Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Почему? – с грустью спросил Авдей.

– А потому что заклятье на них и вправду было, да ещё и неснимаемое, – объяснила тётка. – Да и кой-чего ещё имелось.

– И чего? – не понял Авдей.

– Совесть у них была сильно грязная, – ответила тётка. – Многих они огнём своим пожгли, много жизней отняли, много имущества чужого попортили. И всё зазря. Не смогли бы они дальше, как раньше, жить, если бы остались, их бы собственная совесть каждый день изнутри пуще самого сильного жара жгла. Соображаешь?

– Ну, типа того, – неуверенно ответил Авдей. – А почему так вышло, тёть?

– Помнишь, притчу про змею я тебе рассказывала? – спросила тётка.

– Ну да, – ответил Авдей.

– Так вот, они то и сделали, что волшебника того, как змею, в жизнь свою впустили, и собой ему управлять позволили, – тётка помедлила. – Удобно им показалось, что за них кто-то решает, и что кто-то за них зло от добра отличает. Волшебник тот не растерялся, и к рукам их всех прибрал, Вот и натворили дел. И только после слов парней поняли, что неправы были. Ну и вот, погорели дотла.

– А если бы парни им не сказали, они бы не сгорели? – спросил Авдей.

– Наверно, нет, – подумав, ответила Тётка-шепотуха. – И дальше бы чужие жизни к рукам прибирали, думаю.

– Значит, парни зря это сказали, – решил Авдей. – Или нет?

– Это как посмотреть, – сказала тётка задумчиво. – С одной стороны вроде как да, зря. С другой – нет, не зря. Потому что те дети и мужик много бы чужих жизней отняли. А так – только себя окочурили, да тех, кто раньше им на пути попался.

– Ясно. Сложно как-то, – признался Авдей. – У тебя, тёть, любая сказка сложная получается. Почему так?

– Потому, Авдюша, что это сказки про людей и для людей, – ответила тётка серьёзно. – А у людей по-простому не бывает. У них всегда всё сильно сложно.

– Хорошо, что я мышь, – усмехнулся Авдей. – У меня по-простому.

– Да, у тебя по-простому, – снова согласилась тётка. – Ладно, Авдюш, ты иди, тебе петь уже скоро. И про тайник не забудь, которым Фоме голову морочить станешь.

– Не забуду, – усмехнулся Авдей.

* * *

В прихожей никакой чужой обуви не наблюдалось, и Авдей приободрился. Быстро сунул рюкзак в самую глубь стенного шкафа, и принялся расшнуровывать грязные кеды. В прихожей показалась мамашка, которая, увидев Авдея, сперва нехорошо прищурилась, а потом лицо её скривилось.

– Авдей! – рявкнула она. – Ты чё, охренел! Чем от тебя воняет⁈ В говно залез, что ли⁈

– А… мам, я это… помог одному, – принялся врать Авдей. – Там да, говно сливали, и я того, ему электрическую проводку люке чинил… вот и провонял, наверное… мам, прости… – он полез в карман, и вытащил две бумажки по одной эре каждая, хорошо, что при себе оставил, не стал прятать. – Мам, на, держи, он мне дал, это тебе… только не надо по голове скалкой…

Мамашка не выдержала, и рассмеялась. Взяла у Авдея эры, и толкнула ладонью в лоб.

– Иди, вещи застирай, вонючка, – велела она. – Замочи с мылом, а потом пошоркай на доске получше. И не воняй мне больше, я беременная, блевану ещё, сам за мной убирать будешь. Понял?

– Ну типа, – ответил мысленно возликовавший от того, насколько просто решилась проблема, Авдей. – Ща постираюсь, мам. Ты только не блевани, и не ругайся. Я ж не со зла.

– Да знаю я, – подобревшая мать сунула эры в свою сумку. – Переодевайся, и есть иди. Положенное спел?

– Спел, с тем мужиком, – сказал Авдей.

– Молодец. Ну давай, стирай, а потом кушать будешь, каша стынет, -заключила мамашка. – И в говно чтобы больше не лез. Взгрею.

– Понял, – покорно кивнул Авдей.

Глава 18
Две маски

– Итак, сегодня мы рассматриваем финальную итерацию, а именно – общение с последней девушкой, которую вы посетили, – Овела откинулся на спинку кресла, и улыбнулся. – Согласитесь, наши беседы несколько… утомительны, вы не находите?

– Ещё как находим, – покивал Скрипач. – Странно, что вы об этом сказали, уважаемый гражданин Овела.

– Почему? – с интересом спросил тот в ответ. – Вы видите что-то странное в моих словах?

– Видим, если принять во внимание то, что инициатор этих бесед – вы, – Скрипач хмуро посмотрел на Овела. – Это прозвучало несколько нелогично, гражданин Овела.

– С вашей точки зрения это действительно может выглядеть нелогично, но, поверьте, на самом деле с логикой сейчас всё в полном порядке, – заверил Овела. – Не волнуйтесь.

– Не волнуйтесь? – недоуменно переспросил Скрипач. – Вы считаете, что нас волнует именно этот момент? Я не ошибся?

– Ну, собственно, вы же первый начали об этом говорить, – усмехнулся Овела.

– Нет, это были вы, – покачал головой Ит. – Вы сказали, гражданин Овела, что наши беседы несколько утомительны. Мы с вами согласились.

– Вы раздражены, – с явным удовольствием заметил Овела. – Обеспокоены. Ит, скажите, почему вы столь болезненно реагируете на такую простую тему?

– Вероятно, потому что мы устали, – предположил Ит. – Понимаете ли, гражданин Овела, наши разговоры лишены смысла. В первую очередь, из-за того, что мы повторяем то, что вам и так отлично известно, и мы не понимаем, для чего мы это делаем. В своё время мы передали Марфе всё, что с нами происходило, и поэтому…

– Всё? – вдруг спросил Овела. – Так ли всё? О, нет, вы лжёте, Ит, и вы об этом знаете. Мы не имеем представления о том, что происходило с вами во время последнего входа, когда «Сансет» ушел во временную капсулу. Эти сведения, уж простите, нам приходится получать от вас сейчас, причем путь для их получения оказался сложнее, чем мы предполагали…

Ит вдруг ощутил, что по телу разливается онемение – потому что он понял. Кажется, Скрипач понял тоже, потому что глаза его нехорошо сузились.

– Вы нас обманули, – негромко произнес он. – Вы блокировали нашу защиту, ведь так? Всё это время. Блокировали, и получали доступ к тем считкам, которых у вас не было. Но вы обманули не только нас. Вы оказывали воздействие и на представителей Официальной службы тоже. Вы нарушили закон, который установлен для всех разумных, и во всей обитаемой вселенной.

Петер, который их в этот раз сопровождал, сидел сейчас неподвижно, глядя перед собой невидящим взглядом. Блокировка. Когда ему позволят включиться, он ничего не вспомнит.

– Смешно, – Овела улыбнулся. – Да, конечно, мы его нарушили. Равно как и все прочие разумные, которые его нарушают день ото дня. Грош цена, как у вас принято говорить, подобным законам. Официалов убивают, режут, распыляют на атомы, топят, душат, взрывают, и жгут – каждый день. Во всех точках обитаемой вселенной.

– Но не во время расследований и переговоров, происходящих по взаимному согласованию, – возразил Скрипач. – К тому же их принято ставить в известность о происходящем.

– И снова – смешно, – Овела вздохнул, и тут же посерьезнел. – Мы ничего не сделали с ним, он жив и здоров, как видит. Просто ждёт. Давайте приступим к делу. Итак, последняя девушка, китаянка Вэй Киую…

– Подождите, – Ит поднял руку. – Овела, вы можете нам объяснить, для чего это всё?

– Мы завершаем расследование, – ответил Овела. – Осталось совсем немного, и оно будет окончено.

– И что произойдет после его завершения? – спросил Скрипач.

– Суд. Скорый и справедливый, – тут же ответил Овела. – А что будет потом, вас волновать уже не должно.

– Я ничего не понимаю, – признался Ит. – Вы так и не ответили на мой вопрос.

– Вы получите ответ во время суда, – пожал плечами Овела. – Думаю, он сумеет удовлетворить вас целиком и полностью. Пока могу сказать следующее. На достижение результата, к которому мы сейчас подходим, были потрачены сотни, нет, даже тысячи лет, и, думаю, вы будете восхищены, когда узнаете про объёмы проделанной нами работы. Впрочем, не будем отвлекаться.

– Вы нас убьёте? – прямо спросил Скрипач.

– Что? – удивленно приподнял брови Овела. – Убью? Я? Вас? Это было бы слишком просто, и совершенно нерационально, как вы можете догадаться. Вас уже убивали множество раз. Результат всех прошлых усилий сидит сейчас передо мной, и задает неуместные вопросы. Так что об убийстве не может идти и речи.

– Так… – Ит задумался. – Неужели вы нас отпустите?

– В некотором смысле, – Овела улыбнулся. – И вас, и то, что вас окружает. Кстати, – он вдруг оживился. – Ваши спутницы, думаю, согласятся добровольно вас покинуть после окончания разбирательства. Кажется, вы переживает за них, а зря. Можете не волноваться, они в сферу наших интересов не входят. А вот вы в них обеих заинтересованы, поэтому сумеете даровать им то, что необходимо, а именно – свободу от всех обязательств. Впрочем, об этом мы поговорим позднее. Давайте вернемся к предмету нашего разговора. Девушка Вэй Киую, наблюдатель, заключенная в трудовом лагере. Художница. Что представляла собой её локация?

– Это был фальшивый дом, – ответил Скрипач. – Его построили в приграничной зоне, для демонстрации превосходства. В обязанности Киую входила уборка мусора в этом доме, и выключение света в нём по утрам. Но она… – Скрипач тяжело вздохнул. – Она там рисовала. Поэтому её, собственно, и казнили, когда поймали за этим занятием.

– Угу, угу, – покивал Овела. – И какие чувства она у вас вызвала?

– Удивление и восхищение, – ответил Ит. – Нас поразила её сила воли и упорство.

– Почему же? – спросил Овела.

– Потому что она не сдалась. Она продолжала бороться, даже там, где борьба становилась попросту невозможной, – Ит пристально посмотрел на Овела. – Она собирала кисти из кошачьей шерсти, она продавала своё тело за обрывки картона, она делала краски из сажи и собственной крови. Её вера и целеустремленность достойны не просто уважения, нет. Большего. Много большего.

– И что же она рисовала? – спросил Овела.

– В первые наши встречи она рисовала двух коней, – ответил Скрипач. – Она очень торопилась, потому что её до встречи с нами уже убивали, и она каждый раз не могла закончить свою картину. И не могла дослушать музыку.

– Кстати, интересный момент, – Овела подался вперед. – Что это было за странное условие, о двенадцатикратном прослушивании той песни? Как вы считаете, из-за чего этот незначительный эпизод стал ключевым для каждой девушки?

– Мы не знаем. Можем только предполагать, – Ит задумался. – Вероятно, как нам сейчас кажется, это было не вполне их условие, это была задача, которую ставил перед ними либо демиург, либо эгрегор. Невыполнимое условие, после которого они должны были получить свободу.

– И они его выполнили. Но как? – прищурился Овела.

– Мы не знаем, как, – покачал головой Ит. – Но да, перед Киую стояла и эта задача тоже.

– И во время вашей последней встречи… – начал Овела, но Скрипач не дал ему договорить.

– Да, во время нашей последней встречи она дослушала, – ответил он.

– А потом её, как и прочих, тоже убили её же фантомы, верно? – спросил Овела.

– Нет, – тихо сказал Ит. – Вэй Киую не погибла.

– Очень интересно. И что же с ней произошло? – спросил Овела.

– Она… ушла, – ответил Ит. – Вышла через дверь, появившуюся там, где её прежде не было, и покинула локацию. А мы остались.

– Подождите, – попросил Овела. – То есть она куда-то отправилась, а вы не смогли последовать за ней? Я правильно понял?

– Да, – кивнул Скрипач. – В комнате, где она рисовала, остались мы двое. Никаких фантомов там не возникло.

– Вы двое, и, вероятно, картина, которую она рисовала? – уточнил Овела.

– Да, так и было, – подтвердил Ит. – Мы, и её последняя работа.

– Два коня?

– Это была совсем другая работа, – покачал головой Ит. – Морской берег, небо, пустота, две уходящие вдаль фигуры, и две бабочки в высоте. Прекрасная картина, в технике быстрой кисти. Жаль, что в реальности этой картины не существует.

– Вот даже как, – протянул Овела. – И каким образом вы сейчас можете трактовать то, что произошло?

– Надо подумать, – Скрипач дёрнул плечом. – Трактовок получается очень много на самом деле. То ли мы отпустили её на волю, то ли она обрела свободу самостоятельно, то ли она указала нам некий новый путь, то ли кто-то из нас поставил в тот момент некую финальную точку. Мы не знаем, Овела. Мы много лет думали об этом, но к однозначному выводу так и не пришли.

– Может быть, она указывала вам на опасность? – спросил Овела вкрадчиво. – Или о чём-то предупреждала?

– Там не было никакой опасности, – возразил Ит. – Не было фантомов, не было внешнего воздействия. Это было… как вокзал, с которого ушел последний поезд, как пристань, от которой отчалил последний корабль. Я сейчас говорю про ощущение, а не про то, чем это было в реальности. Потому что на счёт реальности тех событий у нас по сей день большие сомнения.

– Это закономерно, – покивал Овела. – Потому что если говорить о реальности, вы в тот момент находились в блоках поддержки, стоявших на корабле «Сансет», а ваши сознания пребывали в локации, созданной, опять же, кораблём «Сансет», а именно системой «Альтея», которая была на нём установлена. Так что о реальности не может идти и речи. Момент переноса вы, видимо, не застали, и об этом, как я предполагаю, позаботились системы корабля.

– Вероятно, – кивнул Скрипач. – К сожалению, мы не можем вам ответить на этот вопрос. Хотя… – он помедлил. – Думаю, о Метатроне вы в курсе, и, как мне кажется, Метатрон тоже причастен к тем событиям, о которых мы сейчас рассуждаем.

– Возможно, возможно, – покивал Овела. – Но я бы не рискнул утверждать это со стопроцентной уверенностью.

– Неужели это сделала Новая Эра? – спросил Скрипач.

– Нет, – покачал головой Овела. – Увы, но нет. Во-первых, наши возможности велики, но отнюдь не безграничны. Во-вторых, в наши планы подобное, разумеется, не входило, и не могло входить. Наоборот, происшедшее в тот период эти планы как раз изменило и спутало.

– Вот даже как? – искренне удивился Скрипач. – Неужели?

– Да, вот так, – развел руками Овела. – Впрочем, сейчас это неважно. Важно другое: человек, точнее, фрагмент души этого человека, из локации пропал, оставив вас наедине с картиной, и на этом ваша история, выходит дело, заканчивается. Всё верно?

– Да, – кивнул Скрипач. – После того, как Киую покинула нас, прошло некоторое время, и мы…

– Мы отключились, или кто-то нас отключил, – подсказал Ит. – К сожалению, ответа не существует. Мы не знаем, кто это был, кто получил каким-то образом доступ к блокам, и к системе в целом. Мы не знаем, кто сумел убедить Альтею в том, что с нами надо сделать то, что было сделано. Так что, гражданин Овела, тут мы бессильны вам в чем бы то ни было помочь. Увы.

– Хорошо, – кивнул Овела. – Вижу, что вы не лжёте. Давайте вернемся к вашим ощущениям во время этих событий. Коротко: что вы чувствовали?

– Смятение, – тут же ответил Скрипач. Ит согласно кивнул. – Мы не понимали, что происходит.

– А ещё мы в какой-то момент ощутили радость, – вдруг сказал Ит. – Мы порадовались за Киую, которая обрела свободу. И неважно, как это произошло. Мы в тот момент увидели, что она была вольна выбирать некий новый путь, и что больше ничего её не держит.

– Даже вы, – заметил Овела.

– Даже мы, – согласно кивнул Скрипач.

– Хорошо. Давайте подведем итог, – Овела нахмурился. – Тем или иным образом, но все девушки в результате покинули свои локации, и обрели свободу. Так получается?

– Ну да, – пожал плечами Скрипач. – Получается, что это так.

– Фрагменты сознаний этих девушек являлись частью эргегора планеты, – продолжил Овела. – Если они покинули локации, и отправились куда-то дальше, это можно понимать, как… как факт того, что они покинули эгрегор, как вы думаете?

– Видимо, это так и есть, – кивнул Скрипач. – Или, возможно, это был демиург. Он освободил их, и больше не удерживал.

– То есть в данный момент здесь этих фрагментов быть уже не может? – спросил Овела.

– Понятия не имеем, – сказал Скрипач.

«Имеем, – подумал Ит. – Их здесь нет. Давно нет. Подтверждение тому – Дана Ким и Вета Штерц, которые родились там, куда попали мы, Архэ, который они пытались найти таким образом. Да, здесь их нет, вот только Овела эти подробности не обязательны. Но для чего он так настойчиво об этом спрашивает?»

– Мы не можем это знать, – сказал Ит. – У меня есть предположение, что они могли отправиться на так называемый Берег, но это не достоверно, разумеется.

– О, да, про Берег мы в курсе, – покивал Овела. – Ри Торк длительное время изучал его, и материалов достаточно. Вы думаете, они там?

– Возможно, – пожал плечами Ит. – Не испарились же они бесследно?

Овела усмехнулся.

– Да, скорее всего, не испарились, – покивал он. – Что ж, наша беседа окочена. В следующий раз, по всей видимости, мы встретимся для окончательного разбирательства. И, да, не пытайтесь нас покинуть. Я вынужден вас об этом предупредить, потому что, разумеется, наши разговоры вас испугали, и вы, как вам кажется, предусмотрели для себя такую возможность. Ведь так?

Ит с интересом посмотрел на Овела, тот ответил ему безмятежным взглядом.

– Возможно, это действительно так, – кивнул Ит. – Но если вы просите, мы, пожалуй, останемся. Хотя наше пребывание здесь, по общему мнению, лишено смысла.

– Вы так думаете? – спросил Овела.

– Да, – кивнул Скрипач. – Преступлений мы не совершали, считки вам предоставили, подробности рассказали. Что ещё от нас требуется?

Овела не ответил. Он смотрел сейчас на Скрипача невидящим, словно бы враз утратившим осмысленность взглядом, а затем молча указал рукой на открытую дверь каюты.

* * *

– Ит, вы снова идёте в рубку? – спросила Элин. – Зачем?

– Покурить, – ответил Ит. – Не хотим прокуривать кают-компанию.

– Лжёшь, – сказала Элин в ответ. – Ит, что вы там делаете… на самом деле?

– Курим, – упрямо ответил Ит. – Элин, правда. Дай нам ещё несколько часов, и мы…

– Расскажете правду, верно? – Элин отвернулась. – Вы не умеете врать. То есть умеете, но недостаточно хорошо.

– Это смотря кому, – вздохнул Скрипач. – Вам, кажется, не умеем. А другим запросто. Когда это нужно.

– Элин, я боюсь, – совершенно по-детски сказал вдруг Бао. – Ребята, пожалуйста, ну скажите нам правду. Что вы там задумали?

– Они не задумали ничего плохого, – ответила Авис. – Клянусь. Просто… им действительно нужно немного времени. Чуть-чуть.

– И ты туда же, – безнадежно произнесла Бао. – Ну вот почему, а?

– Что – почему? – не понял Скрипач.

– Почему вы так делаете? – спросила Бао. – Почему нельзя просто по-честному?

– Можно, – ответил Ит. – И будет по-честному. Сегодня же вечером. Надеюсь, будет совсем уже по-честному, – вдруг добавил он. – А сейчас… Элин, Бао, Авис, послушайте. Это важно.

– Ты хочешь нас напугать ещё сильнее? – спросила Элин.

– Да, – кивнул Ит. – Сейчас мы вам расскажем про сегодняшний разговор, и вы всё поймете сами. Авис, один вопрос: мы сумеем разнести тут всё к чёртовой матери, если это потребуется?

– Тут, вероятно, да, – ответила Авис. – Но не факт, что мы что-то сможем сделать с тем, что у них припасено.

– О чём ты? – не поняла Бао.

– Бао, у них есть козырь в рукаве. Точно есть. И я… – Авис впервые за всё время их общения вдруг запнулась, из её голоса пропала уверенность. – Я могу только догадываться о том, чем он может быть.

– Ты что-то предполагаешь, да? – спросил Скрипач.

– Да. У них может быть оружие, против которого я ничего не смогу поделать, – тихо сказала Авис. – Ит, думаю, ты понимаешь, о чём я.

– Почему именно Ит? – сердито спросил Скрипач.

– Потому что именно Ит в самом начале своей жизни уходил от стаи «собак» на катере Сэфес, – беззвучно сказал Ит. – Авис, всё так? Ты об этом?

– Да, – ещё тише произнесла Авис. – Вы ведь уже поняли, что собой представляет моё ядро. Конечно, я могу разнести всё – здесь. Вокруг себя. Эту станцию, корабли, которые могут подойти, что-то ещё. Но… я ничего не смогу поделать с техникой Контроля. Любой. Вы осознаёте, почему.

– А вот теперь мне действительно страшно, – сказала Элин.

– Мы пойдём в рубку, – Скрипач встал. – Поговорим, когда закончим. Хорошо? Элин, я спрашиваю, хорошо?

– Да, – кивнула та в ответ. – Хорошо. Как скажешь, Скрипач.

* * *

Всё то же крыльцо, пасмурная погода, слабый ветер, и едва различимая дождевая морось. Ит сел в кресло, вытащил сигарету, Скрипач последовал его примеру. Закурили. Помолчали.

– Рес и Трис, – еле слышно произнес Ит. – Но почему – Авис? Почему – Avis Alba? Откуда вы взяли это имя?

– Потому что AvisAlba самостоятельный компонент, – ответил голос, очень похожий на голос Скрипача. – Вы думаете, что общались с нами двоими всё это время? Нет. Вы общались с Авис, которая является нашим производным.

– Ага, чего самим морочиться, – проворчал Скрипач. – Ты, если я правильно понял, Рес, верно? Ну ты и жукопа…

– Жу…чего? – опешил голос.

– Жукопа, – вздохнул Ит. – Это речка такая была. Под Тверью. На Терре-ноль. Когда мы там жили, и растили дочерей, мы как-то раз предприняли туда поход. На байдарках. После этого похода слово «жукопа» у нас стало нарицательным.

– Почему? – спросил Рес.

– Потому что это был не поход, а сплошное недоразумение, – объяснил Скрипач. – Сперва Кир умудрился подвернуть ногу, потом Верусика сожрали комары, потом Фэб утопил собранную малину, перевернув казан с малиной на компот в речку, потом Берта обожгла ладонь об ручку котелка с супом, а потом, как вишенка на торте, мы порвали прокатный «Таймень», когда налетели на топляк, который плавал в реке, а мы его не заметили.

– Что такое «Таймень»? – окончательно растерявшись, спросил Рес.

– Байдарка, – с отвращением ответил Скрипач. – Корыто. В общем, когда кто-то или что-то ведет себя некрасиво и пакостно, он называется «жукопа», и поделом.

– Мы не вели себя некрасиво и пакостно, – ответил второй голос. – Мы старались, по мере сил, вам помочь.

– Потому что, вероятно, сильно соскучились за полмиллиона лет, – заметил Скрипач.

– Давайте сразу внесем ясность, – серьезно произнес Рес. – Наши прототипы давно уже мертвы, мы копии. Они оставили нас в ядре катера, и оставили не просто так. То есть они считали, что не просто так, на самом же деле мы какое-то время думали, что в этом действительно был смысл, но потом сочли, что смысл потерян. И уснули.

– Надолго вас хватило? – с интересом спросил Скрипач.

– На пятьдесят тысяч лет. Надолго, – серьезно произнес Рес. – Мы сумели отследить троих последующих, которые появились после нас, затем – след потерялся, видимо, пары, которые шли дальше, начинали реализацию очень далеко от места, в котором находился катер. Мы передали управление системой Авис, и устранились, уйдя вглубь ядра, и отключившись.

– С наказом вас разбудить, если произойдет что-то действительно интересное, вероятно, – подсказал Скрипач.

– Именно так, – подтвердил Рес. – Следующим нашим пробуждением стал момент появления Софии, но она довольно быстро потеряла к нам интерес.

– Или вы к ней, – вставил Скрипач.

– Взаимно, – ответил Рес. – Подобных существ во вселенной не так уж мало. Им не сидится спокойно ни в реальности, ни в посмертии, а ещё они отчаянно стремятся причинять добро там, где это не особенно и требуется. Впрочем, ничего плохого о Софии мы сказать не можем, разве что она пыталась поладить с Авис, сообразуясь со своей моралью, и не сумела этого сделать. В результате корабль оказался в ангаре, а мы… заснули ещё на какое-то время.

– Трис, почему ты молчишь? – вдруг спросил Ит.

– Потому что он врёт, а вы развесили уши, и верите, – мрачно сказал второй голос. – Да, мы уходили, всё верно, но он сейчас сильно опрощает картину. Да, мы ждали. Но не из чистого любопытства. Те, кем мы были раньше, сумели узнать кое-что. Действительно важное. И сделали из нас, своих копий, некое подобие письма в бутылке. Знаете, как это делают?

– Да, конечно, – кивнул Ит. – Пишут записку, запечатывают её в бутылку, и бросают в открытое море. Шанс, что бутылка окажется в руках у того, кому она предназначена, исчезающе мал. Но не равен нулю.

– Именно так, – согласился Трис. – Он и не был равен нулю, как вы сейчас можете видеть.

– Вы хотите нам что-то рассказать? – спросил Скрипач.

– Точно не сейчас, – ответил Трис. – Потому что сейчас все мы в большой опасности, как вы уже поняли. Если нам удастся уйти, мы расскажем. Если нет – то пусть лучше это всё пропадёт вместе с нами.

– Не-на-ви-жу, – по слогам произнес Скрипач. – Вот ненавижу я это всё! Тайны эти, загадки, оговорки. Давайте так: если это действительно что-то важное, говорите сейчас. Если нет, то и не надо. Ни сейчас, ни потом. Даже если у нас будет это «потом», я принципиально не стану слушать. Ясно? Итак?

– Наверно, это не так уж и важно, – вдруг сказал Рес. – Правда. Это… мелочь совсем. Трис, она ни на что не может повлиять. Даже если бы мы и правда были посланием в бутылке, эта информация всё равно ничего бы не изменила.

– Так, стоп, – приказал Ит, вставая. – Если совсем коротко, что это за информация?

– Да ничего особенного. Просто считки самого первого экипажа нашей цепи, – тихо сказал Трис. – Того, у которого было детство, и который помнил родителей. У нас были родители, вы знаете об этом?

– Знаем, – вздохнул Ит. – Мы… их видели. Расскажем.

– А себя в детстве видели? – тут же спросил Рес.

– Нет, – покачал головой Ит. – Но, как мне кажется, это может быть чем-то действительно важным. Почему вы не оставили то, что узнали, последователям? – запоздало удивился он.

– Не мы, а они. Почему они поступили таким странным образом? Они испугались, – ответил Трис. – Ит, никто не бросает подобные послания в океан просто так.

– Чегоименно они испугались? – требовательно спросил Скрипач.

– Они не поняли, что видят, – на переделе слышимости ответил Трис. – И вы не понимаете, что видите, и что узнали. И мы тоже. Да, вы узнали очень многое, они не знали и тысячной части того, что знаете вы, но…

– Сплошное «знали» и «не знали». Я так понимаю, что этот разговор потребует много времени, – сердито сказал Скрипач. – А у нас сейчас этого времени нет.

– Да, это так, – согласился Трис. – Вы хотите посетить Дельту, верно?

– Хотим, – кивнул Скрипач. – Нам срочно нужно это сделать. Отпустите?

– Есть один момент, – сказал Ит. – Дельта сказала нам о сдерживающих факторах, которые включила в схему Авис. Рес, Трис, скажите, можно ли их убрать? Боюсь, они вносят искажения в истинную картину.

– Думаю, можно, – ответил Рес. – Только попросить об этом придется не нас, а саму Авис. Не думаю, что ей потребуется для этого много времени, но…

– Ясно, – кивнул Скрипач. – Для того чтобы она активировалась, вам необходимо уйти, я прав?

– Да, – согласился Трис. – Она тут главная. Для неё мы всего лишь компонент.

– Хорошо, – согласился Ит. – Поступайте, как знаете.

– Будьте осторожны, – попросил Рес.

* * *

– Дурдом, – зло сказал Скрипач, когда они спускались по холму. – Какой-то рассадник дубль-интеллектов! Ит, тебе это тоже осточертело, как и мне?

– А ты как думаешь? – вздохнул Ит. – Ещё бы. Вот только на счет рассадника ты не прав.

– Почему? – с удивлением спросил Скрипач. – Или ты считаешь, что они оба…

– Поговорим об этом потом, – попросил Ит. – И, очень тебя прошу, давай сейчас общаться с ней буду я, а не ты.

– Почему?

– Потому что я ещё кое-что понял, – признался Ит. – Но даже думать про это пока не буду. На всякий случай.

…Дельта ждала их на прежнем месте, за столиком, на котором стояли пустые фарфоровые чашки. Тонкие, изящные, вот только и в первый визит, и во второй в этих чашках ничего не было. Сейчас, кажется, тоже, впрочем, принципиального значения это не имело. Так, очередной штришок в общую картину, подумал Ит. Мелкая деталь.

– Доброго дня, – поприветствовала их Дельта. – Как поживает костяной страж?

– Снова сидит на своём месте, – ответил Ит. – Видимо, его функция уже выполнена, и больше он не нужен.

– Какая функция? – с интересом спросила женщина.

– Напугать нас, – вздохнул Ит. – Мы больше не боимся, и он поэтому неактивен. Теперь его функцию взяли на себя вы, не так ли?

– Не понимаю, о чём вы говорите, Ит, – женщина нахмурилась.

– Нет, почему же. Понимаете. Знаете, вы ведь выдали себя, – вздохнул Ит. – И сами того не заметили.

– Правда? – женщина приподняла брови.

– Вы не Дельта, – Ит улыбнулся. – Вы никто иная, как Эра.

– Что? – изумленно спросила женщина.

– Что⁈ – спросил Скрипач, не менее удивленный.

– Не нужно делать такие глаза, – попросил Ит. – И к тебе, рыжий, это тоже относится. Вам, вероятно, требуются мои объяснения? Охотно вам их предоставлю. Тем более что Авис, по нашей просьбе, убрала факторы сдерживания, которые вам мешали, и теперь нет необходимости искать обходные пути и притворяться. Дельта, если она вообще существует, давно ассимилирована вами, но, вероятно, не полностью, оттуда и появилась идея о споре вместо войны.

– Хм, – покачал головой Скрипач. – Мысль дельная.

– Они меня иногда посещают, – вздохнул Ит. – Жаль, думаю я порой слишком долго. Так вот, что вас выдало. Настоящая Дельта никогда не стала бы говорить о населении планеты, как о мышах. Она считала их людьми, и она бы сказала нечто иное. А именно – что население погибло, например, или что-то ещё, но – не то, что говорили вы. Понимаете?

– Но вы заказали Авис не Эру, а именно Дельту, – напомнила женщина.

– Да, это так, – подтвердил Ит. – Мало того, мы хотели так думать, но, как объяснила Авис, модель в процессе своего развития проходила через множество изменений, в том числе и через противостояние с Эрой, и… после нашей последней беседы, в том числе о Тлене, я понял, что вы – это не то, за что вы себя выдаете, а нечто иное. Хотя, в некотором смысле, вы нам не соврали. Отчасти вы действительно Дельта. Очень отчасти, так сказать.

– О, кстати, вы ведь не позволили нам вызвать нужный сегмент, на основе которого строилась модель, – добавил Скрипач. – Думаю, Марфы просто больше не существует, потому что вам пришлись не по нраву парадигмы, которые были ей присущи.

Дельта, а, точнее, Эра, встала, и сделала шаг назад, отходя от стола.

– Знаете, а вы ведь правы, – задумчиво сказала она. – На мой счёт – вы действительно правы, потому что я вовсе не то, чем кажусь. Да, я на самом деле производное системы Новой Эры, которое эволюционировало в то, что вы сейчас видите. Точнее, я модель этого производного, но, надеюсь, я весьма близка к оригиналу. Особенно сейчас. Так же вы правы в том, что я действительно на несколько порядков сильнее тех дубль-интеллектов, которые присутствовали там, внизу, и пытались мне противостоять. Хотя даже сейчас я не считаю процесс, который тогда происходил, настоящим противостоянием. Как вы думаете, смогли бы устроить противостояние такие системы, как Адонай и Альтея?

– Нет, – покачал головой Ит. – Они его и не устраивали, хотя, по мнению из создателя, Ри Торка, они находились в противофазе. Мы долго работали с Альтеей, и можем утверждать, что подобные сигнатуры не будут действовать так, как… как некоторым бы хотелось.