Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
– Находим, – кивнул Скрипач. – К тому же тут неподалеку может бродить ваша костяная зверушка, и нам бы не хотелось…
– Кто, простите? – снова приподняла брови женщина. – Здесь нет ничего такого. По крайней мере, ничего такого, что имело бы отношение ко мне. Впрочем, это тоже неважно. Позвольте, я провожу вас туда, где беседа сможет доставить нам истинное удовольствие?
– Спасибо. Да, конечно, – ответил Скрипач.
Глава 13
Кто сильнее, тот и прав
– Другой завал? – в глаза Ильи тут же загорелись огоньки. – Серьезно? Богатый? Давно нашел, небось, сучонок, а мне врал?
– Ну. Богатый. Нет, вчера тока нашел, – Авдей потупился. – Говорю же, ещё один, да побольше первого, – он оглянулся, словно хотел убедиться, что никто их не подслушивает. Впрочем, здесь, на набережной, подслушивать сейчас было некому. Однако Авдей, прежде чем продолжить, подумал, что надо притвориться и нагнать таинственности, поэтому он понизил голос, и тихо добавил: – Барахла там видимо-невидимо. Во, гляди, – он вытащил из кармана заранее припасенный выключатель, чёрный, с рычажком. – На первом завале таких и близко не было. А тут вон какой, и я почти не искал, прикинь? Прямо рядом валялся.
– Покажь, – тут же потянул руку Илья. – А ну, дай!
– На, держи, – усмехнулся Авдей, и сам протянул выключатель Илье. – Чего ты, как маленький? Дай-дай. Малявки так конфетки клянчат.
Илья выхватит у Авдея выключатель, и принялся вертеть, рассматривая. Потёр рукавом, пошевелил губами, словно что-то прикидывая.
– Пятёрка, – сообщил он уверенно. – Так, это мне. Говоришь, там много ещё?
– Ну, типа да, – подтвердил Авдей. – И не только такое там валяется. Железки всякие, провод, и вообще… – он неопределенно махнул рукой. – Говорю же, богатый завал. Пойдешь, или как?
– Шутишь? – округлил глаза Илья. – Сегодня и пойдем.
– Сегодня не могу, – вспомнил уроки Тётки-шепотухи Авдей. – Давай завтра.
– На фиг мне завтра, сегодня давай, – сердито ответил Илья. – Мне сегодня надо.
– Да не могу я, – принялся канючить Авдей. – Мамка велела прибраться, с мелкими погулять надо, картошку почистить.
– Ой, заткнись, а? – Илья нехорошо прищурился. – Ночью пойдем. Скажешь мамке, что ко мне ночевать пошёл, а сам чтобы у лаза был, ясно? Авдюха, я не шучу.
– А шмели? – спросил Авдей.
– Это я беру на себя, – хмыкнул Илья. – Не парься. Всё, в девять жду.
– Ну… ладно, – словно бы нехотя согласился Авдей. – Только там это, вода на полу. Через воду лезть надо. Сапоги есть у тебя?
– Резиновые? Есть, – кивнул Илья. – Которые для учёбы, изоляторные. Папашка новые в начале лета купил.
– Надень, – посоветовал Авдей. – А то промочишь ноги.
– А сам ты? – спохватился Илья. – Тоже в сапогах будешь?
– Не, я в тапках пойду. Не покупали ещё сапоги, мамка сказала, осенью купит, сейчас эры нет, всё на малую пойдет, – Авдей притворно вздохнул. – Ничего, высохну.
– Ну и ладно, – Илья хмыкнул. – И не вздумай не прийти, Авдюха. Если тебя не будет в девять у дыры, завтра жопу так надеру, что неделю сидеть не сможешь. Или руки-загребуки твои переломаю. Говорят, у длинных кости хрупкие. Треснешь палкой, и они хрясть! Уяснил? Эй, дылда, я тебя спрашиваю!
– Не хами, – Авдей нахмурился. – Чего орешь-то, как баба? Понял, сказал. Буду. Всё, я домой пошел, мамка ждёт.
– Ну иди, повиси на титьке, мамкин хлюпик, – захихикал Илья. – Давай, давай, двигай.
– Уже иду, – кивнул Адвей, развернулся, и пошёл прочь. Сейчас его душила злоба, но он понимал – нужно перетерпеть, и доиграть свою роль до конца, иначе ничего не выйдет. Хлюпик? Посмотрим, сраный ты крысёныш, кто тут хлюпик, думал Авдей. Вот сегодня и посмотрим.
* * *
– Куда это ты на ночь глядя намылился? – спросила мамка, когда Авдей повесил приёмник на ремень, и направился к двери. – Стой, говорю! Куда попёрся, спрашиваю? Опять к этому своему Илье?
– Не, – помотал головой Адвей. – Я того, гулять. С парнями. Не с Ильей, нет, у него там дома чего-то, сказал, не придёт.
– С какими такими парнями? – хитро спросила мамка. – Авдей, ври, да не завирайся. Ишь, глаза забегали. Давай, правду говори.
– Ну, это, – Авдей очень натурально, как мамка любила, замялся. – Ладно, блин. Девчонку одну хочу последить, мам. Понравилась она мне.
– Как хоть зовут её? – тут же подобрела мамка.
– Да не знаю я! – с легким ожесточением ответил Авдей. – Мам, правда, не знаю. Хочу последить, может, узнать про неё чего-то.
– А прежняя что, которая с барака напротив Илюшиного дома? – проявила смекалку мамка. – Разонравилась уже невеста?
– Угу, – кивнул Авдей. – Присмотрелся к ней, понял, что нет, не годится. Глаза у ней какие-то лупоглазые, и зубы торчат.
– Во как, – восхитилась мамка. – Разборчивый какой. А эта, новая, какая из себя?
– Беленькая, – принялся врать Авдей. – Глаза вроде серые, я не особо разглядел. Стройная такая, симпотная.
– И где живет? – тут же спросила мамка.
– Ну, это, за мостом, потом через Каменщики пройти надо, и к Пролетарке. Там, во дворах.
– Далеко, – покачала головой мамка. – На самом краю района. Но дома там хорошие, да. Помню, бывала когда-то. Ладно, иди, жених. Только ты это, смотри, чтобы от её папашки тебе не прилетело. Не лезь к ней, не докучай. Узнай, чего получится, и домой. Вернёшься, или там заночуешь под кустиком?
Авдей захихикал.
– Не, я вернусь, наверно, – ответил он. – Только поздно. Мам, ты это, не запирай на цепочку тогда, ага? Чтобы вас не будить.
– Не буду, – пообещала мамка. – Расскажешь потом, чего за невесту отыскал.
– Если узнать получится, расскажу, – пообещал Авдей. – Только, мам, того, какую невесту? Мне ж рано ещё, лет мало, четырнадцать всего.
– Ой, знаю я это всё, проходила, – мамка вздохнула. – Годы, Авдюш, они летят, вот прямо камнем. Фьють, и ты уже того… чего тебе до нормального возраста осталось? Пара лет. Ахнуть не успеешь, и уже жениться пора, семья, детки. Думаешь, долго молодым, как сейчас, пробыть получится? Если бы. Куда уж там. Вон, баба наша, по сей день вспоминает, как под приёмник у моста с дедом танцевала. Говорит, опомниться не успела, и уже на тебе, внуки. Посиди, баба, с дитями. А ты говоришь, лет мало. Достаточно тебе лет. Ладно, иди, женихайся. Осторожно только, смотри. Понял?
– Понял, мам. Всё понял, – Авдей поправил ремень приёмника, улыбнулся матери, и вышел за дверь.
* * *
– Видишь, коробочка? – спросил Илья, показывая Авдею какую-то странную штуку, действительно похожую на небольшую коробочку с фигурной крышкой, которую вытащил из кармана. – Зацени. Она прям вообще огонь.
– А чего это? – спросил Авдей. Присмотрелся – коробочка выглядела странно. Снизу ровная, а сверху – какие-то утолщения, проводочки, шурупчики, и чего-то непонятное. – Это зачем?
– Пф, тупняк, – скривился Илья. – Это от роботов. Купил через одного человечка, умник есть в соседнем районе, который их делает и продаёт. Когда её включаешь, – Илья щелкнул тумблером, расположенном на коробочке сбоку, – она волны излучает, и роботы тебя не видят. Прикинь? Круто, да?
– Ого, – совершенно искренне удивился Авдей. – Серьёзно? И сколько такая стоит?
– Двести, – скривился Илья. – Просили двести пятьдесят, да я сторговал. У этого умника ещё много чего есть. Он музыкоигратели продает, маленькие такие, потом эти, как их, глушилки для камер, и всякое такое. Мне, сам понимаешь, надо. Игра же. Чтобы не знали, куда я пошел, и где чего.
– Мне тоже надо, – вздохнул Авдей.
– А тебе зачем? – искренне удивился Илья.
– Так в завалы лазать, – пожал плечами Авдей.
– Фу, блин, – сплюнул Илья. – Не, тебе не надо. Тебе это, камнем в забор, и лезь на здоровье. А у меня по серьёзу.
– Как этого умника найти? – спросил Авдей.
– Тебе? Никак, – Илья засмеялся. – Говорю же, тебя даже не пустят туда, ты же тютя длиннорукая. Так, давай, пошли, – поторопил он. – Пока наберем, пока вынесем, совсем поздно будет. А у меня дела.
– Дома? – уточнил Авдей. Это было важно – дома или нет.
– Нет, конечно, – фыркнул Илья. – Я-то не тютя, чтобы каждую ночь дома подушку давить. Я взрослый.
– Так если ты взрослый, чего я тебя по завалам вожу? – не удержался Авдей. – Сам тогда ищи.
– Поговори мне тут, – злобно ответил Илья. И для острастки замахнулся на Авдея – пришлось испуганно отшатнуться, и сделать жалобное лицо. – Давай, пошли, хватит базарить.
Авдей притворно-жалостливо вздохнул, и первым пошел в лаз. Хорошо, что у него дела, думал он, слыша, как Илья пробирается по мусору следом за ним. Значит, до утра не хватятся, а там посмотрим. Вот и славно.
* * *
– Это закон жизни такой, – говорил Илья, пока они проходили тем самым коридором, под которым было прибежище Тётки-шепотухи. – Не слыхал?
– Про что? – рассеянно спросил Авдей.
– Кто сильный, тот и прав, – торжественно произнес Илья. – Вот девок взять. Заприметил я тут одну, Викой зовут. У Пролетарки живёт. Видная девка! Но абы кто к ней не подкатит, а почему?
– И почему? – спросил Авдей.
– Да потому что для такой крали всякое надо иметь, – пояснил Илья. – Эры много, на подарки ей. Кулаки крепкие, чтобы врезать кому в случае чего. Место, чтобы время проводить. Ну и всякое такое. Говорят, она в кафе ходить любит, прикинь? А это опять эра, и немало. Мороженое, пирожки там всякие, какао. Пиво. И вот гляди – если я сильный, и эры у меня много, то эта баба моя будет, потому что я всех других перебью крутостью.
– В кафе? – удивился Авдей. – Не в праздник, просто так?
– Ой, темнота, – заржал Илья. – Это для тють общие кафе только по праздникам, нормальные люди и в простой день завалить похавать могут, просто места надо знать. На квартирах такие кафе бывают. Тётки одинокие держат. Приходишь… а там красиво, ох, красиво… Окна тёмными шторами завешаны, типа там вечер даже днём, столики стоят, три, а то и больше…
– В комнате? – спросил Авдей.
– Ну. А в кухне тётка всякое готовит, и подаёт готовое. Я два раза был, – похвастался он. – У них там посуда старинная, видать, тоже с завалов добывали. И они знаешь, как подают? Офигеешь. Большая тарелка, а по самому центру лежит небольшая такая еда, и не просто так, а красиво уложена, – видимо, слово «красиво» казалось Илье в рассказе самым главным. – Мясо жареное, например, а рядом картошка, такими брусочками-ломтиками. И гороха ложечка. А поверху соус, яблочный. Вкусно – не передать. Или мороженое. Вот ты знаешь, что его можно в вазу специальную покласть, а сверху варенье и орехи?
– Не-а, не знаю, – покачал головой Авдей. – Оно же в бумажке продаётся…
– Дура ты, в бумажке, – снова засмеялся Илья. – Красиво, понимаешь? Тарелка старинная, а на столе цветы, и свечка горит.
– Цветы? – ещё больше удивился Авдей. – Как на празднике, живые?
– Не, бумажные, – чуть сбавил обороты Илья. – Но как настоящие. И музыка ещё играет. Не как из приёмника, а другая.
– Какая другая? – не понял Авдей.
– Шикарная, – с превосходством сказал Илья. – Про всякое такое.
– Про какое такое?..
– Говорю же, дура. И тютя, – снова засмеялся Илья. – Про любовь, про всякое опасное. Ты не слышал такое даже. А там есть. Но это дорого стоит, – тут же добавил он. – Один раз сходит, эр тридцать. А то и сорок. Говорят, там не только пиво бывает, вино они где-то то ли достают, то ли делают.
– Так это ж нельзя! – возмутился Авдей. – Вино же нельзя, ты чего? Пиво только можно.
– Это тютям нельзя, а у кого эры много, тем всё можно, – снисходительно ответил Илья. – Кто сильнее, то и прав, – напомнил он. – Чего, долго ещё идти-то?
– Не, почти пришли, – вздохнул Авдей. Они и впрямь уже подходили к нужному месту. Авдей на секунду зажмурился, потому что понял – пора собраться и приготовиться. Чувства всякие надо убрать, помешают. И потом… кто сильнее, то и прав? Хорошо. Значит, пусть так и будет.
– Дальше куда? – спросил Илья, когда они остановились на повороте узкого коридора.
– Направо, – ответил Авдей. – Там засыпано, ага. Поэтому и не ходил никто, не видели, что там дальше лаз есть. Полезли.
– Ага, – кивнул Илья, и первым забрался в лаз – Авдей сейчас видел в свете своего фонарика подошвы его резиновых сапог, перемазанные в пыли. – Давай, лезь, чего встал! – прикрикнул Илья.
– Лезу, лезу, – ответила Авдей. Они пробрались через груду мусора, и вскоре уже стояли у того самого завала, в котором обычно промышлял Авдей. Илья огляделся – Авдей видел, как метнулся туда-сюда луч его фонарика.
– И чего? – спросил Илья. – Это ж обычный, как тот.
– Не этот, нам дальше, – ответил Авдей. – Давай ещё направо, там коридор.
Они прошли вдоль завала, и вскоре увидели в свете фонарей узкий коридор, тот самый, пол которого покрывала вода.
– Вон, видишь, мокро тут, – заметил Авдей. – Я тебе поэтому и сказал, что сапоги надо. По коридору пройти, потом налево, и будет тот, с которого выключатель.
– Понял, – ответил Илья. – Тож пойдешь, или тут останешься?
– Пойду, наверно, – ответил Авдей. – Мне бы провода хоть сколько, хотел мамке для новой малой чего купить.
– Короткий провод отдам, – расщедрился Илья. – Но на большой не зарься, а то руки переломаю, понял? Так, я первый тогда, ты за мной.
Это он решил первым идти, чтобы я с завала ничего перед ним не упёр, усмехнулся про себя Авдей. Жучара. Ладно, первый так первый, я ж так и задумал.
Илья, придерживаясь за стену, медленно пошел по воде, подсвечивая фонариком, и, разумеется, поднимая своими резиновыми сапогами муть. Авдей двинулся следом, поглядывая на стену, и ничего уже не говоря – он вдруг ощутил, что нервы напряглись до предела, и что звенящая, лютая злоба заполнила, кажется, всё его существо, да так, что аж в глазах темнело. Метка, думал он, где моя метка? А, во, вижу. Ещё пара шагов, и ещё, и ещё.
– Ого, тут, кажись, ступенька, – сказал Илья, и в этот момент Авдей сделал большой шаг вперед, одновременно снимая с выступа стены свою железку с бетонным камнем, и в одно движение опуская камень на затылок Ильи. Он и не думал до этого момента, что руки его от тренировок сделали настолько сильными – камень ушёл в черепную коробку приятеля почти целиком, Авдей услышал, как сперва там что-то хрустнуло, затем хлюпнуло, а после Илья повалился ничком в мутную воду, из головы у него торчала железяка, а камень не было видно из-за вскипающей в ране алой крови.
Авдей стоял неподвижно, и смотрел – просто смотрел. На то, как тело бывшего приятеля дёрнулось несколько раз, а затем обмякло. На то, как мутная вода вокруг разбитой головы окрашивается постепенно в алый цвет. Затем Авдей очень спокойно отряхнул руки от каменной крошки, присел на корточки, и перевернул Илью на спину – глаза того оказались открыты, рот тоже, словно Илья хотел заорать, да не успел. Авдей усмехнулся, залез Илья в карман, вытащил коробочку – ту самую, про которую Илья сказал, что она от роботов. Промокла, конечно, но, может, если посушить, будет работать. Ни преёмник, ни эру, которые лежали в том же кармане жилета Ильи, он трогать не стал. Выпрямился, сунул коробочку в свой карман.
– Кто сильнее, тот и прав, – произнес он. – Ага, Илюх, я запомню. Кто сильнее, тот и прав.
Авдей выбрался на сухое место, и направился к своему схрону, к тому, где спрятал нож. Сейчас там был не только нож, там лежала заготовленная веревка, и пара камней побольше. Илье сегодня предстояло ещё одно путешествие, уже подводное, и Авдей искренне надеялся, что Илья в этом путешествии надолго задержится. Очень надолго. Лучше, чтобы вообще навсегда. Колодец глубокий, это Авдей уже успел проверить, и вода там, внизу, кажется, проточная. И, кстати, сюда, в завалы на месте Большого Дома, Илья сегодня и не входил. Коробочка же, которая от роботов. А как же. Авдей присел на корточки, и потянул из схрона веревку. Надо поторопиться, он ведь хотел сегодня ещё успеть зайти к тётке. Сказать, что путь к тайному завалу для него, наконец, открыт.
* * *
– Камнем? По башке? Да ты что. И как, насовсем? – в голосе Тётки-шепотухи звучали одновременно ужас и восхищение. – Ну, ты даёшь. Тюкнул?
– Ага, тюкнул, – подтвердил Авдей. Сказал, и сам себе удивился. Он же должен чего-то такое ощущать, верно? Совесть там, и всякое прочее. А он почему-то не ощущал сейчас никакую совесть, наоборот, он ощущал гордость. Потому что кто сильнее, тот и прав. И он, Авдей, оказался сильнее, причём без всякого ножа, которым его стращала тётка. Не понадобился нож-то. Ну, разве веревку отрезать, для камней. – Там это было, хрусь, а потом чвак, и ага. Того.
– И как тебе сейчас? – спросила тётка.
– Нормально, – пожал плечами Авдей. – А как должно быть, по-твоему?
– Ну… – тётка задумалась. – Ссыкотно должно быть. Или страшно. Или не по себе.
– Не, мне не ссыкотно, – повторил Авдей. – Я тоже думал, что типа страшно будет, вроде как везде говорили, что люди людей не убивают, а оно вон как. Убивают, вполне себе. Он сам сказал, тёть, всё по его и получилось.
– А чего он тебе сказал-то? – с интересом спросила тётка.
– Что кто сильнее, тот и прав, – объяснил Авдей. – Ну вот, так и вышло. Я сильнее, значит, я прав. Ты вроде тоже похожее говорила.
– Ну да, – тут же согласилась тётка. – Не хватятся его?
– Хватятся, утром, – Авдей вздохнул. – Но это ничего.
– Никому он не сказал, что с тобой пошёл?
– Неее, – рассмеялся Авдей. – Точно не сказал.
– А ты сам мамке чего сказал?
– Что я пошел девчонку последить, – объяснил Авдей. – Типа мне девчонка понравилась, и я на Пролетарку подался, чтобы её поискать.
– Придётся тебе, Авдюша, и правда туда сходить, чтобы роботы там тебя увидели, – заметила Тётка-шепотуха. – Ты вот чего. Сейчас через другой лаз вылези, и смотайся. А после приди, если хочешь, расскажу чего-нибудь этакое.
– Завтра приду, сегодня обещал дома ночевать, – ответил Авдей. – Тёть, слушай, я с Илюхи такую штуку снял, – он полез в карман. – Типа коробка от роботов. Он говорил, помогает. Видала такую?
Он поднес коробочку поближе к щели, за которой была тётка.
– От роботов, говоришь? – спросила Тётка-шепотуха. – А похоже, что и правда, заглушалка. Она человека типа как невидимкой делает. Люди его без проблем углядеть могут, а для роботов на его месте словно ничего и нет.
– Круто! – обрадовался Авдей. – Значит, не зря взял. Только она промокла чуток, когда он в воду свалился.
– Это ерунда, такая техника воды не боится, – ответила тётка. – Ты вот чего, держи её при себе, и никому не показывай. Пригодится. И, это, про Илью если спросят, скажи… – она задумалась, – скажи, что видел его, мельком, перед тем, как на Пролетарку идти. Или что вообще не видел, или видел, но давно. Понял? И больше ничего не говори. Запомни простое правило: если человек на простой вопрос языком молоть много начинает, значит, нечисто дело. А если нет у него за душой ничего, он и помнить мало чего будет. И на коробочке рычажок, того, переведи, если кто про него чего спросит. Ну, если возможность будет, конечно. Хотя можешь и не переводить, уж как получится.
– Зачем? – не понял Авдей. – Она же только от роботов.
– Только, да не только, – туманно ответила тётка. – Делай, как я говорю, и всё нормально будет.
– Не всплывёт он? – вдруг встревожился Авдей. – Я вроде камни привязал…
– Большие? – тут же уточнила тётка.
– Немаленькие, – ответил Авдей. – Веревкой обмотал его, камни привесил, и туда, в колодец. Вода там только красная стала, – добавил он. – Не знаю, чего с ней будет, с водой.
– Вода там проточная, очистится, – успокоила тётка. – А вот про всплывёт… по идее, не должен. Там, внизу, река есть, в трубе. Если его доволочёт до реки, то, считай, навечно пропал, не отыщут. Если нет – ну, последишь. Как появится, ещё камней на него навяжешь, и обратно булькнешь. Да не бойся, не должен, – она вдруг засмеялась. – Недооценила я тебя, Авдюша. Сильный ты человек оказался. И решительный. Молодец.
– Да? – Авдей удивился. – Правда?
– Чистая правда, – заверила тётка. – Идёшь к своей цели напролом, ничего не боишься. Давай послезавтра на тайный попробуешь, хотя бы путь до обрыва себе провесишь. Чтобы перед спуском время не терять. Веревки туда свои затащишь, другое снаряжение. Понял?
– Понял, – кивнул Авдей. – Тёть, слушай, тут такое дело. Этот, которого я камнем… – почему-то Авдею вдруг расхотелось называть Илью по имени, – ну, он сказал, что на Пролетарке есть девчонка одна. Типа красивая и крутая. Вот я и думаю – если я такой, как ты говоришь, может, мне к ней подкатить?
– А и подкати, – поддержала тётка. – Вот и повод тебе будет на Пролетарку наведаться. Как звать-то её?
– Вроде Вика, – пожал плечами Авдей. – Значит, надо поискать, да? У меня тогда складно получится, я ж матери сказал, что на Пролетарку пойду, а тут одно к одному.
– Ну, Вик этих в городе немало, – тётка призадумалась. – Но да, вроде складно. Всё, иди, Авдюша, и про коробочку не забудь. А завтра жду тебя, будем к тайному завалу подготовку осуществлять.
* * *
На Пролетарке по вечернему времени было многолюдно, и Авдей, привыкший к своему более тихому району, сперва немного растерялся, но очень быстро опомнился. Я же сильный, думал он, чего мне эти люди? Ерунда, прорвёмся. Он прошел вдоль широкой улицы, мимо низких домов, потом свернул к высоким, кирпичным. Богатые дома, да. Может, тут и есть эти самые кафе, в которых бабы еду на старинных тарелках подают, думал он. Обязательно найду такое. Надо как-то Вику эту посмотреть для начала, решил он. Где у них тут место, типа нашего, в котором молодежь собирается? Найду, и там порасспрашиваю тихонько, решил он.
Такие места были, разумеется, в каждом районе. Там, где жил Авдей, например, имелась площадь с навесом от дождя сбоку, а ещё молодежь тусовалась под старым мостом. Здесь, кстати, тоже был мост, но Авдей решил, что сперва поищет в районе, во дворах, и только потом пойдёт под мост, потому что от моста ему до дома было ближе. Схожу, и обратно, решил он. Обещал же мамке. События этого долгого дня всё-таки разбередили его, разволновали, поэтому Авдей чувствовал сейчас то, чего никогда не ощущал раньше, а именно – словно бы некий зуд под кожей, который не давал ему покоя. Хотелось идти, бежать, делать что-то этакое, необычное, потому что проснулось в нём нечто неведомое, разом превратившее его из тюти, которого можно постращать или запугать, в существо совершенно иного порядка и статуса. «Всё могу, – думал Авдей, быстро шагая по улице, – всё сумею. Вика, говоришь? Найдем сейчас твою Вику. И себе заберем. Правильно мамка сказала, время, оно летит очень быстро, не угонишься. А я хоть немножко, да угонюсь. Хоть короткое это время будет, а всё равно моё. Потому что я сильнее, а это значит, что я прав. Кто сильнее, тот и прав, да. Это я запомню».
Время было вечернее, и место он нашел поэтому довольно быстро – во дворе, между двумя высокими старыми домами, располагалась площадка, заасфальтированная, обнесенная невысоким заборчиком, и с навесом в дальней части. На площадке гуляли ребята и девчата, точно так же, как и у них, только вместо верхолазов ближнюю часть площадки оккупировали лягушки – ну, правильно, тут же понял Авдей, у этого моста действующий причал, большой, и они на нём работают. Лягушек, по слухам, в городе было немного, равно как и верхолазов, и Авдей, видевший их нечасто, смотрел сейчас с любопытством. И правда, руки у них малёха с перепонками, и глаза большие, а так – нормальные вроде, что девки, что парни. Он прошел мимо лягушек, и вскоре отыскал в самом центре площади тусовку мышей. Ну, это понятно, мышей-то в городе больше всех. Подошел, огляделся, заприметил какого-то низкорослого вертлявого паренька, чем-то похожего на папашку. Сойдёт, решил Авдей, поймал паренька за рукав, и сказал:
– Здорово. Можно я к вам?
– Ну, привет, типа, – ответил паренек, с интересом глядя на Авдея. – Ты из верхолазов, что ли? Не видел тебя тут.
– Не, я из мышей, просто папашка натуральный из верхолазов был, – объяснил Авдей. – Электрик я. Ну, в следующем году уже буду. А ты?
– По сантехнике учусь, – ответил паренек. – Тебе сколько?
– Почти пятнадцать, – накинул себе несколько месяцев Авдей. – А тебе?
– Тринадцать, – ответил паренёк. – Колька я. А тебя как звать?
– Авдей, – ответил Авдей. – Слуш, это, ты не знаешь Вику?
– Какую? – нахмурился Колька. – Которая лягуха? Или мышь? Лягуха вон стоит, только она малая совсем, ей двенадцати нет ещё.
– Не, мышь, – рискнул Авдей. Если Илюха к этой девке примерялся, она и должна быть мышь, верно? Ну и вот. – Светленькая такая.
– Ууу, – протянул Колька. – Типа, знаю. Да. Ищешь её?
– Навроде того, – обтекаемо ответил Авдей. – А чё? Чё ты укал-то?
– Так она крутая, – в голосе Кольки послышалось что-то похожее то ли на уважение, то ли на восхищение. – Если ты к ней подкатить собрался, забудь. Правда. Ей шестнадцать почти, и она знаешь, сколько уже парней поотшивала? Офигеешь! К такой бабе просто так не подъедешь, по чесноку говорю.
– Да ладно, – покачал головой Авдей. – Так она есть тут, или как? Хоть позырыить-то можно?
– Не, пока не пришла ещё. Придёт, и зырь себе на здоровье, – хихикнул Колька. – Слушай, а дай пол эры, – вдруг попросил он. – Там тётка пирожки продает, жрать охота.
– А дома тебе чего не жрётся? – справедливо спросил Авдей. – Ладно, дам. Только ты мне её покажи сперва, а потом дам. Лады?
– Ну, лады, – сдался Колька.
…Появление той самой Вики, которая из мышей, Авдея удивило – потому что он впервые видел такую красивую девку. И, кажется, Вика была тут, на этой площадке, популярна – как только она пришла, местные парни ей тут же принесли бутылку лимонада, и засуетились рядом. Чего хочешь? Сесть? Потанцевать? Может, пирожок? Или ещё чего? Авдей стоял в отдалении, разглядывая девушку, и понимая, что да, вот такая ему и нужна. Чуть выше ростом, чем другие мыши, беленькая, волосы гладкие, распущенные, нос вздернутый, и глазищи большие, то ли голубые, то ли серые, издали не разобрать. А ещё…
– Сиськи большие у ней, – со знанием дела сообщил вдруг Колька. – Вишь, какие большие сиськи?
– Вижу, – односложно ответил Авдей.
– Ажно блузка трещит, – явно повторяя чьи-то взрослые слова, сказал Колька. – Чё, нравится?
– Типа да, – кивнул Авдей. И задумался.
Нравится. Сильно нравится. Вот прямо всё в этой Вике было по нему, вообще всё. Миленькое лицо, волосы густые, светлые, чуть желтоватые, что ли, ну и сиськи, конечно, а ещё на девушке была очень короткая юбка, открывавшая колени, и какие-то необычные туфельки, не коричневые или чёрные, как у всех, а вроде как белые, или даже серебристые.
– Туфли непонятные, – сказал Авдей.
– Ха, так это она сама красила, – ответил Колька. – Говорит, так красивше.
– Чем красила? – не понял Авдей.
– Да краской, которая для стен вроде, – Колька задумался. – Типа она сама красивая, и у ней всё красивое быть должно. И одежда, и туфли. Вишь, ремень какой у приёмника? Весь бисером расшитый! Круто, да?
– А где такой взять, чтобы с бисером? – спросил Авдей. – Где она взяла?
– Ну, кто-то подарил ей, – Колька помедлил. – Не знаю я. Или, может, сама.
– Понял, – кивнул Авдей. – На тебе ещё пол эры, иди, купи пирожков себе. И это, того, я завтра приду, поговорить надо будет. Ты её знаешь, да?
– Типа знаю, в соседнем доме живу. А чего? – спросил Колька.
– Познакомишь меня, – велел Авдей.
– Если эру дашь, – тут же сообразил Колька.
– Дам, – пообещал Авдей. – Или эру, или леща, но чего-то дам. Всё, свободен. Иди, иди, а то все пирожки до тебя сожрут.
* * *
Домой Авдей шёл медленно, не спеша, размышляя – и понимал, что не просто так сходил, ох и непросто. Значит, вот оно как, да? Вот такие девки бывают, если у тебя эры много? Ну, дела. В своём районе Авдей таких Вик не встречал. Там девки были вроде ничего, но как-то попроще, что ли. А эта… Авдей даже остановился, когда осознал. Она особенная, понял он вдруг. Совсем особенная. Необычная какая-то. Не такая, как все. Надо будет у тётки спросить, почему эта самая Вика так для него, Авдея, выглядит. Или не выглядит? Вот чего в ней такого есть, чего в других нет? Да всё, понял вдруг Авдей. Потому что если про неё думаешь, про всё остальное тут же забываешь. Даже про то, что сегодня в том коридоре было. И вообще, если бы Вика сказала ему, Авдею, чтобы он повторил то, что в коридоре сделал, он бы повторил. Хоть сто раз бы повторил. Для неё. Если ей это надо для чего-то. Авдей улыбнулся, не понимая, что улыбка у него вышла сейчас какая-то глупая, и медленно побрел по улице в сторону своего дома, туда, где спали сейчас в общей комнате мамка, папашка, и малые. Не, у него, Авдея, так не будет. У него две комнаты будет. В одной он с Викой, в другой дети. Два. Или три. Сколько Вика захочет. И это, электрику медью сделаю, подумал вдруг Авдей. Под старину. И всю квартиру тоже. Посуду старинную надо будет достать. Или ещё чего. Чего она скажет. В мечтах он всё уже решил, и на короткое время сумел позабыть про реальность, ту самую, в которой Вика его пока что в глаза ещё не видела. Неважно. Увидит. Только надо эры побольше. Ремень, значит, бисером шитый? Это серьезно. Надо думать, чего для неё раздобыть. Надо думать…
* * *
Мамка, против Авдеевых ожиданий, не спала. Она сидела на кухне, и ела ложкой из банки солёные кабачки, которые ей бабушка приготовила. Увидев на пороге Авдея, мамка усмехнулась, и сказала:
– Ну чего, жених? Как сходил?
– Нормально, – ответил Авдей, стаскивая уличную обувь, и влезая в тапки.
– Нашел девку ту?
– Нашел, – кивнул Авдей.
– Красивая? – тут же с интересом спросила мамка.
– Очень, – честно ответил Авдей. – Офигенская, мам. Прямо вообще лучше всех. Не зря искал, получается.
– Это хорошо, – одобрила мамка. – Ну а ты ей как?
– Никак пока, я же не знакомился ещё, – ответил Авдей. – Там народу много было. Может, завтра.
– Ясно, – протянула мамка. – Жрать хочешь, небось? Давай погрею тебе.
– Давай, – обрадовался Авдей, который вдруг ощутил просто-таки лютый голод. С утра ничего не ел, вообще позабыл про еду, а теперь вдруг вспомнил. – И хлеба. Мам, я хлеба возьму?
– Чего спрашиваешь? Иди, бери, – пожала плечами мамка. Навалила полную тарелку каши, плюхнула сверху половник мясной болтанки с соусом, сунула в волновую печку. Повернулась к сыну, снова усмехнулась. – Чего, Авдюш, червячок-то твой тоже выбор одобряет? – вдруг спросила она.
– Чего? – с удивлением спросил Авдей.
– Ох, сына, – вздохнула мамашка, и, понизив голос, принялась объяснять. – Червячок твой, который пониже живота, да повыше колен, вот чего важно-то. Мужчина свою бабу в первую очередь червячком чует. Соображаешь?
– Мам, я не маленький давно, – напомнил Авдей. – Ну, да, типа соображаю.
– И чего? – мать прищурилась. – Одобрил он?
– Угу, – смущенно кивнул Авдей.
– Ну и правильно, – похвалила мамашка. – Чего это на рукаве у тебя? – вдруг спросила она.
– Где? – не понял Авдей.
