? – удивился Авдей. – Почему оно древнее?
– Потому что многие ему учились, да немногие выучились, – туманно ответила Тётка-шепотуха. – Во все времена так было, что в стародавние, что в нынешние. Конечно, врать вроде бы плохо. И Новая Эра не любит, когда люди лукавят. Но немножечко приврать – это, знаешь, иногда можно. Особо если для пользы дела. Знаешь, как это называется?
– Не-а, – помотал головой Авдей.
– Ложь во спасенье, – торжественно ответила Тётка-шепотуха. – Вот есть у тебя план – в скором времени на тайный завал пробраться, да? И если для такой цели надо будет Илье, или ещё кому чего-нибудь соврать, то это можно. Потому что это тебе точно на пользу пойдет. Ты, кстати, малышей по качелям-то рассадил, как я учила? Взвесил все за и против?
– Взвесил, – вздохнул Авдей. – Я прав, получается. А Илюха крыса. Он из-за своей игры тупой может всю жизнь мне поломать.
– Может, – тут же согласилась тётка. – И поломает, если не предпримешь ничего. Но тут, Авдюш, такое дело, – он помедлила. – Это тебе самому решать придётся, как и чего. Слабые его стороны ты теперь знаешь, вот и складывай одно с другим, ясно? И решай. Сам решай, большой ты уже, и ума слегка поднабрался.
– Решу, – кивнул Авдей. – Ещё кой-чего разузнаю, как ты учила, и решу.
– Вот и славно, – обрадовалась тётка. – Ну, садись, и давай, слушай. Поехали, значит, эти парни дальше…
* * *
Ехали они дальше, и приехали, наконец, в город, который у моря стоял, и к ним ближе оказался. Вот только тут какая заковыка получалась. Городов на самом деле было два, и сильно они друг с другом поссорились. Так сильно, что жители города Крапчатого на дух не переносили жителей города Полосатого, и наоборот. В общем, дрались они друг с другом непрерывно, и всем другим городам, которые неподалеку были, настолько надоели, что жители этих окрестных городов решили: с нас хватит. Позвали они на помощь знающих людей, и люди те учинили с городами фокус-покус-пилипокус. Никому города Полосатый и Крапчатый стали не видны, лишь раз в несколько месяцев объявлялись они на свет, а затем исчезали. Были города, а стало вместо них чисто поле.
– Это как? – не понял Авдей.
– Сейчас расскажу. Знающие люди умели управлять временем, и сумели запереть драчунов вроде как в коробочку, из времени сделанную, чтобы и драчуны не пострадали, и другим людям, хорошим, от них беспокойства не было, – пояснила тётка. – Только, как ты сам понимаешь, совсем бросать таких драчунов опасно, а ну как перебьют друг друга, и чего тогда делать? Поэтому знающие люди коробочку нет-нет, да открывали, драчунам наставления давали.
– Какие? – полюбопытствовал Авдей.
– Да обычные, – хмыкнула Тётка-шепотуха. – Не деритесь, давайте миритесь, за один стол садитесь, и как хорошо станет, сами убедитесь. Только уговоры эти все городам были, как тебе, Авдюша, игрушки малышовые. Без надобности. Злились они, конечно, на знающих людей, да толку с того было всего ничего, потому что поделать с ними жители городов ничего не могли.
– Тёть, погоди, – попросил Авдей. – А чего знающие люди этих драчунов не того? Ну, не дали им леща, или что-то в том же духе?
– Потому что правов они таких не имели, – сказала в ответ Тётка-шепотуха. – Понимаешь? Одно дело – хороших людей от плохих огородить. Другое дело – приговоры им чинить. Знающие люди понимали: должны жители городов сами образумиться, понять, что нехорошо они поступают, себя в руки взять, и прекратить друг друга стращать.
– А прибить их если? – резонно спросил Адвей. – Прийти, да свой порядок там навести? Они же сильнее, они ведь смогли бы, да?
– Смочь-то смогли бы, конечно, но сам подумай – разве дело это, когда чужую голову на место твоей приставляют? – спросила тётка.
– Но если дети дерутся, а взрослый их разнимет, это разве неправильно? – спросил Авдей.
– Вот это как раз правильно, – подтвердила тётка. – Но тут, понимаешь, тонкость есть. Потому что когда все на вид взрослые, трудно понять, кто на самом деле вырос мозгами, а кто только притворяется.
– Но в коробочке-то они жителей держали? – переспросил Авдей.
– Держали, но одно дело – в коробочке держать, а другое дело – стращать, – пояснила тётка. – Рассказывать дальше, или ещё чего спросить хочешь?
– А как парни в город попали, если он в коробочке был? – спросил Авдей.
– Так они как раз в тот момент там очутились, когда коробочка приоткрылась малька, – пояснила тётка. – Они в эту щелочку да и проскочили, себе на беду.
– На беду? – нахмурился Авдей.
– Ну а то, – тётка вздохнула. – Так и вышло. Парни в щелочку – шасть, крышка – хлоп, и он того, попались.
– Как это? – удивился Авдей.
– Так споймали их жители одного из городов, – объяснила тётка. – По трое разделили, и под замок в подвал посадили. Игоря, Игната, и Рыжего-бесстыжего – в одну комнатушку, а зомбаков всех троих – в другую.
– Ничего себе, – покачал головой Авдей. – А зачем?
– Затем, что жители городов тоже не лыком шиты были, – объяснила тётка. – Они живо скумекали: зомбаки, при жизни, конечно, не простыми людьми были, а это значит, что можно их на свою свободу обменять. И стали эту тему зомбакам предъявлять. Те подумали, и говорят – ладно, так и быть, мы согласные, вы только отпустите тогда Игоря, Игната, да недотёпу этого, на свободу, а то чего им ни за что в подвале-то страдать.
– И чего, отпустили? – спросил Авдей.
– Отпустили, да не совсем. Взяли их троих, и выкинули на поле голое, что между городами было, – сказала тётка. – А на поле том дождь, осень, слякоть, и кушать нечего. Представляешь? Ладно, Игорь сообразил, что им идти нужно в сторону моря, где они машину свою оставили.
– Моря? – удивился Авдей. – Там ещё и море было?
– Было, – подтвердила тётка. – Такое, обычное. Просто как большой пруд. А что?
– Да, говорят, сказки это, что оно бывает, – хмыкнул Авдей. – Митрич рассказывал, а до него в школе ещё говорили, что бывает, но я чего-то не верю.
– Почему? – удивилась тётка.
– Да на хрена оно надо-то? – резонно спросил Авдей. – Столько воды сразу, да ещё и солёной. Бесполезное оно, море это.
– Зато красивое, – возразила Тётка-шепотуха. – Но ладно, это неважно. В общем, побрели они под дождём в нужную сторону, день идут, два идут, а к ним всякие мерзкие дядьки из того города, где зомбаки остались, пристают. Стращают, кары страшные обещают.
– Зачем? – спросил Авдей.
– Потому что они гады, – ответила тётка. – Да ещё и вещи всякие странные говорят при этом.
– Какие?
– Типа знают Игорь, Игнат, и Рыжий-бесстыжий какую-то страшную тайну про зомбаков. И вроде как сами они не такие простые, как про себя думают. А они и не знали ничего, ни про зомбаков, ни про себя, понимаешь? В общем, пока шли они, оголодали, простудились, а Рыжий-бесстыжий ещё и ногу на камнях зашиб.
– Ну и дурак, – хмыкнул Авдей. – По камням, небось, шастал, да?
– Да, шастал, когда пытался еду для Игоря с Игнатом раздобыть, – объяснила тётка. – Шастал, прыгал, вот и зашиб. Дошли они, значица, до моря, а там – ууу…
– Чего – ууу? – не понял Авдей.
– А там целое войско их машину окружило, и ждёт чего-то.
– Зачем? – снова спросил Авдей. Он чувствовал – тётка явно что-то недоговаривает, поэтому вопрос «зачем» появляется у него всё чаще и чаще. – Тёть, объясни толком, а?
– Понимаешь, Авдюш, люди эти, из города, на самом деле правы были, и верно суть уловили, – тихо сказала тётка. – Игорь, Игнат, и евонный рыжий брат не так просты были, как им казалось. Особенные они, родились такими, вот только им самим про то, кто они, никто не рассказал.
– А так бывает разве? – безмерно удивился Авдей. – Вот я особенный родился, потому что настоящий батька был верхолаз. Поэтому я ростом выше, руки и ноги у меня длиннее, и всё такое. Но это же сразу видно. Почему им мамка ничего не сказала? Может, у них тоже типа как у меня…
– Их не родные мамки растили, – объяснила Тётка-шепотуха. – Игорь с Игнатом приёмные были, а Рыжий-бесстыжий и вовсе без мамки рос, добрые люди его приютили, кормили, и койку дали, чтобы не улице спал.
– Да ладно, – протянул Авдей. – Так же не бывает! Как это – приёмные? А мамка на что?
– Не было у них мамки, – беззвучно ответила тётка.
– Откуда они тогда на свет появились? – Авдей нахмурился.
– Про это другая история есть, – туманно сказала тётка.
– Тёть, ну это, сколько можно – другая история, – рассердился Авдей. – Девки из колодца – тоже другая история. И дальше, небось, тоже другая будет, да?
– Да, – злорадно сказала тётка. – Чего, не нравится тебе?
– Сложно, – зло сказал Авдей. – Твои истории слушать – это голова из резины нужна! А у меня она обычная, из мяса! Куда столько в неё пихать-то, в голову? И это запомни, и это припомни, и это не забудь! Чего ты не можешь, как радио? Там если рассказывают, то коротко. Понятно. А у тебя сильно длинно получается…
– Авдюш, не сердись, – голос Тётки-шепотухи стал заискивающим. – Понимаю, тебе надо, чтобы покороче. Хорошо, уговорил, расскажу покороче. Но и ты меня тож пойми, родимый – бывают такие истории, которые одним разом не расскажешь. Не получится.
– Почему? – угрюмо спросил Авдей.
– Да потому что длинные они, получилось так, – вздохнула тётка. – А если большие куски из них выкидывать, будет непонятно, чего и как. Вот если эту коротко рассказать, то получается, что Игнат, как чужое войско увидел, вдруг чего-то новое в своей душе ощутил, мысли напряг, да одним махом всё это войско и уложил. И зомбаков спас, и друзей своих.
– Да ладно, – удивленно произнес Авдей.
– Вот и ладно. Но почему так вышло? И кто прав про Игната оказался? – спросила тётка. – И ещё вопрос возникает – а хорошо ли Игнат поступил, когда войско уложил?
– А как он это сделал? – спросил Авдей.
– Так он и сам не понял, как. И что он приёмный, тогда не знал, – тётка помедлила. – Но вот мораль в этой истории двойная получается.
– Как это?
– Не всяк тот неправ, кто про тебя знает, что ты, и кто ты. Может, он и правильное что-то знает. Не всяк тот хорош, кто думает, что добро творит. И не всяк тот плох, про кого считают, что зло он совершает, – беззвучно сказала Тётка-шепотуха. – Вот Игнат, да? Как считаешь, прав он был, или нет?
– Да чёрт его знает, – Авдей задумался. – Он, вроде, своих защитил, верно?
– Ну, типа что да, – подтвердила тётка.
– А чужих побил, – продолжил Авдей. – Но они вроде как виноваты были…
– В чём? – спросила жестко тётка. – Не-а, друг мой, не виноваты они были. Они приказ исполняли, который им дали их главные. Дисциплину соблюдали, как им положено. А Игнат их того.
– Чего-то у меня голова уже никакая, – пожаловался Авдей. – Заморочила ты меня, тёть. Я про это потом подумаю, ладно? Ты скажи, если коротко, чем там дело-то кончилось?
– Ну, чем. Уехали они, – ответила тётка, и в голосе её послышалось вдруг Авдею что-то, похожее на сожаление. – Игнат немножко полежал, голова у него болела, оклемался малёха, и чуток про свою прошлую жизнь вспомнил. Не так, чтобы сильно, но вроде как ощутил, что он и вправду не так прост, как сам думал. Зомбаки порадовались, что он так ловко всех спас, Игорь тоже, разве что Рыжий-бесстыжий сильно переживал, когда Игнат головою страдал. Ну и поехали они дальше.
– А чего с теми городами сталось? – спросил Авдей.
– Да ничего. Так и дальше остались в своей коробочке, как им и положено, – объяснила тётка. – Может, конечно, потом что и поменялось, но уж точно не тогда, когда парни оттуда уезжали.
– Тёть, я вот чего подумал, – Авдей нахмурился, подбирая слова. – Получается, Игнат, он тоже типа как волшебник был, что ли?
– С чего ты взял? – спросила тётка.
– Ну, как, – принялся размышлять Авдей. – Волшебник вон целые города обижал, что там все жители побитые ходили, а Игнат сумел цельное войско чужое бахнуть, так?
– Молодец, – искренне похвалила тётка. – В точку. Да, прав ты. Игнат, да и все другие, они тоже сродни тому волшебнику были, но сами про то не знали.
– Во как, – покачал головой Авдей. – Ладно, тёть. Понял я, что всё и правда сложно получается. И вот чего. Ты, это, мне и дальше про них рассказывай, но вот только чтобы не очень сложно было. И покороче. А то ты меня путаешь.
– Попробую, Авдюш, – пообещала тётка. – Давай про сказку хватит на сегодня. Я про другое хотела.
– А про что? – навострился Авдей.
– Про тайный завал. Пора бы уже. Ты как с Илюшей решишь свои дела, так надо идти будет, думаю, – сказала тётка. – Сейчас дорогу тебе расскажу, первый этап. Слушай внимательно, и запоминай. От того завала, который твой обычный, надо коридором, который с водой, пройти дальше, за поворот.
– По воде? – спросил Авдей. – Там же люк…
– Так ты по стенке его обойди, – посоветовала тётка. – Завал большой, долго тянется, и мусора и боя кирпичного там будет ну очень много. Прямо по нему лезь. Да, сложно, но так надо. Потом заметишь, что он под уклон пойдет, вниз. Только учти, Авдюш, там потолка толком нет, есть типа зазор, как слой воздуха между тем, что внизу лежит, и тем, что поверху. Узкий он, и ползти придётся долго. Осторожно там надо, понял? Ноги не переломай, и руки не обдери. Ну, про одежду ты помнишь. Сперва, прежде чем идти уже по серьёзу, ты этот проход разведай.
– Погоди, а дальше-то? – спросил Авдей.
– Дальше увидишь, что завал кончается, и пропасть там. Но вот тут заковыка. Темно же, Авдюш. Очень там темно. Поэтому самое главное – в пропасть не сверзиться случайно, понял?
Авдею на секунду стало жутко. Воображение у него было не очень, но даже это скудное воображение услужливо подсунуло ему сейчас картинку – как он ползёт в темноте по битым кирпичам, а затем вдруг срывается вниз, и кирпичи летят в пропасть вместе с ним, и больно бьют его по голове и рукам.
– Чего замолчал-то, Авдюш? – спросила тётка.
– Чего-то страшно стало, – признался Авдей. – Сорваться боюсь. Зачем ты меня напугала?
– Не напугала, а предостерегла. Да не кипишись, получится у тебя всё, – заверила тётка. – Вот увидишь. Всё будет хорошо. Только ты помни, что всё теперь от тебя зависит. Чтобы хорошо было. Понял?
– Понял, – покивал Авдей.
– Ну, вот и славно, – согласилась тётка.
* * *
Наверх идти было ещё рано, к тому же у Авдея в голове сейчас возникло что-то такое, о чём он доселе не подозревал. А именно – он вдруг понял, что надо делать, а ещё понял, что делать нужно сейчас. Вот прямо сейчас, не откладывая. Попрощавшись с тёткой, он пошел к своему завалу, попутно подсвечивая фонариком коридор по сторонам, и размышляя, как бы правильно всё сделать. Ошибиться нельзя. Ошибешься, и вся жизнь насмарку. Авдей дошел до уголка, где спрятал заветный нож, постоял, потом покачал головой, и двинулся к завалу. Вот только искать в этот раз он стал не провод и не выключатели, а кое-что другое. И кое-что другое нашлось довольно быстро, благо, что этого другого тут имелось в избытке. Авдей вытащил из кучи бетонного боя средних размеров каменюку, из которой торчал кусок арматуры. Вытащил, осветил фонариком, затем взялся за железку, и помахал каменюкой в воздухе. А потом вдруг понял, что руки-загребуки у него действительно стали много крепче, чем были раньше. Не зря, выходит, тренировался. Хорошо. Он отпинал от общей кучи в сторонку несколько кирпичей, затем взял свою каменюку на железке, и со всей дури вмазал по ближайшему обломку – в сторону полетели острые кирпичные осколки, и поднялось облачко пыли. Авдей удовлетворенно кивнул, и так же кокнул следующий кирпич. И ещё один. И ещё. Каменюка держалась на железке, как влитая, ничего ей не сделалось. Авдей покивал, снова подкинул на руке своё орудие, а затем направился к коридору, заполненному водой. Ну как, заполненному. Воды ему тут было примерно по колено, и сейчас она была прозрачная, потому что последний раз Авдей был здесь, когда перетаскивал люк, и грязь потому успела осесть. Тоже хорошо. Всё видно. Авдей огляделся, и потихоньку, пока что не баламутя сильно воду, дошел до самого люка. Огляделся, приметил на полуразрушенной стене удачный выступ, и пристроил на этот выступ свою каменюку на железке. А затем вытащил из кармана обломок мела, который носил с собой, и сделал напротив люка на стене пометку. Небольшую, чтобы было непонятно, что это пометка, но заметную, чтобы самому не ошибиться.
– Нож, – побормотал он с нервным смешком. – На фига нож-то, когда голова есть? Нож и продать потом можно. Такой дорого стоит, небось. Приценюсь, да продам. А это… это и так решится. Ну, то есть я решу. Как решу, так и решится. Как решу…
