Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

– Потому что вы адаптируетесь, – кивнул Ит. – И можете делать это даже быстрее, чем «пыль».

– Именно так, – кивнула Элин. – Ит, я бы хотела, чтобы мы отсюда ушли, – сказала она беззвучно.

– И я тоже, – поддержала Бао. – Ит, нечего так смотреть. Да, нам страшно. Вы там вечерами сидите, наверху, шушукаетесь, про нас совсем позабыли. Ну и мы тоже тут… шушукаемся, – сердито сказала она. – У меня, кстати, есть пара слов, которые я хочу сказать. И скажу.

– Ну, говори, – вздохнул Скрипач.

– Только не как Баоху, а именно как представитель расы атлант, – Бао посерьёзнела. – Как вы все могли заметить, я не из пугливых. И по той же причине, что и Элин, и потому что я носитель «Сказки о Тени», и знаю о предтече, и потому что просто не вижу в обычной жизни никакого смысла бояться. Всегда. Но не теперь, – Бао строго посмотрела на Скрипача, потом перевела взгляд на Ита. – Все эти допросы и разговоры… Они играют с вами. Просто играют, и мы не можем понять, зачем они это делают. Им не интересны девушки, которые тут погибли, это просто предлог. Им не интересна ваша реакция, то есть интересна, но не та, о которой все мы думаем. Им неважно, что вы отвечаете. Раньше я думала, что они для чего-то тянут время, чего-то или кого-то ждут, но это тоже не так. Если чего и ждут, так это момента, чтобы принять какое-то решение.

– Какое? – спросил Скрипач.

– Не знаю, – Бао покачала головой. – И ещё момент. Это моё предположение, и мне оно тоже кажется странным, но… – она замялась. – Ит, рыжий, один вопрос. Тот давний случай, на Тингле, помните?

– Когда были уничтожены материалы, которые хотел воссоздать Ри? – спросил Ит. Бао покивала. – Помним. А что?

– Те были убиты зивами, – тихо сказала Бао. – Потом были… мальчики-братья, Фламма, и мальчик Амрит, потом – тройка, которая любила вкусно покушать, потом – Идущие к Луне. Всё так?

– Да, так, – кивнул Ит, всё ещё не понимая, к чему она клонит.

– Потом… вы, кажется, ещё на Окисте говорили с Торком, и он сказал, что заберет у сетевых инженеров другие материалы силой, если они не отдадут ему их просто так. Ит, я не помню точно, когда это было, но ты рассказывал об этом, – Бао поморщила нос. – Неважно. Я говорю…

– Про кластер? – спросил Скрипач.

– Да нет же! – рассердилась Бао. – Ребята, вы сами говорили, что некое решение, о котором вы знаете лучше меня, приняли не только вы двое, но и другие, в других точках Сферы и вселенной. Другие, живущие сейчас – потому что вселенная слишком большая для вас троих. Было?

– Ну, было, – кивнул Скрипач.

– Так вот, – едва слышно сказала Бао. – Чисто теоретически. Не может так быть, что вы остались… последними?

– Совсем? – растерянно спросил Скрипач.

– В той Сферы не было вам подобных, – поддержала Элин. – Рыжий, Ит, вы говорили, что местные вцепились в вас троих, потому что они у себя каким-то образом разрушили сигнатуру Стрелка, и потеряли Архэ. А если не только они, и не только там? Если – везде? Что тогда?

– Не знаю, – покачал головой Ит. – Бао, какой вывод следует из того, что ты сказала?

– Пока что никакого. Просто я предположила, и решила, что вам лучше об этом знать, – Бао отвела взгляд. – Конечно, я могу ошибаться…

– Можешь, – кивнул Ит. – А может, и не можешь. Я не об этом.

– Я поняла, что ты не об этом, – Бао всё ещё смотрела в сторону. – И я не могу сделать вывод. По крайней мере такой, какой устроил бы всех, если вы понимаете, о чём я.

– Да, кажется, мы понимаем, – тихо сказал Скрипач.

Глава 17
Авдей и тайный завал

– Тёть, я вот чего думаю, – Авдей стоял возле груды мусора, за которым скрывалась тётка. – Мало подарка-то ей будет. Надо и самому приодеться, верно? Чтобы выглядеть круто. А то она на меня и не посмотрит.

– Ой, правда, – согласилась Тётка-шепотуха. – Ты ж, помнится дело, штаны себе хотел раздобыть, эти самые, как их…

– Заплатники, – подсказал Авдей. – И жилетку.

– А их как, у баб заказывают, или прямо так покупают, готовыми? – спросила тётка.

– Готовыми. На меня великовато будет, я уже приценивался, но если с ремнем, то нормально, – ответил Авдей. – А жилетку можно затяжками подтянуть, они безразмерные.

– Поняла, – ответила тётка. – Ну, что ж. Тогда тебе еще больше надо будет набрать там вещичек. Ты вот чего, Авдюш. Бери не только украшения, которые попадутся, а кое-что ещё, кроме них.

– Тёть, а чего там, внизу, может быть? – спросил Авдей с интересом.

– Ну, золото-серебро – это само собой. Колечки там всякие, цепочки. С этим разберешься. Только, учти, золото не только желтое бывает, ещё и белое, но ты в темноте даже с фонарем не поймешь. Больше на желтое золото смотри, и… блондинка твоя Вика, да?

– Ну, типа да, – ответил Авдей, который уже точно считал не знакомую с ним Вику своей. – Беленькая.

– Тогда желтое золото ищи, и чтобы камни голубые были, под цвет глаз, – объяснила тётка. – Но не только это, Авдюш. Тебе там кое-что другое поискать придётся.

– И чего? – спросил Авдей.

– А штуковины, типа той коробочки, которую ты с Илюхи снял, – объяснила Тётка-шепотуха. – Если что похожее увидишь, прямо хватай, и в рюкзак совай, не раздумывай. Тут уже потом разберемся, чего принёс, понял? Они разные бывают, а лучше всего те, которые вроде бы как с зеркальными вставками. Тяжеленькие такие, гладкие. Но это редкость. А самая крутая коробулька будет такая же, как с зеркальными вставками, но там они золотые, и немножко светятся.

– А чего это за коробульки? – с интересом спросил Авдей.

– Это типа от роботов, но не только, – туманно объяснила тётка. – Та, которая золотая, сильно дорого стоит. Её очень за очень много эры продать будет можно.

– И за сколько? – спросил Авдей.

– Десять тысяч, – ответила тётка. – А то и больше.

– Сколько⁈ – у Авдея глаза полезли на лоб.

– Да вот столько, – со значением произнесла тётка.

– И для чего такая коробка нужна?

– Ох… это типа той, что в сказке была, про Машкино имя, – сказала тётка. – Только эта ещё сильней. Той фонари подвластны были, а этой – ууу…

– Чего – ууу? – не понял Авдей.

– Эта может роботов танцевать заставить, шмелей цветы собирать, и фонари не только на небе, но и по всему городу мигать от её влияния станут. Большая сила в той коробульке, Авдюша, вот только, боюсь, не отыщешь ты её, – вздохнула тётка. – Так что больше на золото смотри, и на те коробки, которые под руку попадутся.

– Ясно, – покивал Авдей, который мысленно представил уже себе, что держит в руках драгоценную золотую коробку. – Тёть, тут это…приходил ко мне один. Про Илью спрашивал.

– И чего? – равнодушно спросила тётка.

– Ну, я его отшил, – ответил Авдей. – Сказал про игру.

– А он чего?

– Ушёл, велел заходить, если что вспомню, – сказал Авдей.

– Вот что, – решила тётка. – Ты давай сперва на завал, вниз сгоняй, потом придёшь обратно, и поговорим про белобрысого умника. Про игру – это правильно, это ложный след называется. Надо будет детали проработать нам с тобой, чтобы он тебя точно за жопу не схватил.

– Понял, – кивнул Авдей. – Ну, тёть, того, я пойду, что ли.

– Иди, – поддержала тётка. – А я за тебя кулаки держать буду. Расскажешь мне, чего там, внизу, сейчас творится. Вот только одно не обсудили мы… – тётка вроде как замялась. – Авдюша, помнишь, ты мне историю пересказывал, которую Илья тебе когда-то рассказал?

– Это какую? – не понял Авдей.

– Да про скелет девушки с белыми волосами, и про роботов. Ну, про кольцо, который парень тот с мёртвой руки снял, – напомнила тётка. – Так вот, Авдюш. Скажи, ты ж из мышей, верно?

– Ну, – всё ещё не понимая, ответил Авдей.

– Сказка та, хоть и с моралью, но она ложная, – тихо произнесла Тётка-шепотуха. – Если кто окочурился, ему кольца всякие и вовсе без надобности. Если одна мышка, живая, у той, что окочурилась, да иссохла, возьмёт сладкое зернышко, чтобы самой жить лучше стало, ничего плохого с ней не будет. Веришь мне?

– Ну… – Авдей задумался. – Типа да. Верю. А зачем ты это сказал-то сейчас?

– Это я к тому, чтобы ты там, внизу, не стеснялся и не мялся, и про сказки глупые не думал, – объяснила тётка. – Тебе жить, Авдюш. У тебя надобность. А у других нет её больше, значит, им и ни к чему.

– Понял, – кивнул Авдей. – Так чего там, внизу-то?

– А не знаю, – отозвалась тётка. – Это я так, на всякий случай тебе сказала. Всё, иди. Жду тебя с добычей.

* * *

Лезть оказалось тяжелее, чем Авдею поначалу думалось, и на середине второй веревки он сообразил, что путь наверх будет в разы сложнее, чем вниз. Сообразил, и зашарил лучом фонаря по стене – вспомнил тёткин совет, запоминать места для отдыха. Ничего, подумалось ему, как-то выберусь. Тут, внизу, запах стал ещё сильнее, и Авдей то и дело нюхал замотанную в тряпочку полынь, которую додумался сунуть под куртку. От движения он, не смотря на холод, вспотел, но куртку расстегнуть не рискнул, боялся, что зацепится за что-то, и потом трудно будет выдираться. А зацепиться тут было за что – стена, по которой он лез, представляла собой, по сути дела, тот же завал, только вертикальный; завал, из которого тут и там торчали обломки железа, какие-то штыри, каменные осколки, и мусор. Дна всё не было и не было, луч фонаря, когда Авдей светил вниз, освещал лишь стену, и до дна не доставал. «Скоро веревка кончится, – подумал Авдей. – А если дна нет, то что? Наверх лезть, обратно? А как же коробулька?» Впрочем, вскоре запах стал ещё сильнее, а внизу, там, куда удавалось досветить фонарём, появились всё те же обломки кирпича и бетона. Сверху нападали, понял Авдей, кажись, я долез. И правда, еще через пару минут Авдей понял, что вот он, пол, ещё несколько движений, и он уже стоит на твердом, ощущая дрожь в уставших руках, и чувствуя, как нос закладывает от вони, а глаза начинают слезиться. Авдей вытащил тряпочку с полынью, прижал к носу – вскоре стало полегче, вонь отпустила. Авдей поднял фонарь, и направил луч света в противоположную от каменной стены сторону.

* * *

Сперва Авдей не понял, что это за странные смятые и грязные кульки он перед собой видит – пару минут он с недоумением разглядывал огромную, высотой метров пять, груду этих кульков, довольно больших, буро-коричневых, местами грязно-зеленых, сделанных вроде как из тряпок и каких-то обломков, затем пришло понимание, и Авдей, испуганно взвизгнув, кинулся обратно к верёвке. Вот она откуда, эта вонь, вот что тут так пахнет, вот куда они деваются! Авдей шарил лучом фонарика по стене, заметил свисающую веревку, подбежал, схватился за неё, и подтянулся. Бежать отсюда! Бежать! Как таракан вверх по стенке этой, как настоящий папашка, который был верхолаз, скорее, быстрее!..

А затем Авдей вдруг замер. И спрыгнул обратно на пол. Потому что в голове у него словно бы зазвучал тихий шепоток, звучащий очень знакомо. «Если одна мышка, живая, у той, что окочурилась, да иссохла, возьмёт сладкое зернышко, чтобы самой жить лучше стало, ничего плохого с ней не будет, – произнес голос. – Веришь мне? Веришь мне, Авдей? Мёртвые, они не встают и не ходят, это только в сказках глупых бывает. На самом деле они лежат себе смирененько, и гниют. Да, пованивают при этом, но если полынью занюхивать, то нормально. А потом мёртвые превращаются в кости. Такие же, какие ты вылавливаешь из мамкиного куриного супа каждый день, в такие же, как у кильки в томате из банки. Ну, чуть побольше, но что с того? Ты же не боишься куриных или рыбьих костей? Так чего тебе бояться этих? Что они не варёные, да без томата? Так это невелика беда. Смелей, мальчик, смелей. У тебя же есть силы, и бояться ты уже почти разучился, в тот момент, про который ты и так знаешь. Ты же человека убил, чтобы сюда попасть, так что тебе сейчас мешает? То, как покойники пахнут? Ерунда. Иди».

– Иду, – шепнул Авдей. Приладил поудобнее рюкзак, подтянул лямки, поднял повыше фонарь, и направился прямиком к тому, что когда-то было людьми, жившими в городе, там, наверху, и не ведавшими, как и Авдей незадолго до этого, что станется с ними после того, что всегда происходит со всяким и каждым.

* * *

Первые полчаса Авдей дичился, и всё-таки опасался, а затем осмелел. Да, воняло тут просто нещадно, зато было тихо, совсем тихо, только где-то вдалеке, непонятно, где именно, размеренно капала вода, медленно, словно каждая капля собиралась, чтобы сорваться, почти минуту. Авдей побродил вдоль груды, уходящей куда-то вдаль, в темноту, туда-сюда, затем и вовсе осмелел – нагнулся, и потянул за чей-то истлевший полусгнивший саван. Ткань слабо затрещала, поддалась, и из неё вывалилось нечто, человека напоминающее лишь отдаленно. Видимо, саван и его содержимое пролежали тут, в тайном завале, очень и очень долго, и сейчас перед Авдеем находилась груда тёмных костей, перемешанная с обрывками истлевшего платья. И вдруг этой неопрятной вонючей груде что-то блеснуло.

– Так, и чё тут? – произнес Авдей с интересом. Присел на корточки, и, сперва робко, но с каждой секундой становясь смелее, запустил руку в эти человеческие обломки. И вытащил сережку, да какую! Золото, тут же понял Авдей, это же золото, натуральное, тяжелое, холодненькое, и камень красный. Эх, жаль, что красный, лучше бы синий или голубой. А где вторая? Авдей поворошил кучу, удивляясь, что вместо черепа видит какие-то обломки (он не понял, что череп был раздроблен на мелкие части), и вскоре вытащил вторую сережку. Круто! Первая добыча, обрадовался Авдей. Но этого мало. Тут должно быть ещё. И где искать коробочки, про которые говорила тётка? Наверно, надо пройти подальше.

Время на приёмнике было сейчас не самое позднее – одиннадцать вечера. Вся ночь, считай, впереди, но, конечно, надо помнить, что по стене ещё и обратно лезть, наверх, а это будет долго. Авдей покивал своим мыслям, сунул находку в рюкзак, отошел чуть в сторону, и выволок следующий истлевший саван – теперь его находкой стала брошка, из серебра, со вставкой из молочно-белого камня, которая тоже перекочевала в рюкзак. Ещё один саван подарил ему цепочку с непонятным крестообразным украшением на ней, что это такое, Авдей не понял, но цепочку тоже сунул в рюкзак. Негусто, но сойдет. А вот следующий саван дал находку просто роскошную: браслет, золотой, украшенный камнями, цепочку, тоже с камешком, и серьги, из серебра, но с красивыми камнями голубоватого цвета. Это точно Вике подойдет, подумалось Авдею, это надо отдельно положить. Два следующих савана оказались пустыми, и Авдей, разозлившись, пнул откатившийся в сторону череп ногой – тот подлетел в воздух, и костяным стуком упал на камни, нижняя челюсть отлетела в сторону. Так тебя, раздраженно подумал Авдей, жадный ты, ничего не подарил. Он ощущал себя сейчас странно, словно разворачивал подарки на празднике, вот только эти два оказались пустыми обманками. А обманывать плохо, подумал Авдей, за обман можно и по жопе. Ну или по башке, плевать, что она уже без мозгов, пустая. Вытекли, наверно, мозги. Они же как каша, у Илюхи они так и выглядели. Красно-серая такая каша. Значит, вытекли. Или, может мыши их съели. Да какая разница? Авдей отошел ещё дальше, и снова занялся распаковкой подарков, на этот раз уже более успешной. Его добычей стали следующие предметы: проржавевшие от трупных жидкостей наручные мужские часы (бессмысленная вещь, приёмник же есть, на кой-они? но всё равно в рюкзак, авось пригодятся), ещё три цепочки, две из которых золотые, несколько колец, правда, слишком больших для тонких девичьих пальцев, и с камнями не того цвета. А вот последний саван порадовал, он оказался как по заказу. Авдей вытащил из груды гнилья и тряпок сперва колечко, желтое, с синим камнем, затем браслет, а затем, о чудо, ещё и цепочку. Присмотрелся, и понял, что вещи эти удивительно подходят друг к другу. Камни в них были одного цвета, и золотые завитушки, их окружавшие, выглядели почти одинаково. То, что надо, решил Авдей, упрятал вещи в рюкзак, и снова вспомнил тёткин наказ про коробочки. Надо идти дальше, подумал он, хоть одну разыскать, а то тётка заругается.

* * *

Первую коробочку он нашел спустя почти час бесплодных поисков – тут, ещё дальше от веревки, саваны были совсем уже истлевшие, гнилые, и кое-какое барахлишко валялось на каменном полу просто так. Авдей нашел ещё немного драгоценностей, таких себе, середка на половинку, а затем из следующего савана вывалилась первая коробочка. Авдей тут же понял, что это то, что нужно, потому что коробочка в точности соответствовала описанию, которое дала тётка. Вот только она была серебряная, а требовалась-то золотая. Авдей, позабыв про время, искал и искал, результатом его поисков стали ещё пять похожих коробочек, но, увы, золотой так и не обнаружилось. Авдей ощущал, что снова начинает злиться, но вовремя опомнился, и взял себя в руки. Сколько времени, подумал он, не пора ли обратно? Оказалось, что пора, половина третьего ночи. Авдей понюхал полынь, а затем вдруг понял, что к запаху он, оказывается, совершенно притерпелся, и полынь ему теперь не очень-то и нужна. Воняет себе и воняет потихоньку, подумаешь, большое дело. Он поплотнее увязал в рюкзаке все свои находки, чтобы не сильно болтались, надел рюкзак, и побрел обратно, в поисках своей веревки, которая оказалась неожиданно далеко от места, где он нашел коробочки. Авдей и не заметил, насколько от веревки отошел, и подумал, что в следующую ночь возьмет с собой нитку, так, на всякий случай. Зря в этот раз не привязал, веревка заставила его поволноваться, потому что нашлась не сразу.

Лезть вверх оказалось и впрямь долго, муторно, и страшно. Пару раз Авдей даже начинал паниковать, потому что руки уже не держали, а площадок для отдыха всё не находилось. Сорвусь, с ужасом думал Авдей, и упаду туда, в эту вонючую тьму, которая там, внизу осталась. И буду лежать с вытекающими мозгами, да с рюкзаком, в котором сокровища. Вот же повезет тому, кто следующий тут окажется, столько богатства сразу, даже искать ничего не надо. Однако, по счастью, страхи его не оправдались, и, спустя почти полтора часа подъёма, Авдей очутился, наконец, наверху – перемазанный, грязный, с трясущимися от усталости руками и ногами, но целый, и с добычей. Он долго лежал на краю обрыва, приходя в себя, затем поправил сползший рюкзак, отпил воды из фляги, нашел свою нитку, и двинулся по ней обратно, через завал, ощущая, как лёгкие постепенно очищаются от трупного смрада. Воздух, сырой, подвальный, гнилой, казался ему сейчас едва ли не сладким. Хорошо, думал Авдей, продвигаясь всё дальше, вот же хорошо, поскорее бы до тётки добраться, и всё ей показать.

* * *

– Тёть, а чего ты не сказала, что мертвяки там окочуренные? – спросил с упрёком Авдей.

– А чтобы ты до времени не забоялся, – отозвалась тётка.

– Я бы и так не забоялся, – проворчал Авдей. – Тоже мне. Чего бояться-то?

– Ну, сказку про мёртвую девушку ты же боялся, – напомнила тётка.

– А теперь не боюсь, – дёрнул плечом Авдей. – Фигня это всё, сказка. Тёть, я золотую коробульку не нашел, – с горечью сказал он. – Только серебристые.

– А ну, покажь, чего добыть удалось, – приказала Тётка-шепотуха. – Долго ты там, конечно, возился. Стоило ли оно того? Вынимай, чего у тебя там.

Находки тётка одобрила. Особенно те, которые были золотые и с драгоценностями. Серьги серебряные с голубыми камнями, впрочем, тётка тоже похвалила.

– Вот с них и начни дарить, – велела она. – Сейчас на улицу пойдешь, так ступай на реку, ополоснись получше, сережки эти тоже помой в водичке, и вечером ей оттащишь, когда на район пойдешь. Понял?

– А чего не с золотого чего-то? – спросил Авдей.

– А чтобы для затравки с чего попроще, – ответила Тётка-шепотуха. – Золото на потом прибереги. Пригодится. А это там у тебя чего? Часы старые? На барахолку оттащи, эр тридцать за них дадут.

– Так они ржавые, – заметил Авдей.

– Это ничего, на такое тоже есть любители, – ответила тётка. – Им и ржавые сойдут. Золото пока тут припрячь, неча с собой волочь, потеряешь ещё. Его в товарный вид привести надо для начала.

– Так я его Вике тоже хотел, – начал было Авдей, но тётка перебила:

– Не надо пока, не торопись, Авдюша. С сережек начни, а потом как пойдет. Кольца, которые большие, на продажу можно, вот только не на барахолку тебе надо, а в другие места.

– В какие? – не понял Авдей.

– Завтра подскажу. Здесь их получше помоешь, посушишь, а дальше посмотрим. Так, теперь важное. А ну, покажи коробочки!

Коробочки тётка через свою щель разглядывала долго, затем велела обтереть ветошью, и тоже спрятать. Три из них так себе, а вот три должны быть рабочие, их, как и кольца, тоже в непростом месте продавать придётся, пояснила она. И место это искать надо. Раньше такие места обычно под небольшими местами имелись, туда люди по ночам специально приходили, вот и ты, Авдюша, пойдешь завтра мосты обходить, чтобы находки свои пристроить. Да не все сразу, а по одной. И с легендой. Чего такое легенда? Складная небольшая ложь, которая за правду легко сойдёт. Откуда, например, кольцо? Да купался ты, и на дне нашел случайно. Такое бывает, что река обратно уроненное в неё отдаёт. Понял? И чтобы про завал ни полслова. Нашел и нашел, где было, там больше нету.

– Понял, – кивнул Авдей. – Тёть, а чего про этого Фому скажешь? Который про Илью расспрашивал?

– Ох, – вздохнула тётка. – Фома белобрысый, он из умников, а поэтому он опасный.

– И вправду? – расстроился Авдей.

– Вправду, – подтвердила тётка. – Но ты, Авдюш, запомни, что на любого умника всегда другой умник разыщется. Про игру ты ему правильно сказал, так вот, теперь тебе надо его в этом мнении получше укрепить. Чтобы точно поверил. Знаешь, чего умники любят?

– Не-а, – помотал головой Адвей.

– Когда их боятся, – хмыкнула тётка. – И перед умом их преклоняются. Они себя тогда главнее других ощущают, в силу свою верят, и в правоте убеждаются. Он тебя, Авдюша, подозревает, не без того. Но не в том, что ты Илью по башке тюкнул, а в том, что ты что-то ещё знаешь, важное, да не говоришь. Вот и надо тебе заморочить ему голову, но так, чтобы он точно поверил.

– И как я это сделаю? – с тревогой спросил Авдей.

– Покажи ему Илюхин тайник, – спокойно ответила тётка. – То-то он порадуется.

– Какой тайник? – удивился Авдей. – Не было у него никакого тайника!

– Дурак. Сам сделай, – вздохнула тётка. – И положи туда чего-то, причем не плохое, а что получше.

– Чего положить? Золото? – удивился Авдей.

– Да нет, конечно! Провода положи, выключателей несколько штук, получше, эры добавь, десятку, а то и две, не пожалей, – принялась перечислять тётка. – Чтобы видно было, что не просто так от балды вещи положены. Тут, конечно, есть одна заковыка, – тётка помедлила, – но, думаю, нынешние умники про эту заковыку знать не знают.

– Какая заковыка? – Авдею стало совсем уже тревожно.

– Отпечатки пальцев, – непонятно ответила тётка. – Слыхал о таком?

– Не, – ответил Авдей.

– Понимаешь, Авдюш, на каждом пальце кожа словно бы узор образует, – объяснила тётка. – Посвети фонариком на свой палец, на любой. Видишь, словно бы бороздки такие у тебя по пальцу идут?

– Вижу.

– Вот. Это оно и есть. И дело в том, что у каждого человека эти бороздки по-своему расположены, и никогда не повторяются. У каждого они разные.

– Совсем у каждого? – изумился Авдей.

– Совсем, – подтвердила тётка. – И на вещах, которые человек в руках держал, всегда следы от его пальцев остаются. Невидимые простому глазу, конечно, – добавила она. – Но проявить их можно. А на вещах, которые ты сложишь, отпечатков Ильи быть не может. Твои только останутся. Но, – голос тётки повеселел, – Фома твой про такое может и не знать, и не смотри, что умник. В любом случае, время на тайник он так и так потратит, а нам только того и надо.

– А дальше чего? – спросил Авдей.

– А дальше уж как кривая нас вывезет, – вздохнула тётка. – Не боись, Авдюш. Была в моё время такая поговорка – нет тела, нет дела. Илюху-то они точно не разыщут, а если и разыщут, то не сейчас. Время пройдёт, и вовсе позабудут, да искать перестанут. Чего он был, Илюха-то? Мышь простая. Думаешь, сильно надо кому его искать?

– Не знаю, – Авдей задумался. – Тёть, а кости, которые там внизу валяются, это тоже мыши были, или как?

– Ай, да все подряд, – сказала в ответ Тётка-шепотуха. – Мёртвых, их никто разбирать не будет, кто они.

– Богатые, наверно, были, вон золота на них сколько, – справедливо заметил Авдей.

– Старые тряпки там валялись, говоришь? – кажется, тётка призадумалась.

– Старые, – подтвердил Авдей. – А что?

– Может, и вообще из первых, – непонятно сказала тётка. – Если совсем старые, истлевшие, да ещё и коробочки при них, то точно первые это лежат. Странно. Мне казалось, они по тоннелю дальше.

– Чего? – не понял Авдей.

– Да так, ничего, – тётка тут же сменила тон. – Забей, ерунда это всё.

– Тёть, скажи, а роботы, если кто окочурится, всех туда тянут, что ли? – Авдею стало интересно.

– Всех тянут, – подтвердила тётка. – Не поверху же их складывать. Прикинь, как бы в городе воняло, если бы они поверху все лежали.

– Ой, это да, – сообразил Авдей. – А я-то думал, куда их роботы девают.

– Да вот туда и девают, – подтвердила тётка. – Через канализацию протаскивают, и складывают там, внизу.

– Значит, другой проход должен быть, – дошло до Авдея. – Ой, тёть, а вдруг они меня там внизу словят⁈

– Не словят, – успокоила тётка. – Ты в старой части лазаешь, она от новой очень далеко. Туда, где ты ходил, сто лет уже ни один робот не наведывался. А то и больше. У них новый вход, если правильно помню, в другой части города, а это двадцать пять километров от твоего места. Они в новую часть вообще через Долгопрудный заходят. Где ты, и где Долгопрудный.

– А чего такое Долгопрудный? – не понял Авдей.

– Район такой, по типу вашей Таганки да Пролетарки, – ответила Тётка-шепотуха. – Не сказать, что сильно хороший. Но тут другое главное. Далеко он, и роботы тех, кто окочурился, туда уносят. Так что не боись, Авдюша, никто тебя не словит.

– Понял, – кивнул Авдей. – Так чего, мне типа тайник сделать, и Фоме его показать, да?

– Ага, – согласилась тётка. – Но только не тут, в развалинах, конечно, а чтобы недалеко от егойного дома. Наведайся туда, поищи место понадежнее, напихай в него всякого, да к Фоме иди, рассказывай. Типа ты вспомнил. Про вспомнил он, конечно, не поверит, а в твой испуг запросто может, что ты типа его забоялся, и решил место другана сдать. Только, Авдюша, когда тайник замыслишь сооружать, вруби свою коробку от роботов сильно заранее, чтобы тебя не проследили. И не просто так врубай, а по особому.

– Это как? – не понял Авдей.

– Сейчас научу, – голос тётки стал строже. – Заходишь домой к себе, как обычно. Для роботов это навроде сигнала, что ты кушать и спать отправился, неча за тобой наблюдать. Дома включаешь коробочку, и ждёшь. Долго. Час, два, можно и больше. Потом выходишь из дома, и коробочку при себе держишь. Всё, для роботов ты типа дома, а на самом деле на улицу отправился, понял? Сделал там чего тебе нужно было, вернулся домой, и только дома выключил коробочку. А потом уже без неё вышел. Понял?

– Ясно, – кивнул Авдей. – Да, непросто.

– Нормально, – хмыкнула тётка. – Ничего сложного на самом деле.

– Тёть, сказка-то будет? – вспомнил Авдей.

– А время есть у тебя?

– Немножко, – Авдей глянул на приёмник. – Меньше часа осталось.

– Ну и сказка тогда короткая получится, – тётка задумалась. – Про парней, значит. Так, ладно. Сейчас соображу.

* * *

Долго ли, коротко ли ехали парни с друзьями-зомбаками на машине своей, как приехали они в небольшой город, что посередь степи стоял. Подъезжают к городским окрестностям, и видят, что вокруг города вся степь огнём полыхает, а через эту степь старая машинка какая-то туда-сюда бегает, да чего ещё целым осталось, огнём поджигает. Домики маленькие, которые в степи стояли, для огородных всяких нужд, мелкая машинка уже почти все пожгла, и вроде как стала к городским постройкам примеряться.

– С ума они там посходили, что ли? – удивился Игорь.

– Да кто их разберет, – ответил Игнат. – Давайте, друзья, на машинку эту сблизи позырим, авось сообразим, чего тут вообще творится.

– Быр-быр-быр, тыр-тыр-тыр, – передразнивает машинку Рыжий-бесстыжий, да только и у него на лице, не смотря, что он дурак, некое беспокойство вырисовывается.

Ну, подобрались они поближе, и видят, что в машинке той битком подростков, да и совсем мелких ребят…

– Как я, что ли? – спросил Авдей.

– Типа того, – подтвердила тётка. – Только с ними ещё и взрослый мужик был.

Так вот, подобрались они к машинке, и кричат ребятам этим, и мужику который с ними там обретался:

– Люди добрые, чего это вы делаете? Смотрите, степь огнём полыхает, а в ней мелкие домишки догорают! Где же такое видано? А ну, остановитесь немедля!

– Не могём! – кричит в ответ мужик. – Потому как дело наше правое! Домишки эти вредные, не место им в нашей степи!

– Да где же они вредные? – удивился Игнат. – Вон, у того домика синего капуста растет, белая и добротная. А у красненького, вишь, морковка со свеклой! А вы их машиной давите, да огнём зажигаете!

– Не, они вредные, – закричали в ответ дети и подростки. – Нам виднее!

– Чего это вам виднее? – удивился Игорь.

– А того это, что нам великий волшебник на всё плохое указал, и правду рассказал, – отвечает мужик, а дети за ним повторяют. – Он самый умный, и он точно главную правду знает.

– Он вам соврал! – в сердцах крикнул Игорь. – Знаем мы этого волшебника, сволота он поганая, пробу ставить негде. Ему лишь бы честным людям вредить, ничего другого ему не надо!

– Да ладно? – удивился тот мужик. – Не, быть того не может. Зачем ему это?

– Чёрт его знает, зачем, – ответил Игнат. – Да только вы не первые, кому он мысли эти вредные внушил, и с доброго пути своротил. Так что прекращайте жечь всё подряд, и едьте извиняться перед городом, нехорошо получилось у вас, пусть и не нарочно.

– Не могём, – грустно отвечают ему дети. – Заклятье на нас наложено, чтобы мы с пути невзначай не свернули. Если прекратим жечь, умрём немедля.

– Ой-ой-ой, – запричитал Рыжий-бесстыжий. И заплакал, жалко ему детей стало.

– Так чего же делать? – спрашивают зомбаки.

– Ай, чего уже тута нам делать, – мужик тоже заплакал. – Разве что самим огнём сгореть. Мы же не в первом городе так куролесим, так что прощения нам никогда не будет. Да, дети?

– Не будет, не будет, – заплакали дети. – Давай дядь, огнём гореть, и побыстрее, а то стыдно нам так, что не передать, и в душе прямо словно ещё один огонь разгорается.

– И гори оно всё синим пламенем! – крикнул тот мужик, а затем машинка их вспыхнула, да и сгинула в огне.

* * *

– Фига се… – протянул Авдей. – И чего дальше было, тёть?

– Да ничего, – вздохнула тётка. – Как машинка та вредная погорела, огонь в степи сразу унялся, дым поднялся, а потом и его ветром сдуло. Жалко парням было и детишек, и мужика того, а ничего не поделаешь.