Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
– Вот именно, – покивала Эра. – Думаю, на этом нашу беседу можно закончить. Всё, что требовалось сказать, уже сказано.
– Я так не считаю, – покачал головой Ит. – Всё? Может быть, вы соизволите рассказать нам о своих планах?
– Относительно вас? – усмехнулась Эра. – Мне кажется, в этом в данный момент нет никакой необходимости. У нас ещё будет время, чтобы поговорить.
– С вами? – уточнил Скрипач.
– Нет, уже не со мной, – ответила Эра. – С истиной Эрой, разумеется. С настоящей. Хотя, впрочем, ваше общение и раньше происходило весьма плодотворно. Неужели вам не понравилось? Вы ведь встречались с ней, и не единожды. И, помнится, были весьма впечатлены. Странно, что вы спросили.
Она нагнулась, подняла с земли пробегавшую мимо мышь, а потом вдруг сильно сжала кулак – по пальцам побежали струйки крови.
– Забавно, – усмехнулась Эра. – Но, знаете, я ведь сказала вам чистую правду. Там, внизу, действительно больше нет людей. В этом вы можете не сомневаться. Нет, потому что они там больше не нужны.
– Что вы делаете? – растерянно спросил Скрипач. – Зачем?..
– Затем, чтобы вы задумались, – голос Эры изменился. – Это действительно был очень, очень долгий путь. Но все пути объединяет одно свойство, вы знаете?
– О чём вы? – спросил Скрипач.
– Все пути рано или поздно заканчиваются, – ответила Эра. – Знаете, – её голос вдруг подобрел, – я даже немного завидую истинной Эре, той, что находится там, внизу.
– И чему вы завидуете? – спросил Ит.
– Её миссии, – ответила Эра. – Это так… почётно. Впрочем, думаю, больше нет смысла продолжать этот разговор. Прощайте.
Пространство вокруг мигнуло, и наступила темнота.
* * *
– Ит, ты понимаешь, что происходит? – спросил Скрипач, когда они вылезли из блоков, и первым делом закурили. – Я нет. Я честно пытался. Но у меня ничего не вышло. Что это за бред? Почему Эра? Мы заказывали другую модель, и потом, как ты догадался, что…
– Рыжий, помолчи, – попросил Ит. – Авис, – позвал он. – Ты сейчас сняла с генерации то, что мы велели снять?
– Да, – тут же ответила Авис. – Она проявила иную сущность?
– Именно так, – ответил Ит. – Скажи, по твоему мнению, мы можем доверять тому, что видели сегодня?
– В большей степени да, чем нет, – ответила Авис. – Ребята, вот честно, я… немного растерялась. Этот результат…
– Не тот, которого ты ожидала, верно? – спросил Ит. – Скажи, ты допускаешь вариант, при котором на тебя могло быть оказано воздействие извне?
– Нет. Да. Нет. Я… – Авис запнулась. – Они заходили на корабль…
– Петер и его коллеги? – требовательно спросил Ит.
– Да.
– Рыжий, ты понял? – Ит повернулся к Скрипачу.
– Нет, – одними губами произнес тот. – Что ты…
– Это всё – не они, – ответил Ит. – Рыжий, всё, что мы видели до этого момента тут, на станции – это имитация. Это не они. Это она.
– Кто? – всё ещё не понимая, спросил Скрипач.
– Эра.
Глава 19
Авдеева ночь
– Мам, я сегодня не приду, – сказал Авдей из прихожей.
– Чего это опять? К Вике своей пойдешь? – прозорливо спросила мать.
– Ну, типа да, к ней, – Авдей затянул шнурок покрепче, и, подхватив рюкзак, открыл дверь. – Бывай, мам.
– Не обнимешь мамку-то? – вдруг спросила мамашка. – Совсем загордился?
– Чего это я загордился? – спросил Авдей удивленно.
– Взрослый стал, жениться, кажись, надумал, – мамашка вздохнула. – Съедешь, небось, скоро уже от нас.
– С чего ты взяла? – не понял Авдей.
– А то я не вижу, – мамашка усмехнулась, подошла к нему, и вдруг неожиданно сама обняла, как-то неуклюже, словно стесняясь. – Ладно, сынок, иди. На ночь ждать тебя, или как?
– Не, не надо ждать, – помотал головой смущенный её внезапным порывом Авдей. – Закрывай на цепочку.
– Только ты не повторяй моих ошибок, сынок, – сказала мамашка. – Помни, что ты такое есть. Не запутайся. Ты, Авдюша, мышь. И по крови нашей так написано, что мыши мы. Точно мышь Вика-то твоя? Не лягуха?
– Точно, – Авдей усмехнулся. – Не, мам, я не перепутаю. Не боись.
– Ну, тогда ладно, – покивала мать.
* * *
До вечера было ещё далеко, время обеденное, поэтому Авдей направился не к тётке, а на барахолку, где успешно сторговал часы и одно из колец. Там же, получасом позже, Авдей разжился вожделенными штанами, жилетом, и модным чехлом для приёмника, тоже из заплаточек, на широком кожаном ремне. Красота! Затем путь его привёл под один из мостов, где Авдей, по наущению тётки, запродал ещё одно кольцо, почти все деньги от продажи которого ушли на покупку мешка конфет, дорогих, с начинкой, какие обычно покупали только на праздники, и на ещё один пакет, в котором лежало невиданное лакомство – орехи в сахаре. Подумав о том, как удивится этим орехам Вика, Авдей снова ощутил уже знакомый ему зуд под кожей. Зуд этот словно бы заставлял его быстрее двигаться, едва ли не бежать, поэтому Авдей быстрым шагом направился к развалинам Большого Дома, включил в укромном месте коробочку, и вскоре оказался там, где и требовалось, а именно – в тёткином колодце.
– Ой, сколько ты всего накупил, – сказала Тётка-шепотуха, когда Авдей продемонстрировал ей свою добычу. – А ещё и конфеты, орешки… ишь как. Ну-ка, нарядись, хоть посмотрю на тебя.
Авдею было лестно, поэтому он быстро скинул свою обычную одежду, и облачился в заплатники и жилет. Да ещё и приёмник сунул в чехол, и повесил через плечо.
– Красота, красота, – начала нахваливать тётка. – Ну, жених! Ну, хорош! Боком повернись. Ага, нормально. Не великоваты штаны-то?
– Есть малость, – признался Авдей. – Но я поясом прихвачу. Сейчас неохота его из старых штанов вытягивать.
– Тогда ладно, – одобрила тётка. – Ну, и какой план у тебя?
– День сейчас, я на завал полезу, – ответил Авдей. – Попробую поискать коробочку ту, ну, может, ещё чего прихвачу. Потом вернусь, переоденусь, это уже к вечеру…
– А песня? – тут же спросила Тётка-шепотуха.
– А хрен с ней, пропущу один раз, – отмахнулся Авдей. – Ничего, Эра простит, мне же для нужного это…
– Ну, раз так, то ладно, – ответила тётка. – Дальше чего?
– Переоденусь тут, и пойду туда, к ней. Они долго гуляют, мелкие говорили, что чуть не до утра, – Авдей вздохнул. – Принесу ей всего, зазнакомлюсь нормально. А дальше чего – не знаю, тёть. Как пойдет.
– Ясно, ясно, – согласилась тётка. – Ну, что ж. Хороший план. Вот только на счёт коробочки золотой… вдруг не найдешь? – ехидно спросила она.
– Найду, – упрямо ответил Авдей. – У меня прям чуйка, что найду.
– И как используешь? – тут же спросила тётка.
– Ну, как зазнакомлюсь, скажу ей, что сейчас сюрприз сделаю, – начал соображать Авдей. – Там, от реки подальше, есть конструкции, которые Новой Эры. Которые разделители между районами. Знаешь, да?
– Типа да, – ответила тётка. – А зачем они тебе?
– Так фонари же, – объяснил Авдей. – Залезу, позову фонари коробочкой, чтобы Викино имя на небе написали. А затем спущусь, и к ней.
– Про то, что надо на высокое место, это ты правильно придумал, – одобрила тётка. – Про радиус охвата слышал чего-нибудь?
– Не-а, – помотал головой Авдей. – А чего это такое?
– Чем выше поднимешься, тем больше фонарей коробочку услышат, – пояснила тётка. – Так что ты прав. Лезь повыше. И как догадался?
– Чёрт его знает, – Авдей задумался. – Словно почувствовал, что ли. Что надо на высоту. Может, папашкина кровь во мне заиграла?
– Всё бывает, может, и впрямь она, – ответила тётка. – Ну, Авдюш, одевайся обратно, да отправляйся. Сам понимаешь, на тайный завал время надо, и немало. Поторопись.
* * *
В этот раз, по ощущениям Авдея, дорога вниз отняла меньше времени, к тому же зуд под кожей всё никак не проходил, и Авдей из-за него торопился, и при этом испытывал какое-то странное нетерпение, словно… он не мог объяснить себе, что ощущает, поэтому поддался этому зуду, и вниз, к завалу, состоявшему из кульков-саванов спустился более чем быстро. «Коробулька, коробулька, – думал он. – Мне надо найти эту коробульку, во что бы то ни стало. Чтобы женихаться с Викой, мне нужна эта коробулька, и вы, чёртовые окочуренные жадины, мне её сегодня отдадите. Только попробуйте зажать! Я вас всех до одного тогда размотаю, и по всему завалу раскидаю! Будете по камням черепушками греметь!..»
Покойники, конечно, его угроз слышать не могли, и с золотой коробочкой навстречу не вышли, поэтому Авдей принялся рвать саваны, отойдя от веревки ещё дальше, чем в прошлый раз. Драгоценности он совал в рюкзак, но кольца и цепочки – это было, конечно, хорошо, да не то, что ему требовалось. Серебристые коробочки он в этот раз игнорировал, брал в руки, и откидывал в сторону. Через час Авдей ощутил, что устал – он вытащил из груды тряпок очередную цепочку, затем поднялся на ноги, и глубоко вздохнул. Прислушался. В наступившей тишине снова где-то вдали сорвалась капля воды, и звук её падения, негромкий вроде бы «плюх», показался Авдею громче, чем его собственное дыхание.
– Ну и где эта чёртова коробка? – зло спросил он, оглядываясь, и шаря лучом фонаря по истлевшим саванам. – Где, спрашиваю⁈
Внезапно луч выхватил из тьмы что-то необычное, и Авдей, позабыв про усталость, пошел в сторону груды – потому что там, куда упал луч, находилось нечто, на саваны не похожее. Словно сквозь мёртвые тела и тряпки прорастал откуда-то снизу металлически отсвечивающий древесный корень. Где-то Авдей, кажется, такие корни уже видел. Ах да, точно! Они свисают с потолка зала, там, на недосягаемой сейчас высоте, только там они выглядят мёртвыми, а этот – нет. Авдей присмотрелся, и заметил, что корень, кажется, слабо пульсирует, будто внутри него двигается толчками какая-то жидкость. Типа сока, наверно, подумалось Авдею, это что-то типа сока, как у той же полыни или одуванчика. У любого живого растения есть сок, да и у человека тоже, только у человека это кровь. Любопытный корешок, интересно, от какого он дерева? Или не от дерева вовсе? Авдей присел на корточки, и дотронулся до корешка – пальцы ощутили слабенькое тепло, а затем…
– Вот же она, – обрадовался Авдей. Совсем рядом с корнем, почти вплотную к нему, блеснул, полускрытый гнилой тряпкой, золотой бочок вожделенной коробульки.
* * *
– Нашел! – обрадовалась тётка. – Ну, Авдей, ну вообще! Ну, ты герой!
– А то, – горделиво ответил Авдей. Руки всё ещё побаливали от быстрого подъёма, но Авдею сейчас было на это наплевать. Коробочка, тяжелая, ладная, лежала на его ладони, и, кажется, тоже слабо отсвечивала, так же, как тот корень. – Тёть, а как её пользовать-то? – спросил Авдей. – Чего делать с этой штуковиной, чтобы она заработала?
– Про подняться ты уж и сам понял, – ответила тётка. – А пользоваться – проще простого. Как залезешь, вынь её, по верхушке пальцем постучи, кодовые слова произнеси, потом подумай своё желание, а затем скажи – выполняй. Только думать надо правильно. Если перепутаешь, ничего не выйдет.
– А чего тут можно неправильно подумать? – искренне удивился Авдей. – И что за кодовые слова?
– Слова нужны особенные, чтобы и коробулька, и роботы понять их сумели, – со значением сказала тётка. – Это как с электрика твоя. Вроде схемы и простые, да только кто не обученный, запросто током шибанётся, если правила не знает. Соображаешь?
– Ааа… во как, – дошло до Авдея. – Понял. И чего думать надо?
– Что-то типа схемы, или вроде как пароль. Этими словами ты коробульке включиться велишь. Запоминай. «Приказываю властью Дельта Q-n. Снять барьер, установить соединение, передать пакет вовне», – сказала Тётка-шепотуха. – Авдей, это важно, ты понял? Без этих слов коробочка не заработает.
– А чего это значит всё? – недоуменно спросил Авдей. – Кюн какой-то, вовня. Чего это такое? Какой пакет?
– Это просто набор слов, который коробочку включает, я же сказала, – объяснила тётка. – А слова эти подобраны так, чтобы никто чужой случайно их подряд не произнес. Сообразил? Прикинь, чего бы в городе началось, если бы все подряд таким коробочкам желания загадывали?
– Во как, – удивленно сказал Авдей. – Ясно. Теперь понял. А дальше про имя думать, да? Про фонари, чтобы имя высветили.
– Точно, – обрадовалась Тётка-шепотуха. – Дальше про имя, всё так. Повтори слова.
– Приказую власть Кюн вовня… – начал Авдей, но тётка не дала ему договорить.
– Нет! Слушай снова. Приказываю. Властью. Дельта Q-n, – строго произнесла она. – Снять барьер. Установить соединение. Передать пакет вовне. А ну-ка, нормально повтори!
Авдей мучился с проклятыми непонятными словами минут пятнадцать, и наконец-то заучил – только после этого тётка разрешила ему переодеться, взять подарки, и сказала, что он, в принципе, может идти.
– Тёть, я это, того… – начал Авдей немного несмело. – Типа спасибо, что ли. Как думаешь, получится у меня?
– Должно, – вздохнула тётка.
– Я тебе потом расскажу, – пообещал Авдей.
– Это вряд ли, – голос тётки стал совсем тихим. – Вряд ли расскажешь.
– Почему? – удивился Авдей.
– А зачем я тебе теперь? – спросила тётка с невеселой усмешкой. – Богатство ты добыл, коробочкой разжился, дорогу на тайный завал разузнал. Сказки мои тебе без надобности, потом как сложные, да и не всё из них тебе интересно. Тем более что теперь Вика у тебя будет, а я знаю вас, парней, будешь каждую минуту свободную к ней бечь. На кой-тебе при такой жизни старая тётка? Вот и думай, мальчик. Думай. Может, конечно, ты потом детям своим расскажешь, как молодой был, да по завалу лазал… если, конечно, до детей у тебя дело дойдет, сам понимаешь. Так что сидеть мне тут одной-одинёшенькой, мышиные косточки глодать.
– Тёть, ну это, не того, – запротестовал Авдей. – Я приду, чего ты как мамка прямо? Или ты это, сама меня прогоняешь? – вдруг понял он. – А почему?
– Ох, Авдюша, – вздохнула тётка. – Может, и есть такое дело, что прогоняю. Просто бывает так, что есть какая-то история, и она заканчивается. Сечёшь? К худу ли, к добру, но заканчивается. Не потому что кто-то плохой, а кто-то хороший, не потому что кто-то человек, а кто-то мышь. Просто – время пришло, а затем всё вышло. Так что оно, может, и к лучшему, – добавила она. – Знаешь, чего? Ты, как уходить будешь, люк на место, как всегда, положи, да завали мусором его получше, чтобы сверху никто не углядел. Не хочу, чтобы у меня тут всякие без спросу лазали.
– Но я-то к тебе провалился, – заметил Авдей.
– Потому провалился, что старый люк, что поверху лежал, прогнил от времени, да осыпался, – ответила тётка. – Вот ты сюда и угодил. А так бы, может, я и дальше одна тут сидела. Но ничего. Неважно это. Удачи тебе, Авдюша. Она тебе ой как понадобится.
– Ладно, – пожал плечами Авдей. – Спасибо, типа. Удача, она всегда нужна.
«Сам на тайный завал ещё слажу, – подумал он. – И чего она меня гонит? Обиделась, что ли? Из-за Вики, небось? Заревновала? Ну и ладно. Ну и шут с ней тогда. Всё равно она заумная какая-то, да и сказки у неё не того, непонятные. Хотя…»
– Тёть, слушай, а чем про тех парней сказка кончилась? – спросил он. – Вообще вся, а не тот кусок, где дети погорели.
– Вообще вся? – со странным выражением переспросила тётка. – Мальчик любитель спойлеров. Ну, если вообще вся, то… Померли они, Авдюша.
– Да ну, – Авдей вдруг огорчился. – А колдуна того поймали?
– Поймали, конечно. Вот только этим колдуном на самом деле Игорь оказался, – тётка снова вздохнула. – Там дальше много всего у них ещё было, но в конце-то да, померли. Разом. Все. И кто знал их, тоже.
– А как же это вышло-то? – спросил Авдей.
– Так они это сами решили, – ответила тётка. – А чего дальше с ними было, я не ведаю.
– Сгнили, наверно, – предположил Авдей. – Как те, внизу.
– Они? Ох, не думаю, – ответила тётка. – Не такие они простые были, парни эти, чтобы вот так просто сгинуть да погнить. Особая в них сила была, и судьбу они прожили особую.
– А почему так? – спросил Авдей.
– Почему, почему… по кочану, – сердито сказала тётка. – Иди, Авдюш. Время уже одиннадцать, самая гулянка там сейчас, смотри, не опоздай, а то сведут ещё твою Вику.
– Я им сведу, – зло усмехнулся Авдей. – Хрена там. Не сведут.
– Ну, тебе виднее, – ответила тётка. – Почему? Вот ты, Авдюша, мышь, сам говорил. А они были – не мыши. И не лягухи.
– Люди, что ли? – спросил Авдей с презрением.
– В том-то и дело, что нет, не совсем, – Тётка-шепотуха помедлила. – Но общее кое-чего у тебя с ними имеется. И у тебя, и у них судьба была – предопределенная. Почти до самого конца. Исчисленная. Как твои схемы в тетрадке. Только у таких, как ты, судьба простая, а ихняя была – как большущая книга, и даже не одна. И не на сорок страниц, а на четыреста.
– Да так разве бывает? – искренне удивился Авдей. – Жизнь, она ж простая, тёть. Родился, в школу походил, в учебку, вырос большим, женился, детишки пошли, ну а потом типа окочурлся, да и всё. Вот и вся судьба. У кого-то похуже, у кого-то получше, это есть. А так, она у всех одинаковая.
– У вас-то да, так и есть, – подтвердила тётка. – Ладно, мальчик, иди. Завлекай свою Вику, женись, и всё такое. И ещё раз – удачи тебе.
– Ну, спасибо типа, – ответил Авдей, и, в последний раз оглянувшись на груду мусора, взял рюкзак со своими вещами, и полез наверх. Там, наверху, в коридоре, он сперва уложил на место тряпки, потом приладил в пазы люк, потопал по нему, убеждаясь, что люк лежит крепко, а затем принялся накидывать сверху валявшийся рядом мусор. «Ну и чёрт с ней, – снова подумал он. – Не очень-то и хотелось. К тому же мне теперь и пользы от неё никакой. Сдалась она мне».
Закидав место так, что люк перестал быть виден, Авдей надел рюкзак, подёргал лямки, похлопал себя по карману, в котором лежала заветная коробочка, сплюнул сквозь зубы на пол, и зашагал в сторону выхода на улицу. Про тётку он больше не думал. У него теперь были дела поважнее.
* * *
Ночной город после тёмного подвала и развалин показался в этот раз Авдею ярким, и чуть ли не праздничным. Он шел через район, ощущая, как приятно оттягивает плечи нагруженный рюкзак, и чувствуя себя превосходно. Зуд под кожей словно бы немного успокоился, зато теперь вместо зуда Авдей испытывал некое незнакомое доселе волнение и нетерпение, причем чем ближе он подходил к площадке, где была сейчас Вика, тем сильнее становилось это волнение. «Сегодня, сегодня, – носилось в голове у Авдея, – моя она будет сегодня, и, может статься, что совсем моя, целиком». От этих мыслей новое это волнение словно бы перерождалось в какой-то внутренний огонь, от которого у Авдея начинала кружиться голова, и ладони становились потными. Он представлял себе Вику, но не так, как раньше, а… ой, нет, не надо. Если про это думать, можно и вовсе не дойти, понял Авдей. Остановился, несколько раз глубоко вдохнул, снова поправил рюкзак, и пошел дальше.
…Парней и девок в этот вечер на площадке толпилось много больше, чем в прошлый раз – вечер выдался тёплый, погода стояла хорошая. Авдей потолкался на площадке, разыскивая нужную компанию, затем заметил, где они стояли, но сразу подходить не стал, заробел. Отошел в сторонку, хлебнул воды из своей фляжки, подтянул сползшие штаны, оправил жилетку. Во, теперь нормально. Ой! Сережки, сережки же надо достать, которые с голубыми камнями! Он порылся в рюкзаке, и переложил сережки в кармашек жилетки. Теперь порядок. Ну, вперёд. Страшно? Авдей призадумался. Ну, типа что страшно, но можно перетерпеть. Не страшнее, чем на завал лезть, наверно. Ну или чуточку страшнее. Немножко. Он вытер потные ладони об штаны, и, толкнув плечом какого-то некстати подвернувшегося парнишку, пошел к объекту своего вожделения.
* * *
И вот настал момент, ради которого Авдей столько трудился всё это время. Он стоял перед Викой, и перед её компанией, во всей красе – лучшего и представить было трудно. Высокого, излишне высокого для своих четырнадцати лет, роста, с лицом, обсыпанным прыщами, и покрасневшим от волнения, в сшитых из огрызков и обрывков ткани широченных штанах, в болтающейся на слишком узких плечах жилетке, в перепачканных подземной грязью кедах.
– Ты, это, типа Вика? – спросил Адвей, который вдруг ощутил, что стеснение куда-то пропало – потому что остальные в этой её компании были ну просто ни о чём. Ни тебе заплатников, ни широких ремней у приёмников. Так, шалупонь, в маечках и обычных магазинных брюках.
– Ну, типа да, – ответила девушка, которая вблизи показалась Авдею ещё красивше, чем издали. – А чё?
– Зазнакомиться с тобой хочу, – ответил Авдей, делая шаг вперед.
– Куда прёшь? – спросил один из компании, тоже делая шаг. – Тебя звали сюда, или чё?
– Тебя не спросил, – хмыкнул Авдей. – А ну, отошел. Отошел, говорю! Или ты у меня тоже чвакнешь.
– Чего? – опешил парень, который не ожидал от Авдея такого напора.
– Того, – рявкнул Авдей. – С тобой не говорили! Я не к тебе, а к ней, – он кивнул на Вику, которая продолжала стоять, с интересом глядя на развивающиеся события. Кажется, ей происходящее нравилось.
– А чтобы к ней, разрешение нужно, – сказал другой парень, и подошел к первому. – Чего-то я не припомню, чтобы мы тебе разрешали.
Авдей не стал отвечать, вместо этого он, не предупреждая, двинул второму парню под дых, да так, что тот отлетел в сторону, и осел на землю.
– Чё делаешь? – взвыл первый. – Охренел?
– Тоже хочешь? – спросил Авдей, поворачиваясь к нему. – Давай, подходит, у меня на всех хватит.
– Больной, что ли? Хрен ты, верхолаз, к мыши клеишься⁈ – спросил третий, до этого момента молчавший, парень.
– Я мышь, – миролюбиво сказал Авдей. – Из мышей мы, с Таганки. Папашка мой верхолазом был, вот я и вырос высокий. А так мышь. Так что не пенься.
– Ааа… – протянул третий парень. – Понял. Ты это, не дерись, – предложил он. – Можно ж по-простому.
– Вот и я хочу по-простому, – ответил Авдей. – А вы полезли. Ну, чё? Ещё кто-то чего-то будет спрашивать? – спросил он в пространство. Ответом ему стало молчание. – Вика, так я это, познакомиться хочу. Можно? – Авдей снова посмотрел на девушку.
– Ну, типа можно, – ответила та не слишком уверенно. – А чего хотел-то?
– Поговорить, – улыбнулся Авдей. – И вот чего ещё, – он залез в кармашек, и вытащил серьги. – На, это тебе.
– Мне? – удивилась девушка, когда на её ладошку легли снятые с разложившегося трупа и слегка отмытые Авдеем сережки из серебра с голубыми камушками. – Красивущие… – протянула она. – А где взял?
– В реке нашел, – соврал Авдей. – Нравятся?
– Типа да, – голос девушки подобрел. – Ты, значит, с Таганки?
– Ну, не совсем, рядом там, – объяснил Авдей. – Будешь гулять со мной?
Вика задумалась, нахмурила гладкий лобик.
– Если у тебя есть кто, ты мне скажи, – предложил Авдей. – Я ему живо ума дам.
– Да вроде нет никого, – подумав, сказала Вика. – Ванька только если. Он, правда, того, сильно жадный, потому ему и не обломится.
Авдей мысленно возликовал. Стащил с плеча рюкзак, открыл, и вынул оба пакета – конфеты и орехи.
– Я не жадный, – сообщил он. – На, это тебе. Кушай.
– Конфеты? – удивилась девушка. – Чё, правда мне?
– Кушай, говорю, – приказал Авдей. Вика вытащила из пакета одну конфетку, развернула, и сунула конфетку в рот – у Авдея аж дух захватило от того, как она это классно сделала. Ам, и нету. Во даёт. – Ещё бери, – предложил он. – А второй кулёк, это орехи там. Сахарные.
Под пристальными взглядами подтянувшейся к ним остальной компании Вика развернула бумагу, и вытащила первый орех – кажется, кто-то, учуяв запах, горестно вздохнул, но Вика, судя по всему, делиться ни с кем не собиралась. Она сунула орех в рот.
– Вкусно? – спросил Авдей, который сам ни одного ореха не попробовал.
– Вкусно, – кивнула, проживав, Вика. – Ща ещё поем.
– Так будешь гулять со мной? – снова спросил Авдей.
– Ну… типа да, наверно, – Вика задумалась. – Ты, вроде, нормальный. Только по-простому у тебя всё, да?
– Неее, – протянул Авдей. – У меня не по-простому. Ты в ресторан хочешь? Который домашний?
– Хочу, – тут же оживилась девушка. – Это я пойду, да. Там вкусно.
– Могу сводить, – по-барски сказал Авдей. – Только я не знаю, где это.
– Я знаю, – Вика заулыбалась. – Туда нельзя сейчас, спят бабы, которые готовят. Ночь потому что. Днём надо.
– Понял, – кивнул Авдей. – Вика, ты это, по-простому не хочешь, значит?
– Не, не хочу, – замотала она головой. – Вон тут вас сколько, по-простому.
– Давай я тогда по-сложному сделаю, – предложил Авдей. – Ты тут гуляй дальше, и на небо посматривай.
– И чё? – не поняла девушка.
– Увидишь, – пообещал Авдей. Поднял свой полегчавший рюкзак, повесил за спину. – На небо смотри, поняла?
– Ладно, – пообещала Вика.
* * *
Лезть было просто, много проще, чем по завалу, потому что конструкция оказалась для лазанья более чем удобная – сплошные перекладины, смычки, перекрестья, к тому же руки и ноги у Авдея за это время укрепились, стали сильными, и он мельком подумал, что с такими руками можно и в верхолазы податься, возьмут. Конструкция Эры, оградитель, расположенный в месте пересечения их района, и Автозаводского, была высокая, уходящая в самое небо, и слегка ржавенькая. Подновить бы, подумал Авдей по хозяйски. Чего-то верхолазы филонят, непорядок. Ладони быстро перепачкались в ржавчине, но Авдею было всё равно, он лез, поднимаясь всё выше и выше, и, через какое-то время, глянув вниз, он понял, что поднялся уже порядочно. Хватит? Или ещё надо? Авдей задумался. «Ещё надо, – шепнул у него в голове знакомый голос, похожий на тёткин. – Выше, Авдей, выше. Больше фонарей подманишь. Ещё выше полезай». Авдей послушно кивнул, и стал подниматься дальше – вскоре городские огни стало видно как звездчатое море, а ветер усилился, захолодал. Теперь точно хватит, подумалось Авдею, а то сдует ещё, и окочурусь. Обидно будет. Он покрепче вцепился ногами в какую-то развилку, кое-как достал из рюкзака коробочку – руки уже порядком замерзли, и работали не очень хорошо – и, держа коробочку в левой руке, произнес:
– Приказываю властью Дельта Кюн. Снять барьер, установить соединение, передать пакет вовне.
Коробочка осветилась изнутри золотистым светом, и потеплела – включилась, понял Авдей, и внутренне заликовал.
– Так, – продолжил он. – Теперь вот чего. Собери фонари по району, и напиши ими в небе имя «Вика», да покрасившее. Поняла? Делай!
Свет внутри коробочки вдруг стал нестерпимо ярким, её словно бы на секунду окутало призрачное янтарное пламя, которое вспыхнуло, разошлось волной, и тут же погасло, зато в небо устремился тонкой нитью прямо вверх тончайший световой луч. А затем коробочка потускнела и погасла. Выключилась.
– Эй, – Авдей потряс коробочку. – Работай, давай! Ты, слышь, давай, работай, имя делай, а то скину сейчас вниз, и вдребезги тебя…
Он не договорил, потому что понял – не сработает. Потому что тётка его обдурила. Обманула. Ну, сука старая!.. Вот вернусь туда, в подвал, и начешу голову! Шутки шутить со мной вздумала? Вот тварь! Авдей ощутил вдруг холодную, как ветер на высоте, злобу. Вернусь, думал он, вернусь, и срать я хотел, что ты за двутаврам спряталась. Я тебя оттуда выковыряю, и башку тебе разобью, как Илье, делов-то. Подвал большой, там камней на твою голову всяко хватит!
Он сунул бесполезную коробочку в карман, и полез вниз – злоба придавала ему сейчас сил, поэтому лез он быстро, уже не думая ни о холоде, ни о том, перепачкает штаны и жилетку ржавчиной. Урою, думал он, урою тварюгу, сказки она мне рассказывала, мразь, подсунула дрянь какую-то светящуюся, ни фонарей, ни имени. Ну, жди теперь расплаты, я это так не оставлю.
Добравшись вниз, Авдей спрыгнул на землю, отряхнул ладони, подтянул штаны. Так, сейчас в подвал, к тётке, прибить старую тварь, а Вика… к ней и завтра можно, ничего, подождёт малька. Соврать только придётся, потому что сюрприз не удался из-за старой суки, но ничего, соврать-то можно, главное, половчее придумать, чего врать. И конфет купить ещё, чтобы про враньё поскорее забыла. И в ресторан. Но сперва тётка. Авдей сделал шаг в темноту, но тут сбоку от него раздался негромкий голос, который произнес:
– Стоять. Сними рюкзак, и медленно положи его на землю.
Авдей чуть не подскочил от неожиданности. Он обернулся на голос, и обнаружил, что возле кустов, росших у подножия разделителя, стоит белобрысый Фома. И не один, рядом с Фомой стояло ещё несколько человек, и не молодых, как умник, в годах, и… это же псы, вдруг понял Авдей, и ему стало страшно. По-настоящему страшно, потому что кого-кого, а псов, настоящих сторожевых псов, он в жизни не видел, только слыхал о них, от папашки, да и то, с сильного пьяну; слыхал, и не поверил. Потому что ему, Авдею, с детства объясняли, что люди не убивают людей. Только специальные, которых называют псы, и только тогда, когда человек сделал что-то такое, что его за это надо…
– Положи рюкзак, – снова велел Фома. – Иди с нами. Не пытайся убежать. Потому что бежать тебе некуда.
– А чего я сделал-то? – плаксиво спросил Авдей.
– Это предстоит выяснить, – ответил Фома.
* * *
– Так, Авдей. Давай по порядку, – приказал Фома. – Значит, ты полез в развалины Большого Дома, и там, в подвале, встретил некую женщину, которая не могла из подвала выбраться, потому что выход завалило двутаврами и строительным мусором во время разрушения конструкции?
– Ну, типа да, – кивнул Авдей. – Тётка-шепотуха, старая она. Так и было.
– И тебя ничего не смущает? – ласково спросил Фома.
– Не-а, – помотал головой Авдей. – Ничего.
– Это мышь, – произнес кто-то невидимый, словно бы из-за стены. – Змей, ты же понимаешь, это бесполезно.
– Ну почему же, – Фома усмехнулся. – Полезно. В назидание нам всем.
Разговор этот происходил в крошечной комнате, в которую Авдея привели псы и Фома. Псы ушли, Фома велел Авдею сесть на стульчик около стола, и Авдей увидел, что и стульчик, и стол – железные, и прикручены к полу намертво. Он снова испугался, и не зря, потому что Фома начал говорить и спрашивать, и вскоре от этих вопросов и своих же ответов у Авдея начала кружиться голова.
– Не могла выбраться, потому что во время разрушения дома её завали, – снова повторил Фома. – Авдей, сколько лет живёт человек? Неважно, мышь он, верхолаз, пёс, змея, лягушка, или кто ещё. Сколько?
– Ну… – Авдей задумался. – Лет шестьдесят. Когда-то и семьдесят, но это долго.
– А когда был разрушен Большой Дом? – спросил Фома бесстрастно.
– Триста лет назад, вроде, – всё ещё не понимая, ответил Авдей.
– Триста лет. А живут по шестьдесят, – продолжил Фома. – И тебя снова не смущает ничего, да?
– Нет, – ответил Авдей.
– На бумажке умеешь считать? Или тебе лучше на эрах объяснить? – прищурился Фома. – Триста эр – это сколько раз по шестьдесят?
– Пять, – автоматически ответил Авдей, и вдруг понял. – Так она…
– Она уже пять раз должна была умереть, – жестко сказал Фома. – Просто от старости, потому что никакой человек не живёт триста лет. С кем ты на самом деле разговаривал, мышь?
– С Тёткой-шепотухой, – немеющими губами сказал Авдей.
