Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Ну он это… – словно бы несмело начал Авдей, прикидывая, как бы половчее зайти на нужную тему. – Не знаю, надо про это говорить, или не надо…

– Про что? – требовательно спросил Фома.

– Про игру он говорил, и про карты с тётками, – выпалил Авдей. – И про какое-то колесо, которое крутится, я не понял. Сказал, эры там много можно выиграть. И что ему карты эти надо. Дядь, я не знаю, какие такие карты, и чего за колесо.

– Ты про другое зато знаешь. Игра – это запрет, – папашка ссадил Аську с коленей, и похлопал себя по пузу. – Даже говорить об ней запрет. А ну-ка, чего за игру бывает?

– Ремень, – шмыгнул носом Авдей, и покосился на пузо. Да, папашкины штаны действительно поддерживал тот самый ремень, и Авдей, к сожалению, с этим ремнем был знаком не понаслышке. – Пап, чего сразу мне ремень-то? Я же и близко про это не того…

– Игра? – повторил Фома, нахмурившись. – Так, это уже важно. Папа, вы не ругайте сына, он тут ни при чём. Вы не играли, юноша? Не ходили туда, где играют другие?

– Да нет же! – снова замотал головой Авдей. – Мне это, жопа дороже. Это он говорил, надо мной издевался, типа я тютя и ребенок, а он взрослый, и ему эры надо много, на тёток, и на колесо это, что ли…

– Плохо, – беззвучно произнес Фома. – Кажется, действительно плохой след получается. Юноша, давайте попробуем восстановить вашу память, чтобы про его рассказ понятнее стало. Он сказал карты? Или колода?

– Колода, – тут же подтвердил Авдей. – Колода, в которой карты с тётками. Голыми.

– Авдей! – рявкнул папаша, который не выдержал такого стыда. – Как не стыдно! Аська же слышит!

– Папа, пойдите в комнату, поиграйте там с ребенком, – приказал Фома. – Так, значит, карты с голыми тётками. Что ещё?

– Колесо, – напомнил Авдей. – Которое само крутится.

– Рулетка, – произнес незнакомое слово Фома. – Это скверно. Сильно скверно… Он называл какие-то суммы, которые выигрывал или проигрывал?

– Нет, он сказал, что ему тысяча эр нужна на этих тёток, – ответил Авдей. – Что их какой-то дед продает. И что меня туда близко не пустят.

– И слава Новой Эре, что не пустят, – кивнул Фома. – Радуйтесь, юноша, что эта беда обошла вас стороной. Давайте поступим следующим образом. Я дам вам адрес, он рядом с площадью, наверху. Если чего-то узнаете или вспомните, приходите днём. Там или я буду, или кто-то другой из наших. Расскажете то, чего вспомнили. Это для поисков важно.

– Так чего с ним случилось-то, с Ильёй? – спросил Авдей с интересом.

– Не знаем, – ответил Фома. – Пока не знаем, но вряд ли с ним случилось нечто хорошее.

Он написал на бумажке адрес, и протянул Авдею.

– Если что-то вспомните, приходите, – повторил он.

– Любое, что вспомню? – спросил Авдей.

– Абсолютно любое, – покивал Фома. – Мы будем вас ждать.

Глава 16
Рассуждения Дельты

– Неужели и в этот раз вы видели тварь из костей? – с неподдельным интересом спросила Дельта.

– Видели, – кивнул Скрипач.

– И что же она натворила сегодня? – Дельта склонила голову к пышному плечу.

– Смирно сидела на своей подставке, и не делала ровным счетом ничего, – ответил Скрипач. – Она не атаковала. Мы этому удивились.

– Да, действительно, странно, – согласилась Дельта. – И холм с часовней опять пропал, верно?

– Так и есть, – подтвердил Ит. – Мы спустились, обернулись, и он исчез.

– Это напоминает какой-то ритуал, – задумчиво сказала Дельта. – Как вам известно, большая часть ритуалов не лишена смысла, и возникла не просто так. Как вы считаете, что может обозначать то, что вы наблюдаете при входе каждый раз?

– Мы не знаем, – покачал головой Скрипач. – Может быть, у вас есть какие-то предположения на этот счёт?

– Ммм… – Дельта сделала вид, что задумалась. Именно сделала вид, потому что, разумеется, модели никакого времени для подобного рода раздумий не требовалось. – Да, у меня есть идея, но, боюсь, она может вам не понравиться.

– И что же это за идея? – спросил Скрипач.

– Понимаете ли, для начала вам следует признать, что вы отнюдь не безгрешны, – сказала Дельта серьёзно. – Вы можете отрицать это, но ваше подсознание знает о вас всё, даже то, о чём вы либо позабыли, либо предпочитаете не помнить, либо не соотносите с собой. Подсознание может подобным образом трактовать ваши скрытые чувства и мысли.

– Трактовать – в виде часовни с лабиринтом из костей, и существа, которое пыталось нас убить? – спросил Ит.

– Да, – кивнула Дельта. – Смею предположить, что это – ваша собственная совесть. Конечно, я могу ошибаться, но, может быть, во время следующего посещения вам стоит поближе ознакомиться и со строением, и с тварью, и…

– Зачем? – спросил Скрипач, нахмурившись.

– Чтобы понять себя, разумеется, – Дельта улыбнулась. – И ещё один момент. Вы столько времени потратили на изучение тех, кого сочли этого достойными, и ни минуты не использовали для того, чтобы разобраться в самих себе.

– Звучит, как цитата из плохой книжки о самоанализе, – заметил Скрипач.

– Возможно, – легко согласилась Дельта. – Но зерна рациональности вполне могут отыскаться там, где вы никогда не стали бы их искать, потому что презираете источник, из которого они исходят. Возможно, учебник и плох, но ведь не исключено, что на его автора в какой-то момент снизошло озарение, и он добавил к своей ереси некую разумную и здравую мысль.

– Да, подобное действительно возможно, – подтвердил Ит. – Но всё-таки, уважаемая Дельта, вы не могли бы пояснить свою идею, не прибегая к цитатам из скверных учебников?

– Могу, – сжалилась, наконец, Дельта. – Давайте, в таком случае, начнём с вопроса. Вы Архэ, и поэтому, хотите вы того, или нет, вы, так или иначе, властители жизней и судеб.

– Боже, как это высокопарно прозвучало, – вздохнул Скрипач. – Дельта, помилуйте, но уж это утверждение к нам точно не может относиться.

– Почему же? – тут же спросила Дельта. – Неужели вам никогда не доводилось убивать?

– К сожалению, доводилось, – согласился Скрипач. – Вот только, поверьте, нам этого не хотелось совершенно.

– Речь немного не об этом, – возразила Дельта. – Как вы считаете, решения Контроля, неважно, Индиго или Маджента, способны привести к чьим-то смертям, или нет?

– Способны, – кивнул Ит. – Да, конечно. Реорганизация и реструктуризация миров часто бывает сопряжена с…

– С их тотальными изменениями, которые, в свою очередь, повлекут за собой гибель части населения, – голос Дельты утратил мягкость. – И неважно, во благо это происходит, или во зло, потому что вам, равно как и мне, превосходно известно, что ни зла, ни добра на самом деле не существует.

– Дельта, простите, но это так не работает, – вздохнул Скрипач. – То есть работает, но в обе стороны. Изменишь – кто-то погибнет. Не изменишь – тоже. И неважно – в этом вы правы – какой идеи придерживаешься ты сам. Любая идея, даже самая хорошая, будет для кого-то смертельной.

– Да, это так, но это не умаляет и не отменяет вашей ответственности за то, что происходило, – пожала плечами Дельта. – Равно как это не может отменять ответственности за поступки.

– То есть вы пытаетесь нас убедить в том, что кости, которые встречают нас на входе – это наше собственное видение деятельности Архэ? – спросил Скрипач.

– Примерно так, – кивнула Дельта. – Только не видение, а, в большей степени, ваши символы этого видения. И страх перед содеянным, разумеется. И ответственность. И боль.

– А где же, в таком случае, спасенные? – спросил Скрипач с вызовом. – Это работает в две стороны, уважаемая Дельта. – Разве нет?

– Да, это работает в обе стороны, поэтому вы и попадаете после костей в мой чудесный живой сад, – Дельта улыбнулась. – Не исключено, что и я, – она скромно опустила глаза, – и то, что меня окружает, это ваша небольшая награда за добрые поступки, которые вам удалось совершить.

– Смею вам напомнить, что мы находимся здесь по несколько иной причине, – сказал Ит. – А именно: вы, уважаемая Дельта, являетесь моделью нескольких ассимилированных дубль-интеллектов, которые работали на планете сотни лет назад. И вынуждено взаимодействуете с пришельцем, которого называете Эрой.

– В этом мире всё так относительно, – вздохнула Дельта. – Одно сплетается с другим, другое прорастает в третье, третье тянет за собой четвертое, четвертое оказывается неразрывно связанно с пятым, а пятое вдруг оказывается началом шестого, и так далее. Не пытайтесь опростить то, что опростить невозможно, – попросила она. – Я понимаю, вам так было бы легче, но это, увы, так не работает. Вам ли об этом не знать?

– Да, мы об этом знаем, – согласился Ит. – Но всё же – давайте попробуем вернуться к тому, с чего мы начали, а именно – к вашему взаимодействию с Эрой. В прошлый раз вы сказали, что противостояния между вами нет, но есть некий спор, который заключается в том, что Эра считает население планеты людьми, которые способны поддерживать существование демиурга, и, следовательно, эгрегора этого мира, а вы убеждены в том, что население людьми уже не является. Всё верно?

– Да, именно поэтому я и показала вам мышь, – ответила Дельта. – Эра права в том, что эгрегор и, следовательно, демиург, существуют. Но неправа она в том, что этот факт является следствием наличия тех, кто поддерживает систему.

– Но кто, если не люди, способен её поддерживать? – спросил Ит. И он, и Скрипач не стали произносить вслух ответ, потому что знали о существовании второго демиурга, скрытого, но при этом способного поддерживать эгрегор. Вопрос сейчас заключался в другом – знает ли об этом Дельта?

– Я не могу ответить, – сказала Дельта с легким сожалением в голосе. – Поймите меня правильно: там, внизу, нет людей. Поддерживать систему больше некому. То, что Официальная служба, благодаря Новой Эре, называет людьми, ими уже не является. Это не люди.

– А что же они тогда, по-вашему? – спросил Скрипач.

– Мне следует снова показать вам мышь? – вопросом на вопрос ответила Дельта. – Я могу с легкостью это сделать. Или лучше показать лягушку? Поверьте, здесь этого добра в изобилии. Или пауки. У них таки длинные ловкие ножки, – она усмехнулась. – Или обезьянки. Или кролики. Все эти твари, они более чем полезные, и при надлежащем надзоре и совсем небольшом уходе они прекрасно сосуществуют, и плодят всё новые и новые поколения себе подобных. Вот только маленькая ремарка: они не люди, – голос Дельты вдруг стал жестким, не сказать злым. – И никогда уже не станут людьми. К тому же уничтожить их, если отпадет в них надобность, дело одной минуты, мало того, они не сумеют и не посмеют возразить. Потому что только человек может хотя бы попробовать задуматься и о своей судьбе, и о судьбе мира, частью которого он является. А мыши… – Дельта вздохнула. – Мышь будет стремиться утащить в свою норку зернышко послаще, про запас. Мышь будет желать овладеть самкой, когда придет срок народить новых мышат. Мышь будет спасать себя, отбиваясь и царапаясь, если сочтет, что она в опасности. Мышь будет гадить, не задумываясь о том, что оставляет вонючий и мерзкий след своего пребывания где бы то ни было. Но мышь никогда, уж поверьте, никогда не сумеет даже помыслить о том, что она – часть чего-то большего, чем её мини-семейка, с самкой, мышатами, и убогой норой.

– А как же кошки? – с интересом спросил Скрипач. – Они уж точно поумнее мышей…

– То же самое, – дернула плечом Дельта. – Кот запросто сожрёт чужих котят, или забьет до смерти соперника, когда будет делить территорию. Кошка точно так же украдёт или нагадит, и она, равно как и другие животные, не осознает ни сути общности, ни будущего, ни греха, или, если угодно, безгрешности. Кот, убивший чужих котят, не греховен, как не греховна мышь, пожирающая плоть другой издохшей мыши.

– Дельта, вы хотите сказать, что там, внизу, на планете, людей превратили вот в такое? – спросил Ит.

– Ну, наконец-то вы произнесли это вслух, – усмехнулась Дельта. – Да, уважаемый Ит Соградо, это именно так. Существа внизу напоминают людей лишь внешне, да и то лишь отчасти.

– Отчасти? – переспросил Скрипач.

– Да, увы, – Дельта притворно вздохнула. – Я говорила в прошлый раз о внешних изменениях, и могу рассказать о том, что Эра делала с людьми на тех этапах, которые можно условно назвать начальными.

– И что же? – спросил Ит.

– Во-первых, Эра физически уничтожила всех, кто мог, пусть даже гипотетически, осознать свою роль в происходящем, – ответила Дельта. – Не буду вдаваться в детали, но девять десятых населения планеты исчезло за несколько дней. Оставшиеся… стали подвергаться постепенным изменениям. Вы ведь понимаете, что немножко поиграть с геномом такой отсталой и покорной планеты для цивилизации восьмого уровня не составит никакого труда?

– Да, это несложно, – согласился Ит. – Но что именно они делали?

– Для начала они разделили людей, тогда ещё людей, на несколько целевых групп, – сказала Дельта. – И разграничили для них места проживания. То есть создали полузакрытые сообщества, которыми управлять проще простого. Затем началось преобразование. О, совсем забыла, а ведь это важно. Изменения были постепенными, плавными, и делалось это для того, чтобы сохранить мирную спокойную картинку, требовавшуюся Официальной службе.

– А гибель десяти миллиардов разумных тоже вписалась в эту картинку? – уточнил Ит.

– Увы, но да, – кивнула Дельта. – Это было добровольное решение планеты.

– О котором, вероятно, спросили тот миллиард, который остался? – понял Скрипач.

– Совершенно верно! – просияла Дельта. – Если тебя спрашивают, согласен ли ты принести некую небольшую жертву ради благополучия твоих детей, что ты ответишь?

– Понятно, – кивнул Скрипач. – Разумеется, они ответили, что да, согласны.

– Так и было, – подтвердила Дельта. – И утром они проснулись в новом мире. Правда, этот мир им тоже пришлось потихоньку немножко изменить. Под себя – новых. Например, была программа успокоения городов. Из которых изымалось то, что Новая Эра сочла раздражающим деструктивным элементом, мешающим достоинству нового общества. Так из городов пропали театры, музеи, красивые здания, потому что слишком богатая и вызывающая архитектура – это плохо, затем было уничтожено любое визуальное искусство, музыка, живопись, и всё прочее, затем – люди оказались привязаны к ячейкам, своим ареалам обитания, перемещаться между которыми имеют право очень немногие. У них нет даже такого понятия, как настоящая смерть, потому что оно способно вызвать неприятные эмоции, его заменяют на другие слова, сглаженные, стерилизованные, часто жаргонные или пошлые. Они воспринимают смерть иначе, не так, как вы или я.

– И всё их устраивает? – спросил Скрипач с сомнением в голосе.

– Ну почему же – всё, – хмыкнула Дельта. – Здоровую конкуренцию никто не отменял. Даже мышь, и та ищет место под солнцем, понимаете ли. Для себя. И своей второй мыши, которую требуется набить новыми мышатами, когда это будет позволено. Там есть конкуренция, есть такие понятия, как роскошь, богатство, благополучие, но они все охолощенные и, с точки зрения настоящего человека, выглядят нелепо и убого.

– Подождите, – попросил Скрипач. – Дельта, вы сказали о внешности. Что с ней не так? Эра заставила их отрастить хвосты и усы?

– Скрипач, вы ведь доктор, и понимаете, что сказали сейчас нелепость, – строго ответила Дельта. – Конечно, хвосты и усы они не отращивали. Но фенотипические признаки действительно изменены, пусть и немного. Ровно до такой степени, чтобы носители этих признаков могли отличать друг друга, и не путаться.

– Дельта, подождите, – попросил Ит. – Вы сказали, что у каждого подвида есть свои ареалы обитания, верно? Но ведь при этих условиях не исключены близкородственные скрещивания, и связанные с этим проблемы.

– Этот вопрос, разумеется, давно решен, – ответила Дельта. – Думаю, вы понимаете, что для этого избран не тот способ, который предполагается природой. Никаких дальних контактов, никаких естественных методов. Это регулируется искусственно.

– Понятно, – кивнул Ит. – И Новая Эра убеждена в том, что эти люди, которых вы людьми не считаете, способны поддерживать существование эгрегора. Всё верно?

– Да, снова – всё верно, – подтвердила Дельта.

– Так, – Ит задумался. – Давайте поступим следующим образом. Во-первых, мы отдаем себе отчет, что сейчас беседуем с моделью, а не с той Дельтой, которая находится на планете. Во-вторых, мы принимаем тот факт, что истинная Дельта могла прийти к несколько иной трактовке ситуации. Вы согласны с этим утверждением?

Дельта печально улыбнулась.

– Вы вольны принимать любые решения, – сказала она. – Но я хочу добавить кое-что, и, думаю, это тоже важно. Корабль «Авис» при моем создании добавил в мою модель компоненты сдерживания, которые там, внизу, отсутствуют, в силу ряда причин. Поэтому я прошу сделать на это скидку, ведь, беседуя со мной, вы, так или иначе, просто не сумеете затронуть некоторые аспекты, возможные в реальном пространстве. Результат будет… несколько иным, как вы догадываетесь. Похожим, безусловно. Но иным.

– Ясно, – кивнул Скрипач. – Дельта, скажите, возможен ли диалог не с вами, а с сегментом, который раньше называли Марфой? Ну, то есть это мы его так называли. Имени, как такового, у этого сегмента не могло существовать, потому что он уже не был привязан к личности.

– Не думаю, что это возможно, – покачала головой Дельта. – Марфа интегрирована в мое сознание, и прошла большое количество итераций, полностью её изменивших. Да, изначально это была немолодая женщина, которая любила область, в которой она проживала, будучи человеком, но… но и всё, пожалуй. От тени её прежней личности не осталось практически ничего.

– Но что-то должно было сохраниться? – спросил Ит.

– Ряд поведенческих реакций, очень небольшой, и один из этических компонентов, частично определяющий синтетическую личность, моделью которой я являюсь, – ответила Дельта.

– Этическим компонентом, вероятно, является отношение к мышам? – спросил догадливый Скрипач.

– Истинно так, – покивала Дельта. – Но это относится не только к Марфе. Все мои компоненты были когда-то людьми, поэтому могут отличить человека от не-человека, если вы понимаете, о чём я. У них сохранна изначальная система критериев для подобной работы.

– Да, думаю, мы понимаем, – согласился Скрипач. – Не могли бы мы перейти к практическим вопросам?

– Что именно вас интересует? – спросила Дельта.

Скрипач коротко глянул на Ита. Тот кивнул.

– Уважаемая Дельта, скажите, по вашему мнению, на планете могло появиться такое явление, как Тлен? – спросил он. – Думаю, Авис ввела вас в курс дела, и вы знакомы с понятием, о котором я говорю.

– Да, знакома, – кивнула Дельта. – Появление этого там, внизу? Исключено.

– Почему? – тут же спросил Скрипач.

– Потому что существование этого явления предполагает наличие разума и ряда характеристик у объекта, который будет поражен, – ответила Дельта. – Тлен неразрывно связан с разумными. Знаете, как я его увидела после того, что показала мне Авис? Это очень интересное явление, смею вам заметить.

– И как же? – Ит нахмурился.

– Это конечный этап существования оболочки, – сказала Дельта.

– Что? – удивленно спросил Скрипач.

– Представьте себе цветок, и путь его развития, от семечка, до полного увядания, – ответила Дельта. – Сперва семечко падает в землю, прорастает, и над землей появляется хрупкий, беззащитный росток, который постепенно набирает силу, и превращается в молодое, полное жизни растение. Оно зацветает, опыляется, и в этот момент оно прекрасно, но после – цветок, да и само растение, начинает перерождаться. Лепестки вянут, растение грубеет, листья опадают, и вот – перед вами высохший, изломанный ветром старый стебель, на котором вместо когда-то пышного цветка торчит нечто неприглядное, тоже сухое, и совершенно некрасивое. Но – там, внутри этой неприятно выглядящей конструкции, таятся новые семена, которые и есть жизнь. Понимаете?

– Вот даже как, – покачал головой Скрипач. – Нам многое приходило в голову, но не такое.

– Возможно, – пожала плечами Дельта. – Тлен отвратителен, но – откуда вам знать, что он такое на самом деле? Ведь может быть, что он и есть то, о чём я сказала минутой раньше? Последняя стадия. А затем… – Дельта помедлила. – Затем наступит осень, поднимется ветер, который сорвет семена, унесет их вдаль, и уронит на землю. Чтобы после зимы, суровой и холодной, над землей поднялся новый молодой росток. И всё повторилось. Разве моя идея так уж плоха?

– Нет, она не плоха, – задумчиво произнес Ит. – Но её нужно обдумать.

– В таком случае встретимся завтра, – предложила Дельта. – Передавайте привет вашему костяному стражу. Кстати, это для вас ещё один повод задуматься. Вот и займитесь на досуге.

* * *

– Ит, надо им сказать, – Скрипач сидел на краю блока, в котором до того лежал, и курил уже третью подряд сигарету. – Дальше так нельзя. Это всё зашло уже слишком далеко.

– Надо, – вздохнул Ит. – Но точно не сегодня. Сходим ещё раз, и скажем.

– Хорошо, – согласился Скрипач. – Значит, завтра.

– Послезавтра, – поправил Ит. – Завтра у нас Овела, и беседа о Киую. И беседы этой я очень опасаюсь.

– Почему? – спросил Скрипач. – Из-за того, что Киую могла быть той, кто сумела отправить нас по Сфере?

– Мы не знаем, она это была, или нечто другое, – ответил Ит. – У нас нет ответа, рыжий. Мы думали и про Метатрон, и про эгрегор, и про Альтею, но однозначно ответить на этот вопрос мы не можем. А вот они могут у нас этот ответ потребовать, понимаешь?

– Ещё бы я этого не понимал, – вздохнул Скрипач. – Плюс мнение Петера, который сказал, что нам надо срочно делать ноги.

– Вот что. Давай завтра поговорим с ними, – предложил Ит. – С Петером, в частности. Они явно знают что-то ещё, и мне бы хотелось получить от них ответ, что именно они знают.

– Ит, слушай, на счёт людей… – Скрипач задумался. – То есть, получается, эгрегор этой планеты держит только мадам Велли? Так? Если истинных людей там, внизу, по мнению Дельты, уже нет, то, получается, тот демиург, который тут раньше был…

– Или погиб, или ушёл, – продолжил за него Ит. – Причина спора систем заключается именно в этом, причем ни одна из систем не знает, о каком демиурге речь. Эра утверждает, что эгрегор, и, следовательно, демиург, существуют, потому что оставшийся социум его сохраняет, следовательно, социум является истинным. Дельта утверждает, что социума, как такового, нет, но при этом – демиург и эгрегор почему-то существуют, хотя и не должны. Думаю, Дельта собирает некую доказательную базу, чтобы повлиять на Эру, как думаешь?

– Возможно, – пожал плечами Скрипач. – Я вообще не представляю, что там может происходить, если честно. Нет, я помню Сод, на котором к этому шло, другие миры, которые некие силы подобным образом ломали об колено, но… – он поморщился, – чтобы всё превратилось в то, о чём говорит Дельта? Нет. Такого мы не видели. Хотя в определении она, к сожалению, права.

– Думаешь? Не может Дельта намеренно сгущать краски, чтобы доказать эту самую правоту? – спросил Ит.

– Итище, нет, я так не думаю. Если ты помнишь, и Марфа, и прочие дубли были, в первую очередь, заточены на помощь и обществу в целом, и конкретным людям в частности. Да, Марфа порой казалась нам жестокой, но её жестокость проистекала из того, что Марфа сочувствовала планете в целом, и желала ей добра. Чего они хотели? Чего хотела Марфа? Воссоздать добрый, честный, разумный мир, живущий в системе строгих правил, которые поддерживают его сохранение и процветание. Она говорила о семьях, о том, что рождаемость повысилась в разы, о том, что столицы – это не центр мира, о том, что деревья, животные, и птицы, должны жить. Она говорила про ответственность, про совесть, про восстановление утраченного, про умное и думающее общество. Разве нет?

– Да, в этом ты прав, – покивал Ит. – Методы, конечно, были спорные, но ведь они никого не убивали, по факту. Да, наказывали. Да, заставляли исправлять. Но ведь потом, после, эта планета стала бы весьма неплохой. Чистой, уютной, приспособленной для жизни большого количества людей. Она вошла бы Транспортную сеть полноценно, а это очень и очень многое, сам понимаешь. Да, путь непростой, но и результат достойный. А сейчас?

– Ну и вот, – вздохнул Скрипач. – В общем, давай так. Завтра пересекаемся с Овела, терпим то, что нам предстоит, а послезавтра заходим к Дельте, выясняем подробности, и признаемся девушкам в том, что сделали. Надеюсь, Элин не задушит нас лианами, а Бао не откусит нам головы мандибулами.

– А могла бы, – мрачно заметил Ит. – В её истинной форме мандибулы там ого какие. Лично я очень рад, что она выбрала такую безобидную форму для общения с нами.

– Ну, этому я тоже рад, хотя никакого выбора у неё, думается мне, и не было, – справедливо сказал Скрипач. – Что подвернулось, то и скопировала. Но да, кошка Баоху мне тоже нравится больше, чем-то, во что кошка Баоху умеет превращаться. Ладно, пойдем спать. Засиделись мы с тобой что-то.

– И не говори, – согласился Ит. – Пойдем. А заодно подумаем и про кости, и про идею Дельты о семечках и ростках.

– О пестиках и тычинках, – уточнил Скрипач. – Дельта как-то плавно обошла эту тему, а зря. Будь я на её месте, развил бы такую теорию, что мало никому бы не показалось.

– Давай не надо, – попросил Ит. – Да, развил бы, не сомневаюсь. Я в тебя верю. Но это можно как-нибудь в другой раз.

* * *

– Я не хотела об этом сейчас говорить, но, видимо, придётся, – Элин виновато опустила взгляд. – Вы ведь понимаете, что я всё-таки зив, а не человек, и поэтому…

– Так, – Ит нахмурился. – Поэтому – что?

– Я не ощущаю здесь вектор, – сказала Элин тихо. – Да, на Примаре его тоже не было, но здесь – я чувствую кое-что другое.

– Погоди, – попросил Скрипач. – Про вектор мы помним, ты рассказывала на Окисте, как общаешься с Тинглом. Ты про это, да?

– Именно, – кивнула Элин. – Если брать Примар, то… вектора там просто не существовало. Никогда. То есть по какой-то причине зивы в этот мир не попали. Это бывает, нечасто, но – подобные миры не исключение из правил. А здесь ситуация выглядит иначе.

– То есть? – поторопил Ит. – О чём ты?

– Здесь был вектор, – ответила Элин. – Я уверена в этом, потому что этот мир – часть пути. Но теперь – его здесь нет. Он уничтожен.

– Можно с этого места поподробнее? – попросил Скрипач.

– Можно, – кивнула Элин. – Эта планета была пристанищем зивов. Они здесь жили. Не выдавая себя, разумеется, но – тут точно была колония, пусть небольшая и несильная. С ней что-то сделали, и она прекратила своё существование. То есть тень вектора я вижу, а колонии нет.

– Может быть, они погибли? – спросил Скрипач. Элин усмехнулась, и покачала головой. Бао, которая молча слушала разговор, тоже усмехнулась, но как-то совсем невесело.

– Это невозможно, – сказала она. – Так же, как невозможно уничтожить нас, если мы появились. Для того чтобы это сделать, нужно стерилизовать всю планету, и делать это долго. Миллиона лет, думаю, должно хватить. Наши расы, они очень живучие. Очень. Даже совсем крошечного кусочка такого существа, как Элин, хватит для того, чтобы восстановить популяцию.

– И даже крошечной букашки, такой, как ты, Бао, хватит, чтобы вы, как тараканы, снова заполнили всю кухню, – подсказал Скрипач.

– Аналогия обидная, но правдивая, – честно сказала Бао. – Да, примерно так и есть.

– Атлант здесь тоже нет, – утвердительно произнес Скрипач. Бао кивнула.

– Нет, – сказала она. – Я чувствую это иначе, но мы тут и правда отсутствуем. Но мы-то ладно, мы для этой части Сферы вообще не игроки, если вдуматься, а вот Элин…

– Подождите, – попросил Ит. – Элин, скажи, как ты думаешь, для чего это могло быть сделано?

– Изоляция, – тут же ответила Элин. – Полная изоляция. Скажем так – тот, кто это сделал, знал о нас, зивах, много больше, чем знают даже самые продвинутые и сведущие. Потому что колония тут была скрытая, неразличимая, не обнаруживающая себя, и занималась она только наблюдением, и ничем больше. Для того чтобы с нею что-то сделать, следовало, для начала, её как-то найти, выделить, и только потом…

Элин не договорила.

– Понятно, – кивнул Скрипач. – И они это сделали. Но для чего?

– Могу предположить, – осторожно начал Ит. – Передача информации, верно? Кто-то очень не хотел, чтобы любые сведения отсюда попали куда бы то ни было. Я прав?

– Да, – кивнула Элин. – Некто убирал любую возможность обмена сведениями. Любыми. Я не знаю, что они скрывают там, внизу, но, если судить по их действиям, что-то очень серьезное. И это не Тлен. Точно не Тлен.

– Н-да, – протянул Скрипач. – Элин, а как они могли вообще это сделать? В принципе?

– Я не знаю, – покачала головой Элин. – Я не сталкивалась с подобным.

– Никогда? – спросил Ит.

– Никогда, – ответила Элин. – Я не представляла себе, что такое вообще возможно. И поэтому вывод у меня получается… несколько неожиданный.

– Какой именно? – спросил Ит.

– Они привезли сюда что-то. Новая Эра, – Элин помедлила. – Что-то особенное, способное на такие действия. Если я правильно понимаю, Овела намекал, что там присутствует их интелектронная система, мы после говорили про Окист и про Скивет, но… это не Скивет, и не аналог. Там, внизу, есть что-то ещё. Нечто, которое оказалось в силах расправиться даже с нами. Могу лишь предполагать, но, как мне кажется, это отняло у них достаточно много времени. Дело в том, что наши колонии – гомеостаты, как вы догадываетесь, и способны восстановиться даже при утрате девяноста девяти процентов носителей. Мы с легкостью меняем количество полов, способы размножения, среду обитания, климатические зоны. Даже если загнать нас под землю на несколько поколений, мы выживем, и сохраним вектор. Ит, помнишь степь?

– Да, конечно, – кивнул Ит. – Если сейчас я правильно понимаю твою мысль, степь была, по сути, одним огромных размеров зивом. Это так?

– Да, верно, – кивнула Элин. – Степь на Орине – это колоссальное коллективное сознание. Оно большую часть времени спит, и, разумеется, ни во что не вмешивается. Но оно чувствует, и сохраняет вектор.

– Контроль про это знает, – задумчиво произнес Ит. – Знает, но молчит. И не придает этому никакого значения, потому что зивы ни на что не влияют уже десятки тысяч лет. И не будут влиять.

– Да, не будут, – покивала Элин. – Они просто есть. Как часть биома планеты. И здесь – было точно так же. В меньшей степени, но было. А теперь нет. Понимаете?

– Понимаем, – кивнул Ит. – Элин, чисто технически – как такое возможно?

– Аналог «алмазной пыли», который будет настроен на нас, – предположила Элин, впрочем, особой уверенности в её голосе не прозвучало. – Не сама «пыль», а какая-то её разновидность. Но… – она помедлила, – Это всё равно будет очень долго, и очень сложно. Гораздо сложнее, чем вам сейчас кажется.